Эльфийский пёс

Пятница. Уже утром меня последний раз осмотрели и заключили вердикт, что учиться я могу, а все побочные эффекты простуды наказали уничтожать таблеточками, теплой одеждой и здоровым сном. Это всё легко, когда никто тебя не прессует со всех сторон и не изнывает от желания выжить из школы. Я проболел ровно неделю, и сейчас предстояло вернуться в преисподнюю. Ювелир лишился одного из домашних, а ещё и я отказал. Кто станет козлом отпущения? Я вот даже думать не хочу об этом. Ничего не изменилось – опять насмешки, издёвки, новые синяки и ссадины. Стараюсь просто ничего не замечать, но такое отношение чересчур напрягает, я никогда не был изгоем в школе, просто ученик, просто человек… Эльф и Белоснежка смотрят на меня, как на пустое место, будто это не они приходили навестить больного одноклассника. Да и плевать, нравится им плясать под чью-то дудку и пусть, не моё дело. На большой перемене заходила Куница, на моё приветствие она только сдержанно мотнула головой и утащила своего «хозяина» в коридор. Интересно, какие отношения их связывают, Настя говорит, что он ей не друг, но у меня складывается впечатление, что за одну её слезинку Эльф камня на камне от этой школы не оставит. Неужели это связь охотника и домашнего? У остальных я такого не замечал. Но, если подумать, Зиккурат за Бастет тоже кому хочешь голову открутит. А вот у Белоснежки я домашних видел пару раз, и то не всех, да и как-то он холоден с ними был. Может, мне всё-таки нужно было согласиться тогда в клубе? Нет. Бред какой-то. Мне никто не нужен, придумали дурацкую игру со своими правилами и всех под одну гребёнку. Я так не играю. Раздаётся звонок. От размышлений меня отрывает остановившаяся около моей парты фигура – Эльф. Смотрит своими каменными глазницами, будто душу вынуть хочет, так и читаю в этом взгляде: «Ты учил?». Просто киваю ему в ответ, и на этом немой разговор окончен. Боюсь теперь вообще в его присутствии лишний раз рот открывать, мало ли… Эльф садится на своё место – фух, камень с плеч. Вот что делать только, я совсем не уверен в том, что сдам этот тест. Алканы, алкены, алкадиены… проклятье какое-то. Пока учитель раздаёт варианты заданий и объясняет что-то о поведении на контрольной, от напряжения тихо стучу ногой по полу, за что получаю короткий резкий удар по стулу сзади. Да я же тихонечко! Неужели я бешу его сильнее, чем он меня? Как всегда просьбы у учителя стандартны – не списывай, не вертись, не разговаривай, не мешай соседу, ля-ля-ля. На всё про всё даётся полчаса. Отлично, идём на отлично! Мой энтузиазм иссякает на пятом вопросе. Помню, что Эльф мне точно это рассказывал. Почему в голове пусто? Надо было не рот его рассматривать, а запоминать звук, который оттуда выходит. Нервно грызу карандаш – это не помогает в решении тестов, зато успокаивает. Тайком смотрю на Сашу, тоже пыхтит, решает чего-то. Кошусь на Эльфа – в окно смотрит, скучно ему, видите ли, всё решил уже! Как же он меня бесит! До конца тестирования ещё десять минут, у меня готовы ответы на девятнадцать вопросов, из которых я уверен только в правильности пяти максимум. Тишину в классе нарушает робкий стук. Я узнаю эти ярко-красные волосы, показавшиеся из-за двери – Полина Андреевна! Вот это подфартило тем, у кого есть откуда списывать, я к ним не отношусь. Даже в своей тетради я не найду ни одной подсказки на задания. Чудесным образом Полина выманивает учителя за дверь, видимо, вопрос конфиденциальный. В то же мгновение весь класс начинает шарить по сумкам, заглядывать в тетради и в учебники и терроризировать соседей вопросами. Мне даже спросить не у кого. Дёргаюсь в сторону как ужаленный и изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не заорать, когда Эльф перекидывается через парту и нависает надо мной. Его подбородок чуть ли не лежит на моём плече. Несколько секунд просто не понимаю, что этому полоумному надо, потом наконец-то отрываю взгляд от его лица, которое в непозволительной близости от моего, и смотрю на парту. Пальцы Эльфа с карандашом в руке быстро скользят по квадратикам с ответами, ставя крестики и галочки, глаза сосредоточенно бегают по строчкам задания. Этого человека, похоже, совсем не смущает, что он, выпятив зад, чуть ли не в обнимку с самым унылым человеком в классе решает чужой тест по химии. Дойдя до пятнадцатого