I Hate Everything About You/ Ненавижу все, что связано с тобой

      В салоне витал неизменный запах всех нью-йоркских такси: пахло застарелым сигаретным дымом, кожей и дешёвым ароматизатором. Автомобиль, свернув с пятой авеню на улицу Центрального Парка, устремился вперед вдоль главного источника свежего воздуха ― острова Манхэттен ― прямо ко входу отеля Ритц-Карлтон. Доставив своих клиентов до пункта назначения, водитель остановился и стал учтиво ожидать оплаты или дальнейших указаний. ― Саймон, ты уже перебрался в общежитие университета? ― поинтересовалась рыжеволосая девушка у своего друга. Он почти всю дорогу до отеля сверлил взглядом окно такси, словно хотел прожечь дыру в нём. ― Саймон? ― А? Да, почти, ― рассеянно повернувшись к подруге, проговорил он. ― Мне остался последний рейд в Бруклин за вещами. В доме остались лишь моя коллекция видеоигр Mega Man и венерина мухоловка. Надеюсь, что мама ничего с ними не сделала.       Клэри закатила глаза, вспоминая ужасное растение друга: ― Боже! Ты неисправим! ― она с подозрением взглянула на Саймона, пообещав себе выяснить, что происходит с её некогда жизнерадостным лучшим другом. Он был как будто с ней, и в то же время мысленно находился где-то далеко. ― Куда ты сейчас поедешь? ― Я надеялся сегодня как раз разобраться с Бруклином... ― ответил Саймон. ― А тебе обязательно идти к этим Лайтвудам? ― перевёл он тему и кивнул в окно, через которое было видно швейцаров дорогого отеля. ― Я обещала маме и Люку, что приеду, ― пожала плечами Клэри. Она знала, как её друг относился к семейке Лайвудов, «высокомерным индюкам Верхнего Ист-Сайда», как он выражался обо всех его жителях. ― Тем более этот обед не затянется надолго. Мы могли бы, как ты приедешь, посидеть где-нибудь в кафе. ― Прекрасная мысль, ― тут же оживился парень. ― Но на остров я вернусь, скорее всего, к завтрашнему дню. ― Хорошо, посидим, когда ты приедешь. Позвони мне вечером, ― Клэри заплатила таксисту и вышла из машины, попутно провожая её взглядом, пока та не скрылась с Саймоном в транспортном потоке.       Она нарочно оттягивала момент встречи настолько, насколько это было возможно. Семьи Фрэй и Лайтвуд нередко устраивали обеды друг у друга, стараясь сохранить дружественные отношения между членами семей... или установить их. Но встречи, на которых присутствовала Клэри Фрэй, были крайне редки. Ей не особо прельщали все эти пышные обеды, приёмы, знаки приличия «высшего общества», и особенно её раздражало общество одного самовлюбленного засранца семьи Лайтвуд, с которым она, впрочем, не пересекалась последние четыре года. Единственные, с кем девушка поддерживала достаточно хорошие отношения, были Изабель и Макс.       Сделав глубоких вдох, Клэри шагнула в направлении входа в отель. Лайтвуды владели целой сетью отелей в Нью-Йорке и местным издательством. Эту семью знал каждый в Верхнем Ист-Сайде. А родители Клэри являются лейтенантами полиции Нью-Йорка и работают в местном Департаменте. Девушка мало понимала, что могло объединить две совершенно разные по многим факторам семьи, но видела, как хорошо Мариза и Джослин ладили, находили общий язык, и давно смирилась с последствиями этой дружбы.       Уведомив ассистентку на ресепшене о том, к кому направляется, Клэри зашла в пустой лифт и нажала кнопку двадцать второго этажа. Память у неё была достаточно хорошей, да и события последней встречи с друзьями семьи Фрэй были настолько яркими, что забыть этот отель она не смогла бы и через двадцать лет.       Девушка, задумчиво рассматривая свое отражение в зеркале лифта, прикусила губу. Яркие рыжие кудряшки были несколько небрежно и на скорую руку уложены на одно плечо, а зеленые глаза казались очень яркими на фоне бледного лица и легкого акцента теней на веках. Клэри нахмурилась, когда её взгляд задержался на зеленом платье без бретелек, которое немного свисало с ее похудевшей фигурки.       