Просто человеку нужен человек

Вопреки ожиданиям и опасениям случай с примирением Сонмина и Рёука не только не сбил макнэ Super Junior с намеченного пути, но наоборот — хорошенько его встряхнул. Кюхён посчитал, что после той неоднозначной для него ситуации, которая сильно ударила по психике, он только ещё больше расклеится, не сможет вернуться в прежнее русло и продолжить работу над собой, однако, проснувшись на следующее утро и обдумав всё на свежую голову, он решил, что пора браться за себя капитально. Прежние усилия сейчас казались незначительными и даже по-детски наивными. Вроде бы скрывался от Сонмина, чтобы лишний раз не бередить раны, старался больше работать и меньше сидеть дома, чтобы не думать и не вспоминать о больном, однако, когда в голове есть навязчивая идея, что бы ты ни делал — твои действия не будут успешными. Как бы макнэ ни убеждал себя в обратном, как бы ни убеждал и Йесона, но раньше в его душе теплилась надежда: а вдруг Сонмин и Рёук не будут вместе. Их постоянные ссоры только подпитывали эту надежду, давая ей возможность окрепнуть, но вчера она была окончательно разрушена под гнётом реальности. Больше надежды не существовало, и неожиданно для себя Кюхён испытал облегчение. Теперь не получится скрыться от реального положения вещей за надуманной надеждой, и такой расклад Кюхёна более чем устраивал. Приняв такое важное для себя решение, макнэ Super Junior понял, что чувствует себя значительно спокойнее. Почему он раньше не мог быть честным с самим собой? Почему только искал оправдания и отговорки? Почему не мог прислушаться к словам Йесона, который с самого начала призывал оценить ситуацию здраво, а не полагаться на чувства? Кстати, а где он сам? Кюхён только сейчас понял, что проснулся в одиночестве, хотя хорошо помнил, что заснул на плече хёна. Ночью, просыпаясь, макнэ каждый раз убеждался, что Йесон так и не перелёг на свою кровать, а остался рядом. От этой мысли становилось так хорошо и уютно, что Кюхён только плотнее прижимался к Чонуну, чтобы лишний раз удостовериться, что он никуда не делся, и засыпал вновь. Однако сейчас Йесона рядом не оказалось. Ничего удивительного, хён всегда вставал рано, а будить донсэна не стал специально. Наверное, стоит рассказать Чонуну о принятом решении, хотя он, наверное, опять тихонько усмехнётся и спросит: «А ты уверен?». Да, вот сейчас Кюхён мог сказать, что уверен на сто процентов, и не прятать стыдливый взгляд, а посмотреть хёну в глаза прямо, чтобы тот понял, что донсэн не врёт. Но, может быть, лучше показать Йесону действиями, на что он способен, а не сотрясать лишний раз воздух? Всё-таки обещания Чонун слышал миллион раз, а вот доказать их пока у макнэ не очень получалось. В любом случае Кюхёну всё так же нужна была поддержка Йесона, а в данный момент кофе, который хён так хорошо умел готовить, поэтому макнэ решил пойти и найти Чонуна. И лучше, чтобы он был на кухне, а ещё лучше, чтобы там кроме него никого не было, особенно Сонмина и Рёука. Присутствие остальных ещё можно было бы стерпеть.

