3. Рионор.
15 июня 2011 г., 15:24
***
Подъезжая к Эл-Грассу — столице Рионора, Антон ожидал увидать что-то подобное Коршану. Но его ожидало разочарование. Эл-Грасс, несмотря на яркое название, показался Антону деревней, где-то к середине переходящей в провинциальный городок, увенчанный шестигранной короной замка. Замок был старый, как и холм под ним, потрёпанный войной, а может быть, просто временем. Лучше всего сохранились два ряда городских стен. Антон скептически осмотрел ров и толстый слой камня, окружающий город, который, видимо, должен был внушать чувство защищённости его жителям. Всё еще находясь во власти представлений собственного мира, Завелейский сомневался в их способности исполнить эту роль и сделал себе пометку на будущее поинтересоваться, как часто бывают нападения. При ближайшем рассмотрении замок не так удручал. Он оказался обжитым и уютным. Не таким огромным как дворец Верена, конечно, но Антону это было только на руку — негде будет заблудиться. Бурый камень стен местами был укрыт ползучим растением, вроде плюща. Чистый внутренний двор, устланный булыжником, с источником-фонтаном посредине, клумбы с оранжево-желтыми цветами возле парадной лестницы, крепкие деревянные балки галереи — каждая мелочь, на которую падал взгляд, говорила о том, что за замком присматривают. Антону стало интересно, скрывается ли за фасадами старых потрёпанных городских домов такое же теплое чудо, или у этого замка есть своя личная «фея». Она-то их и встретила. Девушка была одного роста с Антоном, стройна и миловидна. Назвать ее красивой не поворачивался язык, это бы смазало то ощущение мягкости, что от нее исходило. Круглое лицо обрамляли распущенные русые волосы, их цвет первое, что привлекло взгляд Антона. Из-под длинной челки на мир смотрели огромные глаза золотисто-орехового цвета. Аккуратные губы красивой формы нельзя было назвать чувственными, скорее лукавыми, и когда улыбка осветила её лицо, догадка лишь подтвердилась. «Фею» звали Линнея. «Лииной и Линнея», — это заставило Завелейского улыбнуться, за что он тут же удостоился холодного взгляда от девушки и укоризненного от Дерама. Антон чуть заметно пожал плечами, не понимая, что такого он натворил. Линнея поздоровалась с приехавшими, раздала распоряжения и почти сразу же исчезла. У Антона сложилось впечатление, что Линнея обижена на принца, и на то есть веская причина. Но пытать по этому поводу Дерама у Завелейского не было сил. Пришлось записать это в планы на будущее. Весь день был занят обустройством. Антону показалось, что он устал еще больше, чем в дороге. Завелейский боялся попасть в круговорот дворцовой жизни с интригами, заговорами, сплетнями. Но ничего такого не произошло. Во-первых, сам замок был скорее похож на дом, чем на дворец. Во-вторых, Дерам предупреждал, что принц не был близок к своим подданным. Но Антон не думал, что между ними существовала настолько большая пропасть. Лииной присутствовал, но, в то же время, даже и не существовал для жителей замка. Его вещи унесли в комнату. Принца ждала чистая кровать, ванная, ужин, но не люди. Общительного Антона это коробило. Дерама и Ислана Завелейский в этот вечер не видел. За последние несколько дней, благодаря стараниям этих двоих, на Антона обрушилась такая масса сведений, что голова раскалывалась, когда он пытался их упорядочить. Поэтому иномирянин с удовольствием воспользовался передышкой.***
Проснулся Антон к обеду следующего дня. Принца никто не беспокоил, Завелейский даже заволновался, что его попросту забыли, и сполз вниз в поисках кухни. По вытянувшимся лицам домочадцев понял, что Лииной появлялся тут редко. Позавтракав, он поинтересовался, где Дерам, и мысленно выругался, получив в ответ: «Наверное, у себя в башне». Ему хватило квеста под названием «Найди кухню». Правда, бродить пришлось недолго. На шарахающегося по замку Завелейского набрел злой Ислан, не заставший Антона в покоях принца; вместе они отправились к магу.***
