Фабрика Грез

Бывают такие моменты в жизни, когда человек устает сопротивляться и прятать свои грехи и дурные воспоминания в самый темный угол сознания; когда прошлое одним махом забирает тебя в свои холодные объятия; когда память выныривает из анабиоза, показывая диафильм из всех тех ошибок, что ты совершил. И эти ошибки сокрушительны, они не исправимы, они не подлежат прощению. Чем дальше ты прятал в себя эти грехи, тем сильнее будет наказание. А оно будет. Оно всегда будет. Так думала бледная девушка с золотыми волосами до поясницы. Когда-то в них сияло солнце, теперь же даже сухой ветер самум боялся запутаться в них и потерять последнюю влагу. Как это произошло с ее иссущеннными от боли глазами. В них просто не осталось слез, в них едва теплилась жизнь. Девушка стойко стояла в светлой комнате, где на экране видео показывало подготовку к кремации. Перед ней лежал гроб с человеком, чье тело ждало эта участь. Участь сгореть и остаться в этом мире лишь пеплом и воспоминаниями врезавшимися тяжелым клеймом в ее сердце. Минако дрожащими руками дотронулась до идеального холодного лица, обрамленного длинными белыми волосами. Он был похож на спящего принца. И она отдала бы все на свете, чтобы разбудить его. Мужчина, который при жизни готов был отдать все за нее теперь был мертв. Бесконечно и страшно мертв. Минако нагнулась, прикасаясь последним поцелуем к его губам. У них было так мало времени. У нее было так мало времени. Девушка задрожала, вновь вбирая в себя все его черты, запоминая каждую черточку на лице, каждый оттенок платиновых волос, каждую складку на безупречном черном костюме. У нее свело желудок при мысли, что безжалостный огонь захватит это прекрасное тело, дотронется жаркими языками пламени до этого совершенного лица. Эти руки, что так страстно гладили ее, эти губы, что покрывали ее кожу тысячью поцелуев, эти глаза, что тонули в ее— огонь не пощадит ничего. Он сожжет все. Зашли работники крематория и глубоко кланяясь осторожно закрыли гроб перед лицом Минако, заставляя девушку до боли стиснуть зубы. Они неслышно выкатили гроб из зала, и девушка посмотрела на экран. Вот гроб устанавливают на приемник, вот он катится в печь, вот нажимается кнопка. Перед глазами девушки появился туман, когда огонь захватил весь деревянный саркофаг. Его больше не было. Его просто больше не было. От этой мысли хотелось напиться до беспамятства. От этой мысли хотелось зарыдать в голос. От этой мысли хотелось перерезать вены. Но она обещала не делать этого. А он хотел бы, чтобы она выполняла обещания. Девушка с тяжелым сердцем вышла на улицу. Он был сиротой, и хотя у него были друзья, все понимали, что Минако была той единственной, кто должен был проводить его в последний путь. Она была его Иш Таб, Хароном и Ямой. Он был ее и в жизни, и в смерти. Прошлое настигло его и не пощадило, не пощадило в присутствии Минако, той самой что была его настоящим, была его будущим, была его всем. Она не победила его прошлое, потому что его грехи, закрытые в самый темный шкаф пробрались наружу и сломали с хрустом его позвонки…..Перед глазами девушки встали события ночи три дня назад. Той ночи, когда все стало совсем не важно….

