Просто человеку нужен человек

— Йесон-хён, тебе чай налить? — Рёук ткнул на кнопку включения на электрическом чайнике и вопросительно посмотрел на Чонуна. Старший отвлёкся от изучения своего расписания. — Да, если тебя не затруднит, — улыбнулся он в ответ и снова отвернулся к бумагам. В общежитии стояла привычная для позднего вечера тишина. Большая часть одногруппников уже разошлась по своим комнатам. Только на кухне за обеденным столом, закопавшись в многочисленные обрывки бумаги, на которых было записано его расписание на последующий месяц, сидел Йесон и всего пару минут назад к нему присоединился Рёук, который, похоже, решил перехватить бутерброд перед сном, поэтому сейчас колдовал над разделочной доской. Поставив перед Чонуном кружку с чаем и тарелку с печеньем, Рёук присел рядом с хёном на стул и с любопытством заглянул в его записи. — Твоё участие в мюзикле утвердили? — поинтересовался он, отхлёбывая из своей чашки. — Да, — усмехнулся старший, собирая все свои листки в кучу, — что меня несказанно радует. Соскучился я по серьёзной работе. Камбек давно прошёл, альбом KRY не планируется, Super Show раз в месяц, на развлекательные передачи не зовут — скучный я, наверное, или старый уже. Вот и приходится фанаток в кафе развлекать. А теперь хотя бы буду занят делом. Вукки только покачал головой и промолчал. Йесон уж было собрался уходить, как младший его остановил: — Хён, а можно тебя спросить? — Конечно. — Чонун снова сел на стул. Рёук замялся и отвернулся. — Скажи, а между тобой и Кюхёном что-то есть? Старший нахмурился. — С чего ты взял? — Просто в последнее время вы проводите много времени вместе, — Вукки старался смотреть на что угодно, только не на хёна. — Вы практически всегда вдвоём, никого к себе не подпускаете. Да и твоя просьба о переселении в другую комнату, честно говоря, меня немного удивила. Мы никогда об этом даже не заикались, столько времени прожили в одной спальне, а тут такая неожиданность. Я и предположить не мог, что это когда-то вообще случится. — Рёук вконец стушевался и замолчал, повесив голову. Чонун внимательно посмотрел на младшего. Рассказать правду нельзя ни в коем случае, потому что это не его тайна, а Кюхёна, поэтому придётся выкручиваться. — На самом деле причина переселения совсем в другом, — будничным тоном начал он и вальяжно развалился на стуле, стараясь за расслабленной позой скрыть неожиданно накатившее волнение — проговориться нельзя ни в коем случае. — Недавно я заметил, что вы с Сонмином стали близко общаться. — На этих словах Рёук густо покраснел, но Чонун продолжил, будто этого и не заметил. — Вукки, мы с тобой хорошо друг друга знаем, больше скажу, — он придвинулся вплотную к младшему, а тот, в свою очередь, втянул голову в плечи и попытался отстраниться от хёна, — долгое время мы были больше чем друзьями. Поэтому твоё, м-м-м, общение с Сонмином не осталось для меня незамеченным. Но я же не дурак, Рёук-а, я всё понимаю. Я рад за тебя, правда. Но жить в одной комнате вам в любом случае будет удобнее. Думаю, ты со мной согласишься. Лучше вам «дружить» за закрытыми дверями. Вечный макнэ молчал, покусывая губу, а старший ждал реакции на свои слова. — А почему Кюхён согласился на переезд? От него я такой щедрости не ожидал. Обычно он яростно борется за своё место под солнцем, — севшим голосом спросил Рёук. — Ты же знаешь, наш макнэ отнюдь не глуп. С аналитическим складом ума нашего Кюхённи можно банки грабить, поэтому раскусить вас не составило большого труда. К тому же, если ты думаешь, что вы хорошо шифруетесь, то