Эльфийский пёс

Утро бывает разным и встречает всегда по-разному. Иногда тёплыми поцелуями, а иногда треском черепной коробки после пьянки. Просыпаюсь, но не открываю глаз. Трещит. Но трещит где-то в недрах моей головы, в комнате подозрительно тихо. Точно, суббота же. Сажусь на кровати, кое-как разлепляя веки. Никого нет, ни одного из моих соседей по комнате, и почему-то это радует меня больше, чем тёплые поцелуи. Уверен на сто процентов, что ловил бы все выходные недовольные взгляды парней за то, что вчера припёрся пьяный и перебудил всех, пока пытался найти свою пижаму и зачем-то выпить чашечку кофе. В итоге спал я в трусах, в одном кроссовке и с банкой кофе в обнимку. После душа и двух выпитых чашек крепкого кофе наконец-то чувствую себя человеком, а не чахоточным зябликом. При попытке восстановить в памяти вчерашний вечер, обнаруживаю в голове какой-то бардак. Ясности по структуре ролевых игр не прибавилось, вместо этого появилась куча новых непонятных знакомых и ещё больше усугубилась ситуация с Эльфом. Что-то он вчера говорил про то, что я не умею пить и просил не делать ошибок. Или приказывал, его не поймёшь. Зато отчётливо помню, какой Саша тёплый, и какие у него всё-таки нереально красивые глаза, в них будто море оставило часть себя. Чувствую, что краснею, но мне плевать, никто же не видит. Замечтавшись о Сашиных глазах, чуть не роняю кружку на пол от звонка собственного телефона. Папа. Он обещал звонить не часто, чтобы не выводить меня из себя своим контролем, как он выразился, меня это вполне устраивает. Через несколько фраз трубку по обыкновению выхватывает мама и расспрашивает, как нас тут кормят, всё ли мне нравится, и не обижают ли меня одноклассники. Заверяю её, что всё тут по высшему классу, про то, где, как и с кем я живу, решаю не рассказывать в красках, отделавшись парой фраз о том, что соседи по комнате хорошие. Удовлетворив своё любопытство и с чувством выполненного долга, предки отключаются. Буквально следом мне приходит уведомление о пополнении моей банковской карты. Спасибо, родители, что официально разрешаете мне пойти побаловаться. Вы же не думаете, что я потрачу денежки на курсы английского, правда? Шарю по комнате в поисках альбома, процесс рисования всегда помогает мне успокоиться и привести мысли в порядок. Со стоном вспоминаю, что оставил рюкзак вчера в комнате у барной стойки. Надо же быть таким дубоголовым. Быстро привожу себя в божий вид, чтобы не распугать народ в коридорах и отправляюсь на поиски таинственной Комнаты, очень надеясь больше на везение, чем на свою память. В жилой части все как вымерли, в коридорах ни души. Я почти полчаса шарахался по этажам и наконец-то нашел что-то похожее на коридор, по которому меня вела Редледи. Ещё десять минут скитаний туда-обратно и я стою у двери в Комнату. Осторожно нажимаю на дверную ручку, вхожу внутрь. Первое моё впечатление, что я всё же ошибся дверью, или этажом, или школой вообще. В комнате чисто и свежо. Перед большой плазмой расставлены маленькие кожаные диваны, на которых сидит парочка и две каких-то девчушки лет по двенадцать смотрят фильм. – Ты кого-то ищешь? – спрашивает парень, видя моё замешательство. Узнаю татуху на лысом черепе, это Зиккурат. Девушка тоже вчера была с нами, не помню, как зовут. Спохватываюсь, что мне задали вопрос, а я стою, как пенёк и втыкаю. – Да, я тут кое-что из своих вещей вчера забыл, – быстро прохожу к барной стойке и начинаю обшаривать там всё, но рюкзака не нахожу. – Сумку оставлял? – интересуется Зик, я киваю. Он потягивается до хруста в позвонках и широко зевает. – Её Эльф забрал. Уборщица по утрам выкидывает все бесхозные вещи, которые мы оставляем. К порядку нас приучает. Зик хмыкает и проводит ладонями по своему идеально выбритому черепу. Я даже невольно залюбовался им. У него на голове точно порядок, комар носа не подточит. – А как я могу его найти? – В четыреста пятой. Зик снова так сладко зевает, что я поддаюсь этим чарам и тоже растягиваюсь в зевотном позыве. Вот же заразная штука. Проскальзываю мимо них к двери. – Эй, Алексей, – окрикивает меня Зик, – хорошо рисуешь. – Вы что шарились в моих вещах? – ну не наглость ли, у них тут курсы по лазанию в чужих сумках проводят что ли? Зик только ухмыляется и отворачивается. Я негодующе захлопываю за собой дверь. Что за люди такие беспардонные. Трачу ещё кучу времени на изучение пожарных схем и вычисление жилища эльфов. Совершенно не удивляюсь, когда мои логические цепочки приводят меня к блоку без единого обозначения. Я мимо