Бабочки

      Вечер заканчивается, за окном уже давно стемнело. Пит еле может стоять, и бывший ментор просит его проводить. Я не отказываю.       Хеймитч закрывает за нами дверь, отпуская в темноту. Пит ждёт меня на крыльце, жадно глотает прохладный воздух губами. Он стоит ко мне спиной, но я чувствую напряжение, которым можно резать воздух вокруг. Рубашка плотно прилегает к телу, очерчивая его силуэт. Фонарь выделяет парня приглушенным сиянием, что придаёт образу ещё больше таинственности. - Идём? – он протягивает мне руку.       И я знаю, что, принимая его руку, я падаю в бездну, из которой мне не выбраться… Пальцы сжимают мои хрупкие пальчики, отчего я сжимаюсь в один комок нервов – приятная энергия бегает по телу, позволяя наслаждаться этим вечером. Парень опирается на меня, его дыхание щекочет мою кожу. Понимаю, что это неправильно, но я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Пит останавливается для передышки, кладёт руки на мои плечи. Я, даже не видя, знаю – он смотрит на меня, изучает. Он практически касается меня, так близки наши лица. Решаюсь поднять глаза, и тут же пропадаю в нём, целиком и полностью.       Перебрасываю руку Пита через свою шею, чтобы было удобно идти, и двигаюсь по направлению к нашим домам. - В принципе, я сам могу справиться, - он убирает ладонь с шеи, но помещает её на моей пояснице, от чего я разгораюсь сильнее. - Для чего тогда это выступление? - неопределённо показываю в сторону дома ментора.       Пит чуть ли не падал с ног, валил всё вокруг, цепляясь за скатерть. - Я знал, что ты меня пожалеешь… - И? – боюсь, что он будет давить на больное. - И пойдёшь провожать…       Мы стоим на дорожке между нашими домами. На мне тёплое пальто, но я, кажется, даже через толстую ткань чувствую горячую кожу ладони парня. - И может быть мы… - Пит замолкает. - Продолжай, - бокал вина делает меня смелой. - Может ты и мне подаришь ещё один поцелуй? Ну знаешь… В знак бывшей дружбы… Ты ведь целовала меня раньше… Я не охотник, конечно – их ты целуешь с особым старанием. - Замолчи! – сжимаю руки в кулаки.       Сбрасываю ладони парня со своей поясницы, разворачиваюсь с твёрдым намерением бежать домой – Питу моя помощь больше не нужна, дверь сам откроет. Спиной чувствую, что он не уходит и, кажется, не собирается. - Так и уйдёшь? - кажется, его голос звучит внутри меня – настолько он близко.       Пит берёт меня за руку, ведёт в сторону своего дома, не замечая моих попыток сопротивляться. - Куда ты меня ведёшь? – я знаю ответ. - Куда должен был ещё год назад привести – в наш дом!       В наш? Он это сказал? - Это твой дом! – пытаюсь возразить, но сама понимаю, что мой голос больше радостный, чем грубый.       Эмоции меня подводят, не хотят играть. Я хочу сегодня быть с ним? Я точно уверена, что не хочу сопротивляться! Пит выпускает мою руку, но только за тем, чтобы достать ключи, спрятанные за досками на крыльце. Он улыбается мне, успокаивая.       Как только дверь захлопывается, понимаю, что попала в западню из которой просто так не выбраться – Пит рядом, я почти призналась себе, что он мне нужен и нет никого, кто смог бы помешать нам. - Чай? Кофе? – он издевается. - Ты.       И всё меняется. Вижу, как дрожат руки Пита, стоит ему прикоснуться к моему лицу. Мои пальцы расстёгивают одну за другой пуговицы на пальто, и я остаюсь в одном свитере. Пит так же освобождается от куртки. Он обнимает меня сзади, ладони проскальзывают под ворс свитера, ложатся на животе. Слышу, как стучит его сердце, словно вот-вот взорвётся грудная клетка. - Ты всё равно будешь моей, понимаешь? Ты принадлежишь мне…       Не сразу, но до меня доходит смысл сказанного. - Я не чья-то игрушка, чтобы принадлежать.       Боюсь поворачиваться, понимая, что могу в эту же секунду опровергнуть свои слова. Я хочу быть его. Только его. - Ты можешь целоваться с кем угодно: с шахтёром или охотником, но ты вернёшься сюда… Вернёшься ко мне…       Меня злят его слова, пытаюсь вырваться из объятий, но парень только сильнее прижимает меня бёдрами. Дрожь в теле сковывает мои движения, я застываю в его руках. Пит убирает пряди волос с моей щеки, перебрасывает волосы на другую сторону. Его тёплое дыхание касается нежной кожи, от чего я не могу себя сдерживать – громкий стон срывается с губ. - Пиииит… - Чччч…       Парень медленно разворачивает меня к себе, всматривается в моё лицо. Пальцами он поднимает мой подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. - Помолчи, Китнисс…       Его лицо совсем рядом, ноги подкашиваются от такой близости. Мне совсем не страшно, я не боюсь того, что произойдёт в ближайшую ночь. Я его – это так ясно и закономерно. Запускаю пальцы в его волосы, притягиваю для поцелуя. Губы встречаются, тянутся навстречу друг другу. Я кусаю его, жадно, по-своему. Огонь внутри не гаснет, а только разгорается. Я снова их чувствую. Они наполняют меня всю изнутри. Бабочки стучат крыльями о грудную клетку, мешают дышать лёгким, забивая трахеи. Задыхаюсь, он нужен мне как воздух. - Больно…       Пит останавливается, испуганно бегает по моему лицу взглядом. - Где больно? Где, Китнисс? – молчу, боюсь, что воздуха не хватит даже на слова. – Не молчи!       Он сжимает моё тело, притягивает к себе до хруста рёбер. - Без тебя больно… Дышать больно… - глаза наполняются слезами.       Не понимаю, как оказываюсь прижата к холодной стене. Мы на той самой кухне, в окно которой я следила за парнем пару недель назад. Пит стягивает мой свитер, садится на колени передо мной. - Они мешают тебе? – он снова понимает меня. – Я тебе мешаю?       Пит целует мой живот. Готова поклясться, что от этого действия бабочки стали двигаться ещё активнее. Пит рисует пальцем по моей коже одному ему известные узоры. - Ты мешаешь мне умереть… - выдавливаю из себя. - Я не хочу, чтобы ты жалела об этом наутро… Я хочу тебя без алкоголя, хочу тебя трезвую, и трезвым, - он словно издевается. - Я хочу, Пит… Хочу… Ничего не изменится, понимаешь?       Я умоляю его не останавливаться, умоляю продолжить. Пит же натягивает свитер, протягивает пальто. Он снова гонит меня. На самом пороге останавливаюсь. Что он хотел? Зачем этот вечер? И в этот момент он притягивает меня за руку, снова рвёт пуговицы. - Прости, - Пит кусает мой подбородок, целуя. - Я такой дурак, ты нужна мне… Но я хочу, чтобы не было между нами охотников… Я хочу, чтобы ты принадлежала только мне… - Я всегда была твоей, - вырываюсь, в этот раз успешно.       Ночью я не держу ладонь на своём животе – там место руки Пита. Тихо плачу, от чего слёзы катятся по щекам, попадая в уши. Я люблю Пита? Вспоминаю, что сегодня я снова ожила. Только Пит дарит мне тех бабочек, не Прим, как я думала. Я готова выбрать.       Утром мы не здороваемся.