Blackbird's Song

      — Оставьте нас! — приказал Арагорн. Мужчины, восседавшие за длинным столом, покинули свои места, пряча где-то внутри свое недовольство. Так было не раз, когда знатоки военного дела неделями продумывали свои тактики боя, но с появлением Гендальфа все их труды отходили на второй план. Король слушал наставления старца с большим интересом, а решения всегда принимал в одиночестве.       Дождавшись, когда зала опустеет, Арагорн встал со своего места и направился к Митрандиру. Взгляд чародея был сосредоточен, будто поток его мыслей не прерывался ни на секунду. Немудрено, наступало такое время, когда разменянная на глупость минута, могла повлечь за собой серьезные последствия. Медлить было нельзя. — Думаешь, Саурон ведет их? — Хотел бы я думать иначе… — вздохнул чародей. — Ты взволнован больше, чем когда-либо… Расскажи мне, что тяготит тебя, мой добрый друг? — Вести войны всегда было не просто… Только сейчас мы, возможно, держим одного из наших врагов в своем доме, по эту сторону нерушимой крепости… — Гэндальф подошел к краю длинного стола, устало облокотившись на него рукой. — О чем ты? — Тьма постучала в наши двери, Арагорн. Саурон питается ею. Он чувствует ее и пытается подчинить себе темные части эльфийской души. Черные волосы, как плащ падшего повелителя, лежат на ее плечах. Что-то очень сильное защищает ее от света. И единственный луч, не дающий ей сдаться — сын лесного короля, — теперь Арагорн знал причины тревог Митрандира. Они привели раненного волка в загон с овцами. И пока тот слаб и зализывает раны — вряд ли решится напасть. Но если Саурон завладеет ее разумом — она причинит вред народу Белого города и самой себе. Король склонил голову, потупив взор, но Гендальф схватил его за плечо, заставив снова взглянуть в его глаза. — Если Леголас не вернется к нам, она обратится к тьме! Раны в ее сердце заполнятся злобой, и она сама впустит армию орков в город…

***

      В приоткрытую дверь тихо постучали. Бесшумная поступь позволила юному хоббиту подкрасться к Анерель незаметно. Он заглянул в комнату, попросив эльфийку войти. — Конечно, Фродо, — улыбнулась она ему. — Входи. — Я принес тебе кое-что, — раскрыв сверток, он выложил на тарелку кусок яблочного пирога, который стащил из королевской кухни. — Думаю, он поднимет тебе настроение. А еще немного чая. У него изумительный аромат.       Быстро прошагав к камину, Фродо поставил чайник. Наверняка, Анерель не стала бы заваривать себе чай и уж тем более притрагиваться к пирогу. Хоббит семенил из одного угла в другой, ставя на стол все, что мог найти в этой маленькой комнатке. Пара кружек, тарелки, столовые приборы и маленький заварочный чайник, от которого исходил необыкновенный аромат молока и клубники. Беггинс сервировал стол, будто готовился к приему гостей. Все это создавало атмосферу домашнего уюта, особого тепла. Фродо хотел составить эльфийке компанию хотя бы в этот вечер. В его глазах она выглядела несчастной и одинокой. Доброе сердце хоббита не могло остаться равнодушным. Уже привычный запах сырости пропал и воздух наполнился сладкими нотками. Наверное, именно так пахнет в доме хоббита. Наблюдая за приготовлениями к позднему чаепитию, Анерель невольно улыбнулась. Ей не хватало своих родных лесов и отчего дома на вершине горы. — Спасибо тебе, — отпив из чашки горячего напитка, поблагодарила эльфийка, — никогда не пила чая вкуснее… — Я привез его из Шира. Он всегда помогает мне заснуть, когда скверные мысли лезут в голову, — улыбнулся ей Фродо. — Кто-нибудь навещает тебя?       Хоббит смотрел на девушку большими глазами, и взгляд его был обеспокоенным. То ли он не хотел, чтобы она проводила время в одиночестве, то ли услышанное во дворце заставило его переживать. — Гендальф здесь частый гость, а так же десятки слуг и целителей, опекающие принца, — ответила она. — Что-то не так, Фродо? Ты выглядишь встревоженно. — Сейчас трудно оставаться спокойным… Мы просто сидим и ждем, когда Саурон с его огромной армией придет и … — Не будет никаких «и»! — оборвала его девушка. Она взяла его за руку, крепко сжав ладонь. — Когда Саурон придет Белая крепость встретит его тысячами стрел, сотнями бесстрашных воинов с острыми мечами! И он будет сломлен. Верь в это, дорогой Фродо… — Тьма, которую он ведет за собой… Она… — заглянув в глаза хоббита, Анерель будто перестала его слышать. В ушах зазвенело, а перед глазами все поплыло. Эльфийка встала из-за стола, сделав пару шагов. Голос, который слышался ей, что-то неразборчиво твердил, причиняя невыносимую боль. Она схватилась за голову и громко закричала, отчаянно пыталась сбежать от голоса внутри себя, сметая и разбивая все, что попадалось на пути. — Услышь меня! — закричал он, и все вокруг погрузилось во тьму.       Широко распахнув глаза, Анерель теперь видела все с высоты птичьего полета. Ее взору предстала Белая крепость, желтые равнины и горы позади. Прямо под ней виднелась огромная армия, и ей казалось, будто черное море простиралось под ее ногами. Его волны все ближе приближались к Минас-Анору, но вместо воды блеск луны отражался в острых пиках и мечах. Орки и гоблины приближались так стремительно, словно тучи и сильный ветер подгоняли их. — Теперь ты чувствуешь приближающуюся бурю? Чувствуешь холод за собой? — шептал ей голос. — Теперь твои глаза принадлежат мне!       Едва навязчивый голос стих, обессиленное тело девушки рухнуло на пол. Из глаз вместо слез текли маленькие капли алой крови… — Анерель! — подбежав, юный Беггинс упал рядом с ней на колени. — Анерель, что с тобой? — Они здесь… — прохрипела та, пытаясь подняться. — Они пришли…