глубоко ошибаешься. Такими темпами в недалёком будущем в курсе дела будут все. — Тут Чонуну было не стыдно — он сказал правду. — Не думаю, что вам это нужно, поэтому переселение в одну комнату было лучшим выходом из положения. Я предложил Кюхёну переехать ко мне, он поддержал мою идею. Мы оба желаем вам счастья, поэтому и решились на этот шаг. — Пришлось немного покривить душой, но враньё было во благо — общее благо. — Хён, спасибо большое, — Рёук повис на шее старшего и уткнулся носом ему в плечо. — Правда, я очень благодарен и тебе, и Кю. И Сонмин тоже. — Ну-ну, — Йесон похлопал младшего по спине и крепко обнял в ответ, — и что ты так расчувствовался? Мы же все здесь как братья, поэтому ты мог и сам меня об этом попросить. Я бы не отказал. — Мне стыдно перед тобой, хён. — Чонун закатил глаза: что-то в последнее время он стал слышать эту фразу очень часто. — Я же бросил тебя. — В каком смысле? — Ну как же? Начал встречаться с Сонмином, а ты в стороне оказался. — По всхлипам и быстро намокающему свитеру в области плеча старший понял, что вечный макнэ на первой стадии рыданий. — Так, подожди, — Йесон отстранился и попытался заглянуть в глаза младшему, но тот отвернулся. — У нас же был уговор: если кто-то заводит серьёзные отношения, то другой ему не мешает. И причём здесь твоя совесть? Всё по-честному. Ты начал общаться с Сонмином, а я, как честный человек, просто ушёл в тень. — Но я же не признался тебе сам, — выкрикнул Рёук, поворачиваясь к другу лицом. По его щекам текли слёзы, а глаза покраснели. — Я должен был первым делом сказать тебе правду, но боялся, что опять ошибся, поэтому и тянул. — Да, эту часть нашего договора ты нарушил, но я не вижу причин на тебя обижаться, — Чонун пожал плечами, а потом потянул Рё за руку и усадил его на стул. — Могу понять твои опасения. Ха, особенно если вспомнить того парня. Как его звали? Техун? — При упоминании такого ненавистного ему имени Рёука передёрнуло, но он промолчал. — Вы провстречались всего месяц, а он уже успел разбить тебе сердце. — Не напоминай о нём, пожалуйста, Йесон-а, — перебил хёна младший. — Не хочу о нём вспоминать. Этот кретин пудрил мне мозги, влюбил в себя, а потом жестоко кинул. — Знаю и хорошо помню эту историю, выслушивал её из первых уст, — Чонун присел на соседний стул и взял руку Рёука в свою. — Да, тогда ты в самый же первый день мне признался, что встретил особенного человека, и разорвал наши «постельные отношения». — На этих словах вечный макнэ снова покраснел и уткнулся взглядом в пол. — А уже через месяц мне пришлось тебя успокаивать, причём способ успокоения не отличался особой оригинальностью, — Чонун покачал головой. — Знаешь, я только сейчас понимаю, что плюсом ваших отношений с Сонмином является не только твоё счастье, но и то, что, может быть, и я наконец найду и себе пару? Вот смотрю на вас, таких счастливых, завидую и задумываюсь о том, что мне-то уже за тридцать. Пора бы подумать и о своей личной жизни. — Хён, ты определённо достоин самого лучшего, — серьёзно проговорил Рёук, внимательно глядя на Йесона. — Я уже заочно завидую твоему будущему избраннику. Серьёзно. Ведь у него будет самый заботливый и внимательный парень, который в любой сложной ситуации придёт на помощь, который выслушает, подбодрит и постарается решить все проблемы. Но ты постарайся не ошибиться с выбором, хён. Ты заслуживаешь только самого достойного. — Спасибо, Рёук-а, я постараюсь изо всех сил, — рассмеялся Чонун и крепко обнял младшего, который, в свою очередь, не остался в долгу и не менее крепко стиснул