Просто человеку нужен человек

Сегодня вечером в общежитии было необычайно тихо. Еле слышно тикали часы, тихо бормотал телевизор в гостиной, а на кухне кто-то гремел чайником. Макнэ застыл в прихожей, прислушиваясь к звукам и не торопясь снять кеды. Все уже разбрелись по спальням или же никого нет? Скинув наконец уличную обувь, Кюхён прошёл по коридору в сторону общей комнаты. У телевизора никого не было, но на журнальном столике стоял наполненный наполовину бокал с чаем. Значит, кто-то решил устроить мирные посиделки с вкусняшками за любимым фильмом. Одного взгляда на экран оказалось достаточно, чтобы понять, кто именно решил скоротать вечерние часы перед телевизором. Позади послышались шаги. Кюхён обернулся на звук. — Рёук-а, релаксируешь после тяжёлого трудового дня? — спросил он приближающегося вечного макнэ. — Можно и так сказать, — усмехнулся тот в ответ и прошёл в гостиную. — Где все? Почему ты один? Где Сонмин? — закидал бедного Рёука вопросами младший. Непривычная тишина общежития немного удивила его. Обычно вечером у телевизора собиралась вся компания или хотя бы большая её часть, если, конечно, у кого-то не было расписания в Китае или Японии. Однако в последнее время такие посиделки стали проходить всё реже и реже, что расстраивало макнэ. Он вообще не любил новшеств, предпочитал привычный порядок вещей и дел, а подобные изменения его пугали. Становилось грустно до такой степени, что иногда он непроизвольно задавался вопросом, а те ли они Super Junior, что были раньше? — Кто где, — равнодушно отозвался Рёук. — А Сонмин... — При упоминании о своём парне он тяжело вздохнул, но потом спохватился и улыбнулся, однако внимательный взгляд Кюхёна успел уловить изменения, произошедшие с вечным макнэ. — Он у себя в комнате. Отдыхает. — Понятно, — Кюхён не стал задавать лишних вопросов, потому что ещё помнил инцидент, произошедший на мюзикле. После того дня прошла уже неделя. За это время макнэ утвердился в том, что между возлюбленными пробежала чёрная кошка. Между ними уже не было той теплоты, которая за версту чувствовалась ранее и которая так ранила сердце Кюхёна, не было их вечных посиделок на кухне за ужином, не было болтовни в автобусе по дороге на очередное мероприятие. Не было ничего. Только раздражённые взгляды и тихие перепалки наедине, за которыми их иногда заставали одногруппники. Кюхёна приятно удивил подобный расклад — он всё ещё не терял надежды привлечь внимание Сонмина. Если Рёук не смог удержать около себя своего парня, хотя официального разрыва ещё не было, то Кюхён должен сделать так, чтобы эти двое разбежались раз и навсегда. И как можно скорее. — Что у нас на ужин? — То, что найдёшь в холодильнике, — не отвлекаясь от просмотра фильма, ответил вечный макнэ. — Ну Рёук-а, — заныл младший, — приготовь мне что-нибудь. Пожалуйста. А то я сейчас скончаюсь от голодной смерти. — Готовить что-то самому так не хотелось, поэтому макнэ предпочёл присесть на уши старшему, чтобы тот его накормил. — Отстань, Кю-а, я кино смотрю, — не поддался на уговоры Рёук, только махнув в его сторону рукой и даже не обернувшись. — Хён совсем не заботится о своём донсэне, — продолжал нудеть Кюхён, шаг за шагом приближаясь к Вукки. — Хён хочет, чтобы его любимый макнэ голодал? — Не прокатит, Кюхён-а, — продолжал отнекиваться старший, однако Кюхён уже видел, как он тихо смеётся. — Хён должен накормить любимого макнэ, — вкрадчиво продолжал младший, подбираясь к старшему всё ближе. Рё уже откровенно смеялся над Кюхёном, даже не глядя в экран телевизора, а макнэ решил, что хён сдался и, подпрыгнув от радости, принялся щекотать