Раздался звук, извещавший о прибытии. Девятнадцатилетняя Клэри Фрей снова оказалась в роскошном фойе пентхауса, отделанном камнем и экзотическим деревом. Это место четыре года назад она покидала, осыпая бурей резких и нецензурных слов о том, что впредь её нога не коснется мраморного пола квартиры.       Девушку никто не встретил, поэтому, лишь пожав плечами, она решила, что сама сумеет отыскать нужное место. Уж где столовая находилась, она хорошо помнила.       Пройдя в гостиную, которая благодаря изысканному вкусу Маризы была наполнена атмосферой Викторианской эпохой Англии девятнадцатого века, Клариссе сразу же увидела стены, искусно украшенные множеством оригинальных картин знаменитых художников. Когда Клэри была здесь в последний раз, она не особо обращала внимания на такую красоту, поэтому сейчас, поддавшись своему искушению, она подошла к картине Генри Петера «Лунный свет в Венеции» и невольно залюбовалась ею, вспоминая, как изучала технику писания художника и её историю. Ведь у каждой картины есть прошлое. И в этом она находила очарование данного вида искусства. Петер, например, всегда рисовал пейзажи при лунном свете, и именно это делало его картины легко узнаваемыми. Через неделю ей предстоит учеба в Нью-Йоркском университете, где она собиралась изучать литературу и искусство. В тот же колледж поступил и ее друг детства ― Саймон Льюис, только он будет изучать любимую им биологию. Он ничего не понимал в картинах и тем более в технике писания, но ему нравилось наблюдать за подругой, когда та находила вдохновение и трепетно выводила линии в своем блокноте. Саймон знал, насколько много для значит для Клэри такой способ самовыражения, выражения её мыслей и чувств.       От созерцания произведения искусства и из собственных мыслей её вывел знакомый голос, раздавшийся за спиной девушки: ― Не самая лучшая его работа. Она не стоит того, чтобы пропускать обед, на котором только и ждут появления Её Величества.       Вздрогнув от неожиданности, она повернулась и застала, как золотистая макушка Джейса Лайтвуда наклонилась в притворном поклоне. Хотя он уже четыре года как сменил фамилию на Эрондейл ― в память о своем настоящем отце ― для неё он так и остался нахальным засранцем, который в детстве житья не давал. Какой бы ни была его фамилия, от себя «великолепного» он никогда не откажется. Его ореховые глаза, которые при свете казались янтарными, изучающе оглядели девушку, начиная с ярко-рыжих волос и заканчивая туфлями на небольшом каблуке. Клэри едва подавила разочарованный вздох, когда заметила, что Джейс стал ещё более привлекательным. «Куда еще больше?»       Взгляд двадцатичетырёхлетнего мужчины был похож на мягкое прикосновение кошачьей лапы. Именно им он и завлекал к себе наивных девушек. На его губах застыла самодовольная ухмылка. «Есть вещи в мире, которые не меняются» ― подумала Клэри. ― А ты, видно, решился проводить к столу мою скромную персону? ― в притворном смущении поддела его девушка. ― Я удостоилась великой чести! ― И, оказывается, не зря решился, раз ты способна в четырех картинах заблудиться, ― безучастно пожал плечами парень.       Клэри уже открыла рот, чтобы ответить колкостью, как их прервал Алек Лайтвуд, приёмный брат Джейса: ― Вообще-то, все только вас и ждут! ― с нотками раздражения в голосе произнес старший сын Лайтвудов, приоткрывая дверь столовой. ― Господи, вам ведь не пятнадцать лет, ― покачал он головой.       Наградив Эрондейла грозным взглядом, девушка выпрямилась и, пройдя мимо парней, оказалась в просторной столовой семьи Лайтвудов. Почти всё помещение занимал огромный обеденный стол, который скорее предназначался для пышного банкета на пятьдесят человек, чем для уютной атмосферы при встрече друзей. Её мама и Люк уже сидели напротив Маризы, Роберта и Макса, младшего пятнадцатилетнего сына Лайтвудов. Изабель засияла своей обескураживающей улыбкой, увидев подругу. Шесть пар глаз были прикованы к Клэри, от чего она немного замялась на месте. ― Ах, Кларисса, дорогая! Как давно мы тебя не видели! ― улыбнулась Мариза. ― Наша редкая гостья. Как ты похожа на Джослин!       