вопроса, блондин замирает и поднимает одни лишь свои серые глаза, смотря на первые парты. Голуби, насупившись, наблюдают за тем, что происходит вокруг меня. Слышу сзади шипение Саши, который тщетно пытается привлечь внимание Эльфа. – Вы уже всё решили? – голос блондина больше похож на грозный утробный рык. – Так нечестно! – пискнул кто-то с первых парт. – А ты мне запрети, – Эльф даже не стал выяснять, кто такой смелый, потому что Белоснежка уже чуть со стула не падал, чтобы его заметили. Да лучше бы он вообще не двигался. Чтобы сохранить равновесие, Эльф впился пальцами в моё плечо, и, немного отклонившись, повернулся к Саше, при этом он чуть ли не коснулся меня носом, я шеей чувствую его дыхание. Видимо, они там в гляделки играют, потому что разговора не следует. Сижу и шелохнуться боюсь, от каждого порыва воздуха по моей спине проносится вниз рота мурашек. Чувствую, как моментально вспотела рука, в которой с силой зажат карандаш. Он издевается надо мной, у человека должно быть личное пространство. ЛИЧНОЕ – это значит, никто туда не допускается, особенно всякие там непонятные субъекты. Эльф наконец-то снова возвращается к тесту, его волосы щекочут мне щёку. Осторожно поднимаю руку, чтобы убрать их. – Я сломаю тебе палец, – еле слышно разносится над моим ухом. Хватает ума не сомневаться в правдивости его слов. Так же медленно кладу руку обратно на колено и таращусь на блондина. Он по-прежнему бесстрастно доставляет галочки и возвращается на своё место. Очень вовремя, потому что учитель заходит буквально через минуту и награждает всех, кого застал за списыванием, снижением полученного балла на один. Быстро подтираю все карандашные иероглифы и проставляю ручкой правильные ответы. Почему-то я на сто процентов уверен, что все галочки Эльфа – это и есть правильные ответы, какой смысл ему меня валить. Не без гордости отмечаю, что двенадцать моих ответов не исправлено, а это ведь больше половины. Конечно, двенадцать было бы только на тройку, но зато честную. Кому-то нужна пятёрка, и он её себе нарисовал, что ж, я не мешаю. После звонка вижу как Белоснежка, выходя из класса, что-то недовольно высказывает Эльфу. Тот как обычно со своим покерфейсом всё игнорирует, он слышит, но ему всё до фени. Неужели Белоснежка злится, что он не помог ему? У них вообще какая-то странная дружба. Только бы меня винить в этом не начал, хватит мне и одного озлобленного охотника на хвосте. В переходе между учебным и жилым корпусом замираю от удивления. Возле окна стоит Полина Андреевна и, как пятнадцатилетняя девочка, застенчиво опускает глазки в пол, возле неё Эльф, а на подоконнике с недовольной физиономией Белоснежка. Эльф что-то с умным видом говорит, Полина смеётся, так неестественно, так наигранно, невооружённым взглядом видно, что ей безумно нравится этот парень. Бог мой, ему шестнадцать, а ей лет сорок уже. Остановите Землю, я сойду. Добивает меня, что они прощаются и Полина чмокает Эльфа в щёку. Тот в ответ кивает и улыбается уголками губ. Я вообще не видел, чтобы он улыбался искренне, всегда сдержанно и всегда только когда это необходимо. Чтобы он смеялся – вообще не бывало такого. В этом Белоснежка на него совсем не похож, у него все эмоции на лице, а смеётся он громко и заразительно. Пока плетусь на свой этаж, меня посещает одна интересная мысль: а ведь не просто так Полина Андреевна пришла во время контрольной, скорее всего её кто-то попросил, и я даже догадываюсь кто. *** Дверь в мою комнату неприветливая и скучная. Каждый раз хочется пройти мимо, иногда не отказываю себе в таком скромном желании. Из-за болезни мне дали освобождение от физкультуры, решаю потратить это время на прогулки по территории. В комнату идти совершенно не хочется, хоть я и не видел неделю своих соседей, предвкушения радости долгожданной встречи не испытываю. Ни один не пришёл меня навестить, соответственно дела до меня им нет. Не могу никого винить, потому что чувства взаимны. Я уже начал привыкать к серым коридорам с незатейливым бледным рисунком на стенах. Эти изображения даже не заметны, если не присматриваться, но когда ты обращаешь на них внимание, то в следующий раз уже не можешь не смотреть. Хотел пойти к фонтану, но замечаю там домашних Ювелира, лучше не добавлять масла в огонь. Прохожу по коридору дальше. Раньше я не бывал в этой части