Эльфийский пёс

Не хочу говорить, что всё плохо, но всё именно так. Без дома, без друзей, без денег. Куда идти? Остановка не в самом благополучном районе города вряд ли станет подходящим прибежищем, да и не протянешь на морозе больше трёх часов. Ноги коченеют, сейчас это ещё почти не чувствуется, но скоро станет хуже. Я совершенно разбит, не представляю, как быть. Серое небо хмурится, готовится вновь укрыть эту грешную землю мокрым снегом, который мгновенно превратится в мерзкую жижу. Люди пробегают мимо, поднимая воротники и ругая погоду, спешат домой после тяжёлого рабочего дня. Ленивые автобусы плывут по дорогам, месят колёсами грязный снег, которого на улицах города осталось не так уж много. В окнах уставшие хмурые лица. Проносящиеся мимо автомобили так же безмолвны, только свет их фар говорит о том, что внутри есть кто-то живой, такой же уставший, как и всё вокруг. Тоскливо вдыхаю морозный воздух затхлого города — он ужасен. Чёрт, я надеялся хотя бы пару дней перекантоваться у Глеба, а его родители уехали в командировку, и мой юный друг не стал тратить время впустую, пригласил того парня из клуба. Да, оказывается, они вместе, как-то так получилось. Это только у меня всё через жопу. Хотя, у них тоже. Не суть. На остановке припарковывается BMW, из него выходит высокий светловолосый парень. Занятый телефонным разговором, он покупает сигареты в киоске, вскрывает пачку, закуривает, выбрасывая мусор в урну, и наши взгляды наконец-то встречаются. — Ты что тут делаешь? — Эльф даже рассматривает меня словно музейный экспонат, задерживая взгляд на сумке с вещами. — Поезд жду, — фыркаю и пыжусь как воробей на морозе. Почему именно этот ларек? Почему никакой другой? Город огромный, а он покупает сигареты именно здесь и сейчас. — Понятно, — кивает Эльф и докуривает, не проронив больше ни слова. Солидарно молчу, реклама за стеклом давно надоела, но рассматриваю её как в первый раз. — Поехали, — Эльф выхватывает из моих рук сумку и закидывает её на заднее сидение своей машины. Сижу с раскрытым ртом, созидая чёрный автомобиль, который не внушает ни малейшего доверия к его хозяину. В кармане вибрирует мобильный, смс: «Подними свою жопу и сядь в машину». Закатываю глаза, но подчиняюсь, всё равно делать нечего. За окном мелькают огни, рекламные вывески магазинов, куда-то спешат люди. Ненавязчивая музыка скрадывает напряжение, оно есть, и никуда от него не деться. Въезжаем на подземную парковку одной из гостиниц нашего города. Я был здесь давно, с отцом. Не задаю вопросов, просто наблюдаю за происходящим, а Эльф ведёт себя как обычно, ничего странного в его жизни сейчас не происходит. Большой зеркальный лифт. Кнопка тринадцатого этажа. Долгий подъём. Люди входят и выходят. Длинный коридор с красным ковром-дорожкой, хрустальные люстры, маленькие диванчики в стиле барокко, живые цветы. Очень красиво. Эльф открывает дверь, пропуская гостя в номер первым. Места немного, но уютно, прохожу, скромно останавливаясь у шкафа, смотрю на охотника, он на меня. — В гляделки играть будем? — недовольно бурчу я. Всё это как-то не укладывается в моё представление о сегодняшнем вечере. — У меня ещё пара дел. Уходит, оставив неотвеченными сто пять моих вопросов. Дела у него, видите ли. Обшариваю комнату глазами: вещи на полках, кровать не застелена, ноутбук на столе, значит, он поселился здесь. Но почему не дома? Тараканы — не апокалипсис, всё равно скоро возвращаться в общежитие. Зачем он притащил сюда меня, ничего не спросив и не объяснив? Падаю на кровать, глаза слипаются, не хочу думать, иногда хочется, чтобы кто-то всё решил за