***

Минако ненавидела оружие и потому с радостью положила пистолет на пол. В эту ночь ее били, мучали и изводили вопросами, но одно она знала точно— эти двое по-настоящему любили ее. Эти двое ненавидели друг друга так, что в воздухе проходили искры напряжения и гнев проявлялся в даже в случайных взглядах, брошеных друг на друга. Но эти двое любили ее сильнее, чем ненавидели друг друга. И оба боялись ее потерять. А потому ни один из них не смел нападать на другого. Ведь убить одного означало только одно— жить в тени ее вечной ненависти. И это было самым страшным наказанием для обоих. А потому эта атака стала абсолютным шоком для всех троих. Блондин с длинными волосами вздрогнул от пуль, что пронзили его тело и, потеряв равновесие, полетел вниз по прямой лестнице, следуя траектории отрезанной головы, что совсем недавно кинул вниз. Ятен в шоке остановился посередине лестницы, бросая пораженный взгляд на другого блондина, что появился в проходе и яростно выпустил пол-обоймы в Кунсайта... Бледный как смерть Алмаз тяжело дышал, но в глазах его виднелось полное умиротворение и счастье. Тут же послышался страшный женский крик, и в тело Алмаза вонзились три пули— четвертая задела ухо, окрашивая белые волосы в красные цвет. Всхлипнув Алмаз покатился вслед за своей жертвой. Ятен не мог смотреть на нее. Ятен не мог не смотреть на нее. Минако словно раненый зверь подбежала к Кунсайту, из уголков губ которого потекла кровь, а серые глаза покрылись туманом. Она положила его голову себе на колени, обнимая ее, словно надеясь, что неведомые силы спасут его от страшной участи. — Пожалуйста. Не умирай, Кунсайт,— слезы скатывались с глаз девушки и падали на его лицо и платиновые волосы.— Пожалуйста, любовь моя…Пожалуйста. Кунсайт через силу смотрел на Минако— в его глазах резко темнело. А он так хотел ее видеть. Парень с трудом протянул руку и дотронулся до ее лица, чувствуя его на ощупь. — Не плачь, любимая,— тихо прошептал он. Пробитое легкое не давало ему говорить.— Ты даже не представляешь…Как сильно я люблю…Как больно..больно….видеть…Слезы…Не надо… Сердце девушки разрывалось на тысячи частей, когда она видела как гаснут черты на самом прекрасном лице, лице самого лучшего мужчины на земле. От горя у девушки сел голос, а рыдания так сдавливали грудь, что ей стало трудно дышать. Ятен также безмолвно наблюдал, как девушка всей его жизни погибает от горя, держа в руках другого. На момент ему захотелось поменяться с ним местами, и он с ненавистью посмотрел на Алмаза, который с трудом дышал, лежа на спине. — Кунсайт, прости меня за все. Я никогда не хотела причинить тебе вред. Я хотела быть с тобой. Я просто хочу быть с тобой. Ты, только ты можешь сделать меня счастливой,— рыдания мешали говорить, но девушка продолжала.— Пожалуйста, не покидай меня. Пожалуйста, не оставляй меня. Господи, за что же так так меня наказываешь. Минако вновь зарыдала, прижимаясь лицом к светлым платиновым волосам. Кунсайт с наслаждением вдохнул запах ее кожи. Она пахла как космос. Она пахла как рай. Алмаз с трудом повернул голову— его глаза тоже покрылись туманом, а кровь из раздробленного уха запеклась на губах. — Господь наказывает не тебя, Минако,— прошептал он, прикрывая глаза.— Он наказывает Кунсайта. За то, что он предал меня. Он забрал ту, что являлась смыслом моей жизни. Он превратил мою жизнь в ад… Он испортил лучшие годы моей жизни. То что испытал я — это был ад на земле…. В комнате повисло тяжелое молчание. Никто не мог сказать что-либо, позволяя голосу Алмаза разливаться в душной тишине, — Я не помню, как я закончил Академию Разведчиков. Из-за стресса, что я пережил, потеряв Сецуну и тебя, Кунсайт, того кого я считал братом, я получил самые худшие оценки. Сирота с низкими баллами: кому я был нужен. Все, что у меня оставалось — это моя внешность и моя ненависть, которая с каждым годам разрасталась все сильнее. Я стал работать по ночам: сначала я был просто хостом для скучающих бизнес-леди, затем я пошел в эскорт, а затем я стал просто продавать свое тело. И женщинам, и мужчинам. Мне