Антон с любопытством рассматривал лабораторию Дерама. Несколько столов. На одном хитрый прибор — этакий набор начинающего алхимика, дымящийся и пофыркивающий; другой завален книгами, свитками, бумагами; третий — чем-то совершенно непонятным. Несколько шкафов со стеклянными дверцами, в сторону которых Антон не смотрел, побоявшись разглядеть в них что-нибудь вроде заспиртованной лапы невиданного зверя. По периметру зал был заставлен книжными стеллажами, поднимающимися на два этажа вверх. Как убеждённый книгоман, Завелейский не мог не позавидовать. Обстановку дополняла огромная, вырезанная прямо на камне пола пентаграмма. Подняв голову, Антон разглядел еще несколько изображений под потолком. В башне было светло только за счет хитро расставленных зеркал. Завелейский впервые видел такое. Когда он поделился своим восхищением с Дерамом, тот полюбопытствовал, как решается проблема освещения в мире Антона. — Раньше это были лучины, свечи, — охотно ответил Завелейский, — а сейчас — электричество. На недоуменный взгляд мага парень пояснил, как смог: — Та же энергия, что и в молниях. — Мы так и не смогли направить силу грозы в мирное русло, — пораженно покачал головой Дерам, — а как это происходит? Антон улыбнулся. — Я не знаю. Я же простой обыватель. Мне моя молния достается примерно вот в такой колбе, — Антон подошел к столу и выбрал пузырек более или менее похожий на лампочку, — это все равно, что ты делаешь амулет, а носить его будет Ислан. Ему ведь не обязательно знать, как он работает. — Может быть, отвлечетесь? — поинтересовался телохранитель. — Да-да, конечно, — быстро откликнулся маг и с проворством белки взобрался по лестнице на второй этаж библиотеки. Антон из любопытства прошелся мимо стройных рядов книг, замечая, что никакой путаницы, как любят показывать в фильмах, тут не было. Не книжный развал, а строго упорядоченная библиотека. Здесь была какая-то сложная система. Система на языке, который Антон, к сожалению, не знал. — Дерам, а что это за алфавит? — поинтересовался он. — Это изранский, — отозвался маг откуда-то сверху, — Анто, помоги мне, пожалуйста. Когда Антон взобрался к магу, тот сгрузил на него несколько толстенных фолиантов. — Лииной его не знал? — Антону стало любопытно, насколько он ограничен знаниями принца. Завелейский с интересом уставился на тисненое золотом название на обложке и тоже не смог прочитать. Дерам смущенно улыбнулся. — Лииной не мог его знать. Изранский — мертвый язык. С этого предмета начинается обучение в Академии магии. На нем написаны все магические трактаты, даже просто заметки. Во избежание недоразумений. — Это каких таких «недоразумений»? — вопросительно поднял бровь Антон, сгружая поклажу на резной табурет, побоявшись что-либо двигать на столах. — Понимаешь, Анто, существуют миры, где магия легка, как воздух. В таких мирах она может безопасно использоваться, например, для осушения океанов и в то же время, чтобы поджечь дрова в очаге. Бывают миры… Извини, — Дерам прервался, чтобы сунуть Ислану в руки одну из книг, — вот посмотри, может, что-то покажется знакомым. Ислан послушно уставился в книгу. Антон подсел ближе, рассматривая картинки. — Ну, так вот, — Дерам отошел к столу с колбами, продолжая рассказывать, — бывают миры, в которых магия опасна, как огонь. Она может двигать горы, а ты не можешь зажечь спичку, не спалив при этом пол-округи. Именно к такому миру относится наш. Классификация миров гораздо сложней, просто я пытаюсь объяснить… — Я понял, — кивнул Антон, поглощенный разглядыванием книги. — Что там, Ислан? — поинтересовался маг через некоторое время. — Пока ничего, — откликнулся тхамин, методично перелистывая страницу за страницей и хмуро поглядывая на Антона, который то и дело придерживал листы, чтобы получше рассмотреть рисунки. Ислан аккуратно вытянул у Антона из пальцев очередной листок. Книги были очень дороги, приключись с ними «несчастный случай» в лице иномирянина — Дерам бы не оценил. Антон нарочито вздохнул, отпуская лист, и замер. Сердце пропустило удар. Судорожным движением Завелейский потянул книгу на себя, отбирая ее у Ислана. — Это оно, — Дерам услышал взволнованный задыхающийся голос, будто иномирянину не хватало воздуха, — это оно. Это то