Бабочки

      Выпуклые стенки горячей чашки обжигают мои ладони, но я не чувствую этой теплоты между кожей и фарфором. Крупные снежинки оседают на подоконнике, по ту сторону окна, считаю снежных гостей. Гейл что-то рассказывает о своей новой работе, о новом дистрикте, но я его почти не слушаю. Моя задача – не проморгать Пита, когда тот будет возвращаться из пекарни. Боковым зрением слежу за его домом, надеясь не пропустить тот момент, когда он вернётся в Деревню. Замечаю движение за окном, наклоняюсь вперёд, чтобы разглядеть получше, забыв о правилах безопасности – горячий чай обжигает пальцы. - Ай! – вскрикиваю я. - Я не вовремя? – Гейл протягивает полотенце.       Я не хочу его обидеть, но стоит признать – я не ждала его. Совсем не ждала. Никогда. - Знаешь, - не знаю, с чего начать, - ты не то, что бы не вовремя… - Но лучше бы не приезжал, да? – брюнет улыбается.       Не совсем понимаю, что смешного в этой ситуации. Опускаю глаза – мне стыдно. Гейл мой друг, мы с ним почти как брат и сестра… Почти. - У тебя наладились отношения с Питом, а тут снова я? – Гейл заставляет посмотреть на него.       Отрицательно машу головой. Моим отношениям с Питом Гейл не помешает. Я всё решила для себя. Хотя так, видимо, думаю только я. - Я уеду через пару дней, Китнисс… Вряд ли вернусь сюда. Приезжайте теперь вы ко мне, - парень снова улыбается. - Нет никаких мы… Я может быть приеду, - потираю обожжённые ладони.       Я ничему не учусь – снова те же грабли: кипяток, ожоги, влажные пузыри и боль, которую излечивает только Пит. И так всегда по жизни: Пит, Пит, Пит... В тысячный раз Пит. - Сильно болит? – друг заглядывает через стол.       Протягиваю ему ладонь, показывая. Как ни странно, боли почти нет. У меня, наверное, уже иммунитет на горячее. Поднимаюсь, чтобы отнести кружку в мойку, когда же сажусь на своё место, замечаю свет в доме Пита - проморгала. Хочется бежать к нему, хочется скорее оказаться в его руках. Но Гейл рядом, я не могу бросить друга. - Может, посмотрим телевизор? - он следит за моим взглядом.       Пожимаю плечами – мне без разницы. Устраиваюсь в кресле, отдавая парню широкий диван, на котором можно растянуться во весь рост. Не совсем понимаю, что происходит на экране – думаю совсем о другом. Картинки сменяются другими картинками, один диктор передаёт слово другому, на улице солнце заменяет луна. Бегаю на кухню, под предлогом попить, сама же заглядываю в спасительные окна, в надежде увидеть там хотя бы намёк на родного человека.       Пит не придёт. Не сегодня. Гейл молча наблюдает за моим представлением, ничего не говорит. Наконец, свет гаснет во всех комнатах дома напротив и больше не загорается. После очередного возвращения с кухни, замечаю каким ровным стало дыхание Гейла – уснул. Выключаю свет, аккуратно ступаю на второй этаж. Прихватываю с собой пару подушек и одеяло – всё же не хочется показаться негостеприимной. Подхватываю парня за шею, предлагая поднять голову. Он просыпается, смотрит на меня долгим взглядом. - Что? – не выдерживаю первая. - Я уснул? – он явно не это хотел сказать. - Уснул, - подтыкаю подушку со всех сторон. - Иди уже к нему, - Гейл переворачивается на другой бок. - К кому? – не верю своим ушам. - А то ты не поняла, - не вижу его лица, но знаю, что он улыбается. - Иди ты… - обижаюсь.       Бросаю одеяло рядом с диваном, снова шагаю на кухню. Свет у Пита не горит, значит, он уже давно спит. Куда я пойду? Трясу головой, отгоняя мысли. Обхватываю себя руками, присаживаюсь на пол, спиной к окну. Мне хочется быть там, рядом. Я боюсь, что Пит неправильно поймёт приезд Гейла. Я боюсь, что он не придёт не то, что сегодня вечером, не придёт совсем. Никогда. Мы так и не поговорили. Мерцающие точки разбросаны по всему небу. Наблюдаю, как одна из звёзд моргает пару секунд и гаснет. Звезда сгорела. «Где-то сгорела чьё-то солнце», - папа всегда так говорил. Помню, как он рассказывал мне истории о том, что звезда может сгореть много лет назад, но все эти годы всё же свет от неё будет доходить до нашей планеты. Она будет дарить тепло ещё не один десяток лет. Так и с человеком – главное не то, что он делает сейчас, с намёком на настоящее, а то, что делает на будущее. Нужно самим строить своё будущее.       