Фабрика Грез

Я за нелюбовь тебя простил давно, Ты же за любовь меня прости. К.М.

Неоновые лампы освещали большую комнату, в центре которой находилась тяжелая кровать. Высокий шатен сумрачно смотрел на девушку, которая с ногами забралась на кровать и теперь хаотично рылась в сумке с оружием. — Ами, перестань. Если это спецназ, а это он, то это самоубийство. У нас нет людей, нет арсенала. Они застигли нас врасплох. Сдаться— это лучший вариант. — Ты правда так думаешь,— Ами со злостью встала с кровати и подошла к парню.— Ты хочешь быть последним трусом и просто броситься этим людям под ноги? — Не знал, что желание выжить— это трусость,— приподнял бровь Таики.— Ты решила отдать свою жизнь за… Не знаю даже за что. За этот дом? За Мамору? — Издеваешься?— хмыкнула Ами.— Ты уже сдался. В тебе нет духа, любовь моя. Может тебе, действительно, стоит пойти и молить о пощаде, когда они буду расстреливать тебя. — А ты так в этом уверена, конечно. —Конечно,— глаза Ами расширились от удивления.— Таики, очнись. Я была с ними. Я не просто член Стаи, я предательница! Я двойной агент, которая убивала их на хирургическом столе. И не важно, что таких было лишь двое, причем первый был при смерти и так. Это не важно. Они никогда не позволят мне выжить. Те в масках, что зашли в этот дом пришли не за свидетелями на суде. Они пришли за справедливостью. — Ты говорила, что Кунсайт всегда следует букве закона. Насколько законно убивать нас без суда и следствия? Прошло всего 24 часа, как оправдали Декстера. У них на нас ничего нет,— голос Таики звучал спокойно и уверенно. — Кунсайт тоже может быть безумен. И он не привык проигрывать. Не удивлюсь, если он нашел какую-то лазейку в законе, благодаря которой ему можно нас прикончить и даже получить за это медаль. Девушка внимательно посмотрела на парня, дотрагиваясь до его лица. — Я поставила все на карту. Я была одной из немногих, кто понимал Мамору до конца. Он дал мне убить того каннибала, а не играть с ним. Он понимал меня лучше всех. А я понимала его, и сразу почувствовала тот момент, когда он перешел грань и стал опаснее всех наших жертв вместе взятых. — Да, ты всегда уважала его. И была ему верна, повинуясь каждому приказу— голос Таки неожиданно стал ломким и сухим. — Дурак,— отчетливо произнесла Ами прямо в губы парня.— Я просто боялась его. И боюсь. Мамору самый страшный враг, поверь мне. Даже Кунсайт, что пришел по нашу душу, не сравнится с ним. Таики взял лицо девушки в ладони, вновь замирая от красоты девушки. И холодной расчетливости, что разливалась в синих, как море, глазах. — Но Кунсайт не заставлял тебя спать с Зойсайтом. Девушка в ярости отстранилась от парня. Недоверие и обида тут же исказили ее лицо. —Я думала, мы прошли эту тему. Зачем ты снова, Таики? Таики устало зарыл лицо в руках. Он не хотел, не мог, но боль сковывала его тело, схватывала душу, заставляя его вновь бередить старые раны. —Потому что эта тема никогда не уходила, Ами,— голос парня звучал мертво.— Эта тема никогда не сможет уйти. Девушка прикрыла глаза, и ее губы задрожали. — Я никогда не любила Зойсайта. Я ненавидела близость с ним. Но это началось ДО тебя. — Но когда появился я, это НЕ закончилось! — Потому что это был приказ Декстера? — Который ты даже не пыталась ослушаться! — От которого ты даже не пытался меня защитить! — Ами с ненавистью выплюнула последние слова, и сердце тут же упало вниз. Она сказала слишком много. Но было поздно. Таики в неверии смотрел на девушку, словно не веря своим ушам. — Ты…Все это время ты винила меня? Все это время ты притворялась, что у нас все хорошо. А это было притворство, даже не спорь, Ами. Ты думаешь, что это моя вина? Я умолял тебя закончить эти отношения с Зоем! Я умолял тебя поговорить с Мамору! Я готов был идти сам, но ты останавливала меня. Говорила, что я слишком недавно в Стае. Что ты лучше знаешь Декстера. Что это лучше для нас. А теперь ты говорись, что это моя вина?! Голос парня сорвался, и лицо покраснело. Ами тяжело сглотнула. — Не смей винить меня за это,— с ненавистью выдохнул он.