тебя. Я часто ворочаюсь во сне, но обычно кроме дивана на другой стороне меня может встретить только подушка или плед, но никак не что-то тёплое и пахнущее кофе и сигаретами. Я знаю, ЧТО так пахнет, вернее КТО. Лениво приподнимаюсь на локтях, разлепляя веки. Эльф в одних лишь своих излюбленных трико занимает вторую половину огромной кровати и устало смотрит в экран. Морщусь от яркого света, попавшего в глаза. — Пить хочу, — ворчу, сам не зная, чем недоволен. Эльф протягивает свою кружку с кофе. — Который час? — Два часа ночи по нашему времени. Спи. — А ты? — делаю большой глоток. «По нашему времени», а по какому ещё он смотрит и зачем? Эльф не реагирует на мои вопросы. — Книгу ты там печатаешь, что ли? Завтра доделаешь, — нагло захлопываю крышку ноутбука, чуть не прижав пальцы охотника. Я думал, он огрызнётся, разозлится, напомнит мне, кто я и куда мне идти, но охотник отложил адскую машину в сторону, укрылся пледом и затих. Я держал пустую кружку в руке и не знал, что делать, кровать-то одна, а спать с этим странным созданием как-то не очень-то хочется. — Не хочешь мне ничего сказать, спросить? — Заткнись. Нервно почёсываю запястье, в принципе, кровать большая, двоим места хватит. Прижимаюсь к самому краю и забываюсь беспокойным сном. *** Утром Эльфа уже не было. Странно, он не потребовал объяснений, не спрашивал, почему я не иду домой и что делаю один на пустой остановке поздно вечером, будто знает всё наперёд. А больше всего раздражает, что он снова всё решает сам за всех. Самостоятельный какой! На столе записка: «Завтрак входит в счёт. Позвони, принесут». Не стану же я отказывать себе в таком маленьком удовольствии. Дожёвываю последнюю булку с сыром, когда Эльф возвращается. Он ограничивается простым кивком в приветствие и тут же включает ноутбук, начиная что-то усердно в нём искать. Как же хочется, чтобы его съел какой-нибудь вирус. Поколение интернет-зависимых. Жизнь online. — Кофе будешь? — я сожрал весь завтрак и кроме полкружки кофе мне даже предложить ему больше нечего. Эльф согласно кивает, но от экрана не отрывается. Цокаю языком, поднимаюсь и перекочёвываю к охотнику. Тот перенимает кружку уже на автомате и вообще никак не реагирует на внешние раздражители. Заглядываю через плечо: куча формул, текста и бесконечные диаграммы. Как он вообще во всём этом разбирается? — Что за ересь? — Всё равно не поймёшь, — отвечает Эльф, то и дело посматривая на часы. Хожу по комнате взад-вперед, чтобы хоть чем-то себя занять. — Почему ты живёшь в отеле? — ненавижу молчать, мне хочется общения, внимания и всего прочего. Пусть даже от Эльфа, он всё же не декор и не предмет мебели. Да и ясности какой-нибудь тоже хочется, хотя бы иногда, хотя бы немножечко. — Я же не спрашиваю, что ты делал вчера на остановке один и почему согласился ехать со мной. Показываю язык, зная, что всё равно никто не увидит. Разговаривать больше не хотелось. Я завалился обратно в койку, взял блокнот и принялся набрасывать эскиз работающего Эльфа, заняться больше было нечем. Так прошло полтора часа. — Одевайся, — Эльф со скоростью света собрал все свои и мои вещи. Я вылетел за ним из номера, будто нам сообщили, что в отеле бомба. — Куда мы так спешим? Молчит. Понимаю, что ответа не дождаться, иду следом. Я представил себе, что мы детективы, преследующие бандитов, или супермены, спешащие спасти мир, так гораздо веселее идти туда не знаю куда. Всё же бомба в отеле тоже неплохой вариант развития событий. Такси привезло нас к зданию аэропорта, и тут по спине пробежал холодок. — Ладно, скрытник, кого мы встречаем? Эльф вынырнул из