7.
29 августа 2011 г., 09:55
***
Антон оставил Ислана в коридоре, ему хватило одного взгляда. Столкнувшись с отчужденностью принца, Ислан не нашел возражений. Завелейский испытывал некоторые угрызения совести. Тхамин очень трепетно относился к своему ремеслу, и отделить его от охраняемого, было то же, что наказать, заставив лишний раз нервничать. Но Антон еще не отошел, и присутствие Ислана не давало сосредоточиться на деле. Завелейский поздоровался с Туреном, протянул десяток листов, исписанных корявым почерком, и теперь разглядывал искусно вырезанный деревянный глобус, тщательно скрывая нервозность. Время от времени косясь на сосредоточенно вчитывающегося в каракули рионорца, Антон испытывал мстительное удовольствие. Изложить идеи на бумаге его заставил Турен, для тренировки почерка, и теперь расплачивался за это. Рионорский алфавит Антону дался легко, а вот писать левой рукой было сложно. — Идеи хорошие, — наконец, отозвался Турен, — но слишком грандиозно. На все у нас просто не хватит средств… — покачал головой, откладывая в сторону последний лист. Анто подобрался. Отступать не попробовав, он не собирался. — Это рассчитано не на год, Турен. Сроков никто не ставит, спешить некуда. Начните с малого — завершите невозможным. Турен улыбнулся, свойственный юности оптимизм давно покинул его, но было приятно рассмотреть знакомую черту в ком-то другом, и все же: — Мы живем не в мечтах, Анто, — начал он, но парень перебил. — Что ты считаешь мечтой? — поинтересовался иномирянин, придвигая к столу Советника кресло и усаживаясь на деревянный подлокотник. Рионорец неодобрительно покачал головой, мания Анто сидеть выше собеседника раздражала. Не обращая внимания на старшего, иномирянин рылся в бумагах. Вытянув листок с планом, Антон пробежался глазами по строчкам и продолжил отстаивать свою идею. — Я не обещал, что будет легко, Турен, — он сдвинул брови. — Чтобы восстановить торговлю зерном нам нужны новые посевные площади. В приграничных землях, как нельзя годных для этого, не спокойно. Нам нужно навести там порядок, то есть нужны войска. Согласись, что гарнизон Предгорий не справляется со своей задачей. Сотня человек на тысячи миль — иголка в стоге сена. Пока я предлагаю заняться именно этим. Про дорогу от Тира до Трэвена нужно сначала переговорить с торговцами и Главой инженерной гильдии. …. Тут море работы, — Антон развернул лист к Турену, тот невольно опустил глаза на неровные строчки. — Я ведь не говорю, что завтра проснешься, а казна забита деньгами. Я предлагаю реальный выход, сложный, но выполнимый. Стоит лишь приложить усилия. Рионор был крупнейшим экспортером зерна. Если за тридцать лет вы смогли развалить страну, то за следующие тридцать я предлагаю вам собрать ее вновь, и начать действовать сейчас. Пока наши люди не стали есть собак, что не за горами, как я понял. Ты знаешь, что Эл-Грасс выглядит хуже, чем пограничные провинции Коршана? Советник сдвинул широкие брови. — Ты просто не понимаешь, о чем говоришь, — проворчал он, скрестив руки на груди, откинулся на спинку кресла. — Все, что ты предлагаешь, усилит Рионор. Коршан не позволит такому случиться. Анто затаил дыхание, как перед прыжком в воду, прежде чем озвучить истину, которую не хотел признать рионорец. — Турен, мы и есть Коршан, — Антон мог видеть, как на породистом лице Турена проявилось недовольство, но продолжил. — Вот уже тридцать лет вы его часть. На фоне подвластных ему стран Коршан экономически стабилен. У них сильная, обученная армия и ресурсы, которыми мы можем воспользоваться на нужды Рионора. Турена охватило возмущение, тут же выплеснувшееся в резкое: — Еще предложи мне челом бить Верену. — Если понадобится, —увлеченный идеей Антон не сразу уловил перемену в настроении мужчины. — Нам