него раз шесть прошёл уже. Хоть бы табличку какую повесил. Долго прислушиваюсь, есть ли за дверью жизнь, перед тем как постучать. Сначала скребусь тихо, будто боюсь разбудить Смауга в Эреборе. Потом громче. Потом стучусь так, будто вызываю самого Дьявола из преисподней, даже сам напугался, как громко вышло. – По голове себе постучи, – раздаётся недовольный заспанный голос. Я точно не ошибся. Хочется убежать, как в детстве, позвонил соседям в дверь и несёшься, что есть мочи. Они вышли, а никого нет. Кое-как перебарываю себя и остаюсь на месте. Дверь открывается, и я удостоен чести созерцать прекрасный образ лесного эльфа во всем его великолепии. Из одежды на блондине только пижамные штаны светло-серого цвета, совсем как его глаза. Успеваю за долю секунды отметить, что парень явно не брезгует спортом – прекрасное тело. Он устало смотрит на меня и хмурится. Что за человек такой, вечно он не доволен. Хотя, я сам, если меня разбудить, совсем не похож на ангела. – Мне сказали, ты забрал мой рюкзак. – Эй, Макс, кого там принесло? – доносится из комнаты измученный мужской голос, и я узнаю его, это Белоснежка. Они что, ещё и живут вместе? Эльф недовольно морщится и скрывается за второй дверью, оставляя меня в прихожей: – Выйди да посмотри. Через несколько секунд он снова выходит, уже с моим рюкзаком. Следом в коридор блока протискивается голова Белоснежки, а потом и он сам, одежды на нём меньше, чем на Эльфе – одно только полотенце. Вид заспанный, волосы торчат в разные стороны. – О, Лёха, здарова. – Привет, – киваю я и съедаю его взглядом. Как же он хорош, высокий, плечистый, а эта лёгкая небритость ему так к лицу. – А вы что, живёте вместе? Господи! Ну, вот кто меня за язык тянул? Какое мне дело вообще? – Нет, – растекается в улыбке Белоснежка и щурит один глаз, потом смачно зевает в кулак и ёжится от холода, которым веет из открытой двери. Я перевожу взгляд на Эльфа. Лучше б я этого не делал. Смотрит на меня, будто я придушил его любимого хорька. – Вали уже, – суёт мне в руки рюкзак и выталкивает за дверь. Вот грубиян! Плетусь по коридорам обратно, за окнами валит снег. Интересно, а Белоснежка видел мою сову? Прихожу в свою комнату, валюсь на кровать и хочу нарисовать что-то особенное, чтобы душа успокоилась, потому что она тигром мечется в клетке. Думаю о Белоснежке и сам не замечаю, как на бумаге появляется сумрачный образ Эльфа, который смотрит на меня исподлобья над пальцами. Вырываю лист и хочу скомкать и выбросить в окно, но так и держу его в дрожащей руке. Редко у меня получаются действительно хорошие работы, от которых что-то звенит внутри. Беру пластиковую оранжевую папку и прячу свою работу подальше ото всех – в шкаф под зимние кофты и джинсы. В воскресение вечером первым прибывает Стас, наверное, это единственный человек, которому я рад. Он хоть и тоже замороченный на голубятне, но на отвлечённые темы общается охотно. Мы как раз обсуждали, какая из программ для чтения книг в телефоне лучше, когда пришли Валя и Павел. Стас сразу сделал вид, что у него какие-то там дела и слинял, а я остался на расстрел. Валентин выразительно молчал минут пять, пока раздевался и убирал вещи. Потом всё же подошёл, напоминая мне своим видом маму, которая застукала сына пьяным. – Алексей, я сейчас выражу мнение всех, – ну, началось, ещё бы я лекции от них не слушал, – ты человек новый, но всё же пора бы уже решить: ты с нами или ты с ними. Я нихрена не понимаю. – Я нихрена не понимаю, – да, вот так, что подумал, то сказал. – Мы знаем, где ты был в пятницу. – А что, там запрещено бывать? – делаю испуганные глаза, Валентин явно недоволен. – Дело в том, что… кхм… голуби, – боже ж ты мой, с каким отвращением он произносит это слово, – не имеют никаких общих дел с охотниками, если это не касается учёбы. Я вообще не понимаю, почему тебя отправили к нам и всеми правдами и неправдами пытаются сделать домашним. – Кем? – вот теперь мои глаза расширяются сами по себе. – Прихвостнем кого-нибудь из охотников, – вклинивается Паша. Молчал бы лучше, от его пояснений ничуть не лучше. – Ты или сам сделаешь выбор, или его сделают за тебя, – Валя смотрит мне в глаза с видом коронованного сединой мудреца. Я молчу и, видимо, он считает, что я понял. Хрена с два я задам хоть один вопрос. Достали со своими шарадами. Что они мне сделают? Выгонят из комнаты? Да ради Бога! Вскоре вернулись все остальные и в комнате снова стало не продохнуть. Я открыл свою взлетающую сову и начал прорисовывать каждое пёрышко, мечтая тоже когда-нибудь улететь.