зеркало, — скороговоркой продолжил Антон, — помнишь, я рассказывал? Она мне его дала! Это оно. Дерам оказался рядом в мгновение ока, забрал книгу у Антона. Застыл, то ли разглядывая рисунок, то ли вчитываясь в текст. — Это невозможно! — категорически возразил он, — ты что-то путаешь. — Это оно, — повторил все еще не пришедший в себя от шока Антон. — Сумасшествие, — шепнул Дерам, ему не хотелось верить. Прижав раскрытую книгу к груди, Дерам прошелся по лаборатории туда-сюда, пытаясь собраться с мыслями и принять решение. Маг искал зеркало в их мире, а в итоге нашел его в мире Антона. Да еще какое! Он не хотел в это верить. Маг серьезно посмотрел на иномирянина. — Анто, я бы хотел убедиться… Если позволишь? — Это подтвердит, говорю ли я правду? — требовательно спросил Завелейский. — Да, — Дерам кивнул, опасаясь что-либо обещать, потому как то, что он сейчас задумал, могло и не сработать, — возможно. — Давай, — кивнул Антон, не зная, к чему готовиться. Но Завелейский был согласен на все что угодно, лишь бы разобраться в происходящем.***
В привычках Дерама было дотошно готовиться к любому ритуалу, если это возможно. Уже на следующий день после того, как Антон все рассказал, маг стал рассчитывать формулы и чертить нужные, по его мнению, пентаграммы. Он хотел окончательно прояснить, чужая ли душа в теле принца. К приезду все было готово. Но сейчас Дераму приходилось импровизировать, подстраиваясь и меняя формулы прямо во время магического действа. Уверенным движением руки вычерчивая на обнаженной груди Антона пентаграмму, он не знал, к чему это всё приведет. Поэтому, когда иномирянин выгнулся дугой и закричал от боли, Дерам испугался, но все же добился, чего хотел. Над телом Лииноя пошли круги, словно кто-то бросил камень в воду, и на мгновенье перед ними возник высокий светловолосый парень, с более широким, чем у принца лицом, крупным ртом, красивой линией носа с небольшой горбинкой. Нереально яркие голубые глаза смотрели в никуда. По поверхности реальности вновь прошла рябь, и когда все успокоилось, перед ними снова лежал Лииной, но теперь Дерам точно знал, это всего лишь видимость.***
Завелейский пришел в себя, сидя в кресле. Первое, что он увидел — бледное лицо мага. Фигура Дерама сгорбилась, на лице проступил ужас вперемешку с жалостью. Сунув в руки Антона стакан с каким-то зельем, маг согнал со второго кресла Ислана и рухнул на освободившееся место. — Есть очень старая легенда о короле Арди и Зеркале Ханнара, — усталым голосом начал Дерам, — не буду пересказывать ее всю, — маг вздохнул, ведь когда-то это была его любимая история. — Арди был жестоким правителем. Кровь лилась рекой и в его стране, и за ее пределами. В ту пору жил маг Ханнар. Так случилось, что его дочь погибла по вине Арди. Ханнар поклялся отомстить и для этого создал Зеркало. Никаких заметок не сохранилось. Мы считали, что и сам артефакт канул в Лету. Принцип действия его был таким: Зеркало заменяет отраженный лик слепком другого, принадлежащего той же самой душе, — Дерам замолчал, когда продолжил, в голосе появились нотки бессилия, — я не могу вернуть тебя обратно, Анто, потому что ты и так там. Растерявшийся Антон помотал головой. — Я не понял. Дерам попросил у Ислана бумагу и перо. — Смотри. Это одна общая душа — Истинная. Единый Бог, — пояснил Дерам, очертив на бумаге круг. Нарисовав еще несколько маленьких кружков, он продолжил. — От него отделяются индивидуальные души, — он соединил души с Богом линиями, и все это стало напоминать Антону молекулу из школьного класса химии. — Для душ нет времени и пространства. Они могут находиться в нескольких точках одновременно, — маг нарисовал вокруг одной из душ много маленьких кружочков и тоже соединил все линиями, — лики — это формы, которые принимает одна конкретная душа в разных мирах. Они имеют различные характеры, судьбы, таланты и возможности, но все они принадлежат одной душе. — Это я понял, — кивнул головой Антон, — ты хочешь сказать, что у меня и Лииноя одна душа, — Завелейский ткнул указательным пальцем в два небольших кружка, как бы отмечая их. — Все