— Не смей. — Я не смею,— сверкнула глазами Ами.— Я лишь говорю, как это есть. Да, я говорила, но ты согласился. И продолжал этим вещам происходить, страдая. Знаешь, кто ты? Ты тот кто терпит…И поэтому в последнее время у нас с тобой, как ты выразился, притворство. Мне нужен герой. Нужен тот, у кого горит сердце. Тот, кто не боится. А ты слишком рационален, слишком спокоен, слишком пацифист. Я даже не понимаю, как ты оказался в Стае. Неужели только из-за твоего брата. Таики слушал, чувствуя как разбивается сердце. — На самом деле из-за Сейи, я никогда этого не скрывал. Он мой младший брат с горящим сердцем, как ты выразилась. Знаешь, Ами, я давно заметил в тебе эту поразительную жестокость и безжалостность, которую ты называешь силой. Скажи честно, если бы ты оказалась на моем месте, ты бы убила того мальчика, Гелиоса? Ами тяжело смотрела на высокого парня перед собой. — Не надо записывать меня в монстры. В конце концов, я не убила Нефрита, хотя могла бы. — Нефрит был наш. Даже Азазелю было тяжело убивать Джедайта. Что уж говорить о тебе…Ты бы убила Гелиоса? — Я не знаю,— выдохнула Ами, отворачиваясь от Таики.— Но я бы сделала все, чтобы выжить. — Как всегда,— улыбнулся одними губами Таики. Ами молча подошла к кровати и вытащил беретту из сумки и восьмидюймовый питон. Она протянула револьвер Таики. Но тот лишь покачал головой. — Слабак,— процедила девушка и кинула пистолет на кровать. — И я тебя любил,— искренне прошептал парень и закрыл глаза. Девушка вышла за дверь, и Таики показалось, что у него вырвали сердце. Он взял револьвер и сел в кресло, крутя оружие в руках. Приставить бы к голове, и все будет кончено. И будет конец всему. Конец той боли, что завладела всем телом. Внезапно за дверью послышались крики и выстрелы. Ноги Таки бежали быстрее его разума. Открыв дверь, парень ощутил такую боль, что у него закружилась голова. Ами лежала такая прекрасная и такая хрупкая. И такая мертвая. Посередине лба зияла дыра, из которой вытекала кровь. На другом конце коридора сидел, съежившись парень с открытым лицом— маска спецназа лежала рядом. Рубеус был ранен в плечо и бедро и истекал кровью. — Ну же, убей меня, Таики Коу,— голос эксперта был прерывист.— Но знай, что я не пришел вас убивать… Я пришел просто схватить… Ами выстрелила первой…Она плакала…Мне так жаль… — Замолчи. Прошу,— каждое слово Рубеуса резало по сердцу Таики. Он тяжело смотрел то на труп девушки, которую так любил, то на эксперта. Развернувшись, он резко вышел и вернулся с аптечкой в руках. — Я не врач, но какую-никакую сноровку имею,— руки Таики ловко ввели дозу морфина в Рубеуса, и тот сразу ощутил облегчение. — Расслабься, ты будешь жить. Такие были последние слова, которые услышал Рубеус перед тем как упасть сладкую темную негу. ——————————- Выйдя из подвала Мамору быстро осмотрелся по сторонам, поднимая пистолет, когда сильный удар свалил его с ног, заставляя его уронить пистолет. Мамору тут же резко поднялся на ноги, но его соперник успел захватить его пистолет, который полетел через окно. Противник медленно снял маску, и длинные белые волосы рассыпались по плечам. В светлых глазах раскалялась сталь. — Кунсайт,— искренне обрадовался Мамору, отступая чуть назад.