Эльфийский пёс

Уже почти не обращаю внимания, что он пьёт из моей кружки. Сегодня чувствую, что проиграл, потому что всё же положил только одну ложку сахара. Успокаивал себя мыслью, что это полезно, а вовсе не из-за того, что так хочет Он. На самом деле просто надоело. Присутствие моего охотника рядом (если стараться его не замечать), как спрей от комаров — все вокруг жужжат, но не подлетают и не кусаются. Ближе к обеду в голову пришла мысль, что ненавистники очень похожи на гиен, которые ждут, когда прайд благородных кошек насладится своей добычей. Осознание, что добыча — это я, не радует, но пока «лев» не хочет делиться сочным куском мяса, меня всё устраивает. Без лишнего внимания со стороны всяких недоумков дышать стало легче, с безумием Эльфа я уже немного приспособился уживаться, только с делёжкой подоконника нас мир не берёт. — Вечером пойдём в Комнату, — Эльф сосредоточенно перебирал книги по высокомолекулярным соединениям в огромной школьной библиотеке. Я шоркался рядом и глазел по сторонам, приходя в полнейший восторг от размеров помещения. Безумно хотелось посмотреть стеллажи с книгами об искусстве, но Эльф шикал каждый раз при попытке скрыться и ловил за воротник раньше, чем я успевал сделать два шага. — Потом сходим, куда тебе надо, не отходи. — Хорошо, — обиженно бубню как пятилетний ребёнок, ковыряю носком пол. — Нам обязательно вечером идти вместе? — Да. Надо показать, что у нас всё хорошо. — Зачем? — Иначе не отстанут, — охотник вернул на верхнюю полку большую книгу и взял ещё две. — А у нас всё хорошо? Эльф не счёл нужным отвечать. В последнее время книг по химии и биологии в комнате заметно прибавилось, и это далеко не школьная программа. Говорю же, он странный. Когда на цветы светит солнце, они распускаются, даря людям радость, а вот от чего расцветает мой охотник, я никак не могу понять. Кнопка у него где-то, что ли? Сегодня в Комнате Эльф сияет, словно начищенный пятак, за всё время нашего сожительства он столько не улыбался и не смеялся. Смотрю и не могу понять, когда брат-близнец Максима Савченко успел прокрасться на диван, потому что на Эльфа этот человек не похож совершенно. Ледяная глыба из вечной мерзлоты превратилась в душу компании, в самого милого и доброго человека в школе. А самое странное — никто не удивлён! Кое-кто, конечно, спрашивал с чего это у охотника такое настроение, но тот лишь загадочно молчал в ответ. Эльф возвращается с подоконника и, пока я сосредоточенно рассматриваю свои карты, протискивается на диван позади меня, осторожно опуская подбородок на плечо. Дёргаюсь, словно ошпаренный, подскакиваю со своего места. Это что ещё за херня? Он больной, что ли, приставать при всех? Видишь, чего удумал! Устремляюсь к холодильнику с газировкой, попутно озираясь на окружающих, но ребята лишь проводили меня недоумевающими взглядами и продолжили общение. Через некоторое время Эльф опять сложил на меня свои грабли, рассказывая Гудвину о рыженькой пловчихе из соседней школы, я дёрнулся, сбрасывая их, но он положил руку снова, до боли сжав плечо и продолжая разговор. Нечего поделать, иду за четвертой бутылкой воды, если он не перестанет, то я лопну. Нервы на пределе, излишнее внимание не даёт расслабиться. Скрываюсь за шторой, чтобы просто посмотреть на мир за стеклом, шумные компании сильно напрягают. — Ты чего такой дёрганый? — Зик прошмыгнул следом. — Ничего. Просто не выспался, — не станешь же душу изливать каждому встречному-поперечному. — Знаешь, я хотел тебе сказать спасибо. Посылаю немой вопрос во взгляде оратору. — Я про Эльфа. Давно не видел его таким… счастливым, что ли. Очень давно. Мы все не видели. — Я-то тут причём? Зик лишь скупо улыбнулся, наклонился на подоконник и посмотрел в усыпанное звёздами небо. — Перестань