не нужна его помощь! — рявкнул Советник. — Почему? — тоже вскинулся Антон, которому пунктик Советника вставал поперек дороги. — Потому что оскорбляет лично тебя?! — и понял, что попал в цель, когда щеку обожгло хлестким ударом. Возможно, он и правда перегнул палку и, наверное, попытался бы по привычке все замять, только с утра на этом поприще потоптался Ислан, и все еще под впечатлением ссоры Антон не выдержал. На пол полетели бумаги, перья. Опрокинутые чернила залили злосчастный проект. Они снесли с камина подсвечники и драгоценную шкатулку. Антон неудачно приземлился на резной журнальный столик. Тонкая работа местного мастера не выдержала и разлетелась на куски. И почти сразу же Турен, при помощи иномирянина, повторил маневр с креслом. Оно оказалось крепче, чем стол, и просто лишилось одного подлокотника. Ворвавшийся в комнату Ислан сделал попытку разнять дерущихся. Обхватив Антона за плечи, попытался оттащить иномирянина от рионорца. Антон, еще более разозленный вмешательством, резко подался назад. Ислан с удивлением почувствовал, что поднимается в воздух, и в следующий момент спина встречается с холодным каменным полом, а Антон снова повернулся к Советнику. Прошло немало времени, прежде чем все успокоились. Всклоченный Турен сидел в сломанном кресле, прижимая платок к разбитому носу. На полу, подпирая спиной серые камни камина, сидел Антон, являя собой живописное зрелище: ворот рубашки порван, на правой скуле синяк, грозящий разрастись на половину лица, губа разбита. У двери стоял хмурый Ислан, не пострадавший в завязавшейся потасовке, но задетый до глубины души. — Хорошо сражаешься. Признаться, не ожидал. Где ты учился? — поинтересовался Турен, рассматривая испачканный кровью платок и избегая встречаться взглядом с принцем. — В школе боевых искусств. У меня ощущение, что вы считаете, будто я пришел из какого-то сказочного мирка, — Антон сморщился, трогая опухшую губу. Неприятное пощипывание оповестило, что больше так делать не надо. — Нда… вот и поговорили. Он увлекся разглядыванием содранных костяшек и не сразу осознал, что негромкий звук в тишине — это смех. Звук стал громче. Турен постанывал, когда смех отдавался болью в разбитом носе, но остановиться не мог. Антон пару минут разглядывал веселящегося мужчину и в итоге улыбнулся. — Ладно…— он поднялся и привел себя в порядок. — Ты готов слушать меня дальше? Советник моментально успокоился и сплюнул от досады, показав свое отношение к упрямству иномирянина. Перебравшись в рабочее кресло, превращая массивный письменный стол в преграду меж ними, но даже привычное место не вернуло уверенности. Антон своим выпадом достал до уголка души, где ютились сомнения в правильности ранее принятых решений. И все же, Турен не мог просто сдаться. — В любом случае сначала нам придется получить разрешение Верена, а наше недоверие обоюдно и у него слишком глубокие корни, — мужчина на минуту представил, что все задуманное удастся, и в эту же минуту покачал головой, отсекая мысли, не позволяя себе верить в удачный исход. Собирая раскиданные бумаги, Антон размышлял о правоте Турена. Война, напряженные послевоенные отношения, последние события — скандал в Коршане — картина вырисовывалась неутешительная. Поступок Лииноя, да и что кривить душой, Антон тоже внес свою лепту, восстановили Верена против рионорского принца. Антон пока не видел пути вернуть если не расположение, то хотя бы ровные отношения с Коршаном, но делиться неуверенностью с Советником не стал. — Чтобы обратиться к Верену, мне нужно знать, что просить, — вместо этого сказал он мужчине, собранные листы легли на стол, упершись руками в столешницу решительно посмотрел на рионорца. Турен погрузился в раздумья. Сомнения Антона ему были неведомы. Он видел перед