I Hate Everything About You/ Ненавижу все, что связано с тобой

Они никогда не сломают меня. Они никогда не изменят нас. Эта война не плоти и костей, Эта война ведется внутри нас. И она горит, как огонь Она горит, как огонь. Голос в моей голове, Говорит мне быть храброй... Когда наступит тьма. When The Darkness Comes — Shelby Merry

      Поцелуи резко прекратились. Клэри вздохнула и открыла глаза, встречаясь со взглядом, полным желания и... сожаления? Боли? Руки Джейса легли ей на плечи и слегка отстранили Клэри. Девушка нахмурилась, не понимая, что происходит. — Джейс... — Нет, Клэри, — на вздохе произнес он, закрывая ладонями глаза. — Мы не можем. Не должны. — Что? — Это было ошибкой. — Ошибкой? — ошарашено прохрипела она в ответ, пытаясь заглянуть ему в лицо и понять его мысли, однако смотреть на неё Джейс не хотел. — Ты накинулся на меня с поцелуями, а теперь называешь это ошибкой?!       Кларисса не скрывала разочарования, злости и обиды на парня. Ей было больно оттого, что чувственные, страстные, но в то же время нежные моменты, которые грубо оборвались мгновением ранее, назвали ошибкой. Ошибкой — её быстрое сердцебиение, которое грозилось пробить ребра, прикосновения сильных рук, доводящие до исступления, и сладкий вкус поцелуев.       Несмотря на то, что их отношения всегда были далеки от дружественных, не говоря уже о романтических, всё-таки у неё никак не укладывалось в голове, что Эрондейл способен на такую жестокость, как игру с чувствами. — Прости меня. Я должен был держать себя в руках.       Джейс встал с кровати, поднимая с пола свою футболку, которую девушка несколькими минутами ранее в порыве страсти успела снять с него. — О чём ты, чёрт возьми, говоришь, Эрондейл?! — зло выплюнула она, вскакивая с кровати.       Кларисса хотела выплеснуть на него всю свою ненависть, которая в считанные секунды сменила нежность и страсть, желая избавиться от тяжелого груза на сердце. На глаза навернулись предательские слезы, и она поспешила отвернуться от Джейса, собирая в рюкзачок вещи, которые взяла с собой к подруге. — Что ты делаешь? — недоумевающе спросил парень, наблюдая за ней. — Не видно, что ли? — огрызнулась Клэри в ответ. Бушующие подростковые гормоны брали вверх, заставляя пятнадцатилетнюю девушку испытывать самые противоречивые эмоции. О том, что чувствовал Джейс, ей думать совершенно не хотелось. — Клэри... Постой, попытайся взглянуть на ситуацию под другим углом.       Он подошел к ней вплотную и накрыл своей рукой её запястье, побуждая остановиться. Однако этот жест подействовал, как взорвавшаяся бомба. Фрэй взбешено встряхнула рукой и сквозь зубы отчеканила: — Не смей. Ко мне. Приближаться. Никогда, слышишь?! Не прикасайся ко мне!       Заканчивая фразу, девушка перешла на крик, толкнув Эрондейла в грудь, чтобы расстояние между ними было как можно большим. А он лишь смиренно поддался, отступая. Буквально за секунду до того, как отвести взгляд, она встретилась с ним глазами, и Клариссе показалось, что в них плещется боль и отчаяние, однако она не придала этому никакого значения. Даже если Джейс и испытывал подобные чувства, он не имел на них никакого права.       Перекинув рюкзак через плечо, девушка вылетела из гостевой комнаты, громко хлопнув дверью, и направилась к лестнице, ведущей на первый этаж пентхауса.       У подножья лестницы замерла в недоумении ее подруга, Изабель. — Клэри? Что за шум? Почему ты... — Иззи, я ухожу! Сейчас же! И не спрашивай, почему: в этом доме ноги моей больше не будет, — Фрэй перебила подругу почти сразу, может даже грубее, чем хотелось бы, но в данный момент она не сожалела об этом.       Перескакивая через несколько ступенек, Кларисса оставила ошарашенную Изабель позади и побежала в фойе к лифтам.       Девушке хотелось одного: спрятаться, убежать, закрыться от жестокости этого мира. Сделать всё, лишь бы вновь не видеть жалость, грусть и сожаление в чужих глазах, всё, лишь бы не чувствовать то унижение и ту боль, которые её заставили сегодня испытать.       