здания, зимний сад всегда притягивал своей красотой и доступностью. Этот коридор выглядит мрачнее и холоднее, здесь совсем нет окон, и тусклый свет ламп создаёт атмосферу ледяной гробницы. В конце пути ожидает массивная двустворчатая дверь с изысканным орнаментом и невероятно большими ручками из резного дерева – красотища! Рядом на стене золотая табличка с чёрными буквами «Мраморный зал». Божечки, роскошь какая. Уверенный в том, что дверь заперта, всё же дёргаю за ручку, она поддаётся. Нашариваю на стене выключатель, здесь так же, как и в коридоре нет ни одного окна. Загоревшиеся под потолком лампы освещают большой, невероятно красивый зал. Стены и пол покрыты серым мрамором с тёмными прожилками. Он похож на паучью сеть, которая разрастается по стенам невероятными сложными рисунками. Вдоль стен стоят каменные скамьи с мягкими седушками серебристого цвета. Главная особенность этого зала, которая притягивает взгляд любого вошедшего, это огромная статуя богини правосудия Фемиды. Чаши весов в её руках подвешены на цепи, поэтому на них можно действительно взвешивать добро и зло, поступки, совершённые смертными при жизни. Осторожно опускаю палец на правую чашу, она с лёгкостью перевешивает, проделываю то же самое с левой, будто что-то изменится. Обхожу постамент, осматривая богиню во всём её великолепии – прекрасная работа скульптора, лишённая актов вандализма (и это-то при незапертых дверях!). В моей старой школе ей давно бы пририсовали усы, а весы пустили на цветмет. Очень хочется рисовать. Душа стонет от несправедливости в этом мире, скучаю по спокойной жизни, как раньше. Зачем было что-то менять? Эти взрослые сами ищут трудности и проблемы там, где их нет. Иду в дальний угол, каждый шаг проносится под сводами зала легким эхом. Как же здорово иногда побыть одному. Достаю из рюкзака альбом и карандаши, никогда не предугадаешь, где на тебя снизойдёт вдохновение. В голове только грустные мысли. Быстро делаю до боли знакомый набросок собачьей морды – Леголас. Я могу нарисовать тебя с закрытыми глазами, помню каждую шерстинку и эти глаза, полные бесконечной верности и преданности. Как мне тебя не хватает… Через час оценивающе оглядываю эскиз – скорее всего, сдам именно эту работу как заключительную по животным в этой четверти. Спина затекла, встаю и делаю несколько кругов по залу, наслаждаясь тишиной и лёгким шуршанием своих ботинок по полу. Возвращаться в комнату совершенно не хочется, лучше ещё посижу тут и порисую. В голове бардак, мысли в разные стороны, мой лирический настрой вдруг куда-то испарился. Я только подумал о своих соседях, и снежным комом собралось всё плохое, что произошло за последний месяц. Совсем не к месту вспоминаю, как Эльф мучил меня апельсином в палате, я на него был безумно зол за это. Помню всё как тогда, и от одной мысли тело пробирает мелкая дрожь. Открываю чистый лист альбома. Пусть лишь только на бумаге, только в моих рисунках, только карандашом, но он будет чуточку добрее. Я пытался рисовать Белоснежку, но без натуры вышло ужасно, а Эльф безукоризненно получается по памяти, в которую впечаталось его лицо, въелось несмываемой ржавчиной. Чем сильнее хочешь забыть, тем меньше у тебя на это шансов. Я просто рисую его со всей своей ненавистью, злобой и обидой, зная, что никогда никому здесь не покажу этих работ. И лучше вообще их будет просто сжечь как можно скорее. Увлекаясь, можно творить часами, не зная ни усталости, ни голода, не замечая ускользающего времени. Я пропустил урок истории, посмотрел на часы, когда уже оставалось пять минут до звонка. Бог с ней, конец четверти, даже если была какая-нибудь контрольная, сдам её на следующей неделе. До ужина ещё есть время, останусь здесь, по крайней мере, это не угрожает моему здоровью. Твёрдая уверенность в том, что в этом зале никого не бывает, рассыпалась в пыль при появлении группы школьников. Они шумно ввалились в помещение, немного стихли, увидев меня, а затем принялись обсуждать какие-то свои дела. Я уже видел этих ребят, они из десятых и девятых классов, члены стаи Волка, его домашние. По моим подсчетам у него не меньше двадцати состайников, все парни, ни одной девчонки. Кстати, в каком классе учится их охотник, я до сих пор не вычислил, вообще мутный тип. По большому счету эти ребята мне не мешают, поэтому решаю никуда не уходить. Вскоре