бедного Вукки. — Ай, отстань, хорошо, я согласен! — завопил Рёук, подпрыгивая на диване и отбиваясь от цепких рук младшего. Пихание на диване затянулось, прерываемое возгласами и мольбами старшего о пощаде. Он очень боялся щекотки, а вредный Кюхён это прекрасно знал. Но надо было же немного отомстить хёну за то, что он не сразу согласился приготовить ужин! — Я вам не помешал? — ледяной голос в один миг отрезвил присутствующих в гостиной. По спине макнэ пробежал холодок, будто его обдало ледяным ветром. От одного только вида Сомина стало не по себе. Тот застыл в проёме двери, сложив руки на груди и привалившись плечом к косяку. На лице нельзя было прочитать ни одной эмоции, но от него веяло таким холодом, что на мгновение Кюхёну захотелось надеть тёплую кофту. Рёук вскочил с дивана и в ужасе уставился на своего парня. Его взгляд заметался между Кюхёном, который стоял посередине комнаты в недоумении, и Сонмином, который уже повернулся спиной, чтобы уйти. — Хён, подожди, — Рёук подбежал к Сонмину, но остановился в паре шагов от него, боясь подойти ближе. — Это совсем не то, что ты подумал. Кюхён попросил приготовить ему что-нибудь на ужин, а я… — Вы можете делать всё, что хотите, — резко прервал его Мин, даже не обернувшись. — Мне всё равно, — с этими словами он направился в свою комнату. Рёук застыл в коридоре как оглушённый. На его лице отразились все эмоции мира: ужас, шок, разочарование, огорчение. Простояв неподвижно несколько секунд, он закрыл лицо трясущимися руками и беззвучно сполз по стене на пол. — Эй, Рёук-а, ты чего? — Кюхён бросился к старшему и попытался приподнять его, однако не получилось — Рёук больше напоминал безвольную куклу, неспособную самостоятельно двигаться. — Что происходит вообще? Ты можешь мне объяснить? Не садись на пол, он холодный. Рёук! — Тот даже не отзывался, а продолжал сидеть на ледяном полу, заслонив лицо ладонями. Кюхён не на шутку взбесился. Кажется, что теперь каждый из этой одержимой парочки решил довести другого до инфаркта. Отлично. Только это не входило в планы младшего участника Super Junior. — Так, — решительно начал он, снова наклоняясь к вечному макнэ, — ты как хочешь, а мне больно смотреть на то, как ты своей пятой точкой елозишь по холодному полу, поэтому я всё-таки постараюсь отправить тебя на диван. Собрав все силы, которые остались после тяжёлого рабочего дня, макнэ подхватил старшего под мышки, резко поднял с пола и попытался поставить на ноги. Рёук не отзывался на действия Кюхёна. Руки старшего безвольно свесились по бокам, а губы дрожали. — Рёук-а, — наставительно начал младший, пытаясь удержать на весу не такого уж лёгкого на первый взгляд хёна. — Давай дойдём до дивана. Нельзя здесь сидеть. То ли до старшего дошли слова макнэ, то ли он просто подчинился чужой воле, но всё-таки встал на ноги, которые еле его держали, и медленно направился к дивану. По пути он чуть не сбил торшер и пару раз чуть не завалился на бок от отсутствия сил и переизбытка эмоций. Кюхён, прикусив губу от напряжения и смятения, поддерживал его за руку. В голове не было ни одной разумной мысли, только недоумение и удивление. Сонмин уже перешёл все возможные границы. Как он мог так себя вести? Резкий тон и откровенная неприязнь к близкому человеку уж никак не вязались с его чистым и светлым образом, который был известен всем мемберам. Усадив наконец уже во всю рыдающего Рёука на диван, Кюхён бросился на кухню. Налив в первую же попавшуюся чашку воды, он поспешил обратно. Было немного страшно заходить в комнату, но оставлять вечного макнэ в одиночестве в такую минуту было просто