Просто человеку нужен человек

Кюхён несколько секунд потоптался возле двери в спальную Йесона, а потом всё же решился и постучал. — Хён, можно? — он осторожно заглянул внутрь комнаты. Чонун сидел за компьютером и быстро строчил что-то на клавиатуре. Обернувшись на голос, он только махнул рукой, приглашая войти, и снова отвернулся к монитору. — У тебя ко мне дело? — спросил он младшего, который расположился на кровати рядом с рабочим местом хёна. — Типа да. — Тогда подожди немного, я сейчас освобожусь. — Хорошо, — младший кивнул в ответ и, сложив руки на краю компьютерного стола, уложил на них голову таким образом, чтобы видеть лицо Чонуна. Тот и не обращал внимания на донсэна, что-то сосредоточенно читая на экране компа. Тишина комнаты, размеренное дыхание хёна и редкое кликание мышкой убаюкивали. Макнэ казалось, что ещё немного — и он заснёт прямо здесь. Неудивительно, потому что крепкий сон в последнее время был его редким союзником. Нервозное состояние преследовало повсюду, а жить с этим становилось всё сложнее и невыносимее. После последнего разговора с Чонуном в комнате для репетиций прошло уже три дня. За это время они больше ни разу не подняли ту душераздирающую тему. Йесон, похоже, решил дать макнэ возможность самому всё обдумать и принять решение, а Кюхён был ему за это благодарен. Бередить раны не хотелось, они и так кровоточили достаточно сильно. Кюхён поудобнее устроил голову на руках и закрыл глаза. Ему уже не раз казалось, что в спальной Чонуна в несколько раз спокойнее, чем в любой из комнат общаги. Здесь не чувствовалась суета, свойственная спальной Хёка и Донхэ, не было шума и постоянных возгласов, которые раздавались из комнаты Хичоля. Кюхён удивлялся, как хён, живущий в комнате один, может издавать столько громких звуков? Канин постоянно отсутствовал, поэтому его комната была пропитана пустотой и холодом, а лидер чаще всего бегал по своим делам, поэтому его комната была на замке. Своя спальная у Кюхёна уже ассоциировалась только с Сонмином, поэтому в ней ему нравилось находиться меньше всего, а в последнее время эта комната вообще перестала быть ему родным местом, хотя ранее он с уверенностью мог назвать свою спальную домом. Нет, теперь там так же пусто, как в комнате Канина, но одновременно так же суетно, как в обители Хёка и Донхэ. Пустота была ненастоящая, мнимая, потому что Сонмин часто проводил время у себя, но был уже не один, а с Реуком. Пустота была не физическая, а душевная. Но комната Чонуна — это отдельная история, и Кюхён был уверен, что своей уютной атмосферой эта ничем не примечательная спальная обязана своему хозяину. Да, Йесон всё так же жил в одной комнате с Рё, но только присутствие последнего здесь практически не чувствовалось. Энергетика Чонуна была повсюду: и в плакатах рок-музыкантов на стенах, и в манге на полках, и в высокой стопе DVD-дисков в углу комнаты — хён был везде. Многие ошибочно полагали, что аура Йесона таинственная и пугающая, некоторые его откровенно боялись, но макнэ был уверен, что те пугливцы просто не знают настоящего Йесона — заботливого и понимающего. Весь Чонун, настоящий, был в этой комнате, именно поэтому она так нравилась макнэ. Младший лишь на долю секунды почувствовал, как мысли поплыли куда-то в сторону, а сонная дымка заволокла взор. Через мгновение он уже вовсю посапывал, уютно устроившись прямо на столе Йесона. Впервые за долгое время ему ничего не снилось, только изредка проблёскивали пятнами то ли воспоминания, то ли реальность, которая сейчас была за гранью его разума. Вот кто-то легонько провёл пальцами по его волосам — очень нежное прикосновение, практически невесомое, но от того не менее приятное. Наверное, это Сонмин желает ему таким образом спокойной ночи. Затем он почувствовал, как кто-то крепко сжимает его в объятиях. Сквозь сонную дымку макнэ смог увидеть только край чёрной футболки. Такая есть у Сонмина. Скорее всего, это он его обнимает. Хотелось