собой решительного парня, который упорно двигался к цели. Это немного пугало привыкшего к осмотрительности мужчину, но если подумать, то терять им было нечего. — Что ж… — тяжко вздохнув, Турен кивнул, — для начала нам нужно укрепить форт в Предгорьях. Лучше, если там будут постоянные шесть сотен. Мне не нравятся эти «бандиты». Слишком они организованны. — За три десятка лет я бы тоже организовался, — не преминул вставить слово острый на язык иномирянин. — Не перебивай, — осадил парня Турен. — Значит, шесть сотен — это раз. Разрешение на основание еще двух фортов — это два. Если мы решили увеличить площади посевов, то нужно оставить больше зерна, следовательно, мы не сможем послать в Коршан привычную меру, но это потом. Сейчас главный вопрос — люди. Взгляд рионорца остановился на Антоне. Парень, казалось, его не слушал, вернувшись к созерцанию глобуса, но Турен знал, что это не так. — Анто, я чего-то не знаю? Иномирянин оторвался от созерцания работы бэлонских мастеров, поднял на Советника полный раздумий взгляд. — Почему именно зерно? Нет, я понимаю, что в недалеком прошлом мы отлично жили за счет экспорта, но сейчас конкуренция высока — Иллитанский зерновой картель, Хлебная гильдия Объединенного королевства — это очень серьезные противники. — Если все пройдет успешно, то не для нас, — уверенно заявил Антон. — Подумай сам, кого бы ты выбрал на месте Верена. Они чужаки. Он никогда не сможет их контролировать, в отличие от нас. На лице Турена появилось знакомое выражение. — Прости, — поспешил увести Советника от неприятных мыслей Антон. — Просто с точки зрения Верена, мне кажется, мы гораздо выгодней политически и экономически. Вот что я хотел сказать. — Это все измышления, — нерадостно отозвался Советник. — Не совсем, — повинился Антон, занимая излюбленный подлокотник, опираясь локтями о стол. Лоб иномирянина прорезала глубокая морщина, когда он вглядывался в лицо мужчины, наконец, брови решительно сдвинулись, и Антон продолжил. — Лииной не просто так оказался в комнате коршанца. Он искал там письма к Кормаку, как я узнал… — Он Глава Совета Хлебной гильдии, — договорил за него Советник, не сводя настороженного взгляда с иномирянина. — Да, — смутился сбитый с повествования Антон, заметно замялся, но продолжил. — В письме Верен предлагал увеличить поставки зерна из Объединенного королевства в Коршан. — Это ослабит влияние иллитанских купцов… — … и Иллитана на Коршан в целом, — согласился Антон, зная чуть больше в отношениях между Нироном и Вереном, чем рионорец. Турен испытующе смотрел на иномирянина, его тревожил один вопрос: — Где письма? Антон засомневался, что вернуть бумаги Верену было правильно. — Я вернул их на место, — неуверенно произнес он и заметил, как Советник расслабился на глазах. — Все хорошо, — успокоил тот Антона, — ты все верно сделал, — мужчина откинулся в кресле, запустил руку в седеющие волосы, выдохнул. — Ох, но от кого ты узнал? Когда? Как удалось вернуть? — от этого парня голова раскалывалась. — В Коршане, когда вы все вышли, чтобы распорядиться по поводу отъезда, ко мне заглянул некто герцог Саав. Ему были очень нужны эти письма, как я понял, он должен был передать их Нирону. Возможно. Мы мало поговорили. После его визита я нашел бумаги, подумал, что если они сейчас пропадут, то нам не поздоровится. Ведь подозрение первым делом падет на меня. Я попросил Ислана помочь мне вернуть их на место. Советник закрыл глаза и потер широкий лоб, разгоняя морщины. — Значит так, — начал он, выпрямляясь в кресле, по-отцовски жестко глядя на иномирянина. — Обо всех подобных авантюрах докладывать мне не-за-мед-ли-тель-но. Понял? — Понял, — честно кивнул иномирянин, понимая, что если сейчас не согласиться, то его снова будут убивать. — Слушай, а что у