Просто человеку нужен человек

Кюхён забежал в свой номер, упал на кровать и зарылся лицом в подушку. Макнэ казалось, что его голова сейчас выглядит как надутый шар — было слишком много мыслей и догадок, которые путались между собой и не позволяли мыслить правильно и разумно. Но в первую очередь требовалось осознание того, что вообще произошло несколькими минутами ранее в комнате Чонуна. Сам Кюхён пока не мог толком понять случившегося, однако одно он понял точно — Йесон признался ему в любви. И это была не шутка. Макнэ перекатился на спину и закрыл лицо руками. Эта мысль не укладывалась в голове. Хён, который сам же пытался образумить его, пытался направить на путь истинный, даже приводил какие-то доводы и аргументы, оказался в такой же западне. Это было невозможно и нереально, потому что не могло быть правдой. Получается, что Йесон всё это время сам себя затягивал в этот омут и одновременно пытался помочь младшему. Интересно, а он понимал, что с ним происходит то же самое? Что он влюбляется в того, кто постоянно рядом, кто постоянно на виду, кто постоянно перед взором. Кюхён сильно разозлился. Хён, который пытался помочь донсэну, оказался ничем не лучше него. Это даже смешно — помогать другому избавиться от ненужной зависимости к человеку, а самому привязаться к тому, кому и пытался помочь! Абсурд! Получается, если Кюхён смог перебороть свои псевдочувства, то и Йесон сможет, потому что то, что испытывает хён к макнэ, тоже нельзя назвать настоящей любовью. Кюхён хорошо усвоил урок, данный Чонуном ранее, — чувства, которые испытывал младший к Сонмину, — не любовь, а только желание влюбиться, не быть одиноким, быть с кем-то. Не так важно, с кем, только бы этот человек был постоянно рядом. Йесон попался на ту же самую удочку. Кто постоянно рядом? Кюхён. С кем он проводил вечера? С макнэ. Постоянно вместе, постоянно вдвоём, постоянно практически за руки. И пусть у Чонуна много друзей, пусть он близок с родителями и другими одногруппниками — рядом нет самого близкого и родного человека. И его мозг сработал по той же схеме, что и мозг Кюхёна когда-то: выбрал на роль «особенного для себя человека» того, кто был в тот момент рядом. Это всё от одиночества. Не физического, а духовного. Следовательно, он так же сможет побороть эти «чувства», тем более перед ним был наглядный пример, который лишний раз доказывал тот факт, что это возможно. Придя к такому выводу, макнэ решил больше не думать ни о хёне, ни о его чувствах. Завтра концерт, есть дела и поважнее. Нужно ещё сходить в душ, почту проверить. И лучше начать с водных процедур, потому что вода поможет избавиться от напряжения. Однако ни контрастный душ, ни весёлые открытки, присланные друзьями на почту, не отвлекли Кюхёна. Слова, сказанные Йесоном, никак не хотели испаряться из памяти, хотя младший и помыл голову три раза. Кюхён прекрасно понимал, что хён не рад тому, что случилось. И теперь ему придётся справляться со своей влюблённостью в одиночку. А у него получится, он сможет это сделать? Только сейчас до Кюхёна дошло, что он справился со своими чувствами к Сонмину только потому, что Йесон был рядом с ним: выслушивал его нытьё, давал советы, таскал повсюду за собой, отвлекал от грустных мыслей. А кто поможет Чонуну? К кому он обратится за помощью? К Вукки? Вряд ли Сонмину это понравится — раз, не факт, что Рёук справится с задачей — два. Раньше у них было одно решение проблем — постель, но теперь секс не будет выходом из ситуации. Получается, что сейчас Кюхён решил оставить хёна один на один с проблемой. Эгоистично и подло. Макнэ стало противно от самого себя. Воспользовался «услугами» Чонуна, когда было нужно, а теперь помахал ему ручкой и скрылся под триумфальный марш, когда помощь старшего оказалась уже без надобности. Замечательно ты поступаешь с друзьями, Чо Кюхён. Тебе стоит вручить кубок с гравировкой «Мразь года». Нет, макнэ никогда не бросал друзей в беде, но сейчас он не понимал, чем может помочь Чонуну. Выставить напоказ все свои недостатки, чтобы старший понял, в какого козла он влюбился? Да о недостатках макнэ хён, похоже, знал не хуже самого их обладателя. Особенно за последние полгода эти недостатки и демонстрировались во всей своей красе. Как вообще Йесон умудрился в него влюбиться? Иногда макнэ казалось, что в нём нет ничего хорошего: сарказма — выше крыши, вредности — и подавно, эгоизма хоть ложкой ешь, да ещё и любитель приложиться к бутылке. Внешностью, что уж греха таить, бог не обделил, но на ней разве далеко уедешь? Нет, хён точно свихнулся, раз влюбился в Кюхёна. Звуки со стороны комнаты Йесона отвлекли младшего от тягостных дум. Он подкрался к стене и приложил к ней ухо, чтобы понять, что происходит в номере старшего. Хлопнула дверь — наверное, балконная, потому что от входной звук был бы громче. Скорее всего, опять курить пошёл. Совсем себя не бережёт! И чёрт с этим концертом завтра, но для связок и лёгких же вредно! Макнэ хотелось надавать хёну по первое число за неосмотрительность, однако он прекрасно понимал, чем вызван весь этот нервоз, — безответными чувствами к Кюхёну. Снова хлопнула дверь — вернулся обратно. Еле слышно скрипнула кровать. Макнэ жадно следил за каждым звуком, исходящим из номера хёна, но потом всё стихло. Наверное, лёг спать. А получится ли у него заснуть? А сможет ли уснуть сам Кюхён? Точно нет. Усидеть на месте было очень сложно, поэтому младший принялся нарезать круги по комнате, одновременно стараясь прийти хоть к какому-то решению. Но тщетно. Ни одной здравой мысли в голове. Проблема существует, но как найти выход? Оставить хёна наедине с изматывающими чувствами было просто нельзя. Это не по-человечески и не по-дружески. Получается, что всё то время, пока Кюхён грыз себя и думал, что же происходило с Чонуном, тот пытался огородиться от него, чтобы не попадаться лишний раз на глаза и не мучить себя. Когда-то он посоветовал сделать то же самое Кюхёну, даже переселил его в свою спальную, а что же делать сейчас? Может быть, принять его правила? Ограничить общение? Тогда и искушений у хёна будет меньше. А как дальше жить самому макнэ? Последние две недели стоили ему нескольких километров нервов, а всё потому, что именно Чонуна и не было рядом с ним. Опять, опять Кюхён запутался. Как поступить, что сделать? И тут Кюхён решился: раз сам он не может найти выход из сложившейся непростой ситуации, то нужно поискать его вместе. Вместе с Йесоном. И лучше начать прямо сейчас. И пусть на часах почти полночь. Лучше не откладывать в долгий ящик. Выйти из номера оказалось легко, а вот постучаться в закрытую дверь соседнего номера получилось не с первого раза. Каждый удар кулаком по двери отзывался глухим ударом где-то в голове. Макнэ даже показалось, что ритм биения его сердца подстроился под стук. Кюхён потерял ориентир во времени, поэтому даже не понял, когда хён открыл дверь. Может быть, через секунду, а может быть, и через несколько минут. На лице Чонуна читалось удивление, однако он молча отступил в сторону, пропуская незваного гостя внутрь комнаты. Видимо, Йесон и правда готовился ко сну: основной свет был потушен, около расстеленной кровати горел торшер. — Ложись