что-то сказать, поблагодарить его за заботу, но сил практически не было. Однако уже от мысли, что Сонмин рядом, стало так хорошо и спокойно на душе, что Кюхён вновь провалился в сон. После сна без сновидений возвращаться в реальность не хотелось, но на улице так настойчиво бибикала машина, что игнорировать столь громкий звук было уже невозможно. Отрыв глаза и оглядевшись по сторонам, Кюхён с удивлением обнаружил, что лежит на постели Чонуна, а хозяин кровати всё так же сидит за компьютерным столом, но уже читает мангу под свет настольной лампы. Заметив краем глаза шевеление, Йесон поднял взгляд от страницы. — Проснулся? Кюхён только кивнул в ответ и широко зевнул. Так не хотелось просыпаться, но занимать кровать хёна на ночь было бы неприлично. Хорошо, что сигналящая машина его разбудила, а то он мог проспать всю ночь напролёт. Чонун точно не стал бы его будить, а пошёл бы, наверное, спать на диван. — Как я оказался на кровати? — младший удивлённо огляделся по сторонам. — Я тебя перетащил, можно так сказать, — усмехнулся старший. — Слушай, тебя надо меньше кормить, тот ещё кабан вымахал. — Так это был ты? — прекрасное видение в один миг рассеялось. Получается, что не Сонмин примерещился во сне Кюхёну, а Чонун, который перекладывал его, спящего, со стола на мягкую кровать. Глядя сейчас на хёна, макнэ приметил на нём почти такую же чёрную футболку, какая была у Сонмина, только рисунок на ней был немного другой. Стыдно-то как. Хорошо, что Чонун об этом никогда не узнает. — Да, хотя ты, как мне показалось, представлял другого человека, — проговорил Йесон, закрывая мангу и не глядя на покрасневшего до корней волос макнэ. — С чего ты взял? — севшим голосом спросил Кюхён. — Кое-кто разговаривает во сне. — С этими словами Чонун встал, подошёл к шкафу и запихнул мангу в ряд таких же книжек. В комнате повисла неловкая тишина. Младший не знал, о чём думает хён, но самому себе хотелось надавать увесистых тумаков. Ну почему он подумал о Сонмине? Макнэ же был в комнате Чонуна, так почему не понял, что это был он? Было бы логично. Хотя ничего страшного и не случилось, но Кюхёну было неописуемо стыдно перед Йесоном. — Не грызи себя, Кю-а, — Чонун улыбнулся и подсел на кровать рядом с макнэ. — У тебя на лице всё написано. Знаешь, это нормально, когда влюблённый человек видит в каждом встречном предмет своего обожания. Вот когда это пройдёт — тогда ты будешь на пути к выздоровлению. Кюхён только кивнул в ответ, продолжая ругать себя почём зря, но мысленно. За всю заботу, за то, что носится с ним, как с маленьким, хён получает вот такую благодарность. Свинство, не иначе. — Кстати, — Чонун похлопал донсэна по коленке, привлекая к себе внимание, — ты, кажется, пришёл о чём-то поговорить. — Да, — младший вынырнул из собственных мыслей. Он уже и забыл, зачем пришёл к хёну, но заявился он сообщить ему одну важную новость. — Йесон-а, я подумал над твоими словами. — Какими именно? Я за последнее время столько всего наговорил, что лучше конкретизировать, — Чонун поудобнее устроился на кровати и выжидающе уставился на макнэ. — Над теми, что нужно избавляться от любви к Сонмину, — Кюхён набрал в лёгкие побольше воздуха и затараторил, не давая хёну вставить хотя бы слово. Если он сейчас его перебьёт, то будет катастрофа вселенского масштаба. Макнэ слишком долго готовился, чтобы произнести это вслух, чтобы признаться уже не только самому себе, но и кому-то ещё. — Я до сих пор не согласен с тобой в том, что я влюбился в Сонмина на безрыбье. Я считаю свою любовь к нему искренней. Она настоящая, понимаешь? Но мне слишком тяжело с ней жить. При взгляде на счастливых Сонмина и Рё у меня разрывается сердце. Я схожу с ума от ревности, от понимания, что не могу быть рядом с ним. Меня это убивает. Я хочу избавиться от этого, любым способом. Как угодно, но только бы не чувствовать того, что чувствую, — выпалив данную тираду, макнэ перевёл дух и закрыл глаза в ожидании