Если бы Клэри неделю назад сказали, что её первый поцелуй будет столь неожиданным, прекрасным и жестоким, да ещё и с человеком, который бесил и выводил её из себя с детства, она бы ни за что не поверила и предпочла бы отсиживаться дома в ожидании другой влюблённости. Но сегодня чувства, эмоции и хрупкое сердце девушки сначала нежно притянули, а затем безжалостно растоптали.       Ведь говорят — от любви до ненависти один шаг. И наоборот. Кажется, Клэри и Джейс эту грань переступили не однажды. — Мисс Фрэй, Вы с нами? — донесся до девушки настойчивый голос преподавателя, выводя её из воспоминаний о прошлом. — Что, простите? — Я задал Вам вопрос дважды, и ни один раз Вы меня не услышали, — мистер Старквезер недовольно нахмурился, когда подошел к столу Клариссы и увидел измазанные, чернильные пальцы студентки и черновики рисунков. — Творчество — это похвально, конечно, однако я призываю Вас подумать о своих семинарских баллах, мисс Фрэй. Так как по причине болезни Вас не было две недели, Вам следует больше других думать о них, чтобы быть допущенной к экзамену. — Вы правы, профессор. Не могли бы Вы повторить вопрос? — Непременно. Скажите нам, в каком городе находится статуя Бисмарка и в каком году она была создана?       История искусств была одним из самых скучных предметов на курсе. Никакой практики — только даты, эпохи и имена. Как сказал профессор на первой лекции — прежде чем создавать своё имя в истории искусства, нужно знать, что не создаешь заново велосипед. Однако новоиспечённым студентам не терпелось на деле опробовать технику писания того или иного художника, а не заучивать наизусть даты.       Нахмурившись, девушка попыталась вспомнить информацию, которую читала из электронных лекций. — Статуя находится в Гамбурге и была создана в середине двадцатого века? — С датами у вас явно проблемы, мисс Фрэй. В 1906 году её воздвигли.       Кларисса не сильно расстроилась, заранее зная, что ошиблась с датой, ведь сказала она её наугад. — Что ж, задам второй вопрос, — удовлетворённо произнес профессор, складывая руки на груди. — В своей последней лекции я рассказывал о направлениях в живописи и особо акцентировал внимание на импрессионизме. Мисс Фрэй, не скажете ли Вы нам, кто стал основоположником данного течения в искусстве?       Мистер Старквезер отличался абсолютной строгостью и предубеждением к студентам, стараясь всячески подловить их на трудных темах или вопросах, однако профессор не знал, что картины художника, имя которого он хотел узнать, являются одними из любимых Клариссы. — Клод Моне, профессор, — недолго думая, учтиво ответила девушка. — Своей картиной «Впечатление. Восходящее солнце» он дал начало новому направлению в живописи, которое отражает естественность и живость реального мира вместе со всеми его изъянами. — Всё верно.       Оставшись довольным ответом, преподаватель устремился в глубь аудитории, обращаясь уже ко всем студентам: — Эта картина спровоцировала неоднозначное мнение критиков и повлекла за собой вплоть до нашего времени много шума. В первый раз её вместе с другими работами Моне похитили из Парижского музея в конце восьмидесятых, но спустя пять лет её нашли и вернули на место. А второй раз из того же музея картина была украдена пятнадцать лет назад и до сих пор не найдена. — И неужели никто не собирается искать её? «Впечатление» ведь сыграло большую роль в развитии искусства! — послышался недоумевающий голос студента с первых рядов. — Собираются и пытаются, однако вор не оставил никаких следов и зацепок за собой, — Старквезер окинул внимательным взглядом аудиторию и продолжил. — Пятнадцать лет назад я как раз работал в том музее и могу вас уверить: полиция Парижа и международные организации приложили все силы для поисков картины. И до сих пор ищут. Но вор или действительно умелый мошенник, или сквозь землю провалился.       