так бурно реагировать на его внимание, это как минимум смотрится странно, — охотник ухмыльнулся, посмеиваясь над всеми моими сегодняшними прыжками. Если я надеялся, что этого не заметят, то зря. — Ни к чему мне такое внимание! — вспыхиваю мгновенно, путаясь в словах и теряя от волнения последние мысли. — Не хочу, чтобы он ко мне жался! Пусть к Белоснежке идёт, если ему надо! — Это тут причём? — Зик округляет глаза, потом хмыкает сам себе и лыбится, как чеширский кот, понимая причину моей нервозности. — Не парься по этому поводу, ты не в его вкусе. — Это почему это? — деланно веду плечиком, как обиженная дама. Я такое говно, что даже Эльфу понравиться не могу? — Ему всегда нравились такие, как Рычков, два метра глупости и смазливая морда. Бесит. Я даже не догадывался, что Зику не нравится Белоснежка, но сейчас в его словах было столько презрения, что сомневаться не было смысла. Надо увести разговор в другое русло. — А что Эльфу от меня надо? — Ты до сих пор не заметил принцип общения домашних и их охотников? — пожимаю плечами на этот вопрос, я не особо и смотрел, общение как общение, ничего особенного. — Он может садить тебя на цепь или носить на руках, колотить или пылинки сдувать, всё зависит только от ваших отношений и доверия. Ну и от твоих предпочтений, конечно, может ты мазохист, — тут пришлось ткнуть охотника в бок, его явно не в тот лес повело. — Здесь нет никакого подтекста, ты для него игрушка без возраста и пола. Любимая игрушка. Зиккурат сделал акцент на слове «любимая», а уши разорвало слово «игрушка». Охотник оставил меня в одиночестве переваривать сказанное. «Без возраста и пола», «игрушка», то есть охотники просто играют с домашними, а когда мы надоедаем, то меняют? Немного обидно, но это во многом объясняет поведение Эльфа. Во многом, но не во всём. Хотя, вспомнить Севу и его охотницу, он влюбился, а она просто отказалась от него и живёт спокойно, а парень до сих пор убивается. Несправедливо как-то. Возвращаюсь к своему охотнику, сажусь рядом и начинаю разглядывать присутствующих уже с другой стороны и более внимательно, другими глазами. — Что тебе сказал Зик? — еле слышно спрашивает Эльф, откидывая мою чёлку с глаз. — Сказал, что ты на фонарик похож, — шиплю в ответ, щёлкая его по пальцам. — Чего? — Светишься весь по поводу и без! Делай ставку, тебя все ждут, — отвлекаю внимание охотника на игру, не давая ему возможности задавать очередные глупые вопросы. Кладу подбородок на его плечо и Эльф заметно расслабляется, снова улыбаясь окружающим и блефуя так, словно держит в руках флеш-рояль, а у самого только захудалая пара. М-да, врать-то он мастер. А ведь и правда я просто слепой, если присмотреться, то все домашние со своими охотниками ведут себя словно влюблённые, жеманно улыбаясь, касаясь друг друга, обнимаясь и воркуя. Но я знаю, что некоторые из них встречаются со своими вторыми половинками вне школы, кто-то из таких союзов тайно влюблён в чужих домашних и охотников, а кто-то и не тайно, тем не менее, все телячьи нежности допустимы в рамках своего союза и это совершенно нормально. Своеобразная вольность отношений, официально разрешённый флирт на стороне. Хорошо устроились, гады! Но ведь мы парни оба, неужели на это никто не смотрит? Господи, я полный придурок, если думал, что Эльф проявляет ко мне знаки внимания по другому поводу. Эта мысль укрепилась, когда в комнату вошла Куница, и Эльф вообще забыл о моём существовании. И вроде бы всё хорошо, но я уже привык к тому, что «хорошо» бывает недолго. Кто-то заговорил об отсутствующем Белоснежке, и тут мой длинный язык сболтнул лишнего. Эльф отреагировал мгновенно: изменился в лице, убив меня одним коротким взглядом. Ой-ёй, что-то будет. Охотник свёл возникшие было вопросы на шутку, все дружно