нельзя. Ободрять макнэ вообще не умел, однако нужно срочно успокоить Вукки, а главное — выяснить, что случилось. Да, может быть, вмешиваться в чужую личную жизнь и не стоило, но когда отношения выясняются у всех на виду, а потом имеют вот такие последствия, то вмешаться нужно обязательно. Потом может быть ещё хуже. Рёук сидел на диване, уткнувшись лицом в ладони. Плечи мелко подрагивали от накативших рыданий. У Кюхёна защемило сердце при виде такой душещипательной картины. Он осторожно подошёл к старшему, присел рядом с ним и протянул бокал с водой. Тот не отреагировал. Тогда Кюхён насильно отодвинул руки старшего от лица и впихнул в них чашку. — Выпей, приди в себя, успокойся, а потом расскажи, что случилось. Рёук отрицательно покачал головой, однако к чашке приложился. По его лицу струйками стекали слёзы, глаза покраснели и уже успели опухнуть. — Станет легче, — с нажимом проговорил макнэ, которого не удовлетворил отрицательный ответ. — Или мне из тебя клещами вытаскивать правду? Старший опять не ответил. Он только поставил кружку на стол и отвернулся, вытирая со щёк влажные от слёз дорожки. — Рёук-а, я ведь не отстану. Думаешь, мы ничего не видим и не замечаем? Эти ваши постоянные перепалки, ссоры. Если вы не ругаетесь на виду, то это не значит, что мы не в курсе. Сонмин постоянно срывается и злится, ты в последние дни на нервах, а твои глаза постоянно на мокром месте. Мы всё это замечаем и хотим помочь. Правда. — Кюхён не был уверен, что говорил искренне. Нет, он очень хотел видеть Рёука счастливым, но не рядом с Сонмином. Своё счастье для него было превыше всего. Однако слёзы Рёука были сущим наказанием для макнэ. Старший не заслуживал такого отношения. Однозначно. Рёук молчал, продолжая стирать с лица всё новые слезинки, которые так и катились из глаз словно горошины, а Кюхён застыл на месте, ожидая ответа. Если Вукки сейчас всё не расскажет, то он просто больше не сможет найти подходящих слов для успокоения. Зачем заставлять человека говорить, если он не хочет? — А ты замечал, — тихо начал Рёук, так и не обернувшись, — что самые активные наши ссоры с Сонмином происходят тогда, когда ты рядом? — Нет, — Кюхён недоумённо уставился на спину старшего. — А я-то тут при чём? Погоди-ка, — гениальную голову макнэ посетила догадка, только она была настолько абсурдна, что ему на мгновение стало смешно. — Ты хочешь сказать, что Сонмин тебя приревновал ко мне? Да быть такого не может! Что за бред-то? Вукки только хмыкнул в ответ, а Кюхён от удивления вскочил и начал ходить кругами по комнате. — Я не понимаю, почему он решил, что между нами что-то есть? — недоумевал макнэ вслух. — Мы с Йесоном комнату вам уступили, чтобы вы ночевали вместе, — это раз, вы вдвоём постоянно тусуетесь, а мы с тобой редко пересекаемся — это два. Да мы видимся-то только утром за завтраком и вечером за ужином и то в лучшем случае! С чего такие глупые выводы? — Я не знаю, — ответил Рёук, наконец разворачиваясь к Кюхёну лицом. Его взгляд был таким безжизненным, что макнэ даже застыл на месте. — Но каждый раз, когда мы с тобой разговариваем или я ставлю разогревать твою порцию ужина в микроволновку, то получаю язвительные комментарии об особенной любви к макнэ. А после мюзикла наши отношения испортились окончательно. — Так вот что было на мюзикле, — задумчиво протянул младший, снова присаживаясь рядом с Вукки на диван. — Но это же абсурд, Рёук-а. Ты же знаешь. Нет, я не говорю, что ты непривлекательный или что-то подобное, — попытался оправдаться Кюхён, на что Рёук только махнул рукой, — просто ты встречаешься с Сонмином, и мы это знаем. И я не