С каждой минутой Клэри всё меньше и меньше слушала мистера Старквезера, который продолжил обсуждать картины Моне, при этом не забывая периодически опрашивать студентов. Картины своего любимого художника и их историю она знала идеально, поэтому девушка всё менее внимательно следила за развитием мысли преподавателя, всё более погружаясь в свои собственные.       Говорят, на одни и те же грабли дважды не наступишь, но на прошлой неделе Кларисса вновь почувствовала себя жалкой, униженной маленькой девочкой, которая, как и четыре года назад, трусливо сбежала вместо того, чтобы причинить боль в отместку обидчику. И этим обидчиком снова оказался Джейс Эрондейл. Все его звонки после прогулки в парке девушка упорно игнорировала, не желая ничего слышать от него. Она твёрдо решила, что больше не даст своим чувствам взять над ней вверх и заставить потерять бдительность. Клэри хотела бы испытывать к Эрондейлу ненависть, не думать о разбитых надеждах на взаимность и о ноющей ране груди. Однако она прекрасно понимала, что не могла действительно возненавидеть парня. Фрэй была уверена, что пока её симпатия к нему не переросла в более глубокое чувство, есть шанс избежать тяжелого удара судьбы. А для этого ей нужно было как можно меньше встречаться и разговаривать с Джейсом.       После последнего семинара Кларисса думала о том, чтобы заскочить ненадолго к Саймону и посидеть у него, пока Джослин и Люк не вернутся с работы. Или сходить за это время с другом в кино. Она надеялась, что Саймон не оставит её одну разбираться со своим «я» и поможет с советом или поддержкой, как делал это всегда. Только вот планы Клэри неожиданно изменились, когда, выходя из аудитории, она натолкнулась на голубоглазого блондина, поджидающего её вместе с Изабель в коридоре. — Клэри! — улыбаясь во все свои тридцать два зуба, воскликнул Майкл Мерфи, только завидев девушку в коридоре. — Привет! — Привет, — равнодушно, но с вежливой улыбкой ответила девушка. Иззи стояла чуть поодаль, с любопытством наблюдая за парочкой, а Клэри мысленно покачала головой тому, насколько часто в последнее время подруга вмешивается в её жизнь.       Бросив на неё красноречивый испепеляющий взгляд, Фрэй обратила всё своё внимание на Майкла, желая поскорее уже избавиться от него и этого разговора. Она не забыла его наглость и настойчивость на той вечеринке, однако вместо того, чтобы испытывать к нему страх, Клэри раздражало и утомляло его присутствие. — Послушай, Клэри, я хотел извиниться за то, что было на той вечеринке... — Майкл, я уже забыла, не бери в голову, — девушке ужасно хотелось чем-нибудь тяжёлым треснуть своего собеседника, чтобы не говорил такими шаблонными фразами. — Я очень спешу, поэтому не мог бы ты ближе к делу перейти. — Окей, я предлагаю начать всё с начала и пойти вместе на Фиолетовый бал.       Клэри совсем и забыла об предстоящем бале, но теперь вдруг осознала, почему многие девушки на её курсе были такими нервными и дёргаными в последние дни. А ведь мероприятие уже через неделю! Краем глаза Фрэй заметила, как её подруга за спиной Майкла активно жестикулировала и кивала ей, указывая на то, чтобы она согласилась на предложение. — Прости, Майкл, но у меня уже другие планы. Я не иду на бал.       Она приняла сочувствующий вид, будто ей и вправду очень жаль, что так сложилось. Однако ходить в ближайшее время на публичные мероприятия в компании Мёрфи или кого-либо ещё у неё не было никакого настроения. — Э-э, а отменить планы уже никак нельзя? — уверенность парня потихоньку сошла на нет, делая его поведение несколько комичным и глупым.       Он явно не ожидал отказа или того, что девушка не собирается на бал. Видимо, таким парням редко отказывают, но Клэри это не заботило. — Уже поздно отменять или переносить. Мне очень жаль. — Эм, ну ладно, Клэри. Надеюсь, мы ещё увидимся, и... — Мёрфи нервно взъерошил рукой светлые волосы. — Я, пожалуй, пойду. — Пока, Майкл, — девушка ободряюще улыбнулась ему и помахала рукой.       