Просто человеку нужен человек

Кюхён так и не понял, что произошло между ним и Йесоном в гостиной после концерта. Он не был уверен, что всё это случилось на самом деле, что это ему не приснилось. Ощущения были настолько явственными, настоящими и яркими, что Кюхён в какой-то момент даже поверил в реальность случившегося, однако потом вновь засомневался. А вдруг он просто заснул, сидя на ковре, и приятные прикосновения, даримые Чонуном, были лишь сном? Всё-таки тогда макнэ слишком много выпил и не мог быть уверенным в чём-то на сто процентов. Мысли подобного рода крутились в голове младшего постоянно, однако к уже существующим метаниям и переживаниям прибавилась ещё одна проблема — Кюхён заметил, что Йесон стал его избегать. Нет, он не уходил из комнаты, стоило только макнэ появиться в дверном проёме, не отсел в автобусе на другое место, но Кюхён чувствовал, что хён отгородился от него. Не было больше совместных просмотров фильмов, не было привычных вечерних посиделок за чаем. Раньше они старались проводить вечера вместе, а теперь Йесон пропадал в кафе, о чём свидетельствовали его бесконечные селки в твиттере и инстаграме. Их общение сошло «на нет». Теперь они ограничивались дежурными фразами: желали друг другу доброго утра, вечером спокойной ночи, а за обедом приятного аппетита, да и то если обедали за одним столом. Макнэ скучал по Чонуну, хотя это было даже слабо сказано — он скучал до умопомрачения. Ему был очень нужен хён: саркастичный, но очень заботливый, тот, который всегда поддержит и всегда поймёт. Кюхён уже не представлял жизни без близкого общения с ним. Вроде бы всё просто — можно просто вывести Йесона на откровенный разговор и выяснить наконец причину их отдаления друг от друга. Есть проблемы? Решить их. Разногласия? Преодолеть. Недопонимания? Постараться друг друга понять. Несколько раз Кюхён уже решался: готовил вступительную речь и даже организовывал уютную обстановку в комнате, чтобы было проще и комфортнее вести серьёзные беседы, однако стоило только Чонуну войти в их спальню, как вся решительность мигом слетала с макнэ. Кюхён не понимал, как это получалось, но с приходом Йесона на него нападало оцепенение. Не получалось сказать хотя бы слово и даже пошевелиться. Приходилось молча наблюдать, как старший складывал вещи в шкаф и ложился спать. Несколько ночей Кюхён провёл за анализом своих действий и действий Йесона. Ничего не предвещало беды, тогда почему между ними возникла стена недопонимания? И сейчас, сидя в номере пятизвёздочного отеля в центре Токио, Кюхён снова пытался понять, что могло отдалить их с Йесоном друг от друга. Последние две недели макнэ Super Junior чувствовал себя настоящим сталкером. Где бы ни находился Чонун, Кюхён незаметно следовал за ним или же просто наблюдал за его действиями издалека. Если в своей спальной поговорить не получалось, то, может быть, получится на нейтральной территории? Однако случай не подворачивался. После записи в студии Чонун сразу же уезжал по делам, после репетиций к концерту KRY он тоже молниеносно исчезал, даже не дав макнэ сказать и слова, в автобусе втыкал в уши наушники и отворачивался к окну. Кюхёна измотали бесконечные думы и предположения, однако пересилить себя и просто припереть хёна к стенке он тоже не мог. Иногда младшему казалось, что он начал сходить с ума. В голове только Чонун, практически двадцать четыре часа в сутки. Он даже ему снился. Мысли Кюхёна были заняты только одним вопросом — почему хён так изменился? С этим вопросом он ложился спать и с ним же просыпался утром, каждый раз надеясь, что как раз сегодня разгадает загадку, однако дни шли за днями, а макнэ не сдвинулся с места в поисках ответа. Одна надежда была на концерт Super Junior KRY в Японии, который должен был состояться ровно через две недели после злополучного Super Show. Но уже в самолёте всё пошло