***

Проводить свободное время вне дома — похоже, это уже вошло в привычку, которую Кюхён не намерен был менять. Данные себе ранее установки действовали не хуже отлаженного годами механизма, однако лучше перестраховаться и лишний раз не подставлять искалеченную душу под вражеские пули. За те несколько недель, которые прошли после примирения Сонмина и Рё, Кюхён всячески старался с ними не сталкиваться хотя бы затем, чтобы не сбиться с намеченного пути. Как ни странно, тренинги и отвлечение от проблем с помощью работы и постоянного общения с одногруппниками, друзьями и родственниками принесли определённые результаты. Макнэ уже не думал о Сонмине так часто, как делал это раньше, а иногда вспоминал о нём только тогда, когда приходил в общежитие и видел его обувь в прихожей. Свободного времени у Кюхёна практически не было. Вовсю шла подготовка к Super Show, которое должно было состояться уже на следующей неделе. Репетиции шли полным ходом. На них приходилось контактировать со всеми одногруппниками, включая примирившуюся парочку. Видя парней вместе, Кюхён включал режим «буддийского спокойствия» и старался даже не смотреть в сторону голубков, которые так и излучали счастье. Их отношения вернулись в прежнее русло, будто и не было той недавней ссоры. Макнэ решил, что нужно радоваться за одногруппников, и честно старался следовать данной себе установке. На репетициях от ненужных мыслей его часто отвлекал Чонун, за что Кюхён был ему очень благодарен. Младший заметил, что хён феноменальным образом оказывался рядом как раз в самый нужный момент, как будто чувствовал, что именно сейчас макнэ необходима его поддержка. Кюхён изо всех сил старался стать прежним макнэ Super Junior, таким, каким он был раньше. Ссор с одногруппниками он больше не устраивал, не огрызался и перестал резко реагировать на любое сказанное поперёк слово. Первое время сдерживаться приходилось только усилием воли, а потом пришло осознание того простого факта, что не стоит лишний раз трепать себе нервы по каждому незначительному поводу. Ссоры никогда никому не приносили пользы, поэтому иногда можно и промолчать или же ответить на любой выпад, не повышая голоса. Потом макнэ и сам заметил, что стал гораздо спокойнее относиться к вещам, которые раньше вызывали раздражение и злость. Всего пару месяцев назад он мог крупно поссориться с Ынхёком только из-за того, что тот налил чай в его чашку и не убрал её за собой. Теперь же Кюхён просто молча мыл её и ставил на полку. — Надеюсь, сейчас ты понимаешь, что грязная чашка — это не повод для ссоры? — спросил его однажды Йесон, глядя на то, как макнэ, только тяжело вздохнув, споласкивает кружку, оставленную забывчивым одногруппником, под краном. — Понимаю, однако надавать Ынхёку за то, что он берёт чужие вещи и не кладёт их на место, всё равно хочется, — насупившись, ответил Кюхён, запихивая чашку в шкафчик с посудой. Чонун только рассмеялся в ответ. Хотя макнэ и был занят работой, некоторые вечера оставались свободными. В его распоряжении было множество вариантов проведения свободного времени, да и компанию можно было подобрать абсолютно любую, начиная друзьями и заканчивая родственниками, однако Кюхён предпочитал проводить время с Йесоном. Если в свободный вечер у хёна было выступление в мюзикле, то макнэ покупал билет в зрительный зал или же дожидался его в гримёрке, коротая время за планшетом. За несколько недель он успел посмотреть мюзикл уже три раза, и каждый из них был как первый. После выступлений они или ехали в общежитие, или шли гулять по улицам Сеула, или же ужинали в каком-нибудь небольшом ресторанчике, в котором было не так много народа. Если же свободный вечер выдавался у обоих, то они устраивали релаксирующие посиделки перед телевизором с поп-корном и колой, благо у хёна была обширная фильмотека. Кюхён понимал, что впервые за долгое время над ним не висит гнёт его любви. Он поставил перед собой определённую цель и шёл к ней осознанно, не пытаясь увильнуть, сделать шаг в сторону и попытаться себя обмануть. На практике осуществить задуманное оказалось проще, чем представлялось ранее. Наверное, до этого ему не хватало мужества или уверенности в себе. Макнэ не знал, что перевернулось в нём в ту ночь после примирения Сонмина и Рё. Может быть, тогда он окончательно осознал, что одногруппники относятся друг к другу по-особенному, а третьему в их отношениях просто нет места? А раз нет, то нужно выбираться из этой ловушки, чтобы не остаться там навечно и не мучить себя иллюзиями. Теперь каждый новый день макнэ старался начинать не с мысли: «Чем же сейчас занимается Сонмин?», а с продумывания планов на грядущий день. Такие утра нравились ему гораздо больше. Super Show стремительно приближалось. Организаторы решили устроить грандиозное представление, поэтому количество репетиций увеличилось, а сами репетиции стали продолжительнее. Ежедневно мемберы собирались в здании SM, чтобы отточить движения, довести каждый номер до совершенства. Последние репетиции проходили уже на арене, на которой и должен был пройти сам концерт. Сложная многоуровневая сцена, множество спецэффектов и новые номера, которые ещё не видел никто — Кюхён ждал представления со всем трепетом. Он соскучился по настоящей работе, по фанатам, по сапфировому океану, по тому заряду энергии, который даёт полный зал, подпевающий тебе. Всего этого ему очень не хватало, поэтому младший считал дни до Super Show. Однако было одно «но», из-за которого Кюхён очень сильно переживал: фансервис с Сонмином. Парочку КюМинов обожали абсолютно все фанаты, и избежать обнимашек и прикосновений с объектом обожания было никак нельзя. Макнэ старался не думать о том, что же может случиться с ним после концерта, после того, как он снова окажется настолько близко с Сонмину. Он боялся, что та работа над собой, которую он проделал, просто окажется бесполезной, что усилия, которые приложил Йесон, чтобы вытащить макнэ из того болота, в которое того затянуло практически по самую шею, отправятся коту под хвост. Кюхён никак не мог этого допустить, но разговор с менеджером не принёс желаемого результата — фансервису между КюМинами быть. На генеральной репетиции младший ни разу не подошёл к Сонмину, чтобы лишний раз не бередить раны. Он всячески увиливал от любой попытки соприкосновения с Мином, бросаясь к любому мемберу, только завидев старшего на горизонте. Было заметно, что Мин был в недоумении, однако макнэ старался придать своим действиям окраску непринуждённости, будто всё и было так задумано, поэтому вопросов удалось избежать. Но что же будет на концерте? Сбежать подобным образом не удастся, потому что фансервис должен быть обязательно. Если его не будет, то макнэ прилетит выговор. Оставшиеся часы до концерта Кюхён провёл в нервозе, потому что так и не придумал, как избежать фансервиса с Сонмином. Ответ был простой — никак. Тогда нужно было провести его с наименьшим ущербом для себя, однако каким образом это осуществить, Кюхён так и не придумал. В конце концов он решил положиться на случай и удачу. Если не можешь изменить ситуацию, то только остаётся с нею смириться. Концерт шёл полным ходом. Макнэ так ждал его, потому что это была первая за несколько месяцев встреча с корейскими фанатами. Super Show всегда вызывали бурю эмоций как у поклонников, так и у самих мемберов. Адреналин, блуждающий по венам, восторг, радость и счастье — ни с чем несравнимые эмоции. Кюхёну так хотелось вновь их испытать, однако он никак не мог получить того удовольствия, которого ждал долгие недели. Нервы были натянуты до предела. Он боялся того, что именно в данную секунду к нему подойдёт Сонмин, а потом... Он не знал, что будет потом, не знал, что подумает и как себя поведёт. Кюхён твёрдо решил, что Мин должен остаться в прошлом, однако сможет ли он спокойно отнестись к такому близкому контакту, которого не было уже достаточно долгое время? Макнэ не мог ответить на этот и другие вопросы. Нервно покусывая губы, младший стоял на краю сцены, всматриваясь в толпу фанатов. Обычно он очень любил номера, в которых не нужно танцевать, а можно просто дурачиться, но сегодня его уже ничего не радовало. Ему хотелось поскорее закончить концерт и спокойно выдохнуть. Однако пока покой ему только снился. Набрав в лёгкие побольше воздуха, макнэ поднёс к губам микрофон и, повернувшись спиной к фанатам, направился на другую сторону сцены, старательно выводя свою партию. Мемберы сновали туда-сюда, мельтеша под ногами и отбиваясь друг от