нас за гарнизон в Эл-Харте? — уточнил Антон, возвращаясь к насущным проблемам. — Подарок от Коршана, — хмуро отозвался Турен. — Объясни? — тут же потребовал Антон. Турен тихо застонал: — Ты когда-нибудь иссякнешь? — Через два года, — весело пообещал Антон. Турен вздрогнул от неожиданности. Они старались тактично не вспоминать о небольшом сроке, отведенном в их мире Антону. Это не могло быть темой для шуток. В темном взгляде рионорца проскользнула растерянность, но лишь на секунду, и Турен вновь взял себя в руки. Решив не поддерживать неуместную шутку, перевел тему: — После войны по соглашению между Коршаном и Рионором, мы не имеем право на армию больше трех с половиной тысяч человек. Это минимум для защиты границ. Как жест доброй воли нам был предоставлен коршанский гарнизон на полторы тысячи человек. Они распределены по границе Коршана. Большая часть, около восьмисот человек, в Эл-Харте. — Что значит предоставлен? — зацепился за слова Антон. — Под чьим они началом? — Официально под рионорским, неофициально — они с места не сдвинутся, не получив приказа из Коршана. — Понятно. В итоге мы имеем толпу тунеядцев, которые живут за наш счет, — протянул Антон, что-то прикидывая, на лицо выползла ухмылка, заставив Советника насторожиться. — А ты говорил, не хватает людей! Турен застыл, уловив мысль, в глазах поселились смешливые искры. — Если ты сможешь перекинуть коршанские войска на наши границы, я стану первым проповедником «нового пути», — в тоне Советника проявились азартные нотки. Иномирянин, помедлив, протянул Турену руку. Видя недоумение, сжал ладонь Турена. По тому, как загорелись глаза принца, рионорец понял, что обратного пути уже нет. — Договорились… — загорелся Антон. — Ислан, разбей, — поманил телохранителя, не выпуская из цепкой хватки ладони рионорца, показал, что нужно сделать. — У нас говорят: «договор дороже денег», — хмыкнул на взгляд Антон. — Выезжаем завтра после обеда, мне нужно кое-что сделать. И да… мне нужно обеспечить гарнизону информационный вакуум. — Что-что? — недоумевая, отозвался Турен. — Ни один голубь, ни один человек из гарнизона не должен попасть к Верену прежде нашего гонца, — с энтузиазмом пояснил Завелейский. — Голубей съесть, гонцов… запереть где-нибудь, но обращаться нежно. Сами понимаете, не маленькие. И мне нужен для послания очень упрямый человек, Турен, боюсь, наших голубей Верен зажарит вместе с бумагой. А то бы я просто набил ими замок, — Антон сделал рукой жест, словно собственноручно запихивал голубя в переполненный коршанский дворец, лицо при этом приобрело мечтательное выражение. — И когда из окон торчали бы хвосты наших пернатых братьев, когда Верену негде было не только сесть, но и пройти… ему бы пришлось с нами связаться. Турен прикусил губу, сдерживая рвущийся наружу смех. — На месте Верена я бы тебя убил, — признался он. — Идите уже к Дераму, —выдавил из себя Советник, глядя, как на лице принца расцветал всеми цветами радуги огромный синяк. — Пусть подлечит… И мне его потом пришлите. Антон сдержал улыбку, стараясь не потревожить губу, кивком попрощался с Советником, покидая кабинет.***
Благодаря стараниям мага, к вечеру губа уже не болела, и синяк не грозился превратить Антона в призрака оперы в маске синего цвета. Завелейский укладывался спать, стараясь не смотреть в сторону телохранителя. Злость испарилась, обида попритихла, и вроде бы пора было мириться, но с чего начать он не знал, и тхамин, похоже, не собирался ему помогать. Ислан устраивался на кушетке, предположив, что принцу будет неприятно его соседство. Весь день Анто не замечал его присутствия. Обращался лишь, когда без тхамина было не обойтись. Это было нормально для личного охранника, в конце-то концов, их нанимали не для разговоров, но для Ислана