— Ты не поверишь, мы совсем недавно говорили о тебе, и я очень хотел тебя увидеть. Какой сегодня удивительный день— мои желания исполняются просто так. Губы блондина изогнулись в усмешке. — Последние минуты жизни всегда примечательны, Декстер. А сегодня именно такой день. Мамору не смог скрыть улыбки, что рассекла его разбитые губы еще сильнее. — Мне всегда нравилась твоя самоуверенность, Кунсайт. Но боюсь тебя разочаровать. Я не собираюсь умирать. Не сегодня это точно. — Ты так говоришь, как-будто это зависит от тебя. Ты как всегда слишком много на себя берешь, Декстер. — Ты так думаешь?— Мамору наигранно удивился.— Я всегда получаю то, что хочу. Разве суд и вся операция недостаточно это доказали? На непроницаемом лице Кунсайта промелькнула тень при упоминании операции, что не укрылось от Мамору. Брюнет сощурил глаза. — Более того, теперь когда я знаю гораздо больше, ты просто обязан ответить на мой вопрос. Признайся, ты догадался, что Минако— это Монд? Ты поэтому ее не выбрал. Кунсайт тяжело посмотрел на парня. —Я не знал, что она— Монд. Но я знал, что она из Стаи. А кого я выбрал— это тебя не касается. —О, нет,— протянул Мамору, подходя к Кунсайту чуть ближе.— Меня касается все, что касается нее. Видишь ли, Кунсайт, я не знаю какие чувства или какие глупые надежды зажгла в тебе моя Монд, но ты должен знать лишь одно. Она— моя. Сейчас и навсегда. Любой, кто посмеет посягнуть на нее, закончит свою жизнь более чем плачевно. Минако— неприкасаема. Это простое правило. И ты его нарушил. С этими словами, Мамору резко кинулся на Кунсайта, опрокидывая его на землю. Двое мужчин тут же покатились по полу, нанося друг другу страшные удары со всей силы. Изогнувшись, Мамору ударил Кунсайта в солнечное сплетение, но тут же получил удар кулаком в глаз. Разозленный Кунсайт прижал Мамору к земле и со всей силы припечатал его лицо о пол, снова ломая нос парня. Взревев от боли и ярости, Мамору со всей силы вцепился зубами в горло Кунсайта, откусывая кусок плоти. Ошеломленный прокурор со всей силы ударил его в челюсть, ломая ее. Оба парня с трудом отцепились друг от друга. Кунсайт прижал руку к рваной на ране на шее, когда Мамору с разворота ударил его со всей силы в висок— Кунсайт плашмя упал на пол. Декстер уже закончил было его добивать, нанося опасный удар ногой по лицу, но в самый последний момент Кунсайт смог откатиться, подсекая щиколотки врага сильным ударом. В тут же миг, Мамору упал рядом с Кунсайтой, и блондин изо всех силы ударил его по голове. Раздался неприятный звук, и Мамору со стоном упал лицом на пол. Он встал на четвереньки и попытался встать, но это было просто физически невозможно. Стоя на коленях, обвершись локтями о пол, парень стонал, не в силах открыть глаза. Все лицо было похоже на кровавую кашу— из разбитого носа текла бесперебойно кровь, сломанная челюсть ходила из стороны в стороны, глаза заплыли и не могли открыться. Красавец Мамору превратился в того, кем был внутри— Чудовище. Кунсайт с трудом встал, зажимая рану на шее. Он подошел к стене, на которой висела красивая катана с замысловатой резьбой на рукоятке. Ее хозяин Мамору был большим ценителем оружия. Кунсайт взял катану, ощущая приятный холод стали порезанными пальцами. Он подошел к парню, который все еще старался встать. — Мамору Чиба, или Декстер. Ты—убийца и