Дом - там, где ты

Ещё неделя прошла после нашего разговора. Совы больше не прилетали, но смутная тревога всё равно не покидала. Северус в город стал собираться - заказы готовые разнести и докупить, чего не хватает. Я с ним напросился, не хочу одного отпускать. На этот раз долго не расхаживали, по аптекам прошлись и в лавку антикварную за заказанной книгой заглянули. Мастер с продавцом шептался о чём-то у прилавка, пока я витрины рассматривал, потом расплатился и покупки спрятал. По городу шли уже не торопясь, Север предложил поесть зайти. Давненько мы в городе не кушали, я даже обрадовался. Когда еду принесли, Мастер нас барьером отвлечения внимания от зала отгородил и из кармана два кулона резных, старинных достал. Кулоны парные, с тайничком внутри. Он ловко отсёк прядку моих волос и спрятал в один, потом то же самое со своими волосами проделал и кулон мне отдал. — Гарри, если мы потеряемся когда-нибудь, я тебя всегда найти по волоску смогу. Тебе мои волосы без надобности, конечно… Я вцепился в свой кулон и быстро накинул обманчиво тонкую цепочку на шею. Северус только ухмыльнулся. Подарок приятно грел кожу под рубашкой. Потом я переключился на жареную рыбку и забыл обо всем на свете, лишь урчал довольно. Мастер надо мной безобидно посмеивался, сказал, что обязательно пруд разобьет у дома, чтобы я рыбу сам выращивал. Сытое, безоблачное настроение рассыпалось, как только мы из таверны вышли. К моему Северусу подошёл какой-то человек. — Ну, здравствуй, Маг. Давно не виделись, — неприятный оскал на бородатом лице заставил меня поёжиться и спрятаться за спину Северуса. — Здравствуй, Тайлор. Какими судьбами? — голос моего Мастера звучал холодно. — Северус, ты понимаешь, что император устал тебя ждать? И так слишком много чести за ведьмаком каким-то самому Леондрину гоняться. — Я об этой чести не просил и императору ответил. Не собираюсь в войне участвовать, — голос у Северуса звенит злобой и напряжением, магия вокруг нас тугим коконом сворачивается. У меня шерсть дыбом встала, и уши сами к голове прижались. — Смотри, ведьмак, кабы не вышло чего. А то устроился жирно, вон, нэко себе прижил. Поди, с этим котом так сладко, что тебе и нос за порог высунуть неохота? — этот Тайлор ухмыляется сально, а сам по мне глазами так и шарит, я аж зашипел на него. — Не твоё дело, — Северус и сам уже через зубы разговаривает. — Сказал, воевать не пойду, и всё! — Нехорошо к Леондрину в опалу попадать, растопчет и не посмотрит, — зло предупредил напоследок вельможа и ушел. Северус не озаботился выходом из города, сразу меня обнял и к дому перенёс. Усилил защитный купол вокруг. — Гарри, собирай вещи — мы уезжаем! — Зачем, нас же найти не могут? — Теперь смогут, это только вопрос времени. День, может — два. Плохо, что тебя Тайлор видел, значит, Леондрину сейчас же доложит. — Мой Мастер был очень взволнован. — Ну, видел и видел, что с того? — я до сих пор не могу понять, отчего он так сильно волнуется. — Глупыш, — Север обхватывает моё лицо руками и быстро целует, — ты не понимаешь своей ценности. Нэко — любимцы магии, вы собираете энергию природы и передаете магу, с которым делите ложе. И не обязательно, чтобы это было по желанию, понимаешь? Леондрин помешан на усилении магической мощи своих волшебников, он ни за что не упустит такой лакомый кусочек, ещё и мне отомстит. Иди в дом, собери наши вещи, бери только самое необходимое. Я в кабинете бумаги переберу, потом вместе в тайнике всё заберём и убираемся отсюда. У Северуса схрон в лесу, недалеко от поляны. Он меня туда приводил несколько раз. Показывал, как открыть и закрыть, чтобы незаметно было. В довольно большой сухой землянке хранились самые ценные книги, ингредиенты, денег целое состояние и запас законсервированной еды. Видимо, Северус ожидал, что надолго его не оставят в покое. Вещи я упаковал быстро, осталось только Северусу сумку уменьшить. Во всегда опрятном кабинете царил хаос. Мастер быстро перебирал бумаги. Нужное складывал неровной стопкой, ненужное безжалостно кидал в огонь. Я переносил книги с полок, на которые указывал хозяин. Северус отвлекся и сказал грустно: — Прости, родной, что из-за меня ты теряешь дом, к которому привык. Если сможем, мы сюда вернёмся позже. — Северус, — я провел ладонью по его лицу, желая стереть горечь. — Мой дом — там, где ты. А в каком месте или в какой стране это «там» находится, неважно. Главное, чтобы