Клэри поймала ободряющий взгляд матери и заметно расслабилась. Она и правда была очень похожа на неё. Рыжие волосы Джослин, чуть темнее, чем у дочери, были аккуратно уложены. Ответственная и опасная работа в полицейском Департаменте не позволяла ей иметь длинных волос, но элегантная стрижка «каре» очень подходила Джослин. ― Спасибо, миссис Лайтвуд, ― отозвалась девушка, занимая место между мамой и Изабель. Спустя мгновение, Алек и Джейс зашли в столовую и сели напротив девушек рядом с Маризой, Робертом и Максом. ― К сожалению, учёба отнимала много времени и сил в последнее время. Было не до обедов и приемов. ― Клэри... я ведь столько просила тебя обращаться ко мне без всяких там условностей. Здесь все свои! ― тёплый взгляд голубых глаз точно того же цвета, как и у Алека, вызвал в девушке ответную улыбку. Мариза всегда относилась к ней с такой заботой и вниманием, что порой трудно было представить ее в образе строгой бизнес-вумен. ― Неужели я настолько старо выгляжу, что без «миссис» никак? ― Ну что вы... Мариза, ― поспешила исправить ситуацию девушка, но, заметив улыбки на лицах взрослых, расслабилась. ― Вы прекрасно выглядите!       И это была чистая правда: гладкие блестящие волосы цвета вороньего крыла были убраны в элегантную прическу, а на лице не было видно ни единой морщинки. Мариза всегда была ухоженной женщиной, ею многие восхищались. А ее дочь, Изабель, была её совершенной копией. Воплощение грации и изящества. Только глаза у неё карие, как у мистера Лайтвуда. Алеку достались чёрные волосы и голубые глаза Маризы, а Макс гораздо больше похож на отца, нежели его старшие брат и сестра ― русые волосы, которые сейчас были несколько взлохмачены, и всегда сосредоточенный, изучающий взгляд. ― Что ж, ― Клэри услышала голос хозяйки дома ― раз все собрались... Софи, можно накрывать на стол ― обратилась она к девушке, стоявшей в углу комнаты. «С кем-с кем, а вот с подчиненными своими Мариза видно не церемонится» ― заметила про себя Клэри.       Муж Маризы, Роберт Лайтвуд, всегда казался ей несколько отчужденным от происходящего. Девушка никогда не видела его расслабленным. «Скорее это издержки напряженной деятельности сказались ― подумала Кларисса, ― всё-таки контролировать столько вещей сразу нелегко». ― Наконец-то! Я уже думал, никогда не поем! ― раздался возмущённый голос Макса, когда стол стали заполнять различной итальянской едой.       Кларисса чуть не прыснула от смеха над нотками негодования младшего из Лайтвудов, но вовремя спохватилась. ― А ты подрос, ― заметила девушка, обращаясь к Максу. Она не могла не улыбаться, глядя на него. ― Надеюсь, твоя любовь к манге и аниме не угасла за эти годы? Иначе это было бы большим предательством! ― Нет, конечно! ― тут же подхватил мальчик, кладя себе на тарелку мясо в остром соусе и итальянскую пасту. В том, что эта паста была привезена прямиком из Италии, сомнений не было, учитывая необъятную любовь Маризы к этой стране. ― Только вот я в последнее время столько магазинов книжных обегал, но нигде хорошей новой манги не нашел! ― Рядом с нашим домом есть отличный книжный магазин, ― подмигнула Клэри. ― Я и мой друг Саймон часто заглядываем туда за новинкой. Как-нибудь и с тобой прогуляемся.       Макс, явно оставшийся довольным предложением, с увлечением продолжил свою трапезу. А Клэри почувствовала на себе тяжелый взгляд. Когда девушка подняла голову, зеленые глаза встретились с янтарными. Что-то насторожило её в странном блеске глаз Джейса, но она даже не подумала отводить взгляд первой. ― Говорят, ты поступила в университет Нью-Йорка? Твой парень тоже следом привязался?       