Бабочки

      Завариваю крепкий чай, добавляю кипяток в напиток. Грею холодные руки о горячий фарфор - всё же придётся растопить камин. Кажется, даже дом весь продрог, трясётся от порывов ветра за окном. Дверь я вчера, как обычно, не заперла, поэтому, зайдя в дом, в первую очередь проверила всё ли на месте. Ценные для меня вещи - наше фото с Прим, почерневшая рамка с фотографией отца и жемчужина, подаренная Питом на Арене - были на месте, остальное меня не тревожит. Но на будущее даю себе слово всегда запирать дом!        Делаю глоток из чашки - чай остыл. Выливаю жидкость в раковину и снова ставлю чайник на плиту. В ожидании, когда уже он запоёт свою протяжную "песню" в знак того, что вода закипела, кручу в руках баночку с мазью. Пит всучил мне лекарство, наказав смазать ожог, как только новая кожа примет естественный оттенок - пузырь лопнул ещё утром, под ним оказалась новая эластичная кожа. Вспоминаю свои ожоги по всему телу - вот бы и там заменить кожу. Придётся терпеть себя такой до конца жизни.        Свист чайника заставляет оторваться от самокопания, встаю и выключаю газ, поворачивая ручку. Очередная чашка чая греет ладони, я же думаю о том, как быстро я привыкла к удобствам Деревни: горячая вода в ванной, газ на кухне, огромный шкаф с красивой одеждой. Даже несмотря на то, что я почти не заглядываю в последний, знаю, что Мадж в своё время многое бы отдала, чтобы заполучить такой гардероб. Несмотря на то, что она была дочкой мэра, у неё было всего пара платьев. А я бы многое отдала, чтобы вернуть дорогих мне людей: никакие богатства их не заменят. Похоже, я стала той самой избалованной Капитолием девицей, о которой говорил Гейл. А теперь даже его нет рядом, хотя друг прекрасно здравствует и, кажется, неплохо устроился при новом правительстве. Не хочу осуждать его, поэтому отгоняю подальше мысли о парне, допивая напиток, который вот-вот станет противным пойлом.        Вспоминаю о том, что давала себе слово протопить камин, отогреть эти холодные комнаты, и, кутаясь в тёплую одежду, выхожу на улицу. Рядом с домом небольшая пристройка, больше напоминающая сарай. Кажется, здесь мама хранит дрова. Делаю пару шагов по ослепительно белому снегу, голова кружится от этого белого хоровода над головой. Подставляю лицо вьюге, слизываю снежинки с ладони. Пробираюсь к двери, оглядываясь. Когда я делаю последний шаг, уже не видно первых отпечатков. С утра снег усилился ненамного, значит, я совсем немного разминулась с гостем, так как следы были видны отчётливо. Возможно, он даже был ещё в пределах Деревни. Возможно, он даже видел, что я выходила из соседнего дома. Последняя мысль меня пугает, но я боюсь не за свою репутацию - это меня давно не волнует.        Возле двери замечаю небольшие санки, мама будто случайно оставила их возле поленницы. Пытаюсь вспомнить, когда дом протапливался последний раз, и, судя по всему, прошлой зимой. Если учитывать, что сани используют только в снежное время, скорее всего, оставила их тут не мама, а Прим. Неприятный укол чуть ниже сердца заставляет меня пару минут стоять, как вкопанной. Надо жить дальше, я не могу беречь всё в таком состоянии, как было при ней. Складываю дрова поленницей, тяну санки к дому. Держать верёвку могу только в одной руке - обожженная ладонь мешает - поэтому добираюсь до крыльца только через десять минут. Ноги вязнут в снегу. Кажется, таких обильных снегопадов в это время года не бывало на моей памяти. Зима хочет скорее укрыть землю чем-то белым, чистым, словно лист бумаги. Новый лист.        В доме, с трудом, но развожу огонь - одна рука усложняет мой быт. Зажимаю коробок спичек между коленями, порчу добрый десяток прежде, чем поджигаю хотя бы одну успешно. Пламя разгорается быстрее, чем я думала. Кора трещит под яркими узорами, дым окутывает комнату, вспоминаю, что не открыла трубу. Откашливаясь, тяну на себя заслонку, и через пару минут дышать становится легче.        Телефонный звонок заставляет меня подпрыгнуть на месте, тяну аппарат к себе, снимая трубку. - Слушаю, - откашливаюсь после долгого молчания. - У тебя что-то горит, или всё же решила, что холодная смерть - не твой вариант? - Хеймитч знает, где уколоть. - Второе, но я ещё думаю, - не сдаюсь сразу и язвлю в ответ. - Я уж думал ты спалила очередную сковородку, - мужчина замолкает.        Размышляю, но всё же решаюсь спросить. - Ты сегодня приходил ко мне утром? - Утром? - он удивлён. - И во сколько же начинается твоё утро? Хотя, не думай, это всё-равно не я.        Теперь круг сужается до двух человек - Сей и Марк. - Я надеюсь, дом был закрыт? - Хеймитч уверен, что я не ночевала дома.        Открываю рот в попытке соврать ментору, но он не даёт мне это сделать. - Ты можешь глянуть в окно? - тяну провод на кухню. - Это Пит?        Голос бывшего ментора озадачен, буквально бегу к окну.        Пит бредёт от ворот Деревни, подтягивая под себя ногу. Он пьян? - Не думаю,- кажется, я сказала последнее вслух. - Будто подрался с кем... И ему нехило досталось.        Бросаю трубку, торопливо набрасывая на плечи тёплую кофту. Запрыгиваю в ботинки. Ноги тонут в свежих сугробах, но даже не думаю повернуть. - Пит! - я совсем рядом. - Уходи, Китнисс! - он отворачивает лицо. - Что случилось? - протягиваю руку к треснувшей губе. - Ты опять раздетая! - он злится. - Упал...        Сочиняй больше, Мелларк! - И на чей же кулак, так удачно?        Прикладываю снег к рассечёной брови, от чего парень дёргается, но не вырывается - холод всё же приносит облегчение. Тяну Пита в дом, вспоминая, что снова не закрыла дверь. - Теперь ты будешь меня лечить? - он пытается улыбнуться, от чего кровь снова выступает на губах. - Тшшш, - шиплю на Пита. - Я сейчас, не уходи.        Долго ищу аптечку в ванной, с опозданием вспоминаю, что так и бросила её на кухне вчера вечером, когда искала мазь.        Спускаюсь, Пита нет на диване. Нахожу его на кухне, перед маленьким настольным зеркалом. Он уже нашёл антисептики раньше меня. Парень обрабатывает бровь, кажется, уже закончив с губой. Лекарство шипит, щиплет кожу. - Давай я, - не дожидаясь ответа, отбираю вату из рук. - Мог бы позвать меня сразу.        Пит морщится, когда я снова провожу тампоном по губе, стирая засохшую кровь. По инерции дую ему на губы. Мы в нескольких сантиметрах друг от друга, что мгновенно опьяняет.        Борюсь с желанием коснуться его губ, заламываю руки. Пит же, наоборот, тянет мои запястья на себя, от чего я теряю счёт этим сантиметрам и касаюсь его губ. Парень усаживает меня к себе на колени, позволяя дотронуться до него. Представляю, с каким трудом ему даётся поцелуй, поэтому отстраняюсь через минуту, размыкая губы. - Жаль, - Пит прячет глаза. - Ты получше этой ерунды, - он указывает на флакон.        Хочу возразить, но Пит притягивает меня ещё ближе, утыкаясь носом в шею. - Он сказал при всех что ты спала со мной, - немею от слов парня. - Марк видел, как ты выходила из моего дома утром... Пришлось ему врезать.        Теряюсь, не зная, что ответить. Пит смыкает руки на моей спине. Мои пальцы обхватывают его шею, притягивая. Я обманщица в глазах Марка, но меня это так не волнует... - Я не обработала рану до конца, - пытаюсь отстраниться, но Пит не отпускает, лишь сильнее утыкается носом мне под грудь.        Сидим молча. Треск в камине оглушает, кажется каким-то стихийным бедствием. Это я - стихийное бедствие - приношу всем только беды. Вот и Питу досталось из-за меня.        Спина затекает, поэтому не сразу чувствую, как Пит расстёгивает пуговицу сзади на платье. Поднимаю на него глаза, парень двигает пальцами, высвобождая вторую пуговицу из петли. Кажется, я забываю как дышать, когда он спускает ткань с плеча, стягивает рукава вниз, оставляя меня перед ним в одном бюстгальтере. Сшитые между собой куски кожи не добавляют мне красоты, прикрываюсь руками. Широкие ладони скользят по моей спине в поисках застёжки. Пит нервничает, заставляя меня вновь стать уродом перед ним: завожу руки за спину, не разрывая взглядов, перехватываю шустрые пальцы и расцепляю крючки.        Когда упругая ткань падает в его ладони, Пит пытается отступить, прикрывает меня от своих глаз. Руки обхватывают его лицо, притягивая в груди. - Пожалуйста, - мой голос глохнет в этой комнате.        Пит сопротивляется, но я тяну его на себя. Он колеблется секунды, слушаю его тяжелое дыхание. Горячий воздух обжигает грудь, от чего желание только распаляется. Парень подхватывает меня на руки, давлю на плечи, заставляя поставить меня на пол. Платье соскальзывает вниз, оставляя меня в одних плавках под его взглядом. Переплетая наши пальцы, тяну Пита к лестнице. Мы не считаем ступеньки, только бы не растерять эти капли желания. В комнате темно.        Руками обхватываю ремень на брюках Пита, тяну на себя эту полоску кожи пока не слышу щелчок, растёгиваю пуговицу. Пит пытается прикрыть протез брюками, но бросает это дело. Тянет рубашку вверх, оголяя упругий живот. Провожу ладонью по гладкой коже, усмехаясь про себя: Пит идеальный до каждого сантиметра, я же вся в противных "заплатах". - Ты прекрасна...        Не сразу понимаю, что хочет сделать парень, и наблюдаю, как он опускается передо мной на колени. Его язык скользит в углублении пупка, от чего я притягиваю его за волосы ближе. Дыхание перехватывает от такой близости, дышать тяжело. Пит проводит рукой по моему животу, спускаясь ниже. Пальцы прихватывают резинку плавок, оставляя меня полностью обнажённой. У меня нет стыда, только разочарование, что Питу досталось такое тело. Он опускает меня на кровать, сам же избавляется и от своей единственной части гардероба. Отвожу взгляд, боясь, что смогу что-то разглядеть в темноте. Чувствую, что Пит улыбается. - Ты боишься? - дыхание над самым ухом. - Да, - я боюсь. - А ты?        Я не уверена, что я - первая девушка Пита, не знаю, больно ли парням в первый раз, но что это ужасно больно у девушек, я когда-то слышала от болтливых одноклассниц. Нет времени сетовать, как давно то было, отгоняю прочь воспоминания. - Я боюсь, что сделаю тебе больно, - Пит гладит внутреннюю сторону моего бедра. - Прости меня, пожалуйста...        Ищу губы парня, целую до боли. Больше всего на свете хочется, чтобы он сейчас не тянул. Пит нависает надо мной, сгибает мои ноги в коленях. Что-то упругое касается бедра, невольно вспоминаю, как задела вчера Пита под одеялом. Не томи, пожалуйста, Мелларк. Подаюсь навстречу, но сталкиваюсь с преградой. Пит помогает рукой, надавливая на мои ягодицы. Готовлюсь к чему-то ужасному, с удивлением замечая, что боль не такая сильная. Пит двигается навстречу, и тут я понимаю, о чём говорили одоклассницы: тело не слушается, норовит выскользнуть из спасительных рук. Кажется, что сотня стрел пронзает тело. Вскрикиваю, прикрывая рот ладонью, пугая Пита. Он останавливается, понимаю, что сейчас мука прекратится. Не понимаю зачем, но притягиваю его к себе сильнее, умоляя продолжать. Он испуган, трогает моё тело, не зная, что делать дальше. - Продолжай, Пит, - тяну руки к его ладоням.        Он поднимается ко мне, накрывая моё тело своим. Мы всё ещё единое целое, но я уже не чувствую той боли. Блондин подтягивается всем телом, вызывая волну непонятных ощущений внутри меня. Он медленно раскачивается, набирая темп. Повторяю его движения, но движусь с точность наоборот. Пит распологает руки по обе стороны от моих, усыпает тело поцелуями. Кусаю его подбородок, заставляя целовать мои губы. Вздрагиваю, когда ощущая его руку там, но позволяю ласкать себя. Непонятное томление по неведомому ранее накрывает меня, замечаю, как дёргается Пит и падает, обессиленно. Его большой палец продолжает массировать мою промежность, от этих движений я и сама громко вскрикиваю через секунды. Мышцы внутри меня сокращаются, выталкивая орган Пита, парень перекатывается на соседнюю половину кровати. Сворачиваюсь клубочком от ноющей боли внутри. Пит тяжело дышит рядом, не спит. Как я смогу смотреть ему в глаза? Смелею и поворачиваюсь к парню. - То, что сейчас произошло... - он смотрит прямо в глаза. - Это тоже дружба, Китнисс?        Внутри меня клокочет ураган: я доверилась ему, стала перед ним такой уязвимой, а он всё играет в вопросы про дружбу! - Как хочешь, - держу в себе слёзы. - Так не дружат, - Пит тянет ко мне руки. - Уходи! - слышу себя как будто со стороны. - Иди, дружи с кем хочешь!        Боль не даёт вытолкнуть его подальше. Вижу, как Пит медленно надевает бельё, тянет руки к брюкам. Хочется хватать его руки, прижимать к себе, громко заявив, что это - не дружба, но я лишь кутаюсь в одеяло. - До завтра, подруга, - парень испытывает меня долгим взглядом.        Считаю скрип половиц на лестнице. Он отдаляется от меня с каждым шагом. Двадцать два. Ещё через пару секунд входная дверь хлопает. Остаюсь лежать в кровати, в одиночестве, давясь слезами. Проклятые бабочки порхают в животе, напоминая о его прикосновениях.