стало ударом под дых. Ему неожиданно не хватало разговоров с принцем. Холодность Анто была неожиданно неприятной, что самое ужасное, Ислан не знал, как ее преодолеть, а иномирянин не предпринимал попыток к примирению. Поэтому вопрос застал его врасплох: — Ты так и будешь путешествовать между кроватью и кушеткой? — поинтересовался иномирянин. Ислан в первый раз за день поднял на хозяина глаза. — Ислан, — Антон сел на постели, — мы оба погорячились утром, — он замолчал, подыскивая слова. — Во многом ты прав, но, может быть, ты слишком многого от меня хочешь? Я не тхамин, и никогда им не стану… Ислан присел на край кровати, потупил взгляд. — Я плохой учитель, мой принц, — Антон удивленно поднял брови, еще ни разу Ислан не обращался к нему по титулу. — Вам лучше обратиться к Турену. Он подберет лучшего наставника. — Ты лучший, Ислан, — возразил Антон и добавил, — но, возможно, тебе просто в тягость возиться со мной? Ислан вскинул глаза на Анто. — Ты мне не в тягость, — быстро отреагировал он, боясь, что иномирянин добавит что-то такое, что обратного пути не будет, тут же позабыв и титулы, и обращение на «вы». Антон позволил себе улыбнуться. — Что ж, тогда ложимся спать, завтра у нас с утра тренировка. Только помни, что не надо делать из меня тхамина. — И не мечтаю, — хмыкнул Ислан, поднимаясь и перебрасывая подушку на кровать, перетаскивая туда же одеяло. — Это не выгодно, тогда я тебе больше не понадоблюсь. Антон фыркнул и затих, изучая потолок. — Ислан, — через некоторое время позвал он готовящегося ко сну тхамина, — как думаешь, почему еще никто из заговорщиков со мной не связался? Тхамин закусил нижнюю губу, повернулся к Антону. Эта мысль посещала его неоднократно. — Не знаю, Анто, — он помотал головой, — кстати, — забираясь под одеяло, добавил он, — не пора ли начать звать тебя «Лииной»? Мы слишком увлеклись, как бы это не пошло во вред. Антон поежился, то ли от того, что в комнате было прохладно, то ли от неприятных мыслей. Расставаться с единственным, что у него осталось от прошлой жизни, было страшно и все же: — Пожалуй, ты прав. Вся конспирация к черту. Завтра поговорим с остальными. Пора мне привыкать к новому имени, — Антон недовольно заворочался. — Холодно, — в итоге пожаловался он, кутаясь в одеяло. Ислан пододвинулся ближе и притянул принца к себе. Ошарашенный Антон запоздало возмутился. — Ты что творишь? — Грею, — невозмутимо отозвался охранник, для которого не происходило ничего экстраординарного. — Не проще растопить камин? — насмешливо поинтересовался Антон. — Такая роскошь только для гостей. Здесь даже зимой топят лишь на кухне, там живут дети и женщины. Мужчины согреваются, как могут. Спят по трое, четверо в одной кровати. Анто представил себе картину и театрально хлопнул себя по лбу. — Боже мой, куда я попал?! Ислан улыбнулся, прижимаясь теснее к спине Анто. Принц оттаял, а Ислан уже знал, что не захочет вновь испытать «немилость» господина. — Лииной, — Ислан подал голос, задумавшись и не заметив, что принц задремал, — я тоже хочу так уметь. Научишь? Согревшийся и полусонный Антон не сразу сообразил, о чем говорит тхамин. — Шутишь? — поинтересовался он, не понимая, чему он может научить профессионального охранника. Ислан серьезно помотал головой. — Я уже видел эти приемы в Коршане, это ведь целая система? У нас есть бэлонский бой, но таких точных … — тхамин замолчал, пытаясь подобрать слова, приемы Антона его действительно поразили простотой, изяществом и функциональностью. — Научу, — не дожидаясь продолжения, зевнул иномирянин, — только спи уже. Хорошо? Ислан улыбнулся в темный затылок. — Хорошо. Доброй ночи, Лииной. Ислан почувствовал, как тело в его объятьях напряглось, но через секунду иномирянин тихо отозвался: — Доброй ночи, Ислан.
