Бабочки

      Мы часто откладываем на потом то, чему, возможно, никогда не сбыться. Что, если бы Эффи вытянула другое имя тогда, на площади? Признался бы мне Пит в своих чувствах, или так же провожал бы тайком после занятий? Ухмыляюсь своим мыслям, пробуя поймать тот момент, который упустила очень давно - когда не заметила, что парень влюблён в меня. Неужели я настолько была занята своими делами?       Я сказала Питу, что мы всего лишь друзья, но так ли это на самом деле? Он словно услышал меня и поцеловал сегодня, там, в пекарне. Он это сделал не для меня – я не просила, по крайней мере, не вслух; не с целью позлить Марка – нас никто не видел; только для себя… Вспоминаю жаркое дыхание Пита на своей шее в ту ночь, он целовал меня жарко, по-своему, как бы говоря, что я его собственность. Тягучая карамель заполняет низ живота, подтягиваю ноги выше. На улице медленно темнеет, воздух вокруг остывает, но я не могу заставить себя встать и растопить камин. На улице бушует первая в этом году вьюга, заполняя комнату протяжными звуками – мои окна выходят на пустырь между моим домом и домом Пита. Интересно, он уже пришёл домой?        Приподнимаюсь на локтях, в попытке разглядеть свет в окнах дома напротив, но абсолютно ничего не видно! Падаю без сил, урчание в желудке напоминает о том, что я так ничего и не поела. Лютик протяжно скулит внизу в гостиной, кот тоже хочет есть. Придётся вставать, стягиваю плед с кровати, кутаюсь в него.       Считаю ступеньки, спускаясь - ровно двадцать две. Интересно, в доме Пита тоже двадцать две ступеньки на лестнице, ведущей наверх? На кухне открываю холодильник, выкладываю на стол его содержимое. Кот не сводит глаз с копчёной индейки, но меня останавливает только то, что Сей явно столько старалась не для того, чтобы какой-то кот съел всё за пару минут. - Сейчас что-нибудь найдём, милый, - произношу свои мысли вслух, чтобы не чувствовать противного одиночества.        Нащупываю пакетик холодца, проверяю срок годности – думаю, ему понравится. Опускаюсь на корточки в поисках миски, пальцы находят её под столом. - Нехорошо играть посудой, - поднимаюсь.        Словно в замедленном кино, вижу, как в доме напротив загорается свет. Пит вернулся. Внутри меня словно падает что-то. Он так рядом. Рука самопроизвольно ложится на живот, создавая приятную тяжесть. Он, наверное, сейчас готовит ужин. Представляю, как Пит стоит у плиты, помешивая содержимое кастрюли. Улыбка скользит по губам - мне приятно о нём думать. Ловлю себя на мысли, что пялюсь в его окно уже около пяти минут. Отворачиваюсь, вспоминая, что пыталась приготовить поесть и себе.        Через десять минут на сковороде приятно шипит мясо, масло брызжет в разные стороны, но голод побеждает – даже не думаю убавить огонь. Видел бы меня сейчас Пит – у него, наверное, всё строго по рецепту. Очередной масляный фейерверк задевает мою ладонь, отскакиваю в испуге. Кожу неприятно тянет, вспоминаю, как я горела в костре Революции. Сегодняшний ожог – мелочь по сравнению с тем пламенем, но, тем не менее, болит ужасно. Роюсь левой рукой в аптечках, ищу мазь. Заветной баночки нигде не находится, боль же только усиливается. Боюсь разжать ладонь, крепко сплетаю пальцы в кулак. Мысли путаются, думаю о том, что если бы рядом была Прим, она бы обязательно нашла лекарство. Мазь скорее всего есть у Пита… Пока не передумала, выбегаю на крыльцо, несусь к соседнему дому.        Пит открывает сразу же, он зябнет от прохладного воздуха, о чём свидетельствует его поза, но тут же затягивает меня за плечи в прихожую. - Ты с ума сошла? Почему раздетая? – его голос беспокойный. – Давно не болела? - Я не могла одеться… Тут недалеко, - пытаюсь оправдаться.        Протягиваю свою ладонь, с сжатыми в кулак пальцами. - Что случилось?        Пит пытается аккуратно разжать пальцы, там, где он касается моей кожи, бегает электрический ток, я чувствую его. Эта боль стоит его прикосновений. Сбиваясь, рассказываю про то, как пыталась приготовить мясо, Пит смеётся, но тут же осекается. - Ты голодная?        Киваю, стыдно признаться, что я не способна жить одна, быть самостоятельной. - Проходи, - он отпускает мою руку. – Я сейчас принесу мазь, а ты иди на кухню.       С горем пополам, стягиваю ботинки, бросаю их прямо на пороге. Свет сегодня горит в доме, теперь я могу разглядеть комнаты изнутри. Тут почти ничего не изменилось с момента моего первого пребывания здесь, тем более дом – копия моего. Взгляд натыкается на лестницу. Вспоминаю про ступеньки. - Пит! – кричу я. – Сколько ступенек на твоей лестнице?        Парень появляется с баночкой в руках, удивлённо смотрит на меня. - Двадцать две, - он ставит лекарство на стол, откручивая крышечку. – Тоже считаешь?        