4.
20 июня 2011 г., 00:09
***
Антон с трудом разлепил глаза и поежился, кутаясь в теплое одеяло. Ночи становились всё холодней, и он с тоской вспоминал центральное отопление, мечтая о том, что прекрасно было бы провести его в Эл-Грассе. Мысли медленно перетекали на прошедший день. Говорят, что утро вечера мудренее, и действие народной мудрости Антон сейчас ощущал на себе. Идея, возникшая в полусонном мозге, заставила окончательно проснуться. Джан очень боялся, что, узнав всю правду, его попросту запрут в четырех стенах. Это было проще всего, а люди в массе своей, как известно, сложных путей не ищут. Завелейскому придется доказать, что он может быть полезен, действуя, а не просто существуя. Антону надо было что-то предложить этому миру, и единственное, что у него было — знание. В распоряжении Антона были пять лет на экономическом факультете и отцовская фирма на плечах. Не так уж и много, но, если подумать, и немало. Сейчас ему нужно было добраться до отчетов, докладов, всего, что могло дать представление о происходящем в Рионоре, и происходившем в прошлом — в общем, информации, на основании которой уже можно было сделать выводы. Не всегда же Рионор был такой дырой. Во власти разворачивающихся у него перед глазами грандиозных планов, Антон заворочался на кровати и, наконец, заметил Ислана, который сладко спал на диване, стоящем вдоль стены. Возмущенный вторжением в святая святых — его спальню — и при этом наглым игнорированием душевных терзаний иномирянина, Завелейский мстительно запустил подушкой в телохранителя. Ислан поймал снаряд на лету, подложил под голову и приоткрыл один глаз. Всем видом показывая, что совсем не разочарован таким поворотом дел, Антон, кряхтя как старик, сел на кровати. Тело ломило, словно всю ночь по нему маршировал полк. Конный. Тхамин перестал изображать сон и сейчас не сводил глаз с иномирянина. — Ислан, у меня тут возникла одна идея, — Антон попытался придать своим мыслям удобоваримую форму, — не подскажешь, где я могу найти документы о состоянии дел в Рионоре? — Антон плохо представлял, как должна была выглядеть отчетность в средневековье, но предполагал, что бюрократия везде одинакова. — И что-то по истории, или, возможно, кого-то, кто мог рассказать о прошлом… Ислан задумался. Для чего это могло понадобиться Анто, он не знал, но это можно было выяснить позднее. Тем более в планы тхамина не входило выпускать иномирянина из видимости. — Архивариус Мирт. Он сам живая история, — хмыкнул Ислан, — а все документы у Турена в кабинете. Он — глава Совета гильдий и после смерти отца Лииноя вёл все дела Рионора. — Лииноя вообще не подпускали к управлению? — констатировал Завелейский. Утренний энтузиазм немного угас, но отступать Антон не собирался. Ислан развел руками. Степень осведомленности Лииноя в делах Рионора всегда была для тхамина загадкой. Лично самому телохранителю казалось, что принц живет отдельно от собственной страны. Сейчас, как и в прошлом, его это мало интересовало. Единственной важной причиной, по которой Ислан оставался рядом с принцем, была месть. Тхамин сел на диване и принялся натягивать сапоги, попутно собираясь с мыслями. Решительное выражение лица телохранителя заставило Антона напрячься. Ему очень не хотелось продолжения вчерашнего кошмара; с другой стороны, бегать от реальности бессмысленно, рано или поздно она тебя нагонит. Уж лучше встретиться с ней лицом к лицу сейчас, пока ты сам можешь выбрать время и место. Завелейский плотнее закутался в одеяло и вперил мрачный взгляд в Ислана. — Вчера ты что-то хотел мне сказать. Думаю, сейчас самое время, — напомнил Антон. Ислан устроился на диване, скрестив руки и ноги, и какое-то время молчал, собираясь с мыслями. Тяжелый взор исподлобья был направлен на Антона, но, казалось, проходил сквозь него, утыкаясь куда-то в стену. — За тысячелетия в нашем мире скопилось большое количество артефактов, — начал он, — некоторые из них безобидны. Эта часть отслеживается Гильдией магов для порядка. Другая часть, не столь безобидная, хранится в ее подвалах. Но есть артефакты, которые скрыты даже от Гильдии. Они охраняются Безымянными, в лицо их знают лишь несколько человек из Высшего Совета магов. Именно к этой категории относится Зеркало Ханнара. Ислан сделал паузу, а Антон склонил голову набок и вопросительно поднял брови. Но погруженный в переживания тхамин не обратил на это внимания. — Мой отец — Адис, предшественник Дерама — был одним из Безымянных. Вот тут Антон заинтересовался. Тхамин оставался для него темной лошадкой. Завелейский не мог упустить такого случая. — Два года назад кто-то подослал воров. Отец и сестра защищали Зеркало, но были убиты, а сам артефакт пропал. Нам сообщили об их смерти и сказали, что это было обычное нападение бандитов. Безымянные — цвет магов. Справиться с ними непросто. Конечно же, Совет не поверил, и было решено провести свое расследование. — Почему послали именно тебя? — Антон представил себя на месте Ислана, и Завелейскому стало не по себе. — Это было удобно. Во-первых, после обучения в Тхамин-шаан, — Антон тут же сделал себе пометку, спросить что это позже, — меня должны были