верно, — кивнул Дерам. — Хорошо. Но что значит «всего лишь слепок»? — Завелейский прикрыл глаза, пытаясь проигнорировать мысль, что настойчиво подкидывал ему мозг. — Ты ведь не хочешь сказать, что… — Нашего Лииноя больше не существует, — подтвердил Дерам. — Зеркало стирает тот лик, что отражен в нем первым. А тебе некуда возвращаться, потому что Анто сейчас там, дома, а ты… — Не верю, — прошептал Антон, схватившись за виски, — я не верю. Дерам подумал, что может сделать, и предложил: — Если хочешь, я могу показать. Это не сложно. Ты хотя бы убедишься, что с родными все в порядке…— маг говорил с Антоном мягко, как с ребенком, даже не представляя, что сейчас должен испытывать иномирянин. — Ты можешь? — Антон поднял потерянный взгляд на мага, тот кивнул. — Не прямо сейчас, — немного придержал его Дерам, — возможно, завтра, — предложил маг, видя, что парень не отступится просто так, — но это не все, Анто. Антон, в глазах которого появилась надежда, что маг ошибается, напрягся, но кивнул — продолжай. — Через три с половиной года после замены Арди умер. Оказалось, что при переносе обрывается связь лика с душой. Без подпитки энергией лик постепенно истончается и в итоге просто исчезает. Раздавленный известием Антон уточнил. — Значит, если ты прав, мне осталось меньше четырех лет? — Пока ты был без сознания, я смог проверить источник магического фона вокруг тебя. Я подумал, что по характеру фона смогу вычислить того, кто это сделал, но твоя энергетическая структура такая странная… Я пока не могу сказать ничего конкретного, — выдавил из себя Дерам. — Только то, что твой лик отдает энергию пространству, а не питает себя. От этого срок сокращается быстрей. — Сколько? — каким-то слишком спокойным голосом поинтересовался Анто. — Не больше двух лет, — предположил маг. В лаборатории стало тихо. Антон застыл в кресле. Тхамин и маг боялись его потревожить. — Анто…— наконец, не выдержал молчания Дерам. — Все нормально, — отозвался иномирянин. — Вы не возражаете? — Антон наконец-то пошевелился. — Мне нужно побыть одному, — и, не дождавшись ответа, подхватил рубашку и вышел из лаборатории.***
Антон успокоился лишь тогда, когда нашел уединенное место в одной из башен. Застыл у узкого окна, погрузившись в себя. Солнце медленно ползло к горизонту. Яркое осеннее небо окрашивалось закатными красками. Желтый и алый особенно удались, отражаясь как в облаках причудливой формы, так и в раскрашенной осенью листве леса за городской стеной. Далекие горы, парящие над сиреневой дымкой, становились все темней, сливаясь с горизонтом. Внизу раскинулся город. На узких улицах можно было разглядеть сизые силуэты людей. Тусклый свет фонарей вспыхивал там, где проходил фонарщик, и вслед за ним загорались окна. За каждым из них скрывался свой мир — с достатком и не очень, благополучный или нет, но свой, родной, настоящий. Антон смотрел на город. «Почему она так поступила? Неужели она не знала? А если знала, за что обрекла на смерть? Хотя… это хуже смерти. Что я буду делать здесь, в чужом мире? Где моё место? Имею ли я вообще право на жизнь? На это тело?..» Вопросы текли потоком, и им не было конца. Они скользили по поверхности сознания, не задевая глубины, где, как Антону казалось, он спрятал свои чувства. Завелейскому думалось, что если он позволит им встретиться, соприкоснуться хотя бы на минуту, то сойдет с ума. Поэтому Антон просто ждал и прислушивался к чему-то внутри себя, в поисках точки, на которую можно будет опереться и вновь понять, что ты настоящий живой человек, а не половинка ничего. Парню хотелось верить, что он найдет эту точку — и он верил. Поэтому Антон решил, что завтра он увидит свою семью и убедится, что у них все хорошо — это будет первым признаком того, что он настоящий. Ведь только настоящий человек может так переживать разлуку с матерью, отцом и сестрами, с малолетними племянниками-близнецами, друзьями, знакомыми…даже дворовой собакой Таськой. Парень горько усмехнулся. Не может в пустоте так сжиматься сердце. После этого Джан больше не позволит себе смотреть назад. Путь Антона Завелейского с Земли