было плевать, мое сердце было давно мертво. Я был движим лишь местью. Через два года, с помощью одного богатого клиента, я начал карьеру в мире мюзиклов, и неожиданно моя карьера пошла в гору. Больше не нужно было продавать себя. Но месть не стала меньше, нет ненависть выжигала меня дотла. Я стал следить за тобой и Сецуной. Я начал появляться перед ее глазами снова и снова. Я все также любил ее, и в то же время я с ужасом осознавал ее, что моя ненависть к тебе сильнее этой любви. Ты смог испортить даже то единственное светлое чувство, что теплилось во мне. Просто забрать ее у тебя было недостаточно. Нет, только полное твое уничтожение могло примирить меня с этим миром. Я услышал про Стаю и воспрял. Они звучали как настоящие машины для убийств. Я стал поднимать все свои связи, заставляя Мотоки встречаться с Мако, сам же я пытался разговорить Сецуну. Я искал Стаю, но не для того, чтобы защитить ее. Я искал Стаю, чтобы помочь им уничтожить тебя. Но все мои попытки были тщетны…Я же не знал, что Рей, та самка из Стаи была перед самым моим носом. Алмаз смог через силу ухмыльнуться, и у Ятена потемнело в глазах от гнева. Он осторожно поднял пистолет со ступени, что обронил Кунсайт при падении. — Я так хотел присоединиться к Стае, я знал, что они используют маски. Я хотел стать частью их и убить тебя, а перед смертью показать свое лицо. Представь мой гнев и шок, когда я узнал, что вместо этого Стая выкрала Сецуну и какую-то кузину. Ты сделал правильный выбор, благодаря Рубеусу. А я возненавидел тебя еще больше, ведь я видел, что та, которую ты украл меня…Она для тебя больше ничего не значила. Ты умирал от любви к этой блондинке с красной лентой в волосах. Кунсайт с трудом вслушивался в голос своего убийцы. В голове всплыл резкий искренний голос Алмаза в голове: “—Я в который раз говорю, я не Азазель!— раздраженно ответил Алмаз.— Я клянусь, что я не знаю. Я все отдам за Сецуну, я никогда бы не позволил никакой Стае прикоснуться до нее. Если бы это был я, я бы пристрелил Кунсайта и все.” -- Когда Сецуна вернулась, я смог сыграть свою главную роль. Роль всепрощающего друга, который вновь хотел быть на твоей стороне. Я убедил ее, что мне не хватало тебя. Что я хочу быть таким другом. Какой же это был бред. Но я выжидал, я знал, я верил, что наступит подходящий момент. И он наступил! Это операция..Я пошел на нее лишь для того, чтобы убить тебя и не понести за это никакого наказания. Ведь это несправедливо. Я уже понес свое наказание, расплатившись за это своей юностью. Я же не знал, что теперь Стая зачем-то защищает тебя. Я думал, они встретят меня как освободителя. Я немного просчитался, но я все-равно рад. Ты умираешь, Кунсайт. И это уже звучит как музыка. Увидимся в аду. Алмаз хмыкнул и закашлялся кровью. Минако пространно посмотрела на парня и перевела взгляд на пистолет недалеко от себя. Но потянуться за оружием означало отпустить Кунсайта. Мысли девушки прервались страшным звуком выстрела. Тело Алмаза дернулось, и из головы потекла кровь. Ятен мрачно смотрел на мертвого парня— он не знал зачем он это сделал, но он понимал, что Минако этого хотела. А это все, что ему надо было знать. И в этот момент он почувствовал, как в спину уперлось дуло пистолета. —Руки вверх,— скомандовал властный женский голос, как неожиданно глаза девушки пробежали по бездыханному телу, и комнату огласил еще один женский крик. Сецуна побежала вниз по лестнице, не замечая Минако и Кунсайта. Она завыла как раненая волчица, прижимаясь всем телом к Алмазу. — Ятен,— тихо позвал Ятена голос рядом. Парень посмотрел на Усаги, чье лицо опухло от слез.— Сейя мертв. Блондин мрачно посмотрел на девушку. — Мне жаль, Усаги. Он был настоящим придурком, но он любил тебя. Но я не уверен, выживем ли мы. Тонкокостный парень красноречиво отвернулся от девушки и вновь посмотрел на Минако, на чьих коленях покоилась голова Кунсайта. Они словно не замечали нашествия гостей, словно находились в своей собственной вселенной. — Мина,— прошептал Кунсайт, прикрывая глаза.