Когда парень удалился, на Клэри накинулась Изабель, всем своим видом показывая, насколько недовольна таким исходом её задумки. — Какие планы, Фрэй?! Бал через пять дней, а у тебя ещё кавалера нет! — Из, я тебе уже говорила, что не собираюсь туда идти, — вздохнула Кларисса. — И не нужно было отнимать время парня, заставляя его поджидать меня после занятий. — Между прочим, это была его идея. Я лишь подсказала ему твое расписание и проводила, чтобы не заблудился! — В любом случае, больше не стоит так делать, Изабель. Я не поменяю своего решения. — Клэри, я ведь хотела помочь! — Мне не нужна такая помощь! — девушка повысила голос, потому что уже устала от грубого вмешательства в свою жизнь со стороны подруги. — Иногда стоит задумываться, нужно ли вообще людям такое навязанное внимание. И думать об этом прежде, чем предпринимать активные действия.       Клэри думала, что Иззи всё понимает, что знает её достаточно, чтобы не переступать черту. Развернувшись на каблуках, она зашагала в направлении противоположного крыла корпуса.       Идти к Саймону, только что поссорившись с Из, Фрэй уже не хотелось. Единственным местом, где она могла сейчас дать волю своим чувствам и эмоциям, была мастерская. После выхода на занятия, девушка до вечера сидела там, рисуя своего ангела на холсте и удивляясь, как же легко ей даётся эта работа. К своим рисункам она всегда относилась критически, но в последнее время никаких творческих кризисов или ярого недовольства картинами не наблюдалось, поэтому Клэри с радостью ловила момент. — Мисс Фрэй, у Вас очень оригинально получается. Как живой, ей Богу! — сказала старушка-наблюдательница в художественной студии колледжа, очень добрая, миловидная женщина, которая в свободное время работала еще в библиотеке университета. — Если ты успеешь закончить картину на этой неделе, мы сможем повесить её в библиотеке на время проведения бала. Там будет столько влиятельных людей, разбирающихся в искусстве. Они непременно заинтересуются тобой!       Кларисса покраснела и смущённо посмотрела в светлые глаза старушки, не зная, как сказать, что ей это не нужно сейчас. Девушка чувствовала, что «Ангел» — для неё нечто личное, сокровенное и душевное, и выставлять душу на всеобщее обозрение ей не хотелось. Эта картина не для выставки. — Спасибо, — мягко и благодарно улыбнулась Фрэй женщине в ответ. — Если получится, то конечно. Но тут уж от вдохновения зависит.       А вот с ним у Клэри как раз проблем не было. Наоборот, начитавшись мифологии об ангелах и демонах и «Божественной комедии» Данте Алигьери, Клэри была полна новых идей. А они составляли половину её работы, так как именно детали придавали картине глубину и смысл.

***

      Задержавшись в колледже чуть дольше обычного, Кларисса вернулась домой, когда Джослин и Люк уже ужинали. — ...они не были замечены в городе с того самого дня. Видимо, залегли на дно. И совсем не ясно, действовали они раньше самостоятельно или работая на кого-то. Ты зря заранее себя изводишь догадками, Джослин. Они ничем не подкреплены. — Я беспокоюсь, дорогой. Чувствую, что-то не то. Что-то неладное творится за всем этим... — голос Джослин утих, когда она увидела на пороге дочь. — Клэри! Ты вернулась! — Да, мам, пришлось задержаться немного. — Я волновалась. Но ничего, садись за стол пока лазанья не остыла.       Лазанья была коронным блюдо матери. Она всегда получалась вкусной и аппетитной. Клэри на кухне, конечно, тоже делала успехи, особенно с постоянной занятостью родителей на работе, однако была все ещё неопытной и до уровня Джослин ей было очень далеко. — Мне сегодня Джейс звонил, — сказала Джослин, когда все поужинали. — Спрашивал, как твоё самочувствие.       