вижу вообще никаких предпосылок к ревности в нашем общении. Ты готовишь ужин для всех, любой может попросить тебя разогреть мясо в микроволновке или спросить наушники, если свои забыл дома. Так все делают! И если уж на то пошло, то на месте Сонмина я ревновал бы тебя к Йесону. Ну всё-таки у вас там шуры-муры были и все дела, вы обниматься любите, особенно на кухне, — как бы невзначай добавил Кюхён. Об одном только воспоминании о Йесоне и Рёуке парня передёрнуло, но виду не подал. Он уже давненько заметил, что при воспоминаниях о хёнах в едином контексте его начинало подташнивать. Хотелось поскорее забыться и переключиться на что-то другое, однако их улыбающиеся лица плотно впечатались в память и иногда всплывали в воображении. — К хёну он не ревнует, — на лице Вукки отразилась горькая усмешка, — хотя сначала тоже пытался. Но Йесон-хён сразу ему всё доходчиво объяснил, поэтому Сонмин быстро успокоился на его счёт. А вот потом каким-то образом всплыл ты. — Какой, однако, Мин ревнивец, — с нотками зависти в голосе проговорил Кюхён, поднимаясь с дивана. — Ну раз Йесон смог объяснить, то и я смогу. — Что ты хочешь сделать? — Рёук вскочил с дивана и во все глаза уставился на макнэ. — Поговорить с Сонмином, конечно. — Кюхён направился к двери. — Объясню ему ситуацию и посоветую свою ревность запихнуть куда подальше. Вечный макнэ бросился следом. — Погоди. Ты правда сделаешь это ради меня? Макнэ удивлённо посмотрел на Рёука. Во взгляде старшего было столько надежды, что у Кюхёна неприятно заныло сердце. — Да. — Спасибо, Кю-а, большое спасибо! — повис на шее макнэ Рё. — Правда, я тебе этого никогда не забуду. Завтрак, обед, ужин — проси всё, что угодно. Я всё сделаю. — Прекрати, прекрати, — отстранился Кюхён, всеми силами стараясь не смотреть на счастливого Рёука. — Я делаю это из чувства справедливости, а не за какие-то плюшки. Ладно, надо поскорее разубедить Сонмина, а то он напридумывал там себе небылиц. Да и время позднее. Скоро спать, завтра рано вставать, а вы ещё сможете помириться там у себя в комнате. Ну ты понимаешь, о чём я. — Макнэ понимал, что нёс полную чушь, но ему нужно было срочно избавиться от общества Вукки и привести мысли в порядок. Хотя бы одна минута наедине с самим собой — этого будет достаточно. — Да, конечно, — отлип от младшего Рёук, сияя, как новогодняя ёлка. — Спасибо, Кюхён-а. Только криво улыбнувшись в ответ, макнэ выскочил из комнаты и, захлопнув дверь гостиной, привалился к ней спиной. Благо в коридоре никого не было. Зажмурившись, парень попытался привести мысли в стройный ряд, чтобы понять, что же ему делать дальше. Кюхён прекрасно понимал одно — сейчас он может собственноручно разрушить всё, на что так надеялся все эти месяцы. Он был уверен в том, что всего пара предложений-убеждений сможет решить все проблемы Сонмина и Рёука, потому что Мин отходчивый, но именно эти несколько слов закроют Сонмина от него навсегда. Тогда Мин и Рё помирятся, у них будет всё замечательно и прекрасно, а Кюхён опять останется один на один со своей никому не нужной любовью. Можно поступить иначе — не объясняться перед Сонмином, а потом соврать Рёуку, что Мин ему не поверил, поэтому и не идёт мириться. Но это подло и низко. Рёук не заслуживал такого отношения. Как бы Кюхён ни хотел быть с Сонмином, он понимал, что тот любит другого. Он видел счастливых парней вдвоём, он понимал, что они должны быть вместе. Всего пары воспоминаний хватало, чтобы понять, как эти двое относятся друг к другу. Слёзы Вукки, которые он имел честь лицезреть всего несколько минут назад, только лишний раз доказывали их любовь. Сейчас