спать, — тихо проговорил Кюхён и, не дожидаясь приглашения, залез в кровать к старшему. — Завтра рано вставать. Хён, не произнося ни слова, проследил за манипуляциями макнэ и застыл на месте. Наверное, ему хотелось задать множество вопросов, однако он воздержался. — Что стоишь? Места же всем хватит. — Кюхён и сам не понимал, зачем решил устроиться на постели Чонуна. Изначально он вообще собирался сразу же начать серьёзный разговор и перейти к решению сложившихся проблем, однако обстановка, навеваемая комнатой, не способствовала резким разговорам. Хотелось лечь, закутаться в одеяло и поговорить по душам. Как тогда, когда Чонун ещё не был влюблён в Кюхёна и не смотрел на него пронизывающим взглядом, полным льда и холода. Чуть помедлив, Йесон тоже забрался в постель, лег лицом к макнэ и накрылся одеялом почти с головой. Кровать была большая, двуспальная, поэтому парни лежали, не дотрагиваясь друг для друга. Кюхён внимательно следил за старшим, а тот в ответ не спускал глаз с него. Такие игры в гляделки ничуть не забавляли, а наоборот, немного нервировали. Младшему хотелось многое сказать, о многом спросить, но стоило ли? Наверное, да, но не будет ли от этого хуже Чонуну? — Прости, что сбежал, — Кюхёну в первую очередь хотелось извиниться перед хёном за несдержанность. — Просто я очень удивился и… — Наверное, это ещё мягко сказано, — Йесон усмехнулся и прикрыл глаза. — Я не обижаюсь. Потому что на твоём месте поступил бы так же. — А когда ты понял, что… ну… — макнэ замялся и утих. — Что влюбился в тебя? — старший сощурился и посмотрел на младшего, который спрятался за одеялом от смущения. — На последнем концерте меня торкнуло. Когда ты решил устроить марафон фансервиса КюСонов, я понял, что тоже хочу этого. Правда цели у нас с тобой были разные. А потом в общежитии под действием алкоголя я открылся для самого себя, как бы пафосно это ни звучало. Наверное, ты помнишь, что там было. — Кюхён только молча кивнул в ответ. Значит, это был не сон, не выдумка, а реальность. Сразу же ему явственно вспомнился этот день и тот самый момент, от которого даже сейчас по рукам макнэ пробежали мурашки, хотя он по шею был закутан в одеяло. — Тогда я всё списал на соджу. Выпил всё-таки немало. Но ошибся. — И поэтому огородился от меня? — Кюхёну хотелось знать всё от начала и до конца. — Тогда мне показалось, что это разумная мысль, — Йесон, не мигая, смотрел на младшего. — Кю-а, почему ты не сказал мне, что ничего не подействует? — В каком смысле? — макнэ приподнялся на локте и недоумённо уставился на хёна. — Все доводы, которые я приводил в разговорах с тобой, все аргументы, весь здравый смысл — всё это летит к чертям, Кю-а. Понимаешь? Оказывается, что ничего из этого не работает. Думаешь, я не пытался что-то предпринять кроме игнорирования? Ещё как пытался, но всё это чушь собачья! — Нет, хён, это не так! — младший до такой степени возмутился, что даже сел на кровати. — Ты же сам видишь, что результат налицо, — в доказательство он ткнул пальцем себе в грудь. — Твоя терапия принесла свои плоды, а значит, что всё это было не бессмысленно. — Ты хочешь сказать, что полностью избавился от чувств к Сонмину? — голос старшего прозвучал еле слышно, но он тут же остудил запал макнэ. — Не знаю, — честно признался Кюхён и снова лёг на подушку. — Но разговаривать с ним я не хочу и видеть его тоже. — Ты на него обиделся. Тогда, на концерте. И до сих пор не простил. — Йесон снова смотрел на младшего пристально, словно хотел прочитать его мысли, но Кюхён и не собирался их скрывать. — Может быть, но в тот момент я