наперекосяк. Кюхён заранее решил сесть рядом с Чонуном, чтобы сразу обозначить своё присутствие и напомнить хёну о себе, однако Рёук спутал все планы. Йесон расположился у окна, а вечный макнэ тут же пристроился рядом с ним, продолжая что-то ему рассказывать. Мысленно ввалив Вукки по первое число, Кюхёну пришлось довольствоваться оставшимся местом около прохода. Пихнув посильнее Рёука локтём в бок и сделав вид, что это произошло случайно, макнэ включил фильм на планшете и с головой ушёл в просмотр. Фильм помог немного расслабиться, что было сейчас просто необходимо, и отвлёк от насущных проблем, но ненадолго. В аэропорту их ждала машина. Кюхён уже мысленно рассадил всех по местам: Рёук впереди, они с Йесоном и менеджером сзади, однако и здесь его ожидал неприятный сюрприз — не успел макнэ и глазом моргнуть, как Чонун сел на переднее сидение рядом с водителем. Кюхён не мог позволить своим планам рушиться с таким громогласным треском, однако не вытаскивать же хёна за шкирку и не пересаживать назад! Поскрежетав зубами от злости, младший всё-таки сел на заднее сидение и уставился в окно, стараясь даже не смотреть в сторону обнаглевшего Чонуна. Репетиция прошла практически гладко, если не считать момента, когда Кюхён, засмотревшись на Йесона, забыл слова песни. В гостинице каждому участнику предназначался персональный номер. Комната Кюхёна находилась между номерами хёнов: справа Чонун, слева Рёук. Хотя бы здесь он оказался рядом с Йесоном, только теперь эта близость ему была ни к чему. Все возможные удобные для разговора или хотя бы сближения моменты были упущены безвозвратно. Промаявшись уже привычными думами половину вечера, Кюхён сел за компьютер. Игры всегда отвлекали, только сегодня даже любимый «Старкрафт» не помогал. Несколько раз макнэ ловил себя на том, что пустым взглядом смотрит в экран ноутбука и совершенно не следит за игрой. Слишком много мыслей в голове. Кюхён бросил попытку отвлечься с помощью игры и уже просто сидел за компьютером, бесцельно кликая мышкой по ярлыкам на рабочем столе. Может быть, стоит пойти и поговорить с Чонуном? Макнэ был уверен на сто процентов, что хён сейчас у себя. Шумоизоляция в гостинице была никакая, хотя отель из дорогих, но это отклонение от нормы было даже на руку макнэ. Он слышал, как в соседнем номере Рёук вот уже битых полчаса обсуждал что-то с Сонмином по телефону. Видимо, им было очень весело, потому что Вукки постоянно смеялся. А вот из комнаты Йесона не было слышно ни звука, однако Кюхён знал, что тот никуда не уходил — в противном случае он бы услышал хотя бы хлопок двери. Макнэ чувствовал себя настоящим охотником, который следил за жертвой, но иначе просто не получалось. Раньше искал возможности поговорить, однако ни разу так и не решился, а теперь просто следил за старшим, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке. Однако с Чонуном было всё далеко не в порядке. Нужно как можно скорее прояснить ситуацию, потому что без общения с Йесоном Кюхён больше не мог жить. В последние дни он часто стал ловить себя на мысли, что подобное с ним уже происходило. Когда-то он чувствовал острую зависимость от Сонмина, о котором теперь даже и думать не хотел, а сейчас ситуация повторялась, но только уже Йесон сделал его зависимым от себя. Приручил макнэ, а теперь отстранился, позволяя выплывать самостоятельно. Неужели хён решил, что теперь Кюхён не нуждается в нём? Случай с фансервисом КюМинов на концерте отрезвил Кюхёна, заставил посмотреть на Сонмина иначе. Макнэ снял розовые очки, которые благополучно носил долгое время, и теперь осознавал реальное положение вещей. Может быть, Йесон почувствовал, что младшему больше не нужна помощь, и предпочёл уйти в тень? Нет, на это Кюхён не был согласен. Да, теперь он мог справиться и без помощи и поддержки Чонуна, однако ему был жизненно необходим сам Чонун. Ему были нужны его тепло, его забота, его участие, да даже его колкие замечания и саркастичные подковырки. Макнэ казалось, что если рядом с ним нет Чонуна — то это неправильно. Так не должно быть! Но только почему у него не получалось сказать всё, что он думает, самому Йесону? Почему при виде хёна язык словно отнимался, а тело отказывалось выполнять какие-либо команды? Почему получалось только молча наблюдать за ним? Кюхён не мог дать ответы на эти вопросы и даже же не пытался, однако неизвестность стала пугать. Сейчас, сидя в одиночестве в собственном номере и зная, что за тонкой стеной, возможно, так же на кровати сидит Чонун, макнэ осознавал, что очень сильно нуждается в хёне. Так сильно, что даже скулы сводило. Впервые Кюхён чувствовал такую тягу, которую нужно было как можно быстрее удовлетворить, иначе тело рассыплется под гнётом сдерживаемой силы. Нет, больше нельзя терпеть, просто невозможно, поэтому макнэ, не теряя времени и стараясь ни о чём не думать, решительно вышел в коридор и постучал в дверь соседнего номера. Никто не откликнулся. Но Кюхён был уверен, что старший никуда не уходил, поэтому решил бесцеремонно войти без приглашения. Он осторожно заглянул в номер. В комнате Йесона не было, однако балконная дверь была распахнута настежь. Макнэ неслышно прошёл внутрь номера и выглянул на балкон. Чонун стоял спиной к Кюхёну, сложив руки в карманах свободных домашних штанов. Сильный ветер трепал его волосы и край черной футболки. Силуэт хёна расположился в свете фонаря, который так выгодно светил с улицы прямо на него, поэтому в образе Йесона было что-то мистическое и притягивающее взгляд. Макнэ мог простоять здесь вечно, глядя на волшебного Чонуна, однако он пришёл не за этим. — Хён, — он позвал старшего еле слышно, однако тот ощутимо вздрогнул и обернулся. — Ты куришь? — Кюхён чуть не сел на пол от удивления. Он никогда не видел Йесона курящим, хотя и слышал, что тот баловался по молодости, однако все знали, что потом Чонун завязал с пагубной привычкой. — Иногда, — Йесон затянулся, выпустил изо рта струйку дыма и вновь отвернулся. — Ты что-то хотел? — Да. — Макнэ выбил из колеи холодный тон, которым с ним заговорил Чонун, и эта сигарета в зубах хёна... Нет, с ним определённо что-то не так. Это не их Йесон, а какой-то другой человек с внешностью хёна. Он говорит не так, смотрит иначе, курит. Он холодный и ненастоящий. — Что? — Чонун выбросил бычок и посмотрел на макнэ. Нет, только не это. Кюхён опять не мог пошевелиться и что-то сказать и, кажется, теперь он понимал, почему. Сейчас да и все две недели ранее Йесон смотрел на него иначе. Во взгляде не было тепла, заботы, участия. В данную минуту на него смотрели пустые, холодные, чужие глаза, глаза, в которых нет жизни. И сам Чонун был не тем близким ему хёном, а словно незнакомым человеком. От ледяного, пробирающего до костей взгляда макнэ терялся, у него отнимались язык и все конечности, поэтому он и не мог что-то сказать и даже пошевелиться. Кюхёну стало страшно. Неужели он никогда больше не увидит прежнего Йесона? Никогда больше не поговорит с ним, никогда больше не посмеётся над его шутками, никогда больше не поспорит с ним? Допустить этого макнэ ну никак не мог! Страх потерять хёна оказался сильнее ступора, в который его вогнал Чонун своим холодным взором. — Ответь мне честно — я обидел тебя? — Кюхён специально сделал шаг навстречу Йесону, чтобы сбросить с себя оцепенение и заглянуть старшему в глаза. Брови Чонуна поползли вверх от удивления. На мгновение из его взгляда исчез лёд, уступив место смятению, но этого оказалось достаточно, чтобы Кюхён понял — ещё не всё потеряно. Ещё есть шанс вытащить из Чонуна правду, а главное — вернуть всё на круги своя. Не теряя ни секунды, макнэ преодолел расстояние, разделяющее их с хёном, и заключил его в объятия. — Я не знаю, чем мог тебя обидеть, но если это так, то скажи мне, что я натворил, отругай, в конце концов, но только не молчи и не делай вид, будто мы чужие друг другу люди. Я не могу так больше, правда. — Кюхёну хотелось многое сказать, но только он не видел смысла сотрясать воздух. Пусть его объятия скажут всё за него, пусть Йесон поймёт, как он дорог Кюхёну. Чонун замер, а макнэ старался как можно крепче прижать хёна к себе. На секунду ему показалось, что ещё немного — и он сломает старшему рёбра от натиска нахлынувших эмоций. Йесон молчал и даже не пытался обнять младшего в ответ, а Кюхён ждал вердикта и с каждым мгновением затянувшегося молчания старался сжать хёна в объятиях ещё крепче. Однако в следующую секунду Йесон медленно отстранился. — Ты ничем меня не обидел, Кюхён-а, — тихо проговорил он, а затем подошёл к балконному ограждению и встал спиной к макнэ. — Тогда что случилось? — младший приблизился к старшему и тронул его за плечо. — Что происходит? Ты можешь мне объяснить? Хён молчал, глядя куда-то вдаль, а Кюхён затаил дыхание. Секунды шли, а старший не проронил ни слова. Нервы макнэ были натянуты до предела. Каждое мгновение, которое проходило в тишине, отдаляло его от правды. Хён выглядел отстранённым, и складывалось такое впечатление, что он даже не услышал заданных ему вопросов. Кюхён ждал ответа, однако Чонун даже не пытался заговорить вновь. Хотелось развернуть его к себе, схватить за грудки и хорошенько встряхнуть, однако макнэ никогда бы себе такого не позволил. Каждая секунда молчания давила на сознание, Кюхён словно ждал приговора, уже заведомо зная, что он будет смертным, но всё же надеясь на счастливый исход. — Ты ответишь мне? — Макнэ не выдержал испытания тишиной. Он не мог больше ждать, прошедшие недели выпотрошили его душу практически до конца, а сейчас, видимо, Йесон решил добить его своим молчанием. — Я отвратительный хён, Кю-а, — глухо проговорил Чонун, так и не глядя на макнэ. Подобное заявление Кюхён менее всего ожидал услышать. — Что за бред, Чонун-а? Если ты плохой хён, то кто тогда хороший? Если бы не ты, то я сейчас продолжал бы заливать своё горе вином. Если бы не ты, то я бы до сих пор сох по Сонмину и был бы готов убить любого при виде его счастливой морды. Про Рёука вообще молчу. Он бы уже, наверное, шарахаться от меня начал и на ночь запираться в своей комнате. Без твоей опеки и поддержки я бы давно уже спился, съел себя изнутри, испортил отношения со всеми мемберами и свихнулся, в конце концов! И ты считаешь себя плохим хёном? Где логика? — У макнэ в голове не укладывалась мысль, что Йесон может думать о себе в подобном ключе. Хёна лучше Чонуна просто не существует. Кюхён убедился в этом на собственном опыте. Йесон только покачал головой в ответ, но снова ничего не ответил, а Кюхён старался изо всех сил бороться с нарастающим раздражением. Ему хотелось задать хёну слишком много вопросов, однако он понимал, что вряд ли дождётся ответов на них. Чонун словно находился за наглухо закрытой дверью, стучаться в которую было бесполезно. Но макнэ не собирался сдаваться так быстро. Казалось, что лёд тронулся, однако хён вновь решил играть в молчанку. Кюхён не мог позволить ему это сделать. Младший даже был согласен на то, чтобы Чонун ничего не объяснял. Если ему так хочется, то его секреты останутся его секретами, но только пусть всё наладится, пусть Йесон перестанет быть чужим, пусть перестанет смотреть на макнэ ледяным взглядом, который способен пригвоздить к месту, пусть станет прежним хёном, которого так не хватало Кюхёну. Макнэ был готов поступиться своими принципами только ради того, чтобы Йесон хотя бы посмотрел на него так, как смотрел раньше. — Уверен, что тебе нужна правда? — Вопрос застал Кюхёна врасплох. Если секундой ранее он уже был готов отказаться от объяснений, то теперь уже засомневался. Что может скрывать от него хён? И если он спросил, то значит, не уверен, что стоит об этом рассказывать. Какие такие сверхъестественные причины могли отдалить их друг от друга; такие, о которых даже говорить не стоит? — Да, — макнэ решил, что должен знать всё «от» и «до». Он имел на это полное право. Они с хёном всегда доверяли друг другу. Исключений быть не должно. Йесон глубоко вздохнул и закрыл глаза, а Кюхён, затаив дыхание, следил за каждым его движением. Чонуну было плохо, ему было не по себе — это было заметно невооружённым взглядом. Хён трясущимися руками вытащил из кармана штанов пачку сигарет и зажигалку. — Не слишком ли много ты куришь? — попытался образумить старшего макнэ, однако тот только отрицательно покачал головой и снова закурил. Кюхён недовольно поморщился, но промолчал. Не время спорить. — Последние месяцы я был для тебя своеобразным обезболивающим. Подбадривал, старался помочь, отвлечь, направить на путь истинный, — на лице Чонуна отразилась горькая усмешка. Он попытался её скрыть, отвернувшись, однако Кюхён успел её уловить. — Я всячески пытался тебе показать, что ты поторопился с любовью к Сонмину. Да что там, ты просто себя убедил, что любишь его, потому что тебе была необходима эта любовь. И неважно, к кому. Главное — чтобы было кого любить. Макнэ кивнул в ответ, не пытаясь прервать речь хёна. Он понимал, что сейчас услышит что-то очень важное для них обоих, что-то, что прольёт свет на истинное положение вещей. — Я и сам был в этом уверен и пытался передать эту уверенность тебе. И вроде бы даже получилось, а потом... Потом оказалось, что я-то ничем не лучше, — Чонун повернулся лицом к удивлённому макнэ. Кюхён удивлённо уставился на стоявшего перед ним хёна, который внимательно смотрел на донсэна, даже не мигая. — Я... — заикаясь, начал макнэ, — я не совсем понял, что ты имеешь в виду. — Младший не лукавил. Он и правда не понял, что хотел сказать хён. С Сонмином всё понятно — Чонун провёл отличную терапию. Он и правда нашёл нужные слова, чтобы дать понять Кюхёну, что его любовь — это и не любовь вовсе, а жалкое её подобие, выросшее на почве одиночества. Если раньше он понимал это только головой, то теперь ему казалось, что и сердце по отношению к Сонмину молчит. Однако что имел в виду Чонун, говоря о том, что и он не лучше? Не лучше кого? Кюхёна? — Помнишь, какая была главная мысль, которую я старался до тебя донести? — Хён подошёл к донсэну вплотную. От такой близости по спине младшего пробежали мурашки, однако он не попытался отойти. Он старательно следил за выражением лица старшего. — Ты влюбился в того, кто был постоянно рядом с тобой, того, кто постоянно на виду. Кто о тебе заботился, кто проводил с тобой много времени, кто по-настоящему тебе близок. — И? Чонун отступил назад и закрыл лицо ладонями, а макнэ был готов провалиться на том самом месте, на котором стоял. — Не заставляй меня говорить это вслух! — выкрикнул Йесон, облокачиваясь на перила балкона и опуская голову. — Ты и так всё понял. — Ты влюбился, — макнэ должен был это сказать, потому что если он не услышит, то просто не поверит. Он должен знать точно, на сто процентов, даже на миллион. Он должен услышать правду из уст Чонуна. — Ты влюбился в... — договорить он просто не смог. Голос задрожал, и парень утих, во все глаза глядя на поникшего хёна. — В тебя, — прошептал Йесон, так и не поднимая головы. Кюхён отступил на шаг назад, потом ещё на шаг, ещё. Нет, он не мог в это поверить. И пусть он это услышал, но сказанное не может быть правдой! Это просто невозможно. Может быть, он ослышался? Слуховая галлюцинация, например. Но нет, слова, сказанные Йесоном, пульсацией воспроизводились в мозгу снова и снова. С каждой прошедшей секундой осознание произошедшего становилось всё явственнее, и оттого было только страшнее. Не осознавая, что делает, макнэ развернулся и быстрым шагом вышел в коридор.