Кюхён находился на перекрёстке, а выбранный путь мог определить его дальнейшую жизнь. Еле слышно простонав, он направился в сторону комнаты Мина и Вукки. Макнэ так и не решил, что будет говорить и, что главное, как поступить — по велению совести или по велению сердца. Будь что будет. Постучав и так и не дождавшись ответа, он толкнул дверь спальной хёнов. Сонмин расположился за компьютером спиной к двери. Кюхён еле удержался, чтобы не развернуться и не уйти подальше от этой злосчастной комнаты и, что самое главное, от неприятного разговора с Мином. — Хён, я пришёл поговорить. — Каждое слово давалось макнэ с большим трудом, однако голос прозвучал твёрдо, что не могло не радовать. Сонмин обернулся и откинулся на спинку стула. Его взгляд не предвещал ничего хорошего, всё тело было напряжено, а пальцами он нервно постукивал по столешнице. — Ты думаешь, нам есть о чём разговаривать? — насмешливо спросил он, оглядывая Кюхёна, который до сих пор топтался на пороге комнаты, с ног до головы. — Лично я считаю, что разговаривать нам не о чем. Я всё видел. А увиденного было достаточно, чтобы сделать правильные выводы, — с этими словами Мин вновь отвернулся к компьютеру, давая понять, что разговор окончен. — Интересно, какие? — возмутился Кюхён, решительно проходя внутрь спальной и разворачивая кресло с сидящим на нём хёном на себя. Насмешливый тон Сонмина сильно разозлил его. Неужели Мин настолько слеп, что не видит ничего дальше своего носа? Все эти ссоры с Рёуком и выеденного яйца не стоили. Нужно было просто спросить, просто выяснить отношения раз и навсегда, и тогда не было бы надуманных проблем. — Что мы с Вукки крутим роман за твоей спиной? Ты сам-то в это ерунду веришь? — Лицо Сонмина находилось так близко, что Кюхён видел себя в отражении его зрачков. Только сейчас он понял, что всё ещё держится за подлокотник стула, а Мин сидит всего в нескольких сантиметрах от него. Так близко друг к другу они не находились уже очень давно. Кюхён уже и забыл, каково это, — когда гулко бьётся сердце где-то в районе горла, а ладони потеют от накативших эмоций. Переборов себя, он отступил на шаг от стула, на котором сидел Сонмин, и поспешно спрятал потные дрожащие руки за спину. — Значит, ты хочешь сказать, что между тобой и Рё ничего нет? — прищурившись, спросил Сонмин. Похоже, он и не заметил замешательства макнэ. Сейчас или никогда. Ещё есть возможность признаться Сонмину, перевернуть всё с ног на голову, открыться перед ним. Может быть, Рёук — это просто увлечение, очередная интрижка, которая не приведёт к чему-то серьёзному. Нужно только сказать правду о своих чувствах, самое время! Всё ещё можно изменить. — Да, мы с Рёуком только друзья и одногруппники. Ничего больше, — еле выговорил Кюхён, отворачиваясь от Сонмина, чтобы тот не видел, как ожесточённо он кусает губы. Не смог сказать, не смог признаться. Была возможность, но нет. Трус. — Я не верю, — задумчиво протянул Сонмин, внимательно разглядывая спину макнэ. — Ты видишь то, чего нет. Ты слишком ревнив, Сонмин-а, — прошептал младший. Он больше не мог находиться в этой комнате, нужно было срочно уйти, скрыться, забиться в угол и больше не появляться. — Рёук тебя очень любит. Это видно, это чувствуется. Только ты, похоже, один не знаешь об этом. И вообще, — он резко развернулся, чем немного удивил старшего, что тот даже отшатнулся, — мне нравится совсем другой человек, — макнэ специально сделал упор на слово «другой». Если уж не смог признаться в чувствах, так, может быть, Сонмин хотя бы сам догадается посредством намёков? Может быть, хотя бы так Кюхён сможет дать понять