Приподнимаюсь, выглядываю из кухни – Гейл сопит, отвернувшись к спинке дивана. Хватаю куртку и буквально выталкиваю себя за дверь, пока не передумала. Каждый шаг вперёд отдаётся эхом вдоль Деревни – дорожка к ночи покрылась льдом, от чего жутко скользко. Поднимаюсь на крыльцо соседнего дома, тяну руку к молоточку над дверью. Страшно. Собираю всю волю в кулак, стучу по замерзшей деревянной поверхности. Глухой стук, кажется, перебудит всю округу.       Мороз забирается под кожу, противно трогая меня своими щупальцами. Вслушиваюсь, в надежде заметить его присутствие, но тишина оглушает. Мозг говорит мне вернуться домой и не глупить, но рука сама снова тянется к двери. Сжимаю ладонь и стучу кулаком. Пит спит. Натягиваю капюшон, наваливаюсь на дверь. Дверь поддаётся – она и не была заперта. Нет времени думать, поэтому захожу внутрь, закрывая её на щеколду. Оглядываюсь, в поисках хоть какого-то источника света, не нахожу ничего лучше, кроме как зажечь лампу в прихожей. Протягиваю руку, как сталкиваюсь с тёплой кожей ладони Пита. Отпрыгиваю, но тут же оказываюсь прижатой к горячему телу. - Я холодная, - всё же зажигаем свет.       Пит морщится от прямых лучей, прикрывает глаза ладонью. На нём только широкие шорты. Отхожу в сторону, закрывая спиной свет. - Пришла, - он ухмыляется. - А ты не пришёл… - понимаю, что не должна обижаться, но это выходит само собой. - Зачем, Китнисс? Я не дружен с… Гейлом. Вам, наверное, нужно было поговорить… - Это нам нужно поговорить! Это на первом месте! – сажусь в кресло перед камином.       Горячий воздух согревает руки, держу ладони над еле теплящимся огнём. Прикрываю глаза, чувствуя внезапно навалившуюся усталость. Пит садится на пол рядом, обхватывает мои коленки ладонями. - Понимаешь, - разум затуманен, но я должна сказать, - мне очень важно выяснить, кто мы друг другу? Нужна ли я тебе? Почему ты сегодня меня целуешь, - замолкаю, краснея. – А завтра – даже не здороваешься… Мне надоело давать отбой своим чувствам, себе… - А они есть? Чувства? – Пит смотрит на меня снизу. – Я тоже хочу определённости… Если дружба, то… - Нет между нами дружбы! Как ты не поймёшь! – разгораюсь, как огонь. – Я бы не стала спать с другом! Не друг стал бы моим первым мужчиной!       Пит берёт мои ладони, заставляя встать перед ним. Он разглядывает моё лицо, от чего я начинаю жутко краснеть. Смущение побеждает, пытаюсь отвернуться, но он лишь задерживает меня, касаясь подбородка. Большой палец его ладони трогает мои губы. - А кто я для тебя, Китнисс? Почему, именно я – первый?       Снимаю куртку, медленно складываю и устраиваю её на кресле. Снимаю свитер, под которым на этот раз бельё, касаюсь бляшки ремня, но Пит останавливает мои пальцы. - Как ты думаешь, кому я смогла бы это всё показать?       Беру его ладони в свои, вожу его руками по своим плечам, спине. Шрамы покалывают от прикосновений, но волна желания внизу живота заглушают это неприятное ощущение. - В самом начале моего знакомства с Марком, я потерялась в лесу. Как вчера, но снег тогда ещё не лежал. Я решила заночевать в пещере, забралась в один из гротов, развела костёр... И знаешь, чего мне больше всего на свете там не хватало?       Пит прижимает меня к себе, не давая продолжить. - Нет, ты послушай! - я отстраняюсь. – Мне не хватало твоего голоса, твоего запаха и твоих рук. Хотелось закрыть глаза и услышать ту самую историю о Песне Долины… Хотелось снова спасти тебе жизнь, но не для Капитолия, а для тебя. Снова для тебя. Я ведь не думала, что они подумают, когда бежала на Пир, я думала только о том, чтобы ты выжил…       Слёзы собираются комом в горле, от чего становится тяжело дышать. - Тщщщ, - Пит обхватывает меня руками. – Я понял... - Что ты понял? – пытаюсь заглянуть ему в глаза. - Я тебя люблю, - так легко и просто.       