Девушка в полном возмущении и недоумении уставилась на Джейса: ― Он мой друг! ― А разве ты не слышала, что дружбы между мужчиной и женщиной не бывает? Я думал, ты умнее... ― шепнул он, чуть опираясь на стол, так, чтобы мало кто услышал. ― Это не твое дело! ― шикнула на него Клэри.       Когда обед закончился, Мариза и Роберт пригласили всех в гостиную. ― Все хорошо, дорогая? ― поинтересовалась Джослин у дочери, ободряюще сжав ее ладонь. ― Ты бледная.       Клэри настолько искренне улыбнулась матери, насколько позволяла бушевавшая внутри нее буря: ― Я в порядке, мам. Не волнуйся.       Люк и Джослин почти сразу же уединились для разговора с Маризой и Робертом. Они никогда не обсуждали обстановку в городе и бизнес при своих детях, сколько бы ни было им лет. Исключение составляли лишь Алек и Джейс. Алек ― ровесник своего приёмного брата, уже давно закончил образование и помогал родителям в бизнесе. А Джейс обучался в Нью-Йоркском университете, изучая медицину. Хотя сейчас он проходил практику кардиохирургии в больнице, а не учился. И тот факт, что они не будут пересекаться в колледже, не мог не радовать девушку.       Изабель, не теряя времени, усадила Клариссу на диван, разрываясь от желания рассказать обо всех недавних событиях. Она училась в том же колледже, что Клэри и Джейс, только Изабель была второкурсницей и изучала экономику. Это был точно не выбор девушки, которую прямо распирало от идей своей линии одежды. Однако её родители настояли, чтобы дочь получила сначала образование, а потом уже думала о творчестве и своем деле. Но от своих идей Изабель ни на минуту не отказывалась. На душе у Клэри стало спокойней от мысли, что в новом для неё месте она будет не одна. У неё будут Изабель и Саймон.

***

      Джейс Эрондейл стоял в гостиной, прислонившись к стенке и делая вид, что изучает картины. На самом деле он уже наизусть знал каждую черточку в них. Его глаза то и дело останавливались на девушках, сидящих на диване спиной в нему. Его приёмная сестра о чём-то очень увлечённо рассказывала рыжеволосой девушке, не забывая при этом активно жестикулировать. Мужчина отстранённо слышал звонкий смех и иногда громкие слова, но не мог разобрать, о чём шла речь. Подойти ближе он не решался, дабы не разоблачить своего «прикрытия». ― Я думал, вы повзрослели и оставили свои детские неурядицы позади.       Целиком поглощённый своим занятием, Джейс не заменил приближение Алека. Он уходил вместе с их родителями, Джослин и Люком в кабинет отца. Видимо, там было не очень интересно, раз брат так быстро покинул их. ― Не могу ничего поделать, ― с наигранной непринужденностью ответил Эрондейл. ― Она выбивает из колеи сразу же, как только замаячит где-нибудь рядом.       Джейс хорошо помнил тот момент, когда он впервые её увидел. Ведь эта рыжая бестия влетела в его жизнь подобно искре, стремительно и бесповоротно, попутно уничтожая своим огнем то хрупкое спокойствие вокруг него, которое он так боялся потерять. Своим упрямством, которому мог позавидовать лишь осёл, неусидчивостью и желанием все делать наперекор, девчонка с детства добивалась того, чего желала. И усмирить пыл Клариссы Фрэй казалось под силу лишь её матери. Но самое главное, чего он не понимал, как много лет назад восьмилетнему ребенку удалось увидеть его покалеченную душу, когда Джейс даже приёмным родителям никогда не высказывал ни страхов, ни тревог мальчика, у которого на глазах убили отца. Он не рассказывал им ни о кошмарах, преследовавших его во снах, ни о мести, которая зародилась в сердце еще десятилетнего ребенка. А вот Клариссе Фрэй ничего не стоило расколошматить его «стену», которую Джейс тщательно возводил годами между собой и окружающими. Гнев и боль застилали его разум, когда казалось, что стена расползается трещинами от усилий рыжей непоседы. И вот тогда Эрондейл не мог оставить это без ответа.