преступник. Ты—лидер преступной группы “Мстители”, на счету которой сотни человеческих жизней. Ты приговариваешься к смерти. Приговор приводится незамедлительно. С этими словами Кунсайт резко опустил острый меч на шею, который идеально отсек голову Декстера от его тела, которое тут же забилось в конвульсиях, когда холодная сталь перерезала артерии и раздробила ткани. Кунсайт равнодушно взял голову парня в руки и пошел по направлению к двери, из которой показался Мамору, когда Кунсайт его заметил. Двери подвала. ———————- Минако вздохнула, увидев голову Мамору, что скатилась вниз по лестнице к ее ногам. Прямая лестница в темный подвал с ярким светом, что выбивался из двери сверху, была похожа на лестницу, что вела в рай. А отделенная от тела голова Мамору была похожа на дар с небес. Минако подняла пистолет, прищуриваясь и привыкая к свету. Не закрывая двери, Кунсайт, одетый в черную форму спецназа, стал спускаться вниз. В правой руке у него был магнум, а в левой фонарь, который казалось, освещал Минако и Ятена насквозь. — Минако,— голос Кунсайта охрип от нахлынувших эмоций. А прицел пистолета остановился на лице Ятена, побледневшего от напряжения. — Кунсайт,— голос девушки дрожал от схожих чувств. Ее пистолет держал на мушке прокурора. Трое людей. Трое судеб. Они стояли в темном подвале и понимали всеми фибрами, всей кожей, что эта встреча не пройдет незаметной. Что не все выберутся живыми. И что все зависит лишь от одного человека. От одной из них. — Минако,— вновь произнес Кунсайт самое особенное имя на свете, и в глазах промелькнуло сильное чувство.— Я пришел, чтобы уничтожить Стаю. Всю, кроме тебя. Тебя я пришел забрать. — Почему?— спросила Минако, пытаясь сделать так, чтобы пистолет не задрожал в ее руках. Ее руки просто-напросто отказывались направлять пистолет на Него. — Потому что ты заслужила второй шанс… Минако едва заметно улыбнулась. Даже она не верила в то, что она могла заслуживать что-либо кроме вечных мук. — Это правда? —Нет. — Почему же тог… —Потому что я люблю тебя. Кунсайт произнес свое признание так буднично, все еще держа Ятена на прицеле, что не оставалось никаких сомнений— он говорил правду. Напряженный как струна Ятен казалось не замечал направленный на него пистолет— все его внимание забирала она, Минако. Самая счастливая— двое мужчин любили ее. Самая несчастная— двое мужчин любили ее. — Кунсайт,— по щекам девушки побежали чистые слезы, и проклятый пистолет задрожал.— Зачем ты так… —Я говорю правду, и ты знаешь это. Ты нужна мне. Ты одна можешь спасти меня, или то, что от меня осталось. Но остальные,— магнум в его руках вновь грозно указал на Ятена.— Остальные должны умереть. Блондинка почувствовала как граненая плита отчаяния упала на ее плечи. — Кунсайт, нет,— твердо сказала девушка, глотая слезы и еще крепче сжимая пистолет, направленный на блондина.— Ты не можешь убить его. Я не могу тебе этого позволить. Только через мой труп. Точнее через твой. Кунсайт как сквозь туман смотрел на девушку, словно в первый раз замечая пистолет, направленный на него. — Ты убьешь меня ради него?