Девушка лишь промычала что-то неразборчивое в ответ, заваривая фруктовый чай. В кофе ей до сих пор было отказано. Она надеялась, что мать не станет развивать тему дальше, поэтому удержалась от комментариев. — А почему он у тебя не спрашивает это? — у Джослин, видимо, оказались другие планы на этот разговор. — Наверное, потому что мой телефон не отвечает на его звонки. — Что за детский сад, Кларисса? Он ведь врач будущий. Беспокоится о тебе. — Ага, — недовольно фыркнула Фрэй. — Пусть побеспокоится, когда мне понадобится помощь кардиохирурга. У меня есть свой лечащий врач. — Вы снова поссорились? — Мам, хватит. Мне и без него проблем в жизни хватает.       Джослин сокрушенно покачала головой: — Взрослые люди, а ведёте себя хуже детей! — Милая, они непременно разберутся с этим, — вмешался Люк. — Дай им время.       Мать девушки всегда занимала позицию справедливости, когда дело касалось разборок и ссор Клариссы и Джонатана, и не сказать, что она была в восторге от парня, но его сторону занимала чаще, чем сторону дочери. Поэтому Клэри не хотела рассказывать, чем вызвано её недовольство Джейсом.       От продолжения беседы семью отвлек раздавшийся дверной звонок. Девушка вопросительно посмотрела на родителей: — Вы кого-то ждёте? — Нет, вроде бы, — нахмурившись, ответил Люк. — Я открою, — сказала Клэри, надеясь, что в случае если к ним заявился Эрондейл, она сможет его вовремя выпроводить.       Но пройдя в коридор и открыв входную дверь, она увидела на пороге свою подругу. — Привет, — улыбнулась Изабель. — Не ждала так скоро?       Лайтвуд хоть и говорила уверенно, но её волнение выдавали руки, которые нервно скручивали какую-то газету. Она всегда старалась выглядеть сильнее, чем есть на самом деле. Кларисса не была гордой и не умела долго обижаться на подругу, поэтому отступила назад, давая ей пройти и протянула руки для дружеских объятий. — Я рада, что ты пришла, — прошептала Клэри, осознавая, как пусто и тяжело бывает без единственной подруги. — Я была неправа, Клэри. Прости меня. Я больше ни слова тебе не скажу про этот дурацкий бал!       Девушки рассмеялись и вместе прошли на кухню. В отличие от Клариссы, Изабель стоило больших усилий перешагнуть через собственную гордость и признать свою неправоту, поэтому Фрэй понимала, через какие терзания пришлось пройти её подруге.       На кухне Джослин сразу засуетилась с чаем для гостьи, а Люк принялся расспрашивать Иззи о родителях. — Кстати, ваша газета лежала возле двери! — девушка протянула Люку газету, которую пару минут назад нервно скручивала пока ожидала Клариссу. — Видно никто не заметил с утра почту. — Ох, наверное. Спасибо, Изабель!       Люк раскрыл таблоид на развороте и углубился в чтение, а девушки мирно пили чай, обсуждая сегодняшний день и предстоящие каникулы Лайтвудов в Лос-Анджелесе. Их семья завтра отправлялась на другой конец страны на пару дней, чтобы немного отдохнуть от суеты и движения Манхэттена. — Клэри, а ты не хочешь поехать с нами? Ты ведь знаешь, что мы туда каждый год ездим и каждый раз без тебя, а там так красиво! — Эм, я бы удовольствием, но это ведь ваша семейная поездка... — уклончиво начала девушка, но её тут же перебили. — Брось, подруга! Родители будут только рады, если ты поедешь с нами, и рядом со мной будет надёжный человек.       То, что Изабель в городе ангелов действительно нуждалась в надёжном и крепком плече, сомнений не было. Ведь если судить по ежегодным рассказам подруги, эта поездка только называлась семейной. На самом деле Роберт и Мариза дома практически не появлялись, уделяя максимальное внимание своим партнерам по бизнесу в Лос-Анджелесе, а их дети всегда были предоставлены сами себе, что заканчивалось громкими вечеринками и тяжёлыми последствиями.       Фрэй действительно хотела поехать с Лайтвудами, даже несмотря на то, что эта поездка грозилась стать слишком уж непредсказуемой для неё, учитывая, что Джейс также поедет. Только вот девушка готова была поспорить на то, что скажет по этому поводу Джослин. Она посмотрела на мать и встретилась с её нерешительным взглядом, словно та никак не могла определиться. Это дало Клэри надежду.       