к волчьей стае присоединяются ещё несколько человек – это уже чужие домашние. Если не знать об этих ролевых разделениях, то на вид обычные ребята, пришли, общаются. Но почему здесь? Минут через десять народу в зале становится столько, что сосредоточиться на рисовании я не могу, незаметно разглядываю новоприбывших, стараясь уловить любое действие, которое внесёт ясность в жизнь этих странных существ. Начинают появляться охотники, я знаю ещё не всех, но их несложно вычислить – держатся особняком, смотрят на домашних свысока и собираются малочисленными группами по два-три человека. Даже невооружённым глазом видно, как основная масса народа скапливается возле статуи Фемиды. На её пьедестале у ног сидит коротко остриженный парень с выбритыми висками. Не видел его раньше и удивляюсь этому факту, потому что парень далеко не маленький, чтобы остаться незамеченным. Ростом он не меньше Белоснежки, а в плечах ещё шире. Где они набирают этих бугаёв? Он точно ещё школьник? Если судить по установленным негласным меркам, то он охотник. Но почему я ничего о нём не слышал? Придирчиво осматриваю незнакомца: по телосложению явно спортсмен, причём серьёзный, на правом плече безрукавка выставляет на обозрение вытатуированного орла. Сам парень легко общается со всеми желающими, независимо от того, чьи это домашние. Нервно начинаю елозить на месте, когда замечаю повышенное внимание к парню приближённых Ювелира и самих охотниц неподалёку. Мысль о том, что это не просто посиделки, не отпускает. Конечно, присутствуют не все домашние и охотники школы, но похоже, что минимум по одному представителю находится в этом зале. Когда решаю, что мне тут не место, в зал протискиваются Борис (мой рыжий одноклассник), Сева и Эдик. Вместе с ними ещё три девочки и какой-то парень, судя по одежде, все голуби. Заметив меня, ребята проходят в конец зала и располагаются рядом, но не разговаривают. Молчу и остаюсь сидеть на месте. Я даже не заметил, когда пришли Зик, Белоснежка и Эльф. Бастет и Куница тоскливо стояли рядом со своими охотниками, рядом с Сашей толкалась какая-то милая девочка в голубом платье. Это, наверное, его домашняя, она всячески пыталась привлечь внимание хозяина, но он недовольно от неё отмахивался. Раздался гулкий дружный рык со всех сторон – это стая Волка поприветствовала своего вожака, я первый раз слышал такое и даже выронил из рук карандаш от неожиданности. Выдрессировал, блин. Звук был такой, будто половина присутствующих носит кожаные браслеты с шипами – признак принадлежности к стае. – Да, такое событие он не мог пропустить, – хмыкнул Сева. – Как на уроки ходить, так его нет никогда, а как на Выбор, так без него не обходится, – возмущённо пробубнил Борис. – Он вообще в нашем классе только числится, за последний месяц ни разу не появился. Отскребаю свою челюсть с пола – Волк мой одноклассник??? Ничего себе! Вот это новость. – Да быстрее бы уже закончили, есть хочется, – ноет откуда-то сбоку Эдик. – Ты что тут делаешь? – раздаётся над ухом, и кто-то больно толкает меня в бок. – Кто тебя позвал? Куница. Её карие глаза сверлят во мне дыру. Почему нельзя подойти, спросить как дела, как здоровье? Вообще-то так делают нормальные люди. Зачем меня долбить постоянно? Голуби стихли и уставились на нас. Господи, да что не так-то опять? – Я рисовал, не думал, что у вас тут собрания проходят. – Места другого не нашёл? Наш разговор прервал Эльф, который дёрнул Настю за руку, призывая к тишине. Возле статуи что-то происходило. Основная толпа присутствующих отошла назад, освобождая пространство. Парень с выбритыми висками продолжал сидеть у ног богини, беззаботно разглядывая всё вокруг, его совершенно не заботило, что он выставлен на всеобщее обозрение. Вперёд вышли Юва и Лира, блондинка аккуратно положила на одну чашу весов новый блекберри и повернулась с очень довольным видом. Несколько секунд ничего не происходило, но потом с другой стороны из толпы вышел Волк, вызывая на лицах девушек тень недовольства. Он закинул на вторую чашу весов шипастый чёрный ошейник с пристегнутой к нему металлической цепью. Чаша со звоном рванула вниз. Парень с орлом на плече растянулся в ухмылке. – Прости, но у меня свои планы, – негромко сказал он Волку и взял с весов новый смартфон. Юва и Лира победно вскинули головы, Волк несколько секунд равнодушно