— боль в голосе Кусайте была столь ощутимой, что девушка почувствовала, как у нее сжалось сердце. Серые глаза смотрели на Минако с таким чувством, что девушка пьянела от одного лишь только взгляда. — Кунсайт, пожалуйста, не заставляй меня это делать. Пожалуйста. Ты знаешь, я не хочу этого. Ятен в смятении смотрел на Минако. Он словно забыл дышать, вслушиваясь в этот диалог. В его душе тоже разгорался странный огонь из боли и страха за то, что могла сказать она. Кунсайт тоже смотрел на нее, не отпуская пистолет, словно обдумывая что-то в своей голове. — Азазель убил столько людей, что можно сбиться со счета. Я никогда не мог бы предположить даже в страшном сне, что смогу отпустить его на свободу. Никогда. Не в моих правилах. До сегодняшнего дня… Минако с удивлением посмотрела на высокого блондина, который неожиданно улыбнулся, и что-то в его голосе поменялось. — Я отпущу его, Минако. Я подарю ему жизнь и свободу. Если ты останешься со мной. Минако с удивлением посмотрела на Кунсайта, открывая рот, когда резкий, как крик раненой птицы, голос Ятена перебил ее: — Ни за что на свете!— в зеленых глазах полыхала ярость такого колибра, что казалось еще чуть-чуть, и весь подвал окутает огнем.— Я клянусь, Минако, я избавлюсь от него… — Нет, Ятен,— тихо, но уверенно произнесла Минако.— Дай мне подумать. Пожалуйста.. Девушка смотрела на Кунсайта, который казалось слышал только ее голос в этом подвале и с трудом собирала мысли воедино. — Нет, Минако, черт побери, нет!— голос Ятена пугал— столько боли было сосредоточено в каждом его звуке.— Я прошу тебя. Нет, я умоляю. Даже не думай. Даже не смей думать! Казалось, если бы не шина, парень бы упал на колени. Столько отчаяния и муки было в его позе. Зеленые зрачки дрожали, а высокие скулы заострились. Девушка безжалостно молчала, утопая в своих мыслях. — Минако,— зашептал Ятен шепотом, который расплывался по всему подвалу.— Я умоляю тебя. У него не хватит духа пойти тебе наперекор. Он никогда не сможет убить меня у тебя на виду. Давай просто уйдем. Ты и я. Минако закусила губу, отказываясь смотреть на зеленоглазого блондина, которого била крупная дрожь. Руки внезапно ощутили тяжесть пистолета. — Ты отпустишь Ятена. И никогда не будешь его преследовать, Кунсайт. Это мои условия,— твердо произнесла она, глядя в светлые глаза, которые внезапно стали еще светлее. Ятен почувствовал, как в груди что-то разбилось, и это в миллионы, в миллиарды разы хуже чем пытки Декстера. — Я согласен,— кивнул Кунсайт и опустил пистолет. Минако улыбнулась, и так же опустила пистолет, непрерывно глядя в серые глаза, которые утопали в ее. Ятен не двигался с места, словно был все еще привязан кожаными ремнями. Минако в грустью обернулась, не смея смотреть на парня. — Ятен, пожалуйста,— голубые глаза все-же встретились со взглядом зеленых глаз, и вздрогнули от ненависти и боли, что поселились там.— Ты должен уйти. —Нет,— покачал головой Ятен.— Я не уйду. Лучше убей меня сама, чем так. —Ятен, пожалуйста,— теперь была очередь Минако умолять.— Пожалуйста, не усложняй эту ситуацию. — Ты говорила, что любишь меня!— выкрикнул Ятен, не замечая как потемнели от злости глаза Кунсайта.— Ты сказала об этом всего полчаса назад! —Ятен, пожалуйста,— Минако в изнеможении прикрыла глаза. — Ты же призналась! А я поверил! И я знаю, что ты говорила правду! —Ятен… — Если ты делаешь это ради меня, если ты думаешь, что так ты сохраняешь мне жизнь, то лучше не надо… — Ятен,— устало выдохнула Минако.— Это не сложный выбор. Прости меня. Слова девушки оглушили парня так сильно, что казалось у него перестало биться сердце. Когда казалось, что боли не может быть больше, его сознание удивляло его. Боль удваивалась, утраивалась, она выворачивала его наизнанку. — Что это значит?