мобильного, почесал затылок, хотел было сказать что-то умное, но его прервали. — Максим, Вы задержались. А кто это с Вами, Алексей? Знакомый голос с хрипотцой — Виктор Андреевич. Я уставился на преподавателя химии, будто он восстал из мёртвых. Эльф пожал старику руку, и они дружно двинулись к зданию. — Чё ты встал? — прикрикнул Эльф, жестикулируя, чтобы я шёл следом, и в то же время что-то объясняя Виктору Андреевичу. Я не понимал и одной десятой из того, что обсуждали в очереди два этих сумасшедших химика. А ещё больше мой мозг травмировал вопрос, какого фига я вообще это слушаю в столь дивный час в столь шумном месте. — Ваши документы в полном порядке, можете проходить, — улыбнулась девушка, регистрирующая пассажиров. Учитель и Эльф двинулись вперед. Я хотел было помахать им вслед рукой, но охотник вернулся, взял меня под локоть и поволок за собой. — Да чего ты меня таскаешь, как багаж? — я дёрнулся, ударяя Эльфа по руке, документы и билеты повалились на пол. Чертыхаясь, хватаю паспорт и глазам не верю. — Только один вопрос: какого хрена? Эльф шумно выдыхает, объяснения не его конёк, он этого не любит. — Ты опять решил всё за меня? С какого перепугу я должен отправиться с тобой… — поворачиваю к себе билет, читая название рейса, — в Москву?! Какого чёрта? — Ну, не в Ванкувер же. Пошли быстрее, нам ещё багаж сдавать. — Никуда я не пойду! — вырываюсь из рук охотника и топаю ногой. — Зачем нам лететь в Москву? — На конференцию по биоинженерии и биоинформатике. Лёш, давай ты потом выделываться будешь? Тебе всё равно нечего делать в этой дыре. Я ещё пару секунд дую щёки, а потом, величественно задрав нос, прохожу мимо охотника туда, где скрылся Виктор Андреевич. Что ж, в Москву так в Москву, всё равно контора платит. Белоснежка и тот свалил куда-то за бугор, отправив мне смс, что будет скучать — я готов был в тот момент дать ему по его красивой морде, если бы только дотянулся. — Только потому, что мне и правда нечем заняться, — покачиваю пальцем перед эльфийским носом, надменно вышагивая вперед. Эльф снисходительно смотрит на зазнавшегося домашнего и щурит глаза, наверное, обдумывая карательную операцию. *** — Нет! — Да. — Нет!!! — Да. — Я сказал нет! — Можешь идти к Виктору Андреевичу, раз не нравится, — Эльф раздражённо отвернулся и уставился в книгу. — Я хочу отдельный номер! Без тебя! Ты меня в школе достал! — Вали, — фыркнул Эльф. — Принцесса, мать твою. — Ну и свалю, — хлопаю дверью, выказывая своё недовольство. Билеты, значит, на моё имя втихаря он купить смог, а номер ещё один заказать нет. Видите ли, все номера в отеле были уже заняты. Я не прошёл и половины коридора до лифта, как Эльф уже выполз следом. Я направо, он направо, я налево, он следом. — Ты так и будешь за мной таскаться? — резко разворачиваюсь к преследователю. — Буду, — бесцеремонно пожимает тот плечами. — Не хватало ещё, чтобы ты тут приключений на свой зад нашёл. Я лишь раздражённо воздел руки к потолку, сжал кулаки и скрипнул зубами. Сил моих нет. Плетусь обратно в номер, всё равно же не отстанет. И чего это мой зад его беспокоит? Мой зад! Мои приключения! По отелю шныряла куча таких же недоучек, как мы, возможно, даже постарше. Навстречу нам вывернул долговязый парнишка под два метра ростом, отличного спортивного телосложения. Я невольно покосился на Эльфа, тот весь подобрался и впился в парня глазами, будто дикая кошка, готовящаяся к прыжку. Длинный мило улыбнулся нам, прошёл мимо и скрылся за углом. Вот этот точно в его вкусе, к гадалке не ходи. — Выдохни уже. — Чего? — Эльф выпал из прострации, уставившись на меня и не понимая в чём дело. — Ничего, — засовываю руки в карманы и пинаю дверь ногой, ох влетело бы мне за такое от бати. МГУ имени М.