Уютную атмосферу семейной посиделки нарушила неожиданная суетливость Люка, который резко дернувшись за столом, опрокинул свою полупустую чашку с чаем: — Чёрт!       Однако на пролитый напиток отчим девушки не обратил никакого внимания, лишь читая, нахмурившись, что-то на задней полосе газеты. Клэри редко видела его таким: раздражённым, рассерженным и... испуганным?       Что послужило резкой смене его настроения? Она уже хотела спросить у него это вслух, но Люк шумно припечатал газету к столу и взглянул на Джослин. — Почитай, — глухо обратился он к ней.       Джослин, а вместе с ней любопытные Клэри и Изабель встали из-за стола и окружили Люка, вчитываясь в текст. Едва успев прочитать название небольшой статьи — «Валентин Моргенштерн в Нью-Йорке: чревато новыми убийствами или кражами из национальных музеев города?», как мать девушки издала какой-то непонятный звук и судорожно сгребла газету, яростно сминая её в своих руках.       Клэри не обратила внимания ни на странную реакцию родителей, ни на возмущения и споры Изабель, всё ещё переваривая прочитанную строчку статьи. Она нахмурилась, когда в памяти всплыли нелицеприятные фразы в темном переулке. «— Посмотри-ка, Сэм, какая милая девчушка, ещё и на помощь зовет, — сально произнес силуэт впереди, делая шаг навстречу. — Думаю, Валентин не будет возражать, если мы немного развлечёмся, не так ли?» — Валентин Моргенштерн, — тихо произнесла Кларисса, уставившись в противоположную белую стену. — Детка, не обращай внимания, это по работе... Не стоит вам с Изабель думать над этим, — пожалуй слишком высоким голосом сказала Джослин. — Валентин... — вновь пробуя на слух повторила Клэри. — Да, а теперь хватит... это дело полиции. — Джослин! Я знаю, кто это! — включилась Лайтвуд. — Я думаю, нам стоит прочитать, что происходит в городе, если этот убийца... — Это имя называли те двое в переулке, — выпалила Фрэй, переводя взгляд на родных. — Они тогда говорили так, словно этот Валентин им что-то приказал...       Споры Люка и Иззи умолкли, причитания Джослин стихли — воцарилось молчание. Три пары глаз уставились на Клариссу. В глазах Люка читалось удивление, Изабель — страх, а мама смотрела на неё с небывалым ужасом.

***

      Клэри лежала на своей кровати, уставившись в потолок, а её подруга нервно мерила шагами комнату, то резко вздыхая, то бормоча себе что-то под нос. Джослин с Люком так и остались на кухне, бурно обсуждая друг с другом последние новости и заваливая Департамент звонками. — Ты уже, наверное, определила, сколько квадратных метров в этой комнате, Из! Перестань, это раздражает! — Раздражает то, что твои родители так и не дали нам с тобой прочитать эту дурацкую статью! Раздражает то, что этот Валентин снова объявился на наши головы! А мои шаги — лишь снятие стресса! — напыщенно отозвалась брюнетка. — Снова? — Кларисса села и внимательно посмотрела на Лайтвуд. — Изабель, что ты знаешь об этом Валентине?       Девушка остановилась и замешкалась, будто борясь сама с собой, что-то напряженно обдумывая. Фрэй решила, что в любом случае добьётся правды и выудит всю информацию из подруги. Однако она решила облегчить ей задачу: — Да, наша семья уже сталкивалась с Моргенштерном, — тихим голосом произнесла Изабель. — Мои родители и отец Джейса в то время имели с ним дела в бизнесе. Они были партнерами много лет назад. — И как долго продолжалось их сотрудничество? — допытывалась Клэри. — До того, как отца Джейса не убили одном из районов Нью-Йорка четырнадцать лет назад.       