— мертвым голосом произнес Ятен, и его ресницы вздрогнули. Минако ощущала, как чувство вины заполняет каждую ее пору. Но это было нужно. Это был выход. Это был единственный выход. И это был легкий выход. В этом не было никаких сомнений. — Я никогда не любила тебя. Прости меня. Я сказала это лишь от того, что думала, что ты умрешь через секунду. Мне просто хотелось как-то тебя поддержать. Минако повела плечами— она чувствовала как две пары глаз беспрерывно смотрят на нее. — Прости меня за это, Ятен. Ты не заслуживаешь это. Ты заслуживаешь женщину, которая полюбит тебя. Такого прекрасного и невероятного всем сердцем. Но это не я… — Но я люблю тебя,— Ятен прикрыл глаза, вновь говоря самые искренние слова в свои жизни. Он видел, как вся жизнь проскальзывает перед глазами. Вся его жизнь состояла из той ночи, что он провел с Минако. Та ночь была его единственным богатством. Какой же он жалкий, скривился Ятен. Какой же он неудачник…. —Ятен, прости меня,— длинная золотая челка закрыла глаза, когда девушка опустила голову.— Прости меня. Но ты должен уйти. —Ты его любишь?— безжизненный голос вывел ту же фразу, что и Мамору час назад, чья мертвая голова была немым свидетелем всему безумию, что происходило в подвале. В светло-серых глазах Кунсайта промелькнуло что-то похожее на страх. Минако решительно посмотрела на Кунсайта, поворачиваясь к нему и отворачиваясь от Ятена. —Да,— твердо произнесла девушка, прямо смотря в глаза Кунсайта, чувствуя как замелькали бабочки в животе от чувства, что стало разливаться в серых глазах.— Да, я люблю его, Ятен. Ятен был поражен, побежден и убит. У него не оставалось ничего— ни друга, ни женщины, ни достоинства, ни желания жить. Все было понапрасну и зря. — Нет, этого не может быть,— зашептал он из последних сил.— Ты говоришь все это. Ты врешь, желая сохранить мне жизнь. Это не может быть правдой. Ты не любишь его. —Прости, но это правда,— в голосе девушки разливалось сожаление, смешанное с болью. —Если бы я его не любила, я бы застрелила его первой. Он бы просто не успел выстрелить в тебя. Это был конец. Такой конец, после которого нет даже титров и черного экрана. Собирая последние частицы гордости и себя, Ятен медленно подошел к лестнице, не в силах смотреть на Минако. Это было слишком. Он должен был забыть о ней. Даже находится с ней в одной комнате доставляло невероятную боль. Держа спину как можно прямее, Ятен стал медленно подниматься по лестнице— Кунсайт стоял посередине лестницы между дверью и подвалом. Он посторонился влево, давая Ятену безопасный проход вверх. Из подвала, из тюрьмы, из ее жизни. Наблюдая, как Ятен почти поравнялся с Кунсайтом, Минако аккуратно опустила пистолет на землю. Пистолет был тяжелый и мокрый от ее ладоней, что непрерывно держали его вопреки ее воле. Ей не верилось, что все закончилось так благополучно. У нее болело сердце от того, как она поступала с Ятеном. Но она не видела другого выхода. К тому же, быть с Кунсайтом…От этого ей не было плохо. Наоборот, ее душа порхала и сердце казалось выпрыгнет из груди. Часть ее, та что любила Ятена, не могла примириться с этими эмоциями и умоляла передумать. Но Минако хорошо умела контролировать внутренние голоса, и поэтому с улыбкой смотрела на Кунсайта. Ятен поравнялся с Кунсайтом, стоя с ним на одной длинной ступени. Как грянул гром. Когда грянул гром, Минако только выпрямилась после того, как положила пистолет на землю.... Когда грянул гром, блондин пошатнулся и покатился с лестницы….. Минако в шоке открыла рот, и подвал тут же заполнил страшный крик. Одним движением девушка подняла пистолет с пола и выпустила четыре пули, пронзая ими тело парня со светлыми волосами, которые тут же окрасились в красный цвет. Цвет крови…Но было поздно. Гром уже грянул.