ответа. Чонун не проронил ни слова, внимательно разглядывая лицо макнэ. Минуты томительно тянулись, а хён всё молчал, даже и не пытаясь ответить. И Кюхён не выдержал: — Ну почему ты молчишь? — возмутился он, стреляя в сторону Чонуна гневным взглядом, однако старший и бровью не повёл. — Ты же сам об этом мне говорил, даже призывал к этому, а сейчас как в рот воды набрал! Скажи хоть что-нибудь! — Хорошо. — Чонун отвернулся к окну, задумчиво покусывая губу. — Я от своих слов не отказываюсь, Кю-а, да только ты-то сам в это веришь? Знаешь, мне твоя любовь напоминает детскую ревность. Как это мой друг посмел общаться с кем-то ещё, кроме меня? Он мой друг! Или: у моего брата появилась девушка, он уделяет ей много времени, а меня бросил. Вот как выглядят твои чувства к Сонмину со стороны. Но это не так важно, если ты решил с ними бороться. Это похвально. Наконец-то ты услышал мои слова. Но сейчас в твоём монологе было столько искусственного, — Чонун озадаченно покачал головой. — Я не могу понять, что именно меня задело, но я тебе не верю. Однако моя вера тебе и не нужна. Главное, чтобы ты сам поверил в свои слова. Кюхён нахмурился. Он не ожидал, что хён так отреагирует на его признание. Макнэ действительно решил, что так больше не может продолжаться. Ситуация накалялась, жить рядом с Сонмином становилось всё сложнее, а видеть его отношения с Рёуком становилось всё невыносимее. Да, это решение далось Кюхёну довольно непросто, но он сделал свой выбор. Только почему Йесон поставил его слова под сомнение? — Хён, — младший решительно подсел вплотную к Йесону и заглянул ему в глаза, — я сейчас говорю серьёзно. Не знаю, почему ты усомнился в моих словах, может, я изложил свою мысль недостаточно правильно, но говорю как есть — я не хочу больше так жить. Просто не смогу. Каждый день высасывает из меня всё больше жизненных сил, а что будет, если их не останется вообще? В кого я превращусь? Я прекрасно понимаю, кем стал и как себя вёл. Паршиво — и это слабо сказано. Всё, пора заканчивать. Любовь должна спасать человека, вести его, делать счастливее, а не превращать в унылое безжизненное существо. Таковым я сейчас и являюсь. Возможно, я сейчас, в первую очередь, стараюсь спасти именно себя, а потом уже окружающих, но другой последовательности не представляю. Сонмину моя любовь не нужна, а это значит, что надо пытаться всеми возможными способами избавиться от неё. Если у меня получится, то лучше будет всем: и мне, и Сонмину, и Рё, и тебе, потому что я больше не буду донимать тебя жалобами и нытьём, и всем одногруппникам. Чонун пристально вгляделся в лицо макнэ. — Теперь верю, — он слегка улыбнулся уголками губ. — Тот случай в автобусе был стартом терапии? Но ты можешь начать и с мемберов. Это гораздо проще, чем ты думаешь. Достаточно только не срываться по поводу и без повода, реагировать на любой заданный тебе вопрос адекватно, а не так, будто тебе пожелали умереть в муках. Контролируй себя. Ты сделал правильные выводы из сказанных мною слов, но начать можно и с окружающих. Не стоит их тиранить до того момента, пока ты не избавишься от влюблённости. На это может уйти множество дней, а за это время ты успеешь испортить отношения со всеми друзьями. Макнэ только кивнул в ответ. В словах хёна был резон. Никто не сказал, что борьба с чувствами пройдёт легко и быстро. Могут пройти месяцы, прежде чем он сможет смотреть на Сонмина спокойно, а за эти самые месяцы он может перецапаться абсолютно со всеми. — Но что-то мне подсказывает, что ты пришёл не только поделиться со мной своим решением. В чём дело? Кюхён стушевался и уткнулся взглядом в цветное покрывало на кровати Чонуна. Вопрос застал его врасплох, потому что попал в самую десятку. — Говори как есть, — серьёзно проговорил Йесон, глядя на сникшего в один момент макнэ. — Меня уже ничем не удивишь. — Хён, — осторожно начал младший и снова замолчал, подбирая слова. Он же заранее придумал целую речь с