***

― Я сейчас приду, ― прошептала Изабель и исчезла в одном из коридоров большого двухэтажного пентхауса.       Кларисса подошла к окну, сквозь которое можно было насладиться видами лесов и озера Центрального Парка. Только было очень высоко ― у девушки едва ноги не подкосились от такого вида, ведь окна, протянутые во всю стену от пола до потолка, давали ощущение невесомости. ― Продумываешь план самоубийства, Кларисса? ― вырвал её из мыслей голос, который Фрэй совсем не хотелось слышать. Уже не в первый раз за один час.       Заметив ее озадаченный вид, Джейс кивнул на окно с видом в пропасть. ― Скорее убийства. ― Ах, Фрэй, признаюсь, я тебя недооценил. Но не думаю, что мои пациентки переживут такой удар, ― голова Джейса наклонилась на бок, а прожигающий насквозь взгляд янтарных глаз не отрывался от девушки. ― По крайней мере, разбитых сердец станет меньше.       Эрондейл улыбнулся: ― Фактически, моя в профессия состоит в том, чтобы их собирать, а не разбивать. ― Ты плохо с этим справляешься.       Конечно, это неправда! О его профессиональных качествах Клариссе приходилось слышать много восторженных отзывов, хотя самой не довелось в этом убеждаться. А об успехах Джейса на любовном фронте знает каждая третья на Манхэттене. ― Ты, стало быть, будешь лучше справляться, работая в библиотеке до конца своих дней? Или кем ты там кем ты там будешь, изучая искусство и литературу?       Девушка зло прищурилась: ― Поверь, этот вариант гораздо привлекательнее, чем копаться в чужих сердцах до конца дней, тогда как своего у тебя нет, ― рукой она остановила готовность Джейса ей возразить. Ей надоело. ― И не нужно мне говорить про биологическое устройство человека. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. У тебя нет сердца, нет души.       Джейс ошарашено уставился на нее, его губы сжались в тонкую линию, но парень ничего не ответил. Лишь сжатые кулаки и напряженная челюсть выдавала бушевавшие в нём эмоции и мысли. Было видно, что слова Клэри задели его за живое. Какая-то её часть успела даже пожалеть о сказанном, увидев боль в глазах Джейса, но от своих слов она не отказывалась. В детстве она считала, что он прячет настоящего себя, что не хочет доверять никому. Но сейчас девушка поняла, что за стеной ― пустота.       В этот момент в гостиной появилась Изабель. ― Тебе лучше уйти, ― бросил он напоследок Клэри. ― Клэри! Давай сходим куда-нибудь? ― Изабель не услышала слов, обращенных к Клэри, но не могла не заметить напряжения между братом и подругой. ― Давай.