вместе, — заглядываю ему в глаза, улыбаюсь его улыбке. Час поспешных сборов, всё уменьшено и спрятано по карманам. Выходим на улицу. Я в последний раз оглядываю дом, провожу рукой по тёплым стенам. Чувствую его тоску. Он тоже грустит, и окна стали мутными. Вокруг тишина какая-то неестественная. Не слышно звуков леса, шелеста деревьев, пения птиц. Непонимающе смотрю на Северуса, а он насторожённо к чему-то прислушивается. Я вдруг понимаю, что защитный барьер, накрывающий поляну с домом, который раньше был незримым, сейчас отчетливо блестит в лучах заходящего солнца мутно-жёлтым цветом. С шипением он начинает покрываться языками зелёного колдовского пламени, которое проедает нашу оборону от окружающего мира. — Черт, не успели! Они заблокировали перемещения! — кричит Северус в звенящей тишине. — Похоже, Лео всё же нашел себе толкового мага. Послушай меня, Гарри! — для того, чтобы всецело захватить внимание, Мастер встряхивает растерявшегося меня за плечи. — Ты сейчас же отправишься в тайник и не выйдешь оттуда, пока я за тобой не приду или пока всё не стихнет. Понял? — Нет! Я останусь с тобой! — Котёнок, ты мне будешь только мешать. Я приду за тобой, ты мне веришь? — заглядывает в глаза. — Не прогоняй, я тоже буду драться! — Гарри, там маги и головорезы Леондрина, ты не сможешь с ними драться, это не уличные мальчишки! Северус убеждает, уговаривает, выталкивает за поляну в сторону тайника, а купол догорает в это время и исчезает с громким шипением. С другой стороны от дома, из-за деревьев появляются первые смутные силуэты. — Уходи, я сказал! — Нет! — шиплю, и шерсть дыбом, я знаю, что он не вернётся — пришлых слишком много. Северус хватает меня в охапку и тащит за деревья, по пути оглушая заклятием. Лечу в подполье, больно ударяясь об землю спиной. Надо мной тут же захлопывается дверка схрона. Охранная магия этого места пробегает легким разрядом, надёжно запечатывая хранилище со мной внутри. Не знаю, сколько времени я был в оцепенении. Резко выхожу из забытья. Всем существом чувствую опасность и беду, но боюсь об этом даже думать. Где Северус, что с ним? Открыть путь на волю не получается, колочусь в дверцу, сбивая пальцы в кровь, скулю от бессилия. Колдовской запор держит крепко. «Северус, что же ты? Я помочь хочу, пусти!» Бешусь, бью в стену, мечусь по земляному полу. «Он там один!» Не знаю, сколько сейчас времени, наверно, ночь. Устав от метаний и переживаний, приваливаюсь к отвесной лестнице и замираю в оцепенении. Спиной ощущаю — что-то меняется в окружающем пространстве, волосы на затылке становятся дыбом. Магия схрона тает с легким мерцанием, как болотный огонёк. Нет! Это может случиться, только если маг отменил свою защиту или… Нет, об этом нельзя думать! Осторожно выползаю из землянки, тяну носом, прислушиваюсь. Шорохи предрассветной ночи, пахнет пожарищем, а от большого количества выплеснутого здесь волшебства становится тяжело на сердце. Отчаянно пытаюсь выловить запах Северуса. Крадусь между деревьями к поляне с домом. Тревога бьет набатом, ноги становятся тяжёлыми, и слёзы катятся сами. Нет больше дома! На его месте лишь остатки ещё дымящегося пожарища, чёрные стены и обвалившаяся крыша. Потеряв осторожность, несусь к обрушившимся стенам, от которых не идет больше магического тёплого отклика. Да что же это? — Северус! Северус… Мечусь вокруг, вою, распугивая ночных птиц. Где Северус? Воняет гарью, ничего больше мой нос не чувствует. Оглушённый тревогой и запахом дыма, я не сразу ощущаю приближения чужаков. Первые косые лучи солнца облизывают верхушки деревьев на востоке, когда меня отлавливают наёмники из карательного отряда императора. Два здоровых воина — их оставили найти нэко, и они его нашли. А что меня искать, я сам, дурак, тут как тут, мечусь у дома. — Санд, с тебя золотой, я выиграл! — ухмыляется в усы рыжий. — Говорил же, кошак сам придет. — Получишь, когда его поймаем и упакуем, — ворчит названный Сандом, а сам ко мне по дуге подходит медленно. — Иди сюда, киса. — Да пошел ты! — шиплю на них и подбираюсь, готовясь к обороне. — Что ты упрямишься, дурень? Тебе во дворце хорошо будет. Пячусь от них к стене дома, ища защиты. Выкручиваюсь из цепких рук, пуская в ход ногти и клыки. Вот теперь мои враги разозлились всерьез. — Северус вас испепелит, — шиплю на них, от злости темнеет в глазах. — Какой Северус? Это колдун, что ли? Так нет его, был да весь вышел. С домом и