В. Ломоносова — это невероятно красивое здание, напоминающее большой муравейник. Студенты и школьники, прибывшие на конференцию, снуют туда-сюда по делу и без. Все так шумят, что даже собственных мыслей не слышно. Мы пришли сдать бумаги на регистрацию участников, Виктор Андреевич шуршал исписанными листочками, а я готов был свернуть себе шею, разглядывая всё вокруг. Эльф безучастно стоял в стороне, терроризируя железные поручни. — Ну вот, всё готово. Русскоязычная конференция в понедельник, — Виктор Андреевич промокнул лоб носовым платочком и аккуратно убрал все бумаги в папку. — У вас есть два дня, чтобы погулять по столице. Что-то не так, Максим? — Всё так, — Эльф смотрел куда-то вдаль через окно. — Ты хорошо себя чувствуешь? — снижая голос чуть ли не до шёпота, учитель вопросительно заглянул ему в глаза. — Всё нормально, я немного устал после перелёта, — Эльф бегло глянул на меня и направился к выходу. Ему в отличие от некоторых задерживаться тут не хотелось. — Вы сказали «русскоязычная» конференция, — я шёл рядом с учителем. — А ещё какие-то бывают? Виктор Андреевич посмотрел как-то странно, снова промокнул лоб платком и вытащил из кармана небольшой буклет: — Во вторник будет подсекция на английском языке, я хотел бы, чтобы Максим поучаствовал и там, но… ну, попробуем хотя бы. Надеюсь, он справится. Нелегко ему. Я прикусил губу от зависти — научный доклад на английском, да чтоб его, этого Савченко. Какой смысл был лететь в Москву, если ничего не меняется? Сидим в четырёх стенах, не разговариваем, такое чувство, что и не уезжали из школы. Малоприятные размышления прерывает стук в дверь. — Привет, пацаны, мы тут собираемся развлечься немного, вы с нами? — в дверях появился тот самый парень под два метра ростом. Эльф задумчиво потирает подбородок: — Почему бы и нет. Лабрадор, ты как? — Разве тебя когда-то интересовало моё мнение? — обиженно скребу карандашом по бумаге, вырисовывая слово «баран» над точёным профилем Эльфа. — Сбор в холле через десять минут. Приходите, — парень добродушно улыбнулся, до жути напоминая Белоснежку. — Ты не забыл, что я без средств к существованию? — осведомился я минут через пять. — Не думай об этом, — Эльф позволил мне выбрать для него футболку. — Эта, — ткнул я пальцем в чёрную с белым огромным жуком-кляксой. — Она мне нравится. На столе в который раз зажужжал мобильный. — Ответь уже, — лениво сползаю с кровати, чтобы переодеться. Бросаю взгляд на экран, там с лучезарной улыбкой высвечивается счастливая рожа Белоснежки. Эльф так и не ответил, странные у них отношения. Нас собралась небольшая компания, человек восемь. Митя (тот двухметровый парень) был главным заводилой, он уже не первый раз приезжал в столицу и знал самые «интересные» места. Не знаю, каким чудом мы прошли эту мясорубку на входе в клуб, но у нас даже паспорта не спросили, только лишь облапали и общупали квадратномордые громилы при входе. По лицу Эльфа нельзя было сказать, что ему так уж сильно хочется развлекаться, но Митя просто сиял, и в этом свете все выглядели довольными и счастливыми, а Эльф, он вроде бы всегда такой, не считая некоторых исключительных моментов. Мы пили и танцевали, знакомились с девчонками и снова танцевали, одна вымотала меня до седьмого пота, а потом скрылась из поля зрения, но я не расстроился. Митя оказался очень позитивным человеком, он не знал ни одного из приглашенных, но был связующим звеном между нами всеми, легко находя общий язык с каждым. Только Эльф не слишком-то