объяснениями и какими-то аргументами, да только сейчас не мог вымолвить ни слова, а выдуманные ранее аргументы в данную минуту казались по-детски наивными и глупыми. — Прошу, помоги мне, — он всё-таки не сдержался и сказал всё так, как есть. — Понимаю, что прошу слишком много, что вконец обнаглел, но сам я не справлюсь. Йесон нахмурился, а младший во все глаза следил за каждым движением хёна, за каждым изменением в его лице. Только бы Чонун не отказался. Макнэ не знал, что он будет делать, если получит отказ. Ему жизненно необходимо было участие старшего, хотя он и понимал, что просил очень много. Но представить, что придётся в одиночку бороться с разъедающими душу чувствами, он даже не мог, хотя одновременно не представлял, каким именно образом Йесон ему поможет. Похоже, что этот вопрос волновал в первую очередь и Чонуна. — Что ты подразумеваешь под помощью? — хён пристально вгляделся в лицо макнэ. — Понимаешь, просто я себя знаю. Хотя я и буду бороться с собой, но одновременно буду на что-то надеяться, хотя надеяться смысла нет. Я буду придумывать очередные отговорки для Сонмина и пытаться убедить себя, что всё хорошо, что его очередной поцелуй с Рё — не больше чем мои фантазии. Да, я принял окончательное решение, что стоит завязать с этой маниакальной зависимостью, но знаю на сто процентов, что буду срываться. Я хочу попросить тебя о том, чтобы ты не дал мне опустить руки. — Каким образом? — Чонун вопросительно выгнул бровь. — Оттаскивать тебя от Сонмина, бить, упрашивать? Или просто постараться вправить мозги аргументами? — Я приемлю любые способы, выбирай на свой вкус. Не сомневайся, хён, пожалуйста, — Кюхён умоляюще посмотрел на старшего. — Должен же хоть кто-то в меня верить! — Одной веры тебе мало? — усмехнулся Чонун. — Если сам в себя веришь, то это уже восемьдесят процентов успеха. — Вера в себя из-за неудач может пошатнуться в любую минуту. Видишь, я уже сейчас готовлю для себя отходные пути — прошу тебя помочь, потому что знаю, что веры в себя надолго не хватит. Я не слабовольный, хён, просто сил у меня уже практически не осталось. Последние мне нужно потратить с пользой. — Хорошо, — немного подумав, проговорил Йесон, поднимаясь с постели. — Но знаешь, я тебя слишком балую. — Спасибо, Чонун-а! — воскликнул младший и бросился обнимать старшего. — Так, телячьи нежности в сторону, — Чонун решительно отстранил от себя макнэ. — У меня есть одна идея. Не уверен, что она придётся тебе по вкусу, но, как мне кажется, твоё «лечение» необходимо начать именно с этого. — Что ты имеешь в виду? — макнэ заинтересованно уставился на хёна. — Скоро узнаешь. Подожди немного, — с этими словами старший вышел за дверь, оставив младшего в недоумении и растерянности. Интересно, что задумал Чонун? Он, конечно, непредсказуемая натура. Вдруг решил своих черепах ему подарить? Вроде терапии, успокоение для нервов. Смотришь, как они ползают в аквариуме, и успокаиваешься. Даже подумать о подобном было смешно, поэтому оставалось только ждать. Вскоре послышались шаги, в комнату вошли Йесон и Вукки. При появлении последнего макнэ ощутимо напрягся, но с кровати не встал. Здравый смысл одержал верх над ревностью — всё-таки Реук был сейчас в своей комнате. — Ты меня немного удивил, Йесон-хён, — вечный макнэ и не обращал внимания на Кюхёна, а только принялся быстро выгружать из шкафа свои вещи. — Как мне кажется, так будет лучше, — Чонун, в свою очередь, принялся собирать в пакет, который ему кинул Вукки, побрякушки с личной тумбочки Рё. Реук ничего ему не ответил, и они продолжили заниматься своими делами уже молча. Кюхён вообще ничего не понимал, безмолвно глазея на сие безобразие. Что происходит? Что за переселение народов? И тут его осенило. Не может быть! Он только было хотел возмутиться, как Йесон кинул в его сторону быстрый взгляд и приставил палец к губам, прося не произносить ни слова. Макнэ, вообще ничего не понимая, послушно закрыл рот. Вукки довольно