***

— Гендальф! Гендальф! — громкий зов Фродо было слышно даже за закрытыми дверями залы. Маленький хоббит бежал со всех ног, чтобы быстрее рассказать обо всем. — Гендальф! — Что случилось, Фродо? Твои крики, наверное, слышны даже в Шире! — отчитал чародей вбежавшего в зал Беггинса. — Орки… — переводя дыхание, выкрикнул Фродо, — они совсем близко! Их скоро будет видно из сторожевых башен! — Откуда ты знаешь? — подойдя к хоббиту ближе, спросил Арагорн. Теперь его ответа ожидали и прибывшие стража и военачальники, которых своими криками переполошил Фродо. — Их видела Анерель… — Мы не можем верить словам девчонки, которая не выходит из комнаты! — возразил командир армии. — Вы не знаете, как она видела это! — повернувшись к мужчине за спиной, с вызовом бросил Фродо. — Мы должны поверить ей! Она сказала, что уже сегодня они выйдут из-за холмов!       Подтверждением словам хоббита стал колокольный звон, донесшийся от сторожевых башен. На улицах тут же поднялась паника, горожане прятались в своих домах, а стража начала подниматься на стены крепости.       Все, кто находился в каменной зале, вышли на площадь, чтобы узреть с высоты надвигающуюся угрозу. Предупреждения стали явью. Армия орков темной волной двигалась по желтым равнинам в сторону Белой крепости. Их нескончаемый поток явился из-за холмов, будто земля выплевывала грязь, скопившуюся в ее недрах. — Готовьте армии… Защитите Минас-Тирит! — не отводя взгляда с темного горизонта, приказал Арагорн, и воины, находившиеся рядом с ним, поспешили исполнить его приказ. — Значит темный эльф все-таки на нашей стороне… — посмотрев на Гендальфа, молвил он.       Но он ничего не ответил, лишь продолжил смотреть на приближающуюся армию, пока не остался один на краю площади.       Спустя столько недель Анерель наконец-то оказалась на улице. Яркий свет хмурого неба ударил в глаза, заставив эльфийку сильно зажмуриться. Голова еще болела от видения. Пересилив себя, она все-таки открыла глаза. Люди бежали по улицам, прячась, пытаясь схватить самое ценное: детей, еду и воду. Воины, облаченные в тяжелые доспехи, спускалась с верхних ярусов крепости, чтобы выйти за ворота. Пробираясь сквозь поток людей, Анерель направлялась на стену к лучникам.       Оказавшись наверху, эльфийка встала на край высокой стены, глядя как армия врага приближается. Над Минас-Тиритом сгустились тучи и задули холодные ветра. — Брешь в стенах врага, его слабости и страхи… Я вижу… — звучал голос в голове.       Куда бы ни взглянула эльфийка — Саурон видел тоже. Он знал то, что знает она. Но заключая частицу себя в ее тело, взор его был так же открыт и для нее. Их глаза стали лазейкой в лагерь врага. Темный Властелин знал, как управлять этим преимуществом, и для измученной девушки каждый его взгляд приносил страдания, с которыми ей приходилось бороться. Она не знала, как противиться ему. Казалось, ее душу схватили и не желали отпускать… Эльфийка подступила ближе к краю стены, тяжело вздохнув над строившейся внизу армией Арагорна. Небо быстро почернело от нависших низких туч. Анерель закрыла глаза, глубоко вдохнув воздух. Сквозь сомкнутые очи, она услышала тихую песнь. Тонкий детский голосок воспевал о предателе, и лучница будто видела исполнителя, только вот она уже совсем не могла отличить привидевшееся от яви.

Птиц не слышно до зори, Только звон мечей в ночи. Воин смелый лишь не спит, От врагов нас хоронит. Ни к чему на двери замок — Никто подобраться к нам не смог. Но в каждом селенье найдется тот, Кто за кошель с деньгами продаст свой род…

      Она оказалась на перекрестке узких улочек Минас-Тирита, дороги которых были вымощены крупными камнями. Мальчик, напевавший песню, вприпрыжку бежал перед ней, размахивая руками под каплями дождя. Его речи — слова песни, а задорный шаг — призыв следовать за ним. Он вел ее куда-то вглубь пустых улиц, босыми ногами шлепая по накопившимся лужам, приближаясь к двери в высокой стене. Прикоснувшись к ней рукой, Анерель оглянулась. Маленький спутник исчез, но песнь его еще звучала, эхом отражаясь от каменных улиц:

И если не хочешь к врагу в тиски — В дверях своих поменяй замки.

      Едва открыв проход через стену, навстречу эльфийке один за другим начали появляться орки, сквозь нее прорываясь в город. — Анерель! — окликнул ее Мерри. Девушка распахнула глаза, возвратившись из мира дурных иллюзий. Она все так же стояла на краю стены, только теперь в компании нескольких хоббитов. — Гендальф искал тебя…       Туманные видения Саурона не давали ей увидеть главного, но детская песнь пролила свет на тайные двери. — Уже слишком поздно…