смотрел на них, потом просто вышел из зала, его стая тут же устремилась следом. Толпа начала расходиться. – И что это было? – спрашиваю я воздух перед собой. – У Ювелира новый домашний, – раздался рядом вздох Куницы. – Новые проблемы, – недовольно процедил сквозь зубы подошедший Зиккурат. – Волк бы его хотя бы прижал, когда надо, а эти идиотки даже пикнуть не посмеют. Одна головная боль. – А я думал он охотник, – робко подаю голос, не зная, можно ли мне вообще тут разговаривать, Зик явно говорил с Эльфом. Лысый охотник удивлённо посмотрел на меня, будто до этого не заметил присутствия столь незначительной личности. – Эта эгоистичная скотина никогда не сможет быть за кого-то ответственным, – нехотя ответил Зик. Краем глаза вижу, как Куница взяла со скамьи мой альбом и начала его листать. Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт! Проклятье! Там же на последней странице сегодняшний набросок Эльфа! Она открывает один из рисунков и протягивает своему охотнику, тот внимательно смотрит в альбом. А-а-а! Что? Что она ему показывает? – Настя, положи, пожалуйста… – пытаюсь сказать я, но меня грубо обрывает приближающийся возглас. – Хэй! Так вот ты какой, чудо из чудес! Поворачиваюсь и цепенею – по направлению ко мне с самодовольной рожей движется этот танкер с орлом на плече в сопровождении двух когтистых субмарин. В зале почти никого не осталось, не удивительно, что меня заметили. Они останавливаются на расстоянии меньше метра от меня. Вблизи этот парень кажется мне ещё больше. Да Саша рядом с ним хиленький мальчишка! Что он жрёт? – Это из-за тебя вылетел Рубин? Эээ… Кто, простите? Если поразмышлять, то можно предположить, что Ювелир даёт своим домашним названия драгоценных камней и металлов. В там случае Рубин – это тот домашний, которого исключили за драку. Но причём тут я? Мой язык присох к нёбу, поджилки трясутся, но вида не показываю. Я храбрый. Я сумасшедший, но храбрый. Вот. Спасите меня кто-нибудь, пожалуйста. – Молчишь? Как бы то ни было, ты тут долго не задержишься, уж я постараюсь, – злобное хихиканье за его спиной означает лишь то, что охотники брать жертву живьём не намерены. – Меня зовут Агат, можешь сделать себе на лбу татуировку, чтобы не забыть. Он тыкает огромным пальцем мне между глаз, и я оседаю на лавочку. – Лёш, а ты долго рисовал… – Куница весело подпрыгивает ко мне, не замечая Агата и всего его монолога. – Ты что, сопля, не видишь, что я разговариваю? – гремит домашний Ювелира. Куница, дико вращая глазами, впивается в мою руку. Агат тянет свою клешню вперёд, но её резко перехватывают и заламывают. – Ты смотри на кого пасть открываешь, – Эльф среагировал быстрее, чем я успел произнести слово «мама». Ему потребовалась лишь одна рука, чтобы усмирить эту машину, во второй он держал мой альбом. Сейчас я благодарил Настю, что она рядом, потому что охотник явно отразил нападение на свою подопечную, меня бы он защищать не стал. Никто в этой школе не станет меня защищать. – Эльф! – растягивается в улыбке Агат, который на голову выше блондина. – Неужто это твой? Серые глаза бездушно устремлены вперёд. Эльф не собирается отвечать какому-то там домашнему, он поворачивается к охотницам, всё ещё не выпуская огромную руку противника, которому явно дискомфортно от болевого захвата, но он продолжает улыбаться. – Не он, придурок, девчонка, – говорит Юва, чтобы прояснить ситуацию. – Отпусти его, Эльф, Кунице ничего не угрожает, – голос Ювы вдруг стал на удивление мелодичным. – Если вам не хватает опыта держать свою зверушку на поводке, обратитесь к дрессировщику, – слова Эльфа спокойны, но Юву передёргивает, она хватает Лиру и уходит. – Как прошли соревнования по биатлону? – спрашивает Эльф, отпуская руку Агата. – Золото, – хищно улыбнулся тот, разминая пальцы. – Удивлён, что тебе интересно. – Нисколько. Это просто вежливость, – Эльф повернулся спиной, и Агат тут же поспешил покинуть зал. Блондин устало потёр глаза рукой. – Пошли, поужинаем. Нам ещё собираться. Настя тут же вскочила с места и повисла у охотника на плече. Эльф протянул мне альбом. – Мне нравится, как ты рисуешь, – подмигнула Куница. Белоснежка, Зик и их домашние терпеливо ждали у двери. Спустя несколько секунд в зале снова были только я и тишина. Меня разрывало множество вопросов, и один из них – видел ли он последнюю страницу?