быстро очистил шкаф от своих вещей, остальное собрал Йесон. — Потом всё объясню, — шепнул младшему Чонун, прежде чем снова выйти из комнаты. У Кюхёна голова пошла кругом. Это то, о чём он подумал? Но зачем? Таким образом хён решил начать борьбу с чувствами Кюхёна к Сонмину? Но что это даст? Не прошло и трёх минут, как в проёме двери вновь появился Йесон, но теперь уже один. В одной руке он тащил увесистую сумку, а в другой — ноутбук макнэ. — Разбирай, — он шлёпнул сумку на пол, а ноут положил на стол. — И чем быстрее ты это сделаешь, тем будет лучше. Уже спать пора, а мы всё возимся. — Ты что устроил? — макнэ налетел на хёна, как разъярённая фурия. — Думаю, здесь всё предельно ясно. Ты переезжаешь в мою комнату, — Чонун развёл руки в стороны и покрутился на месте. — Зачем? — возмущению младшего не было предела. Он только и надеялся на ту лазейку, которую предусмотрительно оставил в плане по устранению своей любви к Сонмину — можно было бы хотя бы ночью беспрепятственно смотреть на него и предаваться мечтам. В такие моменты никто не мог бы ему помешать: ни одногруппники, ни Вукки, ни Йесон. Их с Сонмином комната хотя и перестала быть родной, но продолжала оставаться их общей обителью. Столько всего происходило в той комнате — и хорошего, и плохого, множество воспоминаний с ней связано. Но сейчас Чонун пытается разорвать все связи и с комнатой с воспоминаниями, и с Сонмином, причём не спрашивая самого Кюхёна, которому совсем не нравилась эта идея. — Неужели не ясно? — Чонун, не дожидаясь помощи макнэ, принялся вытаскивать из сумки вещи младшего и складировать их на кровати. — Мы не можем избавить тебя от общества Сонмина раз и навсегда, но можем ограничить ваше общение. Чем меньше ты с ним сталкиваешься, тем меньше о нём думаешь. В той комнате всё напоминает о нём, сам Сонмин постоянно маячит перед глазами. Ты думаешь, что в подобной обстановке сможешь как-то бороться со своими чувствами? Я сильно сомневаюсь в этом. Операция сразу же обречена на провал. Ты же тогда отсел от Сонмина в автобусе? Начало положено, следующий этап — переселение в другую комнату. Кюхён не разделял точку зрения Чонуна, хотя в глубине души и понимал, что тот прав. Но как можно вот так сорваться и круто всё изменить? — Зачем так сразу? Неужели нельзя было подождать хотя бы немного? — Кюхён опустился на кровать и закрыл лицо руками. Такие кардинальные изменения выбили его из колеи, он не ожидал такого поворота событий. — Зачем ждать неминуемого. Чем быстрее, тем лучше. Эй, ну ты чего расклеился? — Йесон бросил вязаный свитер в стопку вещей и присел напротив младшего, который так и сидел на кровати. — Пойми, Кю-а, если браться за дело, то серьёзно. Не делай себе поблажек. Тогда не будет результата. Ты сам просил помощи, вот я и помогаю. Как могу, правда, но уж смирись. — Это сложно, хён, — глухо проговорил Кюхён. — Никто и не говорил, что будет просто, — усмехнулся старший и потрепал макнэ по волосам. — Так, ладно, вещи завтра разберёшь, а сейчас ложись спать, — с этими словами он собрал всю уже выложенную из сумки одежду младшего в одну кучу и переложил на стул. — Давай, живо, а то хён злой, ругаться будет, — шутливо погрозил он пальцем. Кюхён только слабо улыбнулся и кивнул. Спорить с Чонуном уже не было сил, поэтому он наскоро заправил кровать чистым бельём и забрался под одеяло. — Ты ещё не ложишься? — Спать практически не хотелось. — Немного ещё посижу за компьютером, — ответил Чонун, присаживаясь за стол и внимательно глядя на укрывшегося почти с головой одеялом макнэ. — Свет от лампы тебе не мешает? Младший только отрицательно покачал головой. Снова магнетизм и особенная атмосфера спальной Чонуна стали действовать на него. Спокойно, тихо, уютно — словно ты дома. Так и кажется, что сейчас зайдёт мама, пожелает спокойной ночи, поцелует на ночь и получше укутает в одеяло. «Может, переезд в эту комнату — не самая плохая мысль?» — подумал макнэ и заснул.