Эльфийский пёс

День выдался не особо воодушевляющим. На улице гуляла лёгкая метель. Мать уехала в салон делать маникюр, заставив злющего и торопящегося отца отвезти меня в «камеру хранения». Я уже мысленно так назвал свою новую школу. А что? Сдадут меня на годик, глядишь, понравится, так и оставят там ещё на один, до выпуска. Меня вдохновили уже школьные ворота и ограда. Высоченный забор и куча дядек в форме с рациями на проходной, будто не элитных деток охраняют, а завод по изготовлению ядерных ракет. — Пап, а сколько ты заплатил, чтобы меня сюда взяли? — спросил я, покосившись на парк, принадлежавший школе. От взгляда была скрыта ещё огромная территория. Жаль, я не удосужился узнать об этом месте больше. Мы жили далеко не бедно, но и миллионерами не были. Отец постоянно во что-то вкладывался и поэтому излишеств я особо никогда и не видел, не ездил на Гавайи и не имел собственного счёта в Швейцарском банке. Вообще считаю себя обычным школьником. — Очень много, сынок. Я надеюсь, тебе тут понравится, потому что на перевод в другое место моих финансов уже не хватит. Ты же понимаешь, все деньги вложены в проекты. Он говорил ещё что-то, но я уже не слушал. И так понятно — прижмите зад, сударь, и не скулите. Наконец-то мы въехали на парковку перед учебным корпусом. На крыльце школы было слишком оживлённо, по времени сейчас обед. Вероятно, в этой школе цари тоже кушают в обычное время. Первое, на что я обратил внимание — школьники курили на главном крыльце. Школьники! Курили! На крыльце школы! Отец поморщился, многозначительно посмотрел на меня и начал подниматься по ступенькам. Я не курю, но то, что здесь разрешены даже такие вольности, меня и возмутило, и обрадовало одновременно. Папу, похоже, только возмутило, но он деловито промолчал. Как только мы шагнули на верхнюю ступеньку, тут же подбежал худощавый высокий мужичок в очках и поинтересовался, с какой целью пожаловали гости. Отец что-то ответил, очкастый попросил приглашение, чтобы соблюсти все формальности. Бюрократы. Будто бы к ним тут детей пачками посреди года переводят. Приглашение лежало в моей сумке, я сунул его туда ещё в машине. Зачем? Пришлось для удобства извлечения закинуть сумку на гранитный бордюр высотой чуть меньше метра, окаймляющий всю лестницу по периметру и разрезаемый иногда бежевыми колоннами, которые поддерживали козырёк. Мои глаза скользнули по лицам двух парней, что стояли совсем рядом и, медленно докуривая, буравили меня взглядами. Новенький, как-никак. Стало не по себе, будто меня на выставку привезли как зверька диковинного. Один парень на добрых сантиметров тридцать выше меня (я вообще в принципе всегда считался недомерком), розовощёкий, круглолицый, с выразительными голубыми глазищами, которые не сочетались с чёрными, как смоль короткими волосами. Невероятно красиво. Второй ниже всего сантиметров на пятнадцать, соответственно выше меня на эти же сантиметры. Но эта разница в росте ничуть не убавляла его красоты. Остролицый, белокурый, волосы спускаются чуть ниже плеч, подобранные по бокам в аккуратные косички, проходящие над ушами и открывающие их для сурового зимнего ветра. «Совсем как у Леголаса в экранизации Властелина колец», — мелькнула у меня в голове мысль. Распахнутая куртка позволяла рассмотреть широкую грудь, обтянутую кофтой с глубоким вырезом, таким, что видно ключицы. Наверное, девочки от такого декольте сходят с ума, очень сексуально. Я о такой фигуре мог только мечтать с моим-то ростом и весом — маленький, щупленький, будто меня всё время недокармливают. Когда-то я усиленно занимался спортом, но получил лишь неопределённый рельеф вместо грозных гор мышц. Природу не обманешь, никогда не любил себя, то ли дело вот такие парни — рослые, широкие, красивые. А больше всего меня поразили глаза блондина, серые и холодные. Они как осенний туман, как застывшая вечность, как сигаретный дым, безликие, бездонные и, мне показалось, немного одинокие. Он похож на эльфа. Задумавшись об этих модельных парнях и их родстве с высшими расами, я замер над раскрытой сумкой, забыв, зачем её вообще открыл. Мимо с диким хохотом пронеслись двое парней лет двенадцати, и один зацепил мою поклажу. Я успел схватить её до того, как посыпались вещи, но конверт и ошейник Леголаса всё же упали на тонкий слой пушистого снега. Я подхватил конверт, негодуя про себя, что он намокнет и отец опять будет мной недоволен, и уже потянулся за ошейником, но чьи-то длинные тонкие пальцы подняли его раньше. К чему такие любезности? Ошейник безучастно рассматривал «эльф». Он ещё раз затянулся и бросил окурок в урну. — Любишь собак? — спросил он, протягивая мне поднятую вещь. — Да. Очень, — я робко отвёл взгляд. Почему-то этот парень меня смутил. Взял из его рук вещицу, которая принадлежит мне, но выглядело это так, будто она принадлежит на самом деле ему. — Я тоже, — ответил блондин, на его лице появилась такая ухмылка, от которой мне стало жутко неудобно. — Эй, Эльф, пошли, я задубел уже, — от дверей школы позвал голубоглазый брюнет. — Алексей, скоро ты там? — послышался за спиной недовольный голос отца. — Увидимся, Алексей, — блондин мягко улыбнулся, делая на произношении моего имени какой-то еле уловимый, но значимый акцент, и направился к дверям. Почему-то тот факт, что теперь эльф знает моё имя, совершенно не радовал. Кстати, а почему этот голубоглазый назвал его эльфом? Неужели родители так извратились, что дали бедному парню такое имя? Впрочем, какая разница, такие, как они никогда не будут общаться с таким, как я. Даже учитывая, что тут все дети «богатеньких пап», мы всё равно разные. И чем сильнее слышен шелест купюр, тем сложнее найти настоящие чувства.