Мину, что именно он является его предметом обожания уже долгие месяцы? — И это не Рёук. Старший поднялся со стула и сделал круг по спальне. — Ты говоришь о Йесоне? — спросил он, вновь подходя к макнэ. — С чего ты так решил? — даже чувствуя себя сейчас преотвратно, младший не мог не удивиться сделанному выводу. — Вы стали близки в последнее время. — Нет, это не Чонун-хён, — попытался как можно быстрее развеять миф Кюхён, — но того, кто нравится мне, ты тоже знаешь. — Понятно. — Сонмин немного помолчал. — Это твоя личная жизнь, я не имею права в неё вмешиваться. Для меня главное то, что вы с Рё просто друзья. Если это правда, конечно. Остальное меня не касается. Сердце макнэ ухнуло куда-то в пятки. Он так надеялся, что сделанные им намёки подтолкнут Мина к правильному выводу, но Сомина не волновал никто, кроме Рёука. — Мы с Вукки хорошие друзья, одногруппники, он мой хён, а я его донсэн. Точно так же, как и ты мой хён, как и Йесон, как и Итук и так далее. Между нами ничего нет. И тебе пора перестать строить из себя обиженную невинность. Иди и вымаливай прощение у Рёука пока не поздно. Кажется, макнэ говорил что-то ещё, но уже не помнил, что именно, а также не помнил, как вообще вышел из комнаты Сонмина. Опомнился он только перед дверью в свою спальню. Мысли крутились в голове и сворачивались в тугой клубок. Кюхён мало что понимал, однако он хорошо знал одно — он своими собственными руками загубил последнюю возможность быть с Сонмином вместе. Больше такой возможности не будет никогда. Ситуация складывалась для него благосклонно, нужно было только переступить через свои страхи и через свою совесть, чтобы стать счастливым, но он этого не сделал. Наверное, сейчас Мин и Вукки как раз мирятся, и макнэ даже не хотелось думать, каким образом они это делают. Главное сейчас — не столкнуться с парочкой в коридоре, чтобы не видеть их светящихся от счастья глаз и довольных улыбок. Кюхён торопливо просочился внутрь своей комнаты и поскорее захлопнул за собой дверь, прижимая её со всей силы, будто боясь, что она сама собой откроется, а за нею будут стоять держащиеся за руки Сонмин и Рёук. — Такое ощущение, что спасаешься от привидения, — послушался за спиной спокойный голос. Кюхён вздрогнул — он совсем забыл, что сегодняшний вечер Йесон проводил в общежитии. Не стоило идти в свою спальную, потому что вопросов и, что главное, поучений и наставлений не избежать. Макнэ были не нужны ни успокаивающие слова и подбадривания, не нужна была и жалость. Ему нужно было просто побыть наедине с самим собой, привести мысли в порядок, оправдать свои действия в миллионный раз, в конце концов, но только в одиночестве. А лучше просто лечь и заснуть, чтобы ни о чём не думать. Но уходить сейчас было бы глупо. — Почти, — попытался улыбнуться он и прошёл к свой кровати. — С тобой всё нормально? — Йесон приподнялся на локте и окинул макнэ внимательным взглядом. — Да, всё ОК, — поспешно заверил Кюхён хёна и лёг на кровать спиной к старшему, чтобы тот не видел его лица. — Просто устал. — Понятно. Ну отдыхай, — Чонун задумчиво покусал губу, покачал головой и вновь уткнулся в телефон. В молчании прошло несколько минут. Кюхён старался думать о чём угодно, только не о Рёуке и Сонмине. Представлял лес, реку, мечтал о том, куда поедет отдыхать в свой отпуск, но сердце будто сковал невидимый обруч. Становилось тяжело дышать, а слёзы подступали всё ближе и ближе, но он сдерживал себя изо всех сил. Нет, ни в коем случае нельзя выдать себя и свои чувства. И самому будет хуже в сто раз, и стыдно перед Йесоном. Послышался лёгкий стук в дверь. Йесон встал и открыл