навсегда разойдется с дорогой Анто из Рионора. Он пообещал себе, что никогда об этом не пожалеет. Ради себя самого. И пусть впереди всего два года, Антон сумеет превратить их в целую жизнь. — Тебя кто-то обидел? — раздался детский голос, и Антон даже вздрогнул от неожиданности. Завелейский опустил взгляд, натыкаясь на блестящие, как бусины, черные глаза. — Нет, что ты…— помотал головой Антон. Немного подумав, он протянул ладонь, и в нее тут же вцепилась детская ручонка. Из-под пыльного стола вылезла девочка, на вид года четыре-пять. На вышитом подоле платья — пыль, на плечах теплой безрукавки — паутина. Мягкие светлые волосы вились крупными кудрями, обрамляя круглое лицо ореолом и придавая ей схожесть с одуванчиком. Завелейский невольно улыбнулся, но следующий вопрос ребенка поставил его в тупик: — Тогда почему ты плачешь? Антон поднял руку к лицу и удивленно уставился на мокрую ладонь. Последний раз он плакал в десять лет, когда подрался с лучшим другом — веский повод. Завелейский растерянно моргнул, окончательно стер со щек мокрые дорожки. — Тебя как зовут? — спросил Антон. — Дэль, — ответила девочка, забираясь на кресло, ни капли не смущаясь толстого слоя пыли. — А тебя? — Анто, — решил не мучить ребенка непроизносимым для рионорца земным именем, — Дэль, а ты умеешь хранить тайны? — поинтересовался Антон. Девочка с готовностью кивнула. — Тогда не говори никому об этом, — попросил Антон. — Хорошо, — согласилась Дэль, — я тоже не люблю плакать. Но мама говорит, что если злишься на кого-то, надо поплакать и злость уйдет. Ты плачь еще, — посоветовал ребенок, — я никому не скажу. Завелейский кивнул, детская философия всегда была ему близка, но слез лить, правда, больше не стал. — Как ты думаешь, Дэль, души разговаривают между собой? — вспоминая о своей проблеме, поинтересовался Антон у девочки. — Конечно. Уверенность ребенка послужила утешением для перегруженного вопросами мозга. — Тогда, может, твоя попросит мою хотя бы иногда оглядываться по сторонам? — пошутил он, чувствуя, как настроение потихоньку ползет вверх. — Я ей скажу, — согласилась девочка и улыбнулась. — А что ты здесь делаешь? — поинтересовался он. — Прячусь от чудовища, — доверчиво сообщила Дэль. — Правда? От какого? — Антон присел на деревянный подлокотник дивана. — От Лииноя, — честно ответила девочка. Антон поднял брови — вот тебе раз. — Неужели он такой страшный? — полюбопытствовал Антон. — Да. У него горящие глаза и страшные когти, — голосом профессионального рассказчика ужасов начала девочка, — во-о-от такие, — Дэль очень постаралась, показывая, какие страшные у принца когти, — он хватает ими детей и рвет на много-много маленьких частей. У него даже хвост есть и чешуя, как у русалки, — добавила она в портрет пикантных подробностей, — просто при свете хвоста не видно. Мама говорит, что если он меня увидит, то съест. — А мама знает, где ты сейчас? — дождавшись отрицательного мотания головой, Антон улыбнулся. — Пойдем к маме. Она тебя, наверное, потеряла и беспокоится. — А чудовище? — Я буду Вас защищать, моя королева, — честно пообещал Антон, опускаясь на колено.***
Долго искать мать девочки не пришлось. Дэль вела Антона по знакомому ему пути — на кухню. Повариха и горстка собравшихся там слуг уже спокойней отреагировали на появление принца. — Мама-мама! — позвала Дэль, бросилась в сторону холодной кладовой, откуда выходила Линнея. Тяжелая корзина с продуктами не позволяла ей закрыть за собой дверь. Антон перехватил поклажу и выгрузил содержимое на стол, сделав вид, что не заметил удивленного взгляда Линнеи. Он тоже был удивлен, так что решил, что теперь они квиты. Увидев светлые волосы Дэль, Завелейский посчитал ее сестрой Линнеи. Он даже не предположил, что женщина может быть матерью, дав ей примерно столько же лет, сколько и принцу. — А мы с Анто были в спальне старого короля! — рассказывала девочка. — И даже видели призрака, — дальше шли описания страшных напастей, которые они — Дэль и Анто — встретили на своем пути, возвращаясь к маме. Пристроившись на скамье, Антон подпер подбородок рукой, слушая