Просто человеку нужен человек

Кюхён выходил на сцену с намерением разнести всех и вся в пух и прах: Йесона с наставлениями, Сонмина с откровениями, Рёука... да потому что вообще родился. Макнэ сейчас раздражало абсолютно всё, хотя ему и казалось, что он немного успокоился за то время, пока шли сольники. Оказалось, что нет. Стоило только появиться из-за кулис, как недовольство и обида снова начали наполнять его изнутри. Лучше не зацикливаться сейчас на эмоциях, а то можно сорвать концерт. Даже будучи в отвратительном настроении, Кюхён понимал, что этого нельзя допустить, однако насолить всем и каждому хотелось. А в первую очередь Йесону. Кюхён понимал, почему хён пытался его вразумить, почему давал советы и даже требовал обещаний, однако сейчас его поведение бесило больше всего — даже больше выпада Сонмина. Тактика у макнэ была проста — не дать Йесону подойти к кому-нибудь из мемберов, любыми способами огородить его от одногруппников и «присвоить» себе. Кюхёна мало волновал тот факт, что за отсутствие фансервиса со своей канонной парой — Сонмином — ему прилетит нехилый штраф, он так же и не переживал о том, что такой же штраф придётся заплатить и Сонмину. Пусть будет уроком ему на будущее. ЙеВукки уже постарались, да так, что аж тошнило от их обнимашек, поэтому им уже ничего не будет, а если всё-таки менеджер посчитает, что и их парочки было мало на концерте, то Кюхён возьмёт расходы на себя. Денежный вопрос его не волновал совсем, а вот маленькая месть была необходима. Вторая часть концерта была наполнена всевозможными номерами, на которых можно было бы осуществить задуманное, что макнэ с успехом и проделал. Стоило только Йесону подойти к кому-нибудь из мемберов — или кто-нибудь из одногруппников подходил к Чонуну, как Кюхён оказывался рядом и под восторженные визги фанаток из зала тащил хёна в сторону, не позволяя никому даже прикоснуться к нему. Пару раз макнэ успел уловить на лице хёна удивлённое выражение, которое было умело скрыто за улыбкой, однако Кюхён знал Чонуна как свои пять пальцев — Йесон был в недоумении. Младший был уже готов праздновать победу — обвёл хёна вокруг пальца и реализовал свои задумки, однако в его плане произошёл сбой — Чонун стал ему подыгрывать. Стоило только макнэ с хитрой улыбочкой подкатить к новообразовавшейся парочке в лице Шивона и Йесона и дёрнуть Чонуна за руку, как тот охотно отпускал Шивона и шёл за Кюхёном. Нет, так дело не пойдёт! Не на это рассчитывал Кюхён! Запал прошёл быстро. Хён раскусил макнэ, поэтому свой план Кюхён решил далее не реализовывать. Всё равно просчитался. Однако это не значит, что придётся вернуться к паре КюМинов. На это младший не согласился бы и под страхом смертной казни. В группе много мемберов, а впереди ещё один номер, где просто необходимо устраивать фансервис, поэтому можно пристать к кому-нибудь ещё. Но стоило макнэ только сделать шаг, как он почувствовал, как кто-то обнимает его со спины. По позвоночнику прошёл лёгкий холодок, и на секунду показалось, что из зала исчезли все звуки. Кюхён сразу понял, кто его обнимает. — Ты наивно подумал, что выиграешь в этой маленькой войне? — Йесон опалил ухо макнэ горячим дыханием, отчего по телу макнэ пробежала стайка мурашек. — Извини уж, Чо Кюхён, но стратег из тебя никакой. У младшего чуть не подкосились ноги. Он и сам не понял, каким образом вообще удержался в вертикальном положении после того, как хён отпустил его и отошёл в сторону. На спине ещё чувствовалось тепло чужого тела, а пульс в висках гремел не хуже ударов в гонг. Опять это чувство опустошённости. Кюхён довёл номер до конца чисто на автомате, пел свои строчки только потому, что знал песню «от» и «до» и мог вступить в любой момент, даже если его разбудить посредине ночи. Макнэ не видел одногруппников, снующих рядом, не видел стаффа, который пытался надеть на него костюм для финального номера. Все его мысли были заняты только одним вопросом — почему он так отреагировал? Но ещё больше его удивил тот факт, что он сразу понял, кто стоит позади него. Нет, он впервые не перепутал Йесона с Сонмином. Уже сколько раз он просчитывался — не счесть. Когда Чонун перекладывал его на свою кровать в спальне, а макнэ по дурости принял его за Мина — раз; в коридоре, когда макнэ шёл искать кого-нибудь, у кого можно взять телефон, чтобы позвонить Чонуну, а сам же увидел в Йесоне Сонмина — два, да и ещё множество раз, о которых сейчас уже не вспомнишь. И это только путаницы с Чонуном, а были же случаи и с другими мемберами. Раньше Кюхён во всяком видел Сонмина, а точнее, видел того, кого хотел видеть. Такие нелепые ситуации продолжались изо дня в день, но сегодня он впервые не перепутал кого-то с Мином, а именно — Йесона. Он почувствовал его и узнал. Сразу же, стоило только тому подойти ближе. Кюхён хорошо помнил фразу, сказанную Чонуном в самом начале их «терапии», когда и произошла первая глупая ситуация с путаницей: «Это нормально, когда влюблённый человек видит в каждом встречном предмет своего обожания. Вот когда это пройдёт — тогда ты будешь на пути к выздоровлению». Так может быть, он и правда готов избавиться от этой зависимости к Сонмину? Как же хотелось макнэ, чтобы слова хёна оказались пророческими. Тогда он сможет наконец-то спокойно вздохнуть. После концерта были запланированы традиционные посиделки. В кафе или ресторан приглашалась вся команда, которая занималась организацией и проведением концерта: режиссёры, стафф и сами мемберы. Собираясь вместе, они обсуждали прошедший концерт, делились впечатлениями и планами на будущее. Сегодня впервые Кюхёну не хотелось участвовать во всеобщем веселье, хотя раньше он с радостью шёл на подобные мероприятия, не обращая внимания на послеконцертную усталость. Он и представить не мог, что сейчас придётся несколько часов провести в душном, набитом под завязку галдящими людьми помещении. Ни глотка свежего воздуха, ни спокойствия, ни умиротворения, которого сейчас так не хватало. Однако не пойти означало бы выказать своё неуважение всем тем, кто о них заботился и кто им помогал на протяжении долгого времени, поэтому макнэ призвал последние силы себе на помощь и смирился со своей участью. Но каково же было его удивление и одновременно радость, когда в комнату для ожидания вошёл лидер и сказал, что сегодня они устроят тихий-мирный вечер в общежитии только для мемберов. Одногруппники были удивлены и начали расспрашивать Итука, что случилось, однако макнэ мало интересовала причина таких изменений. Главное то, что в привычной обстановке будет проще расслабиться и подумать. Хорошо подумать. Однако оказалось не всё так просто. Стоило только влезть в микроавтобус и занять своё уже ставшее привычным место рядом с Йесоном, как макнэ почувствовал некоторую неловкость. Вроде бы на концерте не произошло ничего сверхъестественного, однако сидеть с хёном рядом было по крайней мере странно, хотя Чонун никак вообще не реагировал на младшего. Кюхён покосился в сторону старшего, но тот даже ухом не повёл. Может быть, Йесон был чем-то обижен на макнэ? Такой вывод напрашивался сам собой, потому что обычно они болтали без умолку, стоило только занять свои места в автобусе, а сейчас такая неловкая тишина. Обижаться вроде бы и не на что. Ну да, макнэ психанул во время концерта, да Чонуну и не привыкать видеть донсэна в подобном расположении духа. К тому же Кюхён не подвёл хёна: не высказал всё, что думает, Сонмину в лицо; не загубил концерт; не поссорился ни с кем, а это значит, что младшего даже стоит похвалить за сдержанность. Ну да, потом, конечно, включил эвила и устроил небольшой подарок фанатам КюСонов, но, как тогда показалось Кюхёну, хён не был против и даже принял его правила игры. Тогда что произошло? В раздумьях прошёл весь путь до общежития. Вспомнив, что происходило на концерте, до мельчайших подробностей, макнэ решил, что обижаться хёну было просто не на что, однако спросить, что же случилось, духу не хватило. Может быть, он о чём-то забыл? Может быть, он как-то всё-таки умудрился подколоть Чонуна, а сам не обратил на это внимания? Выход один — перебороть себя и спросить самого Йесона, но Кюхён малодушно решил отложить все вопросы на потом. Гостиная в одно мгновение наполнилась мемберами. Макнэ с барского плеча и в благодарность за то, что решили отменить посиделки в ресторане, принёс из своих запасов несколько бутылок красного вина. Такая щедрость была встречена всеобщим ликованием. За суматохой Кюхён потерял из виду и Йесона, и Сонмина. Впрочем, последнего ему хотелось видеть меньше всего на свете, а вот Чонун не покидал мыслей макнэ ни на секунду — всё-таки Кюхён переживал из-за того напряжения, которое так неожиданно и спонтанно возникло между ними. Но стоило всем рассесться вокруг журнального столика, заставленного бутылками и бокалами, как старший появился словно из-под земли и тут же пристроился рядом с лидером на диване. Кюхёна передёрнуло. Вроде бы ничего странного или необычного, но макнэ был уверен на сто процентов, что в любой другой день хён сел бы рядом с ним. Сейчас же Чонун даже не смотрел в сторону младшего, что удивляло и настораживало. Со злости Кюхён налил себе полный бокал вина и мгновенно осушил его. Да, макнэ давно не считал алкоголь панацеей, однако сейчас ему хотелось забыться. Видимо, такую же цель преследовали и все остальные мемберы — вино быстро закончилось, поэтому в ход пошло соджу. Впечатления от прошедшего концерта плавно перетекли в полупьяные обсуждения всего вокруг: фильма, который шёл по телевизору; женщин; грядущего камбека, но Кюхён не участвовал в общем разговоре. Спустившись со стула на пол, он лениво потягивал алкоголь из рюмки, не обращая внимания на его горький вкус. Макнэ сейчас вообще ничего не волновало, он добился желаемого результата — ни о чём не думать, а просто отдохнуть. Мысли заволокла лёгкая пьяная дымка, которая сгущалась с каждым новым выпитым глотком, а глаза уже были готовы закрыться, поэтому приходилось усилием воли держаться, чтобы не заснуть. Всё-таки выпитый алкоголь дал о себе знать. Кюхён был готов разлечься прямо на ковре, однако получилось только положить голову на плечо того, кто сидел рядом, и с наслаждением зевнуть. — Устал? — Макнэ был уже на полпути к царству Морфея, но всего одно слово, сказанное тихим голосом, заставило проснуться в одно мгновение. — Да, — еле слышно ответил он, стараясь в полупьяной памяти отыскать момент, когда Йесон сел рядом с ним, однако ничего не получилось. Видимо, он его упустил. Секунды текли одна за другой. Хён молчал, а в душе Кюхёна шла борьба: во-первых, убрать голову с плеча Чонуна или нет, во-вторых, спросить о его странном поведении или всё же не стоит? Выпитый алкоголь не позволял проанализировать ситуацию здраво, мысли путались, никак не получалось собрать их воедино и понять, чего же хочется на самом деле. После нескольких бесплодных попыток макнэ бросил эту затею и решил оставить всё так, как есть. Рядом с хёном было очень тепло, отказаться от этого тепла было бы высшей степенью безрассудства, а все вопросы могли и подождать более подходящего момента и более трезвой головы. Макнэ даже немного успокоился и устроился поудобнее на плече старшего, однако сердце пропустило несколько ударов, когда Кюхён почувствовал еле уловимое прикосновение. Йесон повернул голову и осторожно провёл кончиком носа по волосам младшего. Макнэ растерялся и от действий старшего, и от своих собственных ощущений, от своей реакции на такой вроде бы простой, но одновременно интимный жест. Никаких мыслей больше не существовало, были только странные и немного пугающие ощущения — всё нутро трепетало, а сердце, которое до этого предательски перестало биться, теперь готово было выскочить из груди. Кюхён замер, стараясь не шевелиться и ожидая, что же будет дальше, но Чонун больше не двигался. Нет, определённо творилось что-то странное и даже из ряда вон выходящее! Макнэ уже ничего не понимал, поэтому стоило задать старшему пару вопросов, чтобы хоть на один процент прояснить ситуацию. Сейчас это было просто необходимо! Но стоило только Кюхёну поднять голову с плеча Чонуна и повернуться к нему лицом, как он тут же столкнулся с внимательным взглядом чёрных глаз. Все вопросы, которые вертелись на языке, тут же вылетели из головы. Йесон чуть помедлил, а потом снова коснулся кончиком носа волос младшего, только уже за ухом. Жаркое дыхание хёна щекотало мочку, а Кюхён был готов провалиться сквозь землю от крышесносящих ощущений, которые ему дарили всего лишь лёгкие прикосновения. Мурашки табунами курсировали по телу. Хотелось зажмурить глаза и полностью отдаться во власть этих ощущений, но это было так странно и непривычно, что вопрос сам собой слетел с губ: — Что ты делаешь? — заикаясь, спросил Кюхён, мысленно моля хёна не останавливаться. Чонун замер. — То, что хочется, — прошептал он на ухо младшему, а потом встал и, под удивлённый взгляд макнэ, вышел в коридор. Кюхён не понял, что произошло. Он потряс головой, будто надеясь, что хотя бы так сможет заставить мозг заработать. Макнэ будто вернулся в реальность. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что вокруг ничего не изменилось: мемберы всё так же потягивали соджу и что-то обсуждали, а телевизор тихонько работал, не нарушая камерность обстановки. Может быть, ничего и не было, а макнэ всё приснилось?