Смотрю на него, улыбка уже не сходит с моего лица. Смеёмся, словно услышали какую-то смешную шутку, смех Пита звонкий, с бархатными нотками. Не помню, когда слышала его смех последний раз. Пит снова касается моей ладони, наносит прозрачный гель, приятная слабость растекается по телу. Не могу понять – это от геля или от его прикосновений? - Сейчас я тебя накормлю, - он вытирает руки. – Сможешь есть левой рукой? - Да, без проблем, - представляю, как бы он меня кормил. – Я выведена из строя, но есть пока могу.        Снова смеёмся, наблюдаю, как Пит наливает суп в тарелку, ставит её передо мной. Я не ошиблась, когда представляла, как он помешивает суп в кастрюле. Улыбаюсь, но уже только для себя. Ложка меня не слушается, проливаю несколько капель на брюки. Парень предлагает салфетку, расправляет её на моих коленях. Пит касается моих коленей ладонями, кажется, специально задерживая их чуть дольше положенного. Перехватываю его руку. - Спасибо…        Пит садится рядом, наливает себе суп. Едим молча, слышу, как стучит ложка о тарелку. - Так и будешь молчать? – он нарушает тишину первым. - О чём говорить? – вопрос звучит вызывающе. - Как твоя работа? Ты давно не приносила деньги за хлеб, - он умалчивает, что последние недели это делал Марк. - Давно не охотилась, - становится стыдно. – Нужно будет завтра…       Вовремя осекаюсь, вспоминая обожженную ладонь. - Марк давно не отпрашивался, - мне уже не нравится этот разговор. - Ты специально пытаешься меня задеть? – разворачиваюсь в его сторону всем телом. - Только факты, Китнисс, не заводись, - Пит тоже нервничает.        Наши взгляды сталкиваются, никто не решается отвести взгляд первым. Вижу, как Пит протягивает ладонь к моему лицу, касается моей щеки. - Спасибо за ужин, - я струсила. - Обращайся, - парень ухмыляется, но не убирает руки.        Не понимая, что я делаю, трусь щекой о его шершавую ладонь, от чего Пит притягивает меня ещё ближе. - Почему ты такая упрямая? – он улыбается.        Пожимаю плечами. Уходить совершенно не хочется, но и остаться я не могу. Притягиваю Пита за шею свободной рукой, утыкаюсь носом в его волосы. От него приятно пахнет, хочется сидеть так вечность. Чувствую, как он целует мои волосы, гладит по голове. - Хочешь, оставайся, - Пит долго собирается с мыслями, прежде чем произносит эти слова. – Я не трону тебя, не бойся…        Отстраняюсь, всматриваясь в его глаза. Пит хочет спать, взгляд затуманен. Сегодня ничего не будет. Не знаю, что выражает мой взгляд, но парень берёт меня на руки, подхватывает руками под коленками. - Первая, вторая, третья, - сквозь усталость понимаю, что Пит считает ступеньки.        Смех душит меня, не могу его сдерживать. - Двадцать вторая, - заканчиваем вместе. - Не обманул, - снова вдыхаю его запах.        Пит опускает меня на кровать, идёт к комоду, открывая шкафчики. - Моя майка подойдёт? – он протягивает мне вещи.        Киваю, принимая одежду. Пит мнётся на пороге, не сразу понимаю, что он не решается выйти, но мне нужно переодеться. - Я лягу внизу, - его голос тихий. - Нет! – сама пугаюсь своего резкого голоса. – Пожалуйста, Пит…        Он делает шаг вперёд, скрывается в ванной. Это значит, что Пит остаётся? Стягиваю свои вещи, облачаясь в майку. Ложусь, но не выключаю свет. Глаза слипаются, уговариваю себя не засыпать.        Пит появляется почти бесшумно, я понимаю, что он рядом только когда парень закутывает меня в одеяло. Вьюга за окном разыгралась не на шутку, отмечаю про себя, что в комнате темно. У нас одно одеяло или Пит достал запасное? Пытаюсь нащупать рукой край одеяла, как сталкиваюсь с огнём его кожи. Пальцы касаются его тела, с опозданием понимаю, что должно быть на уровне моей руки. Пит издаёт протяжный стон, одёргиваю руку… Ему больно, или?.. - Извини, - стыдно. - Если хочешь, я могу достать ещё одно одеяло, - он порывается встать. - Не нужно, Пит, - поворачиваюсь к нему.        Я ничего не вижу в темноте, только слышу его горячее дыхание совсем рядом. Ищу его руку, опускаю ладонь на свой живот. Теперь всё на месте. Думаю, взвешивая все за и против, но всё же придвигаюсь ещё ближе. - Тебе не жарко? - Пит пугает меня. - Мне холодно, - решаюсь и обнимаю парня. - Сейчас согреешься, - он притягивает меня ближе.        Сон не идёт, когда Пит рядом. Но мы ведь друзья, верно? Друзья спят вместе? Мы спали вместе тогда, в поезде, и в пещере. - Мы ведь друзья? – он снова говорит первый. - Не знаю, - я приподнимаю голову.        Пит тяжело вздыхает, не могу больше терпеть. Касаюсь его губ пальцами, заменяя их своими губами. Поцелуй лёгкий, как крылья бабочки. Держу свой язык за зубами, не позволяя сорваться. Второй поцелуй за день. - Спокойной ночи…        Глаза привыкли к темноте, теперь я могу его отчётливо видеть. Пит так же разглядывает моё лицо. - Спокойной ночи, друг…        Опускаю голову на его плечо, целуя горячую кожу.        Утром, возвращаясь в свой дом, замечаю свежие следы на крыльце. Интересно, кто мог ко мне приходить? Пит был рядом всю ночь, если только... Марк?