Фрэй резко выдохнула, быстро сообразив, как провозглашённый в народе убийца и вор мог быть связан со смертью Стефана Эрондейла. Видимо, прочитав все эмоции на её лице, Изабель кивнула: — Именно. Как ты знаешь, той ночью отца Джейса убили на его глазах. Киллеры не заметили ребёнка и сказали что-то про «привет» от Валентина, а Джейс запомнил и сказал это детективам в участке, когда более-менее пришёл в себя. — Тех людей поймали? — ошарашенно спросила Клэри, уже не зная, хочется ли ей узнавать подробности о Валентине. — Нет, — горько выплюнула брюнетка в ответ. — Никаких следов и зацепок. Никаких свидетелей или подозреваемых. Как и всегда, когда дело касается Моргенштерна. Историю убийства отца Джейса благополучно забыли через пару лет, не найдя ни одной улики, чтобы привлечь Валентина, а слова десятилетнего мальчика тогда не играли никакой роли для суда.       Комната погрузилась в молчание, а каждая из девушек — в свои мысли. Клэри не знала историю наёмного убийства Стефана Эрондейла. Ей говорили, что это было лишь очередным убийством в неблагоприятном районе города, и ни о каком Валентине она не слышала ни от Джейса, ни кого-либо ещё. В детстве девушке было жаль его, ведь он ребёнком видел смертельные ранения своего отца. Однако Эрондейл терпеть не мог жалость по отношению к себе и лишь злился на Фрэй, когда та хотела проявить свое сострадание и сочувствие. В этом они похожи с ним. — А знаешь что? Я прямо сейчас пойду вниз и возьму эту чёртову газету! — с вызовом произнесла Иззи и, не дав Клэри ничего сказать, скрылась за дверью.       Она вернулась через несколько минут с очень довольным видом. Подойдя к кровати, Изабель выпрямила и развернула смятые листы. — Твои родители настолько увлечённо спорят, что никого и ничего не замечают вокруг, — усмехнулась она.       Когда Лайтвуд нашла нужную статью, то тут же принялась читать вслух:

«Появились слухи, что Валентин Моргенштерн на минувших выходных был замечен в Нью-Йорке, в районе Куинс. Опытный брокер на фондовых биржах, миллионер и успешный предприниматель, о котором ничего не было слышно уже несколько лет, вновь дал о себе знать, продав контрольный пакет акций своей небольшой, но развивающейся компании на NYSE*. Но действительно ли он прибыл в Нью-Йорк по делам бизнеса? Как известно, предприниматель уже привлек пристальное внимание к своей персоне со стороны Интерпола и Департамента полиции, стоило ему лишь про мелькнуть в аэропорту Джона Кеннеди. Так чего же ожидать от него жителям мегаполиса в этот раз? Ведь жители штата Колорадо, где четыре года назад мистер Моргенштерн вел свою активную деятельность на бирже, до сих пор не могут отойти от недавно произошедших трагичных событий. Стоит напомнить, что именно в период пребывания предпринимателя на территории штата друг за другом произошли сразу несколько крупнейших краж на сумму свыше десяти миллионов долларов США, а также три громких убийств на улицах Денвера. Полиция и детективы по сей день недоуменно разводят руками на вопрос: „кто ответственен за эти ужасные деяния?“ А между тем в народе негласно ходят слухи именно о причастности к событиям Валентина Моргенштерна, тогда как юридически доказать вину брокера и связь с кражами и убийствами ещё не удалось. Однако где бы ни появлялся Моргенштерн, за ним уже давно следует тяжелый балласт в виде плохой репутации в законе...»

      Неожиданно раздался стук в дверь комнаты Клариссы, отвлекший их от чтения, и девушка поспешила открывать, замечая, как подруга прятала под кроватью газету. — Я теперь буду втройне благодарить высшие силы, что ты выбралась из того переулка живой, — приглушённо сказала Лайтвуд прежде, чем Клэри открыла замок и пропустила в комнату Джослин. — Клэри, дорогая, я тут подумала, что сейчас тебе не помешает немного развеяться и отдохнуть после всего того кошмара, что ты пережила... — мама мягко улыбнулась ей и заправила выбившуюся из пучка девушки прядь за ухо. — Поэтому тебе стоит начать сборы. Я уже поговорила с Маризой, завтра вы вместе летите в Лос-Анджелес.       Кларисса перевела удивлённый взгляд на подругу, которая уже бежала к ней с радостными воплями.