понял, что всё это время был влюблён в образ, который сам себе нарисовал, а не в реального человека. Я знал настоящего Сонмина, но идеализировал его. Не скажу, что реальный Мин плох. Вовсе нет. Но он не тот, которого я рисовал в мыслях. Но если я выдумал Сонмина, в которого влюбился, то это значит, что выдумал и свои чувства к нему. Как ты думаешь, — Кюхён перелёг ближе к старшему. Теперь их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, а макнэ чувствовал горячее дыхание хёна на своих губах. — Я прав? — Может быть, — Чонун опустил взгляд. — Но я очень надеюсь, что твоя зависимость прошла окончательно. Кюхён слегка улыбнулся уголками губ. — Ревнуешь? Йесон хмыкнул и закатил глаза. — Не самый уместный вопрос в сложившейся ситуации. Не находишь? — Согласен, — макнэ подмигнул старшему и снова лёг на некотором расстоянии от хёна, чтобы не смущать его. В тишине прошло несколько минут. Парни лежали по разным сторонам широкой кровати и, не отрываясь, изучали друг друга. Кюхёну казалось, что он видит Чонуна в первый раз. Вроде бы знает его вдоль и поперёк, но сейчас ему виделось, будто хён даже внешне изменился. Или это мозг воспринимал его иначе в свете сложившихся событий? На самом деле это не так важно. Главное — понять, что им делать дальше, что именно предпринять. Но этого не знал ни один из них. — Хён, мы обязательно что-нибудь придумаем. Правда? — Кюхёну хотелось, чтобы всё это поскорее закончилось. Чтобы всё было по-прежнему. Чтобы не было так противно и мерзко на душе, будто он в чём-то виноват перед Чонуном. — Конечно, Кю-а, — Йесон ободряюще улыбнулся. — Даже не сомневайся. А сейчас давай и правда спать. Завтра нас поднимут около шести утра. Нужно выспаться. — Думаю, это будет сложно, — пробормотал в ответ макнэ, но спорить не стал. Он не знал, сможет ли вообще заснуть сегодняшней ночью. — Можно я с тобой останусь? Или, может, всё-таки не стоит? — Он попытался встать, но Чонун его остановил. — Если хочешь, то оставайся, — хён прервал потуги донсэна подняться. — Не бойся, приставать не буду. — Да я не подумал об этом даже! — возмутился Кюхён, заливаясь краской, а Йесон рассмеялся, глядя на смущённого макнэ. — Ну если ты не будешь ругаться, то останусь, — и Кюхён с готовностью завалился обратно на мягкую подушку. — Почему-то мне всегда твои комнаты нравятся больше. Что в общаге, что здесь, что в любом другом отеле. В них теплее. И спокойнее. — Правда? — Чонун удивлённо огляделся по сторонам. — Не замечал. — Ты сам создаешь такую атмосферу и поэтому не чувствуешь её, а я чувствую, — макнэ удобнее устроился на подушке и прикрыл глаза. — От тебя идёт тепло, хён. И последнее время мне его очень не хватало. — Прости, Кю-а, что огородился от тебя, — Йесон пододвинулся ближе к младшему, — но я должен был это сделать. Я должен был попробовать. — Может быть, пока не получилось, потому что прошло всего две недели? — предположил Кюхён. — Мне потребовалось гораздо больше времени, чтобы сбежать от Сонмина. — Не знаю, — честно признался Чонун и тоже закрыл глаза. — Но мы обязательно решим, что делать дальше. — Я знаю, — макнэ не сомневался, что они придумают, как решить заданную им непростую задачку. Если он справился со своими чувствами, то приложит все усилия для того, чтобы помочь Йесону. Чонун старше, Чонун опытнее, Чонун разумнее, а Кюхён будет его поддерживать и помогать по мере сил. — Спокойной ночи, хён. — Спокойной ночи, Кю-а. Кюхён не знал, сколько времени прошло до того момента, как прерывистое дыхание старшего, изредка прерываемое кашлем от количества выкуренных сигарет, превратилось