стремился к общению, лениво потягивая виски со льдом. Но этот его хищный взгляд говорил мне о многом, я видел то, что не видят другие и это мне не нравилось. Сам не знаю почему, но люблю я злить этого парнишку, когда в нём просыпаются эмоции, хотя бы видно, что он тоже человек, а не бездушная машина. Бесит, что он жрёт глазами Митю, хорошо, тогда я буду бесить его — ещё одно развлечение. Завладеть вниманием высокого брюнета труда не составило, отвадить от него грудастую девицу тоже. Моя игра со стороны смотрелась как пьяные дружеские танцы, детское мальчишеское дурачество, но Эльф мгновенно напрягся как струна, тщательно скрывая свою нарастающую злобу. Триумф длился до тех пор, пока к охотнику не подсел какой-то левый парнишка, слишком холёный, чтобы не разглядеть в нём типичного московского пи…са. Интерес к Мите угас со скоростью пролетающей мимо Солнца кометы. Какого чёрта, Макс, тебе же не нравятся такие? Этот парень совершенно не походил ни на Сашу, ни на Митю, но Эльф с какого-то перепугу (или перепоя) что-то ему рассказывал и выглядел заинтересованным. Нет, я не просто злился, я был в бешенстве. Моё бесценное внимание стянул какой-то недомерок. Всю малину обгадил! Это продолжалось более получаса. Вся наша новоиспеченная дружная компашка устраивала веселье, танцы, пьяные разговоры, а Эльф был занят новым знакомым. — Лёха, что-то не так? Скажи, кто тебя обидел, мы ему отомстим! — хохоча и обнимая меня за плечи, Митя уже высматривал новую жертву на танцполе. А мне больше не хотелось улыбаться, я злился на всех вокруг и на себя в том числе. Почему-то опять вспомнилась Куница, что бы она сказала, увидев такое? — Поехали в отель, — пытаюсь перекричать музыку и отвлечь своего охотника от мелкого кровососа, который не желал отпускать вожделенную добычу. — Сейчас, — кивнул Эльф и снова увлёкся разговором. Я сделал три попытки привлечь к себе внимание — безуспешно. Настроение валялось в тёмном пыльном углу. К чёрту всё! Вылетаю из клуба, наплевав на весь честной народ, а на Эльфа смачно харкнув. Что я без него отель не найду, что ли? Да как бы не так! Минут через двадцать понимаю, что алкоголь в крови ещё ни одного человека до добра не довёл. Весь энтузиазм улетучился. Футболка в марте месяце была скудным источником тепла, нужно возвратиться в клуб и хотя бы курточку забрать, но куда идти-то? Я двинулся в обратном направлении, но через пару кварталов осознал, что совершенно не понимаю, где нахожусь. Приехали. Сопли замерзают, мозги инеем покрылись, руки окоченели давно, уши обморозились, а эта гадкая скотина не берёт трубку! Телефон известил о низком проценте заряда батареи. Я пританцовывал, мерея шагами очередную улицу, которая предположительно находилась где-то рядом с местом поисков. Найдут завтра мой хладный труп и будут плакать. Долбаная столица, куча народа, снующего туда-сюда бесконечно, и ни одна живая душа не в курсе, где это злополучное заведение. От пробирающего до мозга костей холода я даже не сразу понял, это меня трясёт или телефон вибрирует. — Ты где? — голос Эльфа как всегда спокоен. — В душе не ебу где я! В Москве! — ору я и зачем-то сбрасываю вызов. Сука, как можно быть таким спокойным, когда меня уже часа два нет рядом! Выдыхаю на пальцы, чтобы хоть как-то согреть и попытаться позвонить самому. Какой-то я слишком нервный стал в последнее время. На третьей попытке набрать номер приходит смс: «Не хочешь разговаривать — не надо. Напиши адрес». Нахожу на углу дома пресловутую табличку и, сдерживая накатывающиеся слёзы, вбиваю адрес в ответном сообщении. Я знаю, что я придурок, но он