***

      Нью-Йорк радовал жителей одним из последних теплых деньков. В начале сентября солнце светило ярко, поэтому в этот воскресный теплый день люди спешили выбраться из домов и погулять в городских парках. На окраине Центрально Парка в кафе Vive La Crepe Клэри и Изабель беседовали о колледже, наслаждаясь вкусом капучино и сладкого десерта. ― Через шесть недель после начала учебы в колледже проводится Фиолетовый Бал*. Это ежегодное мероприятие, на котором собирается как и светское общество, так и представители Правительства или госструктуры, тем самым позволяя студентам завести полезные знакомства. Конечно, этот бал нельзя сравнить с приемами семейства Пенхоллоу, но... Клэри?! ― Изабель потрясла подругу за руку, надеясь хоть так привлечь ее внимание. ― Ты меня слушаешь?       Кларисса лишь рассеянно пожала плечами. Мыслями она была далека от балов, приемов и даже колледжа. ― Я все равно не пойду на этот бал. Это не для меня.       Взгляд подруги смягчился: ― У тебя еще будет время передумать. И ты передумаешь.       Клэри не стала спорить. В какой-то степени это даже бессмысленно. ― Кстати, в первое время тебе и твоему другу лучше держаться вместе, ― продолжила Лайтвуд. ― Ну, или со мной. Но подальше от старших курсов и их «предложений». По крайней мере пока не пройдет вся эта шумиха с посвящением. ― С посвящением? ― Дурацкая традиция колледжа, ― фыркнула подруга Клэри. ― Первокурсников окунают в корыто с водой, предназначенное для лошадей. В прошлом году я одному смельчаку за его жалкую попытку руку сломала, ― с удовлетворением добавила она. ― Гадость, ― Клариссу передернуло от такой мысли. Это не посвящение, а позор на всю жизнь. А ведь ни она, ни Саймон не могли похвастаться ловкостью и силой, присущей Лайтвудам. Хотя её мама и Люк прекрасно владели несколькими видами борьбы и с оружием общались на «ты», Клэри такие способности явно не передались. Люк старался обучить ее азам, но это всё, на что девушка была способна. ― Подруга, где ты витаешь? Хорошо хоть о бале услышала, уже не знала как до тебя достучаться... ― от проницательного взгляда Изабель ничего не укрыть. ― Вы с Джейсом сегодня поругались? ― Лишь немного... обменялись любезностями, ― мрачно выдавила Клэри. Ей не очень то хотелось пересказывать подруге сцену с её братом часом ранее. Все-таки он её брат, она защитит его. ― Ты сама ещё с детства знаешь, как мы «ладим» друг с другом. ― Но несмотря на то, что живёте в одном городе, вы все же не виделись четыре года! Я думала, все препирания вы оставили позади, как и детство. ― Я тоже так думала, когда собиралась к вам на обед. Но по факту что-то все-таки должно напоминать нам о детстве, ― Клэри старалась придать голосу как можно больше безразличия. ― Ну, такая память лучше, чем фото на горшке.       Клэри звонко рассмеялась. Несмотря на ее сегодняшнюю отстраненность, Фрэй нравились такие встречи с Изабель. За четыре года о Лайтвудах девушка узнавала как раз от Изабель. Она была первоисточником всех новостей и охотно делилась ими с Клариссой за чашкой кофе или в торговом центре.       Сейчас трудно поверить в то, что в детстве у девочек отношения мягко говоря сначала не заладились. Ведь и та, и другая прежде были окружены преимущественно мужским вниманием. Изабель ― братьями, а Клэри ― Люком и Саймоном. И обе требовали к себе повышенного внимания. ― Ты знаешь, почему Джейс решил стать именно кардиохирургом? ― спросила вдруг Кларисса.       Изабель так долго молчала, наблюдая за своим напитком в чашке, что девушка и не надеялась уже получить ответ. ― Когда в отца Джейса стреляли... ― приглушенным голосом сказала она. - Он... некоторое время был в сознании, но на операционном столе умер. Пуля прошла очень близко к сердцу, однако спасти пациента не сумели. Я думаю, это повлияло на выбор Джейса.       Сердце Клэри болезненно сжалось. Ведь сегодня она назвала его бессердечным. Человеком без души. Но разве мог человек, у которого нет сердца, в память о своем отце посвятить себя такому ответственному и сложному делу, как хирургия? Посвятить свою жизнь на спасение чужих. Чтобы дети не оставались сиротами.       «Ну и кто теперь бессердечный?» - пронеслась горькая мысль в голове девушки.