в спокойное и тихое. Значит, хён заснул. Всё это время макнэ пролежал с закрытыми глазами, чтобы лишний раз не тревожить Йесона, хотя посмотреть на него очень хотелось. Сейчас же Кюхён мог с чистой совестью открыть глаза и посмотреть на спящего хёна, что он поскорее и сделал. Стоило только разомкнуть веки, как голова тут же наполнилась всевозможными мыслями, хотя ранее там было пусто и главной целью было дать Чонуну спокойно заснуть. Как можно тише, стараясь не потревожить сон старшего, макнэ переполз к нему поближе. Ресницы Чонуна трепетали во сне, а край одеяла он сжал в руке очень крепко. Может быть, ему снится не очень приятный сон? Хотелось ослабить его хватку, разжать пальцы, и, может быть, кошмар превратится в счастливое сновидение. Но Кюхён знал, наверное, лучше всех остальных, что даже малейший шорох может разбудить хёна, поэтому не рискнул дотрагиваться до него. Безболезненно можно только смотреть. За этот длинный и тяжёлый день Кюхён очень устал, но Чонун наверняка устал ещё больше. Лицо старшего, несмотря на смуглость, выглядело бледным, а под глазами нарисовались тёмные круги. Чёрная шевелюра ярко контрастировала с белоснежным постельным бельём, а хён выглядел на этой широкой кровати маленьким и беззащитным. Так хотелось обнять его, прижать к себе, накрыть своим телом и закрыть ото всех проблем, однако именно таким «защитником» для Кюхёна всегда и был Чонун, а сейчас они поменялись ролями. Сложно принять изменившуюся ситуацию и свыкнуться с нею, но младший должен это сделать. Он должен стать для Йесона опорой и поддержкой, помочь ему, превратить невозможное в возможное любыми способами. А может быть, и не стоит ничего менять? Макнэ приподнялся на локте и вгляделся в лицо спящего хёна, а потом снова лёг на подушку и уставился в потолок. Чего совсем недавно он хотел? Быть с Сонмином. А так ли на самом деле? Ему нужен был родной человек, близкий, тот, кто всегда поддержит, поймёт и поможет, тот, который будет любить. Тогда он выбрал на эту роль Мина, однако, как показала практика, эта «любовь» и не была любовью вовсе. Привязанность, хорошее отношение, уважение, восхищение — псевдолюбовь к Сонмину можно было охарактеризовать как угодно. Мин — хороший человек: он отличный хён, друг и одногруппник. Можно понять причины «влюблённости» в него. Но чем же мог руководствоваться Чонун, влюбляясь в макнэ? Последние месяцы сопровождались истериками, взрывами эмоций, жалобами и обидами, что никак не может способствовать влюблённости. Да, потом Кюхён взял себя в руки, но сделанного уже не воротишь, не сотрёшь из памяти близкого друга все свои не самые лучшие качества. Младший вновь лёг на бок и снова принялся изучать лицо хёна. Сейчас перед ним замаячил реальный шанс стать счастливым. Разве не этого он хотел? Разве не об этом он мечтал? Разве причина такой опрометчивой влюблённости в Сонмина была не в отсутствии близкого человека рядом? Того, кто примет его со всеми недостатками, со скверным характером, такого, какой он есть на самом деле. И вот появился такой человек. И он сейчас спал прямо перед ним. Можно одним разом перечеркнуть метания и неуверенность, ответить взаимностью, попытаться и свою жизнь повернуть на сто восемьдесят градусов, и жизнь хёна сделать ярче и красочнее. Кюхён не мог понять, что он чувствует к Чонуну. Привязанность, хорошее отношение, уважение, восхищение — к Сонмину он чувствовал то же самое. Но Йесон — это что-то особенное, непоколебимое, необычное и странное. Хён заслуживал самого лучшего на этом свете. Но вряд ли Кюхён был этим «самым лучшим».