мог бы вспомнить обо мне и раньше. Ненавижу себя пьяным, становлюсь сентиментальным дебилом с шилом в заднице. Казалось, прошла целая вечность между тем моментом, когда он звонил и тем, когда возле моих ног затормозило жёлтое такси. Дверь открылась, приглашая меня в салон, но тут мне снова захотелось доказать кому-то, что я не на помойке себя нашёл. Отворачиваюсь и иду в сторону. Эльф с недовольной рожей выходит из такси и, не спеша, догоняет меня. — Лабрадор, что такое-то? Ты чего решил в одной футболке по ночной Москве погулять? Воспаление лёгких хочешь заработать? — он попытался накинуть на мои плечи куртку. — Тебе какое дело? Сидел там с этим пидорасом, вот и сиди дальше! — дёргаюсь в сторону, оступаюсь и валюсь на тротуар. Великолепно, уже и на ногах не стою. — Лёш, поехали в отель, ты заколебал, — Эльф снова тянет свою руку, наверное, делает мне скидку на то, что я не совсем трезв. — Отвали! — отмахиваюсь, из последних сил сдерживаясь, чтобы не разрыдаться от обиды и холода. — Ненавижу тебя, придурок! По-хорошему пнуть бы меня под зад и оставить валяться на морозе, а этот, видите ли, не такой: хватает за загривок и тащит в машину. Мой приход в номер сопровождается смачным чихом и хлынувшими из всех щелей соплями. Эльф как курица наседка начал носиться между комнатой и ванной, затолкал меня в горячую воду, заставил сидеть там полчаса отогреваться, потом насовал в меня кучу каких-то таблеток, загнал под два одеяла и приказал спать. Сил сопротивляться не было нисколечко. Утро добрым не бывает. Я проснулся с чувством, что в голове атомная война. Подкорку мозга сотрясало новыми взрывами и затуманивало поднимающимся столпом дыма при каждой попытке подумать хоть о чём-то кроме белого потолка. Под двумя одеялами было нестерпимо жарко, пот лился как вода из крана. Скидываю эту безумную батарею и не понимаю, почему в номере так холодно, кондиционеры у них на минус работают, что ли. На мой лоб тут же ложится чужая рука, в подмышку засовывают градусник и укладывают обратно. Перед глазами всё плывёт, словно в центрифуге, подняться было плохой идеей. Понимаю, что рядом Эльф, хочу попросить воды, но от попытки сказать слово горло просто разорвало, не сглотнуть, не вздохнуть. Весь день я засыпал и просыпался для того, чтобы Эльф накачал меня новой наркотой (так я называю любые таблетки), состояние было на грани бреда умирающего, очень хотелось поговорить и шоколадку с цельным фундуком. К вечеру я проснулся, но чувствовал себя совершенно расклеившимся, даже руку поднять было в лом, горло нещадно саднило. Эльф, обложившись кипой бумаг, делал какие-то пометки в докладе, но заметив моё пробуждение, бросил все дела. Нет, никаких волнительных фраз типа «Как ты себя чувствуешь?» или «Хочешь чего-нибудь? Я принесу», он просто в очередной раз смерил температуру и с каменной рожей начал отмерять сироп в чайную ложку. Я послушно выпил, съел, проглотил всё, что мне поместили в рот. Минута в вертикальном положении для всех процедур стала сродни целому дню на турнике. Без сил падаю обратно на подушку, Эльф поправляет одеяло, слабыми пальцами ловлю его за руку, когда он собирается уйти. — У тебя что-то болит? — он бесшумно опускается обратно. — Просто посиди со мной, — шепчу я, потому что на большее нет сил. — Когда ты рядом, у меня ничего не болит. Наверное, я выпил слишком много сиропа, раз несу такой бред, но это правда, когда я чувствую его тепло, мне становится легче. Самую малость, но легче. Его забота напоминает родительскую, мне так её не хватает. Очень непривычно осознавать, что Эльф умеет быть хорошим. Он горячий и мