Бабочки

      Утро забирает у меня остатки сна, который пришёл только под утро, избавляет от возможности снова и снова переживать муки первого опыта во сне. Прошлая ночь отзывается болью внизу живота, ко всему прочему, спина затекла. Собираю в кулак всю силу воли и ползу в ванную. Включаю воду в душевой, сама же рассматриваю себя в огромное зеркало - ничего не изменилось... То же тело, та же кожа, те же противные рубцы на спине и руках... Питу было противно к ним прикасаться?        Вода шумит уже добрых пять минут, ступаю в душевую, подставляя лицо падаюшим сверху каплям. Вода жадно впитывается в волосы, тянет голову вниз. Она стекает по спине, не задерживается на груди, исчезая в сточном отверстии, накрытом решеткой. Поднимаю температуру, переключаю душ. Замечаю, что вода преобретает розоватый оттенок, стоит мне коснуться мочалкой паха. Пугаюсь в первую секунду, но одёргиваю себя - так и должно быть... Касаюсь пальцами плеча, но не чувствую того волшебства, что дарили руки Пита. Он особенный. Он всегда им был.        Наскоро вытираюсь полотенцем, обворачиваю его вокруг себя коконом. В комнате стоит холодная тишина, что не удивительно - я одна. На белой простыне зияет красным пятном доказательство нашей дружбы с Питом. Перед глазами стоит его лицо за несколько секунд до того, как он откинулся на другую половину кровати. Злой червь грызёт меня изнутри - не хотела бы я, чтобы кто-то другой видел его в... такой момент. Наверное, я больше не имею право вспоминать эти секунды его удовлетворения - вряд ли это повторится.        Срываю простынь с матраца, запихиваю в стиральную машинку и выставляю время. Слух режет скрип половицы на первом этаже... Страх заставляет сердце упасть в пятки, мысленно перебираю все возможные варианты гостей. Бесшумно, как могу, пробираюсь к двери и нос к носу сталкиваюсь с Питом. - Ты меня напугал! - бью кулаком в его грудь. - Не хотел, извини...        Пит хватает мои запястья, выворачивая руки за спину, спасаясь от моего нападения. С опозданием понимаю, что на мне всё ещё только полотенце, которое съезжает вниз от резких движений. Пит опускает глаза, уверена, он смотрит прямо на мои рубцы. - Что уставился? Зачем ты вообще пришёл? - пытаюсь вывернуться, что только усугубляет положение.        Парень крепко зажимает мои руки одной ладонью, другой же поправляет съехавшее полотенце. Ему противно. - Мазь у тебя... - он тяжело дышит. - Зиммер неудачно достал формы... - Что-то серьёзное? - всё же вырываясь, отхожу в сторону. - Не беспокойся, стрелять сможет, - голос Пита сочится ядом.        После вчерашней ночи, я чувствую себя смелее, мне хочется язвить ему в ответ, но одёргиваю себя, понимая, что для этого не то время и не то место - в ванной напротив до сих пор барабан стиральной машины крутит простынь с доказательством моей слабости и покорности. Прохожу мимо парня, стучу голыми пятками по ступенькам. Пол холодный, от чего приходится почти бежать. Блондин спускается следом. Протягиваю баночку с мазью. - Вот, - он принимает лекарство, не касаясь моей руки. - Иди, Марк тебя ждёт. - Глаза б его меня не видели - блондин не отводит взгляда с махрового узла над грудью.        И он прав. В памяти всплывают вчерашние ссадины Пита. - Как твои ссадины?        Я ведь это ради приличия спрашиваю? И без ответа вижу запёкшуюся кровь над губой и бровью парня. - Твоими молитвами, - он отворачивается и делает шаг к выходу. - Пит, - не хочу, чтобы он снова так меня бросил. - Вчера... Вчера всё было по-настоящему?        Пит застывает на месте. Думаешь, я забуду и решу, что мне всё приснилось? - До того момента, как ты меня выгнала, - Пит не оборачивается, хлопая дверью.        Я стою по ту сторону стекла, считая его удаляющиеся шаги. Снег заметает следы. Наверху в ванной перестаёт шуметь стиральная машина - простынь снова белее снега. Всё снова как прежде. Ничего не изменилось, ничего не было. Руки накрывают живот, прохладные ладони приносят облегчение, но лишь на время. К вечеру и эта боль притупилась. *** - Чем занималась? - Сей ставит передо мной огромную тарелку супа. - Уборкой, - я почти не вру. - Снова в лес? - она кивает на рюкзак на соседнем стуле. - Ага, я всё-таки работаю у тебя, - улыбаюсь женщине. - Может не сегодня? Вьюга разбушевалась! Всё-равно следов не видно.        Отрицательно кручу головой - мне необходим лес. - Крупнорогатые вышли со снегом, - ищу отговорку. - Если подстрелю оленя, можно будет недели две не охотиться.        Сей гладит меня по плечам, от этого тепло разливается по телу - хоть кто-то, кроме Хеймитча, заботится о моей жизни. - Но ненадолго, иначе соберу экспедицию на поиски! - смеёмся вместе. - Занесёшь потом деньги Мелларкам?        Вздрагиваю от того, что женщина употребляет множественное число - Мелларков больше нет, как и Эндерси, Пуэртов, Зиммеров. Остались лишь осколки семей, такие как Пит, Марк, Сэм, а где-то и того нет. И виновата во всём я. Кожа из заплат меньшее, что я могу получить в наказание. Смерть Прим - высшее наказание. - Извини, - Сей не сразу понимает, что сказала. - Если не хочешь видеть Пита, я передам с Люси. - Я занесу, но после охоты, - улыбаюсь сквозь слёзы.        Аппетит пропадает, поэтому спешу скрыться подальше от грустного взгляда женщины. Через полчаса я уже натягиваю тетиву лука, подстреливая очередную белку - с оленем может и не повезти, а мясо - оно везде мясо. Пробираюсь через сугробы, к своему сожалению замечаю, что глубокие следы сразу же заметает. Страха нет - я знаю эти места наизусть. Вспоминаю, что старые охотничьи лыжи пылятся на чердаке - они были бы сейчас кстати. Темнеет очень рано, снег мешает последним лучам солнца обласкать моё лицо. По всем установленным только мной показателям пора поварачивать обратно. Идти приходится наугад, но я упрямо топчу снег. Одно из деревьев кажется знакомым, радуюсь внутри себя - значит, скоро увижу забор. Но заветная проволока не появляется ни через десять, ни через двадцать, и даже через тридцать минут. Зато я отчётливо вижу то самое дерево. Кажется, я хожу по кругу.        Папа всегда учил меня не поддаваться панике, а мыслить логически. С детства он заставлял меня запоминать созвездия, сопоставлять их расположение с часовым соотношением. От Сей я ушла в три, охотилась около трёх часов, час кружу на месте. Сейчас около семи вечера. В голове возникает карта звёздного неба, если соотносить её с нашим домом в Шлаке: сидя на крыльце в это время всегда можно было видеть перед собой Большую медведицу. В голове возникает чёткая картинка стоит мне найти Северную звезду на небе. Собираю последние силы, подхватываю ношу и пробираюсь вперёд, подминая снег под себя. Через час утыкаюсь в проволоку перед собой, мысленно благодаря отца. Напряжение больше не пускают по проводам, поэтому смело раздвигаю их, пролезаю и оказываюсь в Шлаке.        Пытаюсь мысленно выстроить маршрут так, чтобы зайти к Сей - сдать добычу и забрать деньги, но, как назло, понимаю, что для этого нужно будет сделать огромный крюк. А если учесть, что придётся зайти в пекарню в городе, я лишь через час смогу забросить ноги в горячую ванну. И впервые в жизни, я сбегаю. Завтра добыча, завтра деньги! Ноги меня не слушаются, мелкая дрожь берёт начало от рук и уже через пару тройку минут сотрясает всё тело. Бегу изо всех сил, заприметив вывеску над входом в Деревню - я дома! Проворачиваю ключ в замочной скважине. Вспоминаю, что не посмотрела на дом Пита. Цепляясь за стену, бреду на кухню и хлопаю по выключателю. Яркий свет освещает комнату. Вглядываюсь через глянцевое стекло - ничего не видно. Подхожу ближе, как вдруг отпрыгиваю от рамы - Пит прямо передо мной, цепляется руками, лапая стекло. Сердце отбивает бешеный ритм, бросаюсь к окну, распахивая его настежь.        Он не спрашивает - он перебрасывает мокрые от снега ноги через подоконник, оказываясь на кухне. Пит притягивает меня к себе, сгребая в охапку, до хруста костей. Слушаю стук его сердца, боясь спугнуть бьющуюся птицу внутри. - Для этого есть две...- осекаюсь, замечая подрагивающие плечи. - Никогда так не делай, - его голос дрожит. - Я боялся, что мы не найдём тебя...        Пит опускается на пол, тянет меня вниз. Мы сидим мокрые посреди моей кухни, в Деревне Победителей. Пит смотрит прямо в мои глаза, не давая возможности и выбора прервать этот контакт. - Я думал... - Тшшш...        Закрываю его рот ладонью, прижимаясь сильнее. Помолчи, пожалуйста, иначе я никогда не прощу себе эту прогулку. - Просто предупреждай, - он шепчет в мою ладонь. - Сей знала, - прижимаюсь к нему щекой. - Меня, пожалуйста...        Утыкаюсь носом в его волосы. Отстраняюсь, но только чтобы коснуться нежной кожи виска губами. Пошёл он к чёрту со своей дружбой! Поцелуями добираюсь до губ, вдыхаю его воздух несколько секунд и поднимаюсь, подавая руку. Тело знобит, кажется, ещё чуть-чуть, и я упаду в его объятия. Вчерашняя обида ещё болью отдаётся внутри... - Извини, но мне нужно в ванную, иначе заболею.        Пит встаёт, не принимая руки. Сгибает здоровую ногу в коленке, но не терпит помощи. - Ясно.        Уже на пороге сердце не выдерживает, как могу цепляюсь за его рубашку. Сжимаю его голову, притягивая к себе. - Я бы вернулась... Я всегда вернусь к тебе...        Пит не сопротивляется, обнимает меня за талию. - Мне , наверное, и правда пора, - произносит он через каких-то пять минут.