посмеялись, и напряжение спало, но именно эта оплошность спровоцировала наш ранний уход, сомнений не было. Весь лоск и дружелюбие пропали с щелчком закрывшейся за спиной двери. В темноте коридора гневно сверкали серые глаза. — Да ладно тебе, Эльф, у нас же всё хорошо, — я глупо улыбался и пятился назад, пока не упёрся в стену. Охотник завис надо мной и молчал. Ненавижу, когда он молчит, не понятно, что творится в этой огромной голове. — То, что ты теперь знаешь обо мне чуть больше, не даёт тебе право рассказывать об этом всем. Я же никому не треплюсь о твоих похождениях. Он сейчас говорил о Белоснежке или о Сове? Или… нет, о Дрэске он точно не знает. — Извини, я буду осмотрительнее. — Уж постарайся. — О чём тут воркуют мои голубки? — из темноты появился Белоснежка, обвил талию Эльфа своими руками, прижимаясь к нему без тени стеснения, и невесомо чмокнул в шею. — Ты где был? — Эльф сбросил сильные руки охотника, теряя ко мне интерес. Белоснежка лишь игриво повертел в руках какую-то коробочку и поманил Эльфа за собой. — Ты сегодня наказан. Надеюсь, пояснять не нужно, — охотник ткнул пальцем в мою сторону и пошёл по коридору с Белоснежкой, который буквально вис на нём. Конечно, я понимаю, сверху всё хорошо, а внутри как была гниль, так и осталась. Червивое яблочко. Эльф вернулся примерно часа через два. Ворвался в комнату ураганом, швырял вещи, матерился и шипел, словно кобра. Я недоумевающе следил за этим комком нервов и грыз карандаш, теребя чистый лист бумаги. Всё сделал как обычно, диван отодвинул, штаны пижамные натянул, одеяло рядом с собой аккуратно сложил, послушно ждал, когда меня посадят на цепь (бля, я рехнулся) — ждал своего наказания. Наконец-то Эльф со всей дури трахнул кулаком по столу и замер. Какого чёрта он то наичистейший флегматик, то вдруг превращается в холерика со стажем? Сидеть бы молча или под кровать спрятаться, но это же Я. — Макс, всё нормально? — Заткнись! — Я же просто спросил… — Тебе всечь надо, чтобы дошло? Один раз я уже видел его в таком состоянии, когда он чуть не проломил мне башку лампой, но сейчас положение гораздо хуже, убежать не получится. Сказать, что стало страшно, это ничего не сказать: я был в ужасе, когда этот бешеный садист подлетел вплотную. Он чуть не выломил ящик, вытаскивая цепь, с таким рвением затянул ошейник, что я захрипел: — Макс, да больно же! С ума сошёл? Перестань! Эльф швырнул меня на пол, как ненужную тряпку: — Больно ему, да что ты знаешь о боли? — ремень одним рывком был вырван из петлиц. Чёрная змея повисла в сжатом кулаке, готовая вцепиться в горло каждому встречному и вкачать тонну яда для медленной болезненной смерти. Никого и никогда в жизни я не просил о пощаде, помиловании или снисхождении, даже когда меня высекли ремнём на заднем дворе школы, когда избивали у клуба до потери сознания. Но сейчас я просто был не готов к этому. Внутри все сжалось, сдавливая легкие и не давая вдохнуть. Чёрная змея в руках охотника смердела болью. С каждым ударом сердца меня снова разрывало на куски. Моё тело стало для меня слишком тесным, я ненавидел свою беспомощность, стеклянными глазами впившись в охотника. — Макс, не делай этого, я тебя умоляю! Можешь орать на меня, на цепи держать, голодом морить, только не надо… только не ремнём… только не ты… Я схватил его за ноги, упираясь лбом в колени и глотая хлынувшие слёзы, цепь скорбно звякнула, натянулась до предела, заставляя ошейник впиться в белую кожу. Тело мгновенно вспомнило всё, оно не могло забыть, никогда не забудет. Желудок чуть не вывернуло наизнанку, когда что-то глухо ударилось о пол. Эльф впал в ступор, он выронил ремень из рук, опустился рядом на колени, беспомощно опустив руки: — У меня и в мыслях не было. Прости меня, Лабрадор, я не подумал. Я совершенно