героическое повествование. Каждый раз, когда Дэль называла его земное имя, Джан мысленно бил себя по голове за болтливый язык, но, кажется, никого, кроме его самого, странное имя не заинтересовало. Возможно, все просто привыкли к бурному воображению Дэль. — Дэль, я ведь просила тебя не ходить в ту часть дворца? — постаралась казаться строгой Линнея. — Но Анто меня защищал! — вскрикнула девочка. — Правда? — обратилась она к Антону, требуя подтверждения. — Правда, — устало улыбнулся Антон, — но сейчас я пойду спать, чего и тебе советую. Только сейчас, постепенно оживая, Антон почувствовал, насколько выжал его этот день. — Доброй ночи, Дэль. Всем доброй ночи, — пожелал он, выходя за дверь, но успел услышать лишь один ответ: «Доброй ночи, Анто», — от Дэль.***
Путь к своим покоям сейчас казался чертовски длинным для уставшего Антона, и на полпути любопытство все же приостановило его, чтобы посмотреть на появившиеся звезды, в надежде отыскать хотя бы одно знакомое созвездие. Дверь за спиной Антона хлопнула, послышались быстрые и решительные шаги. Резкий рывок за плечо заставил Антона обернуться и встретиться взглядом с Линнеей. Она застыла, словно разрываясь между яростью, давней затаенной обидой и каким-то сожалением. Увлекшись эмоциями Линнеи, Джан упустил момент, когда среди них появилась решимость. От пощечины в голове зазвенело, как в колоколе. — Не смей с ней так обращаться! Вторая пощечина обрушилась на непострадавшую щеку. Антон прижал руку к лицу и сделал шаг назад. Голос Линнеи стал тише, потому что она не хотела, чтобы их кто-то услышал. — Не смей с ней играть! — не удовольствовавшись оплеухами, Линнея вцепилась в ворот рубахи Антона и теперь встряхивала ничего не понимающего иномирянина на каждом слове, словно он ничего не весил. — Я не позволю тебе так обращаться с Дэль! Это только моя дочь, Лииной! Ты слышишь? Моя! Если ты причинишь ей боль, я убью тебя. Клянусь! Выпустив Антона на свободу, Линнея гордо тряхнула головой и, развернувшись, зашагала обратно. Тяжелая дверь кухни распахнулась, чтобы на мгновенье осветить двор, и захлопнулась за ней. Антон дошел до фонтана и сел на бортик, бездумно рассматривая носки сапог. Солнце уже скрылось, и на улице становилось прохладно, но Завелейский не обращал внимания на холод, настырно пробирающийся под тонкую ткань рубашки. Он просто сидел и… пытался спасти рассудок ироничными размышлениями на одну-единственную тему: «Сколько потрясений за раз может вынести один маленький человеческий мозг величиной с орех?» Очнулся Антон лишь тогда, когда рядом сел Ислан. Завелейский поднял голову и наткнулся на решительный взгляд. Похоже, этот мир все же решил его добить. — Анто, ты не должен сомневаться в словах Дерама, — начал тхамин. — Ислан, а тебе обязательно сказать мне все сейчас? — Антон прикрыл глаза. Ислан окинул Антона взглядом. Оценив степень усталости, кивнул: — Хорошо. Пойдем, я провожу тебя до комнаты, — он потянул Антона за локоть и отсек попытку возразить, — завтра утром мы обязательно поговорим, а пока… доверяй мне, Анто. Завелейский нахмурился, но подчинился. Когда они добрались до комнаты принца, Антон вспомнил, о чем хотел поинтересоваться у телохранителя или Дерама. — Слушай, Ислан, а почему вы не сказали, что у меня есть ребенок? — задал вопрос Антон. — У тебя есть ребенок?! — тхамин пораженно уставился на Завелейского, открыв рот. Антон еще ни разу не видел таких ярких эмоций на лице сдержанного Ислана, и некоторое время просто разглядывал тхамина. — Ну… не у меня, а у Лииноя, — поправился Анто. — У Лииноя есть ребенок?! — выражение лица Ислана не поменялось. Лицо Антона приобрело выражение «Ой…». — Кажется, я сболтнул лишнего, — пробормотал Завелейский, и уже обращаясь к Ислану, уточнил, — я так понимаю, вы с Дерамом не знали… — Ты мне все расскажешь, — это была не просьба, а утверждение. — Завтра, Ислан, все завтра, — взмолился Антон и рухнул на постель. Сквозь дрему он почувствовал, что с него сняли сапоги и укрыли теплым одеялом. Сон был больше похож на беспамятство. Но, пожалуй, именно это ему сейчас и было нужно.