в объятиях хёна. Ни один из присутствующих и не подозревал, что за актом дружеской нежности и заботы наблюдал ещё один человек. Кюхён не слышал разговора хёнов, потому что боялся подойти ближе и опасался, что они его увидят, но не заметить обнимающихся Рёука и Йесона было невозможно. Затаив дыхание, он следил за тем, как на лице Чонуна появилась лучезарная улыбка, как он крепко обнял то ли огорчённого чем-то, то ли смущённого Рёука. Ощущение дежавю прочно завладело им. Кажется, ещё совсем недавно он стал свидетелем одной душещипательной сцены, так теперь судьба безжалостно знакомит его со второй. Да, здесь нет Сонмина, но почему же стало так паршиво? Макнэ резко развернулся и направился в свою комнату. Тишина, которая стояла в комнатах и коридоре общежития, неприятно давила со всех сторон. Нужно поскорее избавиться от этого гадкого ощущения скованности. Кюхён в несколько шагов преодолел коридор и как можно скорее проскользнул в дверь спальной. Однако даже уже находясь в своей комнате, он не почувствовал спокойствия и умиротворения, хотя раньше спальная, которая совсем недавно стала его собственностью, действовала на него успокаивающе. Стараясь ни о чём не думать, макнэ упал на кровать и зарылся лицом в подушку. В мыслях воцарился вакуум, а тишина там стояла похлеще той, что в общежитии. На мгновение Кюхёну показалось, что на свете не существует больше никаких звуков, что эта неприятная давящая тишина будет сопровождать его вечно. Но уже в следующую секунду он услышал тихие шаги, затем дверь распахнулась, и в комнату на цыпочках зашёл Йесон. Видимо, он подумал, что младший спит, поэтому старался производить как можно меньше звуков. Тихонько щёлкнул выключатель на настольной лампе, и угол комнаты озарил тёплый оранжевый свет. Йесон достал с полки книгу и лёг на кровать. Кюхён следил за хёном краем глаза, стараясь не шевелиться. Трудно было не заметить тот факт, что Чонун был в самом радужном расположении духа: на устах играла лёгкая улыбка, глаза светились как-то по-особенному. Память услужливо подсунула макнэ совсем недавно увиденную на кухне сцену с объятиями бывших соседей по комнате, а по совместительству и бывших любовников, и где-то внутри, на уровне живота, начал зарождаться очередной вихрь. Кюхён прекрасно знал это чувство — раздражение. Нет, только не это, только не сейчас. Он обещал Йесону, что будет контролировать вспышки неоправданного бешенства, да только сейчас ему казалось, что раздражение вполне оправданно. Чонун сам сказал, что между ним и Рё всё кончено, так почему они мило ворковали на кухне? И им ещё этого мало показалось. Хотя бы постыдились в общественном месте такое вытворять, ведь кто угодно мог бы прийти на кухню. Получается, что Рё пудрит Сонмину мозги? А Йесон, получается, врал Кюхёну? Но неужели это правда? Неужели он, Кюхён, всё это время ходил в дураках? — Я думал, что вы с Рё разбежались, — макнэ просто не смог сдержаться. Осознание того, что его всё это время водили за нос, свалилось так неожиданно, что слова вылетели из уст сами собой. — Кю-а, ты не спишь? — Йесон удивлённо посмотрел на младшего, который перевернулся на кровати и улёгся на спину. — Я-то думал, что ты уже третий сон видишь. — Ты не ответил, — проигнорировал слова старшего Кюхён. Он так и лежал, уткнувшись взглядом в потолок и даже не пытаясь посмотреть на хёна. — С чего такие выводы? — Чонун с интересом уставился на макнэ. — Стал случайным свидетелем нежных обнимашек на кухне, — Кюхён скривился. От осознания одного только факта, что Рёук, этот паршивый Рёук, который лезет во все дыры, умудрился отхватить двух лучших хёнов, хотелось рвать и метать. А теперь Вукки нагло врёт одному из них — Сонмину! А Чонун и не пытается направить вечного макнэ на путь истинный и только подыгрывает ему. Нет, в такие игры Кюхён не был намерен играть. — Хм, и поэтому решил, что мы с ним снова вместе? Да, Кю-а, таких глупых мыслей я от тебя не ожидал, — Йесон хохотнул и вновь уткнулся в книгу. — Глупых? — взвился Кюхён. — Глупых, да, хён? Тогда откуда эта довольная улыбочка? Почему глазки так светятся? А? Ответь! Я-то думал, что ты говоришь мне правду, а ты всё это время нагло врал! И Рёук не лучше. Как он мог так поступить с Сонмином? Да и зачем, позволь спросить? Чем Сонмин перед ним провинился? Это очень жестокая шутка. Зачем вы устроили весь этот цирк? Продолжаете крутить шуры-муры, обманывая всех вокруг. Йесон сел на постели и отложил книгу. В глазах больше не светились искорки счастья, на устах больше не играла улыбка. — Так, значит, ты считаешь, что всё это был фарс? — тихо спросил он, глядя на сидящего напротив макнэ. Спокойный голос Чонуна бесил ещё больше, хотелось бросить в него что-нибудь увесистое, только бы не видеть этого тяжёлого изучающего взгляда, но макнэ вызывающе смотрел в ответ. Нет, теперь его никто не посмеет обмануть, он выведет эту шайку на чистую воду и откроет потом глаза Сонмину. Пусть посмотрит на своего любимого, пусть узнает, что он задумал на самом деле. — Интересно. Получается, что теперь я встречаюсь и с тобой, и с Донхэ, и с Итуком, и с остальными мемберами. А что? Мы же все когда-то обнимались, успокаивали друг друга, подбадривали. Значит, мы все здесь друг с другом встречаемся. Если судить по твоей логике, то это так. — Я не это хотел сказать, — начал было Кюхён, но хён его перебил: — Кю-а, я всё понимаю — у тебя сейчас не самые лучшие времена. Ты на взводе из-за этой ситуации с Сонмином, твои нервы постоянно на пределе. Любовь душит тебя и вытягивает все силы. Но не стоит видеть в каждом встречном врага. Это во-первых. Во-вторых, Рёук всегда был мне близким человеком. Он для меня больше, чем сосед по комнате и друг, и ты должен это понимать. Я никогда не смогу вычеркнуть из жизни те месяцы, которые мы провели вместе, да и не хочу. Что было, то было. Но он навсегда останется для меня родным человеком. Я всегда буду за него, постоянно буду его поддерживать и знаю, что он отвечает мне тем же. Рёук — неотъемлемая часть моей жизни, и я не собираюсь ограничивать наше общение из-за капризов какого-то эгоистичного мальчишки. — На этих словах Кюхён возмущённо сверкнул глазами и открыл было рот, чтобы возразить, но Чонун жестом прервал его. Йесон больше не улыбался, он говорил серьёзно, и было понятно, что не шутил. — Ты можешь делать какие угодно выводы из увиденного, твоё дело. Главное, что я, Рёук и Сонмин знаем правду. Сонмин ни разу не усомнился в чувствах Рёука. И он не хуже тебя знает, что нас раньше связывало с Рё, но ни разу никого из нас в этом не упрекнул. Почему? Потому что он доверяет Рёуку и доверяет мне. И вообще, — Чонун поднялся на ноги и направился к двери, — последнее, что я должен делать — это оправдываться перед тобой, — с этими словами он вышел в коридор и захлопнул за собой дверь. Громкий хлопок двери отдался ударом грома в голове младшего. Он ощутимо вздрогнул и огляделся по сторонам. Лампа на столе всё так же горела, книга по-прежнему лежала на краю стола, но Кюхён точно знал, что Чонун сегодня уже не вернётся. А всё потому, что макнэ Super Junior — самый большой олух на свете.