спалили, — ржёт в голос рыжий. — Неправда! — Правда. Он нам, конечно, крови много попортил и мага нашего положил, но и мы в долгу не остались, в дом загнали и сожгли. — Не может этого быть! Не может! — начинаю задыхаться, грудь болит. Пропускаю миг, когда эти гады подбираются совсем близко и наваливаются с двух сторон. Пытаюсь вырваться из плена крепких рук, кусаюсь и бью хвостом — всё без толку. Пульсацией в воспаленный мозг пытается пробиться действительность, в которой больше нет Северуса. Не контролирую себя, жалобно мяукаю. В момент стресса, наверно, включаются инстинкты. Захватчики переговариваются между собой, когда мое человеческое сознание начинает работать снова, слышу только конец диалога: — … хорошо, только по-быстрому. Непонимающе смотрю на людей, удерживающих меня. — Мы хотим проверить, правду ли про нэко говорят, — ухмыляется Санд, — что вы любой девки слаще. Не зря ж тебя ведьмак держал, а? Мужчина хватает меня за пояс и начинает возиться с тугим ремнем, по пути обшаривая тело жадными руками. Сопротивление обрывается ударом под дых. Пока я пытаюсь вдохнуть воздуха, мучитель разрывает рубашку и прижимается всем телом, лапает меня за зад. Волны отчаяния сменяются бесконтрольным гневом и накрывают красным маревом. Только Северусу можно меня трогать! Уклоняюсь от слюнявых губ и клыками впиваюсь в щёку. С упоением рву плоть, захлёбываясь чужой кровью. Удар по затылку заставляет выпустить жертву. В голове шумит, но я всё равно успеваю оплести хвост вокруг горла наёмника. Второй мужчина пытается меня оттащить, но я не контролирую себя. Рычу зверем, так, что он отступает, опешив. Выпускаю жертву, только когда под туго скрученным хвостом слышится хруст шейных позвонков. На второго врага нападаю сам. Кидаюсь отчаянно, без остатка. Мне нечего больше терять. Пелена, застилающая глаза, уступает место всему звериному, что есть во мне. Не чувствую боли от ударов и сломанных костей. Противник вооружен ножом — у меня лишь клыки и хвост. На миг отрезвляет вспышка боли, когда мужчина, изловчившись, перехватывает мой хвост за кончик и наотмашь оттяпывает кусок. Взвыв, кидаюсь на него ещё яростней. Прихожу в себя, сидя на поверженном теле врага, продолжая долбить булыжником по размозжённому уже черепу. Выкидываю камень и удивлённо рассматриваю свои руки. Какие красные. Я весь пропитан этим цветом и запахом окислившегося железа. В ушах испуганной пичугой бьётся пульс. Как пьяный, бреду к ручью смыть с себя отвратительную краску. Позже возвращаюсь к дому и встречаю там утро в попытке разобрать завалы. В израненном теле нет сил, но я всё равно упрямо роюсь в углях и золе. Хоть что-то, я должен найти хоть что-то. Я должен похоронить своего любимого, чтобы он обрел покой. Нет слёз, нет эмоций, они будут позже. Заторможенность и отстранённость сопровождают в брожениях по руинам. Ничего, лишь зола и пепел. Несколько дней сижу у дома. В каждой тени мерещится Северус, в каждом звуке — его оклик. Периодически впадаю в забытье, и мне кажется, что он рядом. Дует нежно в ушко, зовёт по имени. Вскакиваю, сбросив остатки морока-сна, но это лишь тёплый ветер и перелив птиц в деревьях. Понимание, что ничего больше не изменить и не вернуть, приходит неотвратимо, как день. Слёзы сами текут из воспалённых глаз, оставляя неровные дорожки на перемазанных гарью щеках. Горе невосполнимой потери не приглушить и не перетерпеть. Мой Северус! Скулю, вою, скребусь в стену дома, где я был так безоблачно счастлив. Не знаю, сколько дней длится моё существование на пожарище. Когда становится совсем невмоготу, уползаю к ручью. Припадаю к нему, как зверь, утолив жажду, иду обратно — стеречь руины. Про еду в схроне не вспоминаю, да и не полез бы мне кусок в горло. Провожая очередной кроваво-красный закат, решаюсь на последнее, что подсказывает мой обезумевший от одиночества и горя мозг. За краем поляны, под красивой пушистой елью, закапываю в землю медальон с прядью волос Северуса. Целую напоследок кулон. Дрожащими руками выкапываю ямку, насколько хватает сил. Укладываюсь сверху и разговариваю с сырой землёй, глажу пальцами потревоженную почву. Хороню своего любимого, свою светлую память о нём, хороню себя. Сил больше нет. Знаю, что не увижу следующий рассвет. Мне не страшно. Молюсь лишь об одном — чтобы встретить своего любимого на небесах. Не замечаю, как измученное тело перестает дрожать от холода, и приходит желанное небытие.