дверь. — Кюхён здесь? — Макнэ мигом узнал голос Рё и тут же сел на кровати. — Да, — Чонун обернулся и, увидев, что Кюхён уже поднялся, пропустил вечного макнэ внутрь. — Я думал, что он спит уже. — Кю-а, спасибо тебе большое! — Вукки повис на шее ошарашенного макнэ, за чем наблюдал не менее удивлённый Йесон. — Мы помирились. Правда, я очень тебе благодарен. Я уже думал, что мы расстанемся, потому что он мне не верил. Я много раз объяснял ему, что между нами ничего нет, но он будто и не слышал. Спасибо, что поговорил с ним. — Да не за что, Рёук-а, — попытался улыбнуться Кюхён, однако скулы еле двигались. — Я должен был это сделать, потому что не мог видеть ваши ссоры. — Проси всё, что хочешь. Я всё для тебя сделаю, — продолжал заливаться вечный макнэ, а Кюхён еле удерживался от того, чтобы не разрыдаться прямо здесь на глазах у всех. Эти благодарности ранили его ещё сильнее, чем сам разговор с Сонмином. От осознания того, что он сам свёл своего возлюбленного с другим мужчиной, хотелось рвать и метать. Винить никого кроме себя он не мог, поэтому оставалось всеми силами сдерживать подкатывающие рыдания и мысленно молить Рёука, чтобы он поскорее ушёл. Похоже, что чувства макнэ уловил и Йесон. — Рёук-а, как я понимаю, вы с Мином помирились? — быстро переключил он внимание вечного макнэ на себя, а Кюхён облегчённо выдохнул, потому что Рёук выпустил его из железных объятий. — Да, хён, я правда думал, что уже конец. Мин вообще со мной не разговаривал. Но после разговора с Кю он пришёл ко мне извиняться, — Вукки улыбался во все тридцать два зуба. — Здорово, поздравляю, — улыбнулся в ответ Йе, краем глаза наблюдая за Кюхёном, который сидел на кровати, уткнувшись лицом в ладони. — Думаю, вам ещё есть что обсудить и о чём поговорить. Как говорится, выяснить отношения и разобраться во всём раз и навсегда. Думаю, лучше не терять времени и сделать это сразу, не откладывая. — Да, ты прав, хён, — согласился Рёук и направился к выходу. — Спасибо, Кю-а, — последний раз выкрикнул он и скрылся в коридоре. Йесон закрыл за вечным макнэ дверь и присел на кровать рядом с младшим. — Почему ты не спрашиваешь, что случилось? — прошептал Кюхён. После ухода Вукки он чувствовал себя ещё в сто раз гаже, чем до этого. Вот подтверждение его трусости и излишней правильности — счастливое примирение. Да только порадоваться за Сонмина и Рёука не получалось. Хотелось рвать и метать, крушить всё вокруг, переворачивать стулья и бить посуду, но только не поздравлять парочку с улыбкой на лице. — Жду, что ты сам расскажешь, — спокойно отозвался старший. — Не хочу, — покачал головой макнэ, — и не могу. — Попытайся. Может быть, тебе станет легче? — Это вряд ли, — Кюхён вновь попытался улечься на кровать, однако хён его остановил. — А ты попробуй, — Йесон внимательно смотрел на младшего. — Сонмин ревновал Вукки ко мне, поэтому они и ругались постоянно, а я пошёл и рассказал Мину правду. Убедил его, что мы с Рё просто друзья, а у Мина взыграло воображение, причём на пустом месте. Ты понимаешь, что я сделал? Ты понимаешь, что это конец? — Кюхён уже не сдерживал эмоций и кричал на всю комнату. Кюхёну надоело, он устал скрываться и делать вид, что всё нормально. Руки опустились, сил терпеть больше не было. — Я понимаю, что ты сделал то, что должен был сделать, — спокойно отреагировал на возбуждение младшего Чонун. — Нет, я мог поступить иначе! — выкрикнул Кюхён и вскочил с постели. — Мог бы не разговаривать с Сонмином, а просто подождать, пока они с Вукки разбегутся окончательно. Вот тогда у меня появился бы реальный шанс быть с Сонмином. — А ты уверен в том, что