— Скажи Зойсайту…. чтобы позаботился… о тебе. Он выполнит мою просьбу. Он мой лучший… друг. —Нет,—зашептала Мина.— Я найду Ами. Пожалуйста. Она вылечит тебя. — Мы оба знаем, что это невозможно, любовь моя… Я люблю тебя. И даже, когда меня….не станет….ты должна….знать….что даже….после смерти….я буду любить тебя…. Холодные длинные пальцы, перепачканные кровью дотронулись до лица Минако, приближая его к лицу Кунсайту. Девушка с нежностью дотронулась до ледяных губ парня, чувствуя как громко стучит сердце в груди. — Я никогда не смогу полюбить кого-либо как тебя, Кунсайт. Пожалуйста, не бросай меня,— голос девушки был пронизан таким страданием, что у Усаги вновь выступили слезы на глазах. А Ятену казалось, что с каждым новым словом Минако, куски на которые разбивалось его сердце становятся все мельче и мельче. — Посмотри на меня,— прошептал Кунсайт, раскрывая серые глаза и впиваясь взглядом в синие глаза девушки. Он тонул в них в последний раз.—- Моя…Мина… Голос парня оборвался, и глаза закрылись. Прокурор Кунсайт Хашимото был мертв. Минако зарыдала так сильно, что казалось даже стены пошатнулись от ее крика. Ее тело трясло от рыданий, и она прижимала голову Кунсайта к своей груди все сильнее. Но этот крик отрезвил Сецуну, которая медленно подошла к Минако, с силой отталкивая ее от тела Кунсайта. — Минако, перестань. Отпусти его,— в голове высокой девушки сквозила неподдельная грусть.— Он мертв. Он мертв. Он мертв. Он мертв. Эти слова страшный клеймом отпечатывались в сознании девушки. Мир был закончен. Мира не было без него. Внезапно рядом показался Ятен, который с такой нежностью и страхом смотрел на Минако, что у Сецуны защемило сердце. Минако же не видела перед собой ничего. — Минако, я прошу тебя,— голос парня звучал глухо и тяжело. — Мы не нужны никому теперь. Если они нас отпустят,— Ятен выразительно посмотрел на отстраненную Сецуну.— Мы должны уйти. —Ты убил Алмаза,— в голосе Сецуны промелькнули слезы. — Это я его убила,— неожиданно очнулась Минако и в первый раз осмысленно посмотрела на девушку.— Поквитайся за него, Сецуна. Убей меня…. Тишина, что обрушилась на подвал, резала уши. Минако, похожая на тень себя самой, была готова умереть в любую секунду. — Минако, ты с ума сошла,— к ним подбежала Усаги, по лицу которой струились слезы. — Как ты так можешь?! Ты даже не знала его так долго! Откуда в тебе столько самоуничтожения и боли? Я потеряла Сейю, а Сецуна Алмаза, но мы не идем на глупое самопожертвование! Хватит убийств, хватит смертей. Не будь эгоисткой. Особенно при нем,— блондинка кивнула на бледного как полотно Ятена, который не отрывал все это время взгляд от Минако.— Он тебя так любит. — Любит?— Минако казалось корежит от одного этого слова.— Умоляю, исчезни из моей жизни, Ятен. Я просто не могу…Не могу ничего слышать сейчас. Или когда-либо.. —Минако,— блондин тяжело вздохнул. Он понимал, что девушка говорит в состоянии аффекта. Она была не в себе. Но это не делало ее острые слова менее болезненными. — Прошу,— опустила голову Минако.—Уйди. 
Сецуна и Усаги в замешательстве смотрели на эту странную пару. — Я исчезну из твоей жизни навсегда,— тихо произнес парень, чувствуя как дрожат пальцы. Все тело била лихорадка.— Если ты пообещаешь, что ты не навредишь себе. Минако равнодушно выдохнула и откинула светлые волосы назад. Какая разница… — Я обещаю… 
Ятен вздрогнул от ее слов как от пощечины. Он посмотрел на Сецуну, в заплаканных глазах которой виднелась жалость. — Я сразу поняла, что случилось,— выдохнула она.— Алмаз убил Кунсайта. Я до сих пор не могу в это поверить. Но теперь их нет….,— губы девушки затряслись.— И я не знаю, что мне делать... Я позвоню Зойсайту... Пусть он разбирается с этим адом. И надеюсь, Рубеус еще жив.... Уходи, Ятен. Моя сестра права. Хватит смертей. Блондин в последний раз посмотрел долгим взглядом на лицо Минако и вновь пошел по проклятой лестнице на выход. На этот раз он достиг выхода и вышел за дверь этого подвала навсегда. Ад закончился. Демоны прошлого получили свою жатву и ушли под землю, оставляя после себя лишь разруху и боль. Разруху и боль.