Ты рядом

На вопрос, как вы провели лето, хотелось ответить: «взглядом!» Начало занятий в институте, совпали с большими изменениями в команде, наш тренер ушёл на пенсию, в команде появилось много новых ребят, с приходом другого тренера ужесточились требования. Меня, занесли во вторичный состав, тренировки всего два раза в неделю, по два часа, что вызвало вопросы у ребят, как не крути, а в команде не было спортсменов, результаты которых, были лучше моих. Новый тренер, объяснил это тем, что я не учусь в институте физкультуры, значит, не собираюсь делать спортивную карьеру, и не могу по восемь часов уделять тренировкам, я психанул, и ушёл из команды, а вернее бросил спорт, а через три недели это узнали в спорткомитете. Стали интересоваться причиной моего ухода, а когда узнали в чём дело, тренеру вынесли строгий выговор с предупреждением, а меня, и ещё несколько ребят из нашей команды, передали другому тренеру, так мы с Павлом стали тренироваться в разных командах. Его я заметил сразу, он выделялся из толпы, высокий, красивый, с тату на груди, что для нас было удивительно, Иван Иванович, попросту голову оторвал бы за такое. Он стоял на краю бассейна, его окружили девчонки из группы синхронного плаванья, а когда он заметил меня с Вовкой, быстро попрощался с девочками и двинул в нашем направлении. - Приветствую местных звёзд, - с улыбкой сказал он, - меня зовут Женя Игнатьев. Он протянул руку вначале Вовке, а потом мне. - Вова Жвания. - Алёша Смирницкий, - он крепко пожал мне руку. - И откуда к нам такой дяденька пожаловал, - Вовка в своём репертуаре. - Из Польши. - Ты поляк? - спросил я. - Нет, что ты, просто родители там по контракту работали, шесть лет, но всё хорошее, когда-нибудь кончается, пришлось возвращаться на родину. - А что, не хотелось? – Вовка не дружелюбно настроен, и понять это может только тот, кто много лет его знает. - Нет, конечно. - Понятно, - дальше Жвания слушать не стал, заметил Генку Соколова, окликнул его и пошёл в его сторону. - Видно, я что-то не то сказал, - растерянно спросил Женя. - Не бери в голову, - ответил я, - его отец на заработки поехал в Италию, а через год они узнали, что у него другая семья. - Как неудобно получилось, я ничего такого не хотел, - было видно парень расстроен, - но мне там очень нравилось, жили мы недалеко от Кракова, родители прилично зарабатывали, но на квартиру собрать не смогли, пришлось ехать обратно. Меня немного покоробило, «матрица перезагрузка», я встречаю уже второго парня, который вернулся на родину из-за рубежа, только семьи из разных классов. И это второй парень, на которого я смотрю, как на потенциального любовника. Мне стало очень жарко, чтобы не думать, спрашиваю первое, что приходит в голову: - А что это у тебя изображено, нимфы водяные? - Пусть будут нимфы, а если честно, это в Таиланде сделал, мы с друзьями ужрались, мало того, ещё и укурились в умат, а когда я на утро проснулся, у меня на груди были эти водяные красавицы. - Ну, насчёт красавиц я бы поспорил… - Но, но, - с улыбкой сказал Женя, - они мне удачу приносят, честно. - Бывает. Наш разговор был прерван приходом тренера, раздался свисток, и мы построились около бассейна. - Здравствуйте, - он внимательно нас рассматривал, при этом, не переставая говорить, - меня зовут Сергей Александрович, многие меня знают, многих знаю я. Его взгляд на секунды задержался на мне, потом, он перевёл его на Женю. - Да, удружили мне в спорт комитете, сплошные гопники и истерички, но девочки, - последнее слово он выделил особенно, - надеюсь, мы найдём общий язык. Мне не понравился ни его взгляд, ни его тон, ни его речь, поэтому молчать я не стал. - Где вы видите тут девочек? - Вот и я говорю, сплошные истерички, - он остановился напротив