Сонмин захотел бы быть с тобой? — поинтересовался старший, внимательным взглядом изучая лицо макнэ. — Нет, конечно, стопроцентной уверенности нет, — согласился с хёном младший, — но тогда он был бы свободен, а я мог бы оказывать ему знаки внимания. Может быть, он бы и отнёсся ко мне иначе. Да я всё бы сделал, чтобы он посмотрел на меня не как на друга или донсэна, а как на своего потенциального парня. — Он бы смотрел на тебя как на разрушителя его отношений с любимым человеком, — отозвался Йесон, — как на того, кто увёл у него Рёука, кто разбил их пару. Для человека, который ревнует, все вокруг виноваты: и тот, кого он ревнует, и тот, к кому ревнует. Я думаю, что вы вообще бы перестали с ним общаться после всего этого. Неужели ты думаешь, что Сонмин злился только на Вукки? Нет, конечно. Просто он не мог к тебе предъявить претензии, потому что прямых доказательств у него не было. Чистые догадки, на которых и основывалась ревность. Но ты в его глазах был не меньше виновен. Кюхён растерянно уставился на Чонуна. Об этой стороне вопроса он и не подумал. А что, если хён прав? — Как бы избито ни звучала фраза, но она как никогда в тему: на чужом несчастье счастья не построишь. Даже если бы ты промолчал и добился расставания Сонмина и Рё, то я очень не уверен в том, что у вас бы с Мином что-то получилось, — продолжил Йесон. — Он бы воспринимал тебя как врага. Макнэ простонал и снова сел рядом с хёном на постель. — Даже если ты и прав, то мне от этого не легче, — проговорил он, лбом утыкаясь в плечо старшего. — В любом случае, я мог бы ему сейчас хотя бы признаться. Я бы уже не чувствовал себя так паршиво. Мог, да только струсил. Вот и всё. — А ты был бы удовлетворён отказом? — спросил Йесон, приобнимая макнэ за плечи. — Наверное, нет, — чуть подумав, прошептал Кюхён. — Зная тебя, я тоже так думаю, — усмехнулся Чонун. — Поэтому, я считаю, что ты всё сделал правильно. Не подставил Вукки, а поступил по справедливости. А признаваться в своих чувствах в данный момент было бы глупо и не совсем уместно. Ты бы потом переживал куда больше от отказа, и, кстати, ещё неизвестно, как бы на твоё признание отреагировал Мин. — Хён, — простонал Кюхён, стараясь вникнуть в слова Чонуна, — вот почему ты так любишь всё раскладывать по полкам? Не прикопаешься же. Как бы правильно я ни поступил, но чувствую себя хуже некуда. Потому что собственноручно отдал Вукки Сонмина. И пусть я трижды ангел в этой ситуации, но так хреново мне не было никогда. — Ты уже смирился с мыслью, что Мин встречается с Рё. Осталось только поверить в это раз и навсегда и не строить иллюзий по этому поводу. А сейчас тебе лучше лечь спать, потому что день выдался не самым лучшим. — Это верно. У меня нет сил ни на что, даже на то, чтобы раздеться, — с этими словами макнэ завалился на подушку, а потом подвинулся в сторону и потянул на себя Йесона. — Полежи со мной, пожалуйста. — Если тебе так это нужно, — улыбнулся Чонун, удобнее устраиваясь на половине кровати макнэ и одной рукой обнимая донсэна. — Очень нужно, — пробормотал куда-то в шею хёна Кюхён. Чонун был очень тёплым и приятно пах туалетной водой с нотками апельсина. Кюхён много раз замечал, что рядом с Йесоном становится спокойно и уютно, тихо и комфортно. Даже сейчас, когда его нервы были натянуты до предела, он почувствовал спокойствие и умиротворение, которые исходили от Чонуна и которые волшебным образом передались ему. Хён обещал помочь донсэну справиться с зависимостью от Сонмина, а раз он обещал, то обязательно выполнит. А Кюхён будет стараться изо всех сил, чтобы старания Йесона не были напрасными.