Я ведь никогда не слышала от Пита этих слов напрямую. Все говорили о нас, как о деле решённом, но он не произносил этих заветных слов. Тяну парня за шею, заставляя тянуться к себе, захватываю открывшиеся губы. - А ты? Ты, Китнисс? – Пит шепчет между поцелуями.       Он прижимает меня к стене, расстёгивая мой ремень одной рукой. Помогаю стянуть штаны, оставаясь в одном нижнем белье. - Я…       Нащупываю резинку его шорт, тяну вниз, но решаю действовать аккуратнее. Запускаю руку под ткань, сталкиваясь с горячей гладкой кожей. Пит порывисто вдыхает воздух, стоит мне коснуться головки. Глажу кожу большим пальцем, надавливая на вершину. - Тебя…       Выдыхаю в его губы, спускаюсь поцелуями по груди. Пит подхватывает меня под коленкой, заставляя приподняться на носочках. Вскрикиваю, когда понимаю, что трусики остались в его руках. Пит расстёгивает лифчик, сдавливающий грудь. Дышу тяжело, грудь медленно поднимается и опускается. Пит проводит носом по ключице, целуя кожу. Горячая влажная дорожка горит на моём теле. Прохладные стены не остужают мой пыл, а только распаляют. Одной ногой цепляю шорты, тяну вниз, пока Пит не остаётся передо мной голым, как и я. Он перешагивает через них, становится между моих ног. - Люблю…       Вскрикиваю, ощущая напряжение Пита. Он не прерывает наших взглядов, и через секунды я чувствую прикосновение головки к нежной коже Пит забрасывает мою ногу себе на бедро, позволяя открыться для него. - Повтори? – он дышит на мои губы. - Я люблю тебя, - шепчу на ухо.       Толчок заставляет меня подпрыгнуть, ёрзаю секунды, привыкая к новым ощущениям. Боли в этот раз нет. Единственное – голые стены больно впиваются в нежную кожу лопаток. Пит обхватывает меня, позволяя расположиться в его руках. Он не позволяет свести мне ноги, расставив свои как можно шире. - Ещё! – он уже не шепчет. - Люблю тебя!       Толчки становятся сильнее, где-то внутри меня буря, которая готова вот-вот выплеснуться дождём. Обхватываю шею парня, утыкаюсь носом в его волосы. - Что ты? – он притягивает меня к себе одной рукой. - Тебя. Я… Люблю!       Разум туманится, Пит отталкивает меня одной рукой и тут же притягивает другой. Кажется, больше некуда тянуться, но я стремлюсь всё выше и выше… Обвиваю его талию ногами, не прерывая нашего контакта, от чего парень громко стонет. Отталкиваюсь от стены, сколько есть силы. Пит подхватывает меня, насаживая всё глубже… - Пит… - стон срывается с губ, стоит ему сделать шаг назад.       Он опускает меня крышку стола-трельяжа, позволяя присесть на поверхность. Его руки упираются в дерево. Вспоминаю нашу первую поездку в Капитолий. Смех вырывается совсем не к месту. - Ты передумала? – он улыбается, останавливаясь. - Нет… Просто… Это же красное дерево!       Пит заливается громким смехом, но я не позволяю ему насладиться шуткой, прижимаю к себе ближе, притягивая пятками. Он подаётся вперёд, входя до упора, выжидает несколько секунд и приподнимается, доводя меня до пика. По комнате распространяется только наш аромат, аромат нашей близости. Ощущаю руку Пита на внутренней стороне бёдер, от этого возбуждаюсь ещё сильнее. Он крепко держит меня, не позволяя даже пошевелиться. Пит находит мои глаза, смотрит прямо, не отводя взгляда. Замечаю, как подрагивают его плечи, нервно дёргается спина. Пит вздрагивает, дёргается вперёд. Его громкий стон заставляет меня вздрогнуть… Пугаюсь, но понимаю, что ему не больно… Ему очень хорошо. Прохладная густая жидкость липнет к моему животу. Приподнимаюсь, но он не убирает руки, помогает и мне достигнуть желаемого. Через полчаса, лёжа в кровати, я прижимаюсь к его плечу. Пит засыпает, вижу, как дрожат его ресницы. Мы не друзья. - Я люблю тебя, Пит.       Не шепчу, не кричу - произношу вслух то, в чём давно боялась себе признаться.       Он поворачивает ко мне лицо, притягивает ближе. Его кончик носа утыкается мне в шею, от чего волна мурашек разбегается по телу. - И я тебя люблю.       Он смотрит прямо на меня. - Почему именно я? – Пит боится, что я с ним из-за отсутствия выбора. - Ты один заставляешь их жить, - я не шучу. - Их? –он трогает мой живот. - Бабочек…