друга, однако двое из них стояли поодаль. Из-за яркого освещения сложно было рассмотреть, кто же именно там находился, да и к тому же все переоделись перед номером, однако Кюхён в одно мгновение узнал Йесона и Вукки. И стоило только мозгу воспринять эту информацию и осмыслить её, как макнэ вновь стал свидетелем нежных обнимашек ЙеВукков. От такой наглости Кюхён подавился воздухом и перестал петь посередине своей же партии, но тут же пришёл в себя и продолжил куплет, стреляя в сторону парочки сердитым взглядом. Кюхён всё понимал — ЙеВукки такая же канонная пара, как и КюМины, но это уже переходило всякие границы! Можно было бы подержаться за ручку или приобнять друг друга, но не больше. Возмущению Кюхёна не было предела, хотя он и сам не совсем понимал, что именно вызвало такую злость. Подобные чувства он уже испытывал, когда наблюдал похожую ситуацию на кухне. Тогда макнэ пришёл к выводу, что приревновал Чонуна к вечному макнэ. Сейчас Кюхён испытывал похожие чувства — злость и некую обиду. Он знал только одно — нечего Йесону обниматься с Рёуком. У Рё есть Сонмин. Пусть с ним и обнимается, а Чонуна пусть оставит в покое. Но только стоило сделать вывод из увиденного, как макнэ почувствовал, как кто-то обнимает его сзади. Он ощутимо вздрогнул и чуть снова не прервал песню на полуслове, однако справился с собой и продолжил, будто ничего и не бывало. Он сразу понял, кто его обнимает, но от этого стало ещё страшнее. Вот та ситуация, которой он больше всего боялся, однако сейчас макнэ испытал только удивление, и ноги дрожали довольно ощутимо. — Всё это только ради фансервиса, Кю-а! — прошептал ему на ухо Сонмин. — Я не хочу получить выговор, думаю, ты тоже, поэтому сделаем вид, что нам это всё нравится. Всё же это наша работа. Кюхён резко дёрнулся, высвобождаясь из рук Сонмина, и повернулся к нему лицом. Опустив микрофон, он пытался всмотреться во вроде бы знакомое, но такое сейчас ненавистное лицо, однако ничего не видел из-за ярости, которая застилала глаза. Кюхён знал точно — он больше не хотел находиться рядом с Сонмином. Даже если Мину был неприятен фансервис, то можно было бы просто этого не говорить! Сонмин удивлённо смотрел на перекошенное от злости лицо макнэ. Он не понимал, в чём провинился и чем разозлил Кюхёна, а это бесило ещё больше. — Ты что творишь? — зашипел Мин, подходя к макнэ, но тот отступил на шаг назад, не позволяя приблизиться к себе. — Штраф хочешь заработать? Нагоняй получить? — Плевать, — ответил Кюхён, — фансервис окончен, — с этими словами он развернулся и направился за кулисы. Ему хотелось испариться, исчезнуть с лица земли и не появляться здесь больше никогда. Макнэ так устал, что хотелось сесть посередине сцены и разрыдаться во весь голос, да только сделать это было нельзя. Он же так был уверен в себе, знал, что справится, у него даже получалось бороться с любовью. Но сегодня Кюхён разочаровался окончательно и в себе, что всё это время был слеп, и в Сонмине, который больно ударил его словом, а нет ничего хуже разочарования. Однако сюрпризы на этот вечер не закончились. Случай уготовил ему ещё одну приятность — не успел макнэ сделать и трёх шагов, как перед ним словно из воздуха возникли Йесон и Рёук. Они шли, держась за руки, улыбаясь и приветствуя фанатов. Под ложечкой у Кюхёна засосало. За что Бог так разгневался на него? Почему он пытается уничтожить Кюхёна? Чем он провинился? Смотреть на довольных ЙеВукков было выше сил, поэтому макнэ решительно подошёл к парочке, расцепил их руки и легонько толкнул ошарашенного Вукки в сторону основной части мемберов. — Иди, тебя Сонмин ждёт, — прокричал он и поскорее утащил не менее удивлённого Йесона на другой конец сцены. — Кю-а, с тобой всё нормально? — Йесон следовал за макнэ, стараясь понять, что же случилось. — Почти, если учесть, что я уже целых полгода пытаюсь избавиться от любви к какому-то мудаку, а так всё просто отлично. — Кюхён не понимал, куда шёл и что вообще делал. Ему так хотелось скрыться сейчас с чужих глаз, однако профессионализм не позволял в данную секунду практически посередине концерта уйти куда подальше, поэтому он притащил Йесона в самый малоосвещённый и самый относительно тихий уголок сцены. — Да что происходит-то? — Чонун затормозил