меня, - из-за тебя, звезда, Михаилу Романовичу выговор вынесли. - А причём тут я? – Я действительно был удивлён. - А притом, что ещё ни разу, после ухода спортсмена из команды, в комитете не ставили вопрос об увольнении тренера. - Вот я и спрашиваю, причём тут я? – Задал я повторно вопрос. – Если Михаил Романович, непонятно как пришёл к умозаключению о моём отношении к спорту, даже просто со мной не поговорив, так это не моя вина, видно в институте физкультуры не учат, что средства, вложенные в спортсмена, должны окупаться? К спорту, как и к учебе, я отношусь более чем серьёзно. - Почему ты утверждаешь, что тренер не говорил с тобой? - Потому что, после каникул, я от ребят по команде узнал, что меня внесли во второй состав. Я хотел поговорить с тренером серьёзно, невозможно перечеркнуть одним махом шесть лет жизни, он меня выслушать не захотел, простите, но не думаю, что такой тренер, как Михаил Романович, мог преподать нам что-то новое, не помню, чтобы спортсмены из его группы занимали выше пятого места. - Ты на кого учишься? – Спросил Сергей Александрович. - На программиста, - ответил я, - но причём тут это? - Как планируешь совмещать? - Я лицей закончил с золотой медалью, поверьте, там никто никому за успехи в спорте и красивые глаза оценки не ставил. - Тебе сколько лет сейчас? - Семнадцать лет и девять месяцев, седьмого января будет восемнадцать. - И всё же, почему ты, с такими данными, не пошёл в институт физкультуры? – задал тренер, казалось для себя очень важный вопрос. - Я некоммуникабельный, из меня тренер получится такой, как Михаил Романович, если не хуже, спорт в этом не выиграет. – Но потом добавил, - ещё лет десять попрыгаю, а потом? Чем заниматься? - Да, не часто мне попадаются такие чемпионы, - он вздохнул и сказал, - девочек забираю обратно, а сейчас мальчики начнём. Вот так началась моя студенческая жизнь. Когда я сдал зимнюю сессию, и в Польше взял первое место за прыжок, со стойки на руках, у меня начались новогодние праздники, собственно я впал на три дня в спячку. *** Какое это блаженство, никуда не надо бежать, спешишь медленно и то на кухню. Телевизор - лучший друг, на компьютеры смотреть не могу, к дивану, казалось, прирос, а если не прирос, то сроднился с ним точно. В таком виде меня обнаружили Пашка, Вовка и Женя. - Братан, ты что умер? – с разбегу прыгая ко мне на диван, спросил Пашка. - Не, я в летаргии. - Надолго? - Спросил Женя, садясь рядом со мной. - До конца каникул, а вы чего с утра пораньше припёрлись. - Слышь, Смирницкий, ты совсем припух, - Вовка даже засмеялся, - мало того, что телефон два дня в отключке, так ты ещё два часа дня называешь утором. - Вот, я и говорю, что утро добрым не бывает, а утро, в два часа дня, тем более. - Так, я сейчас сварганю нам перекус, - Пашка повёл носом в мою сторону, - а ты бегом в душ, чемпион. - Зачем? - Ну, вы гляньте на него, - Пашка даже развёл руками, - Лёшка, бегом в душ говорю, и собирайся, пойдём к морю погуляем, а потом поклубимся немного. - Ребята, вас не харит? - Нет, - дружным хором ответили мне. Делать нечего встаю, плетусь к себе на второй этаж, и уже поднимаясь по лестнице, услышал. - Совсем забыл, я вчера в твиттере прочёл, вы должны его знать, Музаффар Абдулов, помните такого? – Спросил Женька ребят. У меня всё похолодело внутри от дурного предчувствия, я остановился и превратился вслух. - Ещё бы не помнить, - сказал Жвания, - Лёха ему всего один балл проиграл. - Даже так, тогда думаю, вас огорчит новость, он покончил жизнь самоубийством, оставил записку с завещанием, одна просьба была очень странной, он попросил на его памятнике написать «прости меня, моя любовь». У меня всё поплыло перед глазами, ноги подкосились, я уже не чувствовал, как упал с лестницы.