забыл. Я не хотел… Прости… Я просто устал. Всё так… Господи, какой же я придурок. Он повторял это снова и снова, теряя обрывки фраз, запуская пальцы в волосы и прижимая меня к своей груди, пока всхлипы не прекратились. Не могу сказать, что поверил его словам, но этот эмоциональный взрыв успокоил нас обоих. Мы словно два допитых бокала стали пусты и холодны. Я не хочу, чтобы меня успокаивал ты, Макс… не твои руки… не ты… *** Утром я проснулся один, лениво потянулся на диване, пока не хрустнуло в позвонках. Потом, взглянул на часы, сообразил, что проспал уже два урока, выругался на Эльфа, принялся суматошно собираться в школу. Заглядываю в дневник, натягивая попутно джинсы и пытаясь положить ручку в рюкзак. Итог — я просто грохнулся на пол, чуть не встретившись зубами со столешницей. Ненавижу опаздывать. Сижу в трусах, рубашке и одном носке на полу, потирая ушибленный локоть, и думаю, что здоровье дороже, оно у меня и так на вес золота, чтобы самому портить. — Ты не можешь всё время молчать! — Белоснежка врывается в комнату следом за Эльфом и громогласно качает права. Эльф, явно уставший от преследователя, просто делает вид, что никого рядом не замечает. Как же, не может он молчать всё время, ещё как может! Знаем, умеем, практикуем. Эльф скидывал в сумку бумаги, блокноты с записями, диски, флешки, планшет, ноутбук, а Белоснежка бесконечно ему мешался, хватал за руки и пытался выудить хоть слово. Я тихо сидел на полу, наблюдая за происходящим. Потом мне это поднадоело, решил вставить свои пять копеек: — А какой сейчас урок? Парни замерли, словно до этого меня и не видели. — Уроки отменили. Каникулы начнутся раньше, в школе засекли тараканов, будут травить. Всех в добровольно-принудительном порядке отправляют по домам, — Белоснежка выпалил всё как на духу, не сводя глаз с Эльфа, который продолжал складывать вещи. — Макс, да хватит дуться, чё ты как баба, ну нет и нет. Нормально же всё? Саша осторожно положил руку на плечо охотника, но тот скинул его, будто что-то мерзкое коснулось чистой наглаженной рубашки. — Ну, хочешь, на колени встану? — Белоснежка опустился на колени и развёл руки в стороны. — Что мне ещё сделать? — Исчезни, — рыкнул Эльф и покинул комнату. Белоснежка стоял на коленях возле кровати с опущенной головой и кусал губы. Я не знал, могу ли чем-то помочь, вообще не понимаю, что у них там за отношения, лучше, наверное, промолчать. — Он невозможен, правда? — Саша поднялся и рухнул на кровать. — Кто? — осторожно натягиваю непослушные джинсы и старательно кошу под дурачка. — Эльф, — Белоснежка приподнялся на локтях, наблюдая за моими телодвижениями. Я лишь пожал плечами в ответ, смущённо отворачиваясь и прибирая тот бардак на столе, что получился в результате утренних сборов. — По-моему, вы всегда хорошо ладите. — Он не играет по чужим правилам, — охотник подошёл вплотную, прижимаясь ко мне сзади, и осторожно заправил мои волосы за ухо. — Иногда это выводит из себя. От касания и ощущения горячего сильного тела по спине пробежала волна мурашек. — Но вы же как-то научились уживаться, — складываю ручки по одной, чтобы растянуть момент. — Слишком сложно, — он положил руку на шею и плавно повёл вниз по плечу, по ребрам к талии. — Это игра в одни ворота. Мне тоже хочется немножко любви и тепла. Саша остановил руку на бёдрах, прижимаясь всем телом и вдыхая аромат моей кожи. От его действий пересохло в горле. Он меня домогается? Разворачиваюсь, заглядывая в лисьи хитрющие глаза. — Так найди другой источник тепла, — игриво приподнимаю бровь, наблюдая, как улыбка охотника становится шире. — Я подумаю над твоим предложением, — Белоснежка покинул комнату, подмигнув на прощание. Моё настроение не просто поднялось, оно воспарило высоко над облаками и вниз не собиралось.