приставить как хранителя к отцу. Во-вторых, как у ближайшего родственника, у меня была причина, по которой я мог приехать в Рионор без подозрений — вступление в наследство. — Понятно, — кивнул Антон. — К отцу были подосланы опытные маги, — продолжил Ислан, — и отец, и сестра были очень сильны. Мой дар гораздо слабее, но даже с теми смешными крохами, что мне достались, я почувствовал остатки магического фона на месте, где они погибли. Чтобы это стало возможно, там должна была бушевать энергетическая буря, — Ислан сделал вдох, чтобы продолжить, но его голос изменился, и слова стали даваться гораздо труднее, — от Адиса осталась лишь горстка пепла, от Ширин, моей сестры, не осталось и этого. Антон забеспокоился об Ислане. С каждым словом тхамина сдерживающие до этого запреты спадали. Сильные и злые вырвавшиеся эмоции можно сравнить только с голодными животными. Ислан упрямо сжал губы, закрыл глаза и ушел вглубь себя, пытаясь взять мысли под контроль. Антон не выдержал — пересел на диван и крепко сжал ладонью плечо тхамина. Привычный для русского жест поддержки и сочувствия помог, но сработал как-то не так. Ислан вскинул удивленный взгляд на Антона. Прикосновения для драшаанцев были целым обрядом. Тебя могли касаться близкие: семья, друзья, любовники, не больше. Анто не был для него ни первым, ни вторым, ни третьим. Но прямой сочувствующий взгляд, без жалости, но с долей ярости, сверкающей где-то на дне черных глаз, вдруг заставил Ислана пожалеть об этом. Сообразительный, храбрый, сильный — Антон мог стать хорошим другом, а тхамин собирался использовать его в своих планах. Ислан отвел глаза в сторону, осторожно убрал руку с плеча и продолжил. — Я узнал, что в этом деле был замешан Лииной. Он заманил отца в ловушку, расставленную его сообщниками. Сам принц не мог знать о Зеркале — знал тот, кто стоит за ним — Нирон, владыка Иллитана. Я остался рядом, чтобы иметь возможность следить за Лииноем. — Но ничего не получилось… — утвердил Антон. — Он мне не доверял. Но это полбеды, ведь я всегда мог проследить за ним незаметно. Все равно я так и не узнал ничего о Зеркале. Зато наткнулся на заговор против Верена. Старый король умер пять лет назад, оставив сыну рассыпающиеся на части владения. Вершану было все равно, его целью была война ради войны. Он был настоящий коршанец, как в старых легендах — варвар, дикарь. Верен для всех стал неожиданностью. Никто не мог поверить, что у дикаря Вершана может вырасти такой сын, — Антон подумал, что, должно быть, драшаанцы высоко ценят короля Коршана, если даже в голосе Ислана звучали нотки восхищения. — Но люди, слишком долго жившие под железным кулаком Вершана, считают его сына слабым и неспособным удержать в руках власть. Поэтому, Нирон удачно играет на этом чувстве и их алчности… Но это пока. Антон тихо вздохнул и посетовал самому себе: — Похоже, мне еще понадобится карта мира и краткое введение в политологию, — Ислан поднял недоуменный взгляд на Анто, и тот пояснил, — я надеялся, что отделаюсь экономикой. Никогда не любил политиков, — Антон еще раз вздохнул, — пока я понимаю, что некто Нирон, о котором, кстати, упоминал знакомый тебе Саав, — вспомнив историю с письмами, решил поделиться сведениями Завелейский, — стоит, как ты предполагаешь, за похищением Зеркала и убийством твоей семьи, ну и заговором против Верена по совместительству. Только не соображу, почему ты мне это рассказываешь? — Завелейский не удержался от игры в дурака, надеясь на русский «авось». Не получилось. — Я хочу, чтобы ты помог мне до него добраться. Я два года мечтал убить Лииноя, — честно ответил тхамин, — но он был мне нужен, чтобы достать Нирона. Анто, я не могу тебя заставить. Я… — Ислан собрался и продолжил с большей уверенностью, — прошу тебя помочь мне. Антон уткнулся взглядом в пол, чувствуя себя последней сволочью. Он не сомневался, что Ислану нелегко далось признание. Но эти люди уже не просто дворцовые сплетники. Здесь действовали хорошо подкованные интриганы, не брезговавшие и убийством на пути к достижению цели. С другой стороны — что ему было терять? Через два года Антон бесследно растворится в воздухе Рионора, не оставив о себе даже памяти. Да и о Верене не стоит забывать. Завелейский ведь так ничего не придумал. Возможно, судьба сама подбрасывала ему случай. — Мне надо подумать, — произнес Антон, озадаченный таким поворотом событий. Ислан кивнул. — А Дерам знает? — поинтересовался иномирянин. Тхамин помотал головой: — Нет. Дерам патологически честен, и он подписывал договор с Рионором. Он не смог бы обмануть Лииноя. — Но сейчас Лииноя нет… — напомнил Антон. — Я подумаю, — сдержанно ответил Ислан. Антон кивнул. Если уж ввязываться в заварушку, то он предпочел, чтобы маг был рядом: — Ну, тогда я пошел, — Антон хлопнул себя по колену и поднялся. — Куда? — опешив от решительности жеста, вопросил Ислан. — Топиться, — сыронизировал Завелейский, закрывая за собой дверь ванной. Следующие полчаса, плескаясь в чуть теплой воде, Антон проклинал свой длинный язык, потому что тхамин наотрез отказывался выходить из ванной, и никакие доводы не смогли его убедить, что иномирянин шутил.