и заставил макнэ развернуться лицом к себе. — Хён, я не могу больше, я устал. — Кюхён и сам не заметил, как на глаза стали наворачиваться слёзы. Он попытался стереть их рукой, однако Йесон его прервал. — Так, идём, — он решительно потащил макнэ за кулисы. — Стой, куда? Концерт же! — младший попытался остановить хёна, однако тот продолжил путь как ни в чём не бывало. — Сейчас будут сольники, у нас есть десять или пятнадцать минут, — с этими словами Йесон втолкнул макнэ в первую же гримёрку. — Объясни мне, почему ты расклеился? Всё же шло так хорошо, ты сражался как настоящий боец, держался изо всех сил. Что сейчас же? Фансервис сбил? — Может быть, всё и прошло бы нормально, если бы кое-кто не сказал мне: «Потерпи, это наша работа. Давай сделаем вид, что нам нравится». — Стоило только Кюхёну произнести сказанные ранее слова Сонмина, как слёзы мгновенно высохли, а злость вновь забурлила где-то на уровне живота. — Скажи мне честно, хён, я что, такой омерзительный? — Что за ерунду ты говоришь? — У Чонуна округлились глаза. — Выкинь эту бредовую мысль из головы. — Тогда почему он это сказал? — Кюхён не мог понять, чем он так провинился перед Сонминоми, чтобы тот так жестоко с ним обошёлся. Голова шла кругом, не было ни единой рациональной мысли, которая бы объясняла происходящее. — Не знаю, — честно ответил Йесон и присел рядом с макнэ на диван. — Я думал, что раньше фансервис не доставлял вам особых проблем. — Мне — нет, но, может быть, эти мысли крутились у Сонмина в голове постоянно? Может быть, каждый раз, устраивая фансервис со мной, он и думал, как бы поскорее отстреляться и свалить куда подальше, а сейчас просто озвучил свою мысль? — Кюхён разошёлся не на шутку. Злость начала стремительно перерастать в ярость, а в таком состоянии макнэ чаще всего творил глупости, причём знал это лучше всех остальных. — Прекрати себя накручивать, — резко оборвал его Чонун, вставая и прохаживаясь по гримёрке. — Не забывай, что ты сейчас на концерте, а твои проблемы никак не должны отразиться на его проведении. Если тебя волнует вопрос, что же о тебе всё это время думал Сонмин, то стоит узнать у него уже в общежитии, но никак не сейчас, а додумывать что-то самому точно не стоит. Ты можешь только хуже себе сделать. — Я не могу думать ни о чём другом, — попытался возразить Кюхён. Слова Сонмина выбили его из колеи. — А я не могу допустить того, что ты сейчас пойдёшь выяснять отношения с Мином. А ты можешь это сделать, я знаю. Это может плохо закончиться. Не забывай — ты артист. Где твой профессионализм? — Йесон говорил на повышенных тонах. Было понятно, что ему эта ситуация пришлась не по вкусу. Кюхён тяжело вздохнул и попытался вникнуть в слова Чонуна. Нужно было успокоиться, привести себя и свои мысли в порядок, чтобы и правда не натворить глупостей. Макнэ уже слишком часто ошибался, особенно в последнее время. Ещё одной ошибки быть не должно. — Это сложно, но я попробую. Но ничего обещать не буду. — Нет, ты пообещай мне, что не будешь сейчас предъявлять претензии Сонмину — раз, и что не будешь сейчас воротить от него нос на сцене — два. — Йесон был неумолим. — Это слишком, хён, — возмутился Кюхён, вскакивая с места. — Я не маленький ребёнок, чтобы меня поучать и ещё требовать с меня обещаний. Ты своим воспитанием тоже переходишь границы. Я сказал, что постараюсь приложить все усилия, чтобы не высказать всё, что я думаю, Сонмину сейчас. Этого достаточно. — Хорошо, — Чонун направился к двери. — Надеюсь, ты поступишь так, как нужно, а не как заблагорассудится только тебе. И от фансервиса не увиливай. Фанатам нужна подпитка, пища для размышлений и фантазий, и мы должны им дать то, что они хотят, — с этими словами Йесон вышел в коридор. Кюхён был готов разнести гримёрку по кирпичикам, однако усилием воли остался сидеть на диване. Йесон своими нравоучениями стал немного подбешивать, хотя макнэ знал, что так остро реагирует на замечания только потому, что разъярён до предела. В словах хёна была доля правды, однако сейчас нужно успокоиться и выйти на сцену, будто ничего и не бывало. Фансервис? Отлично, если Йесон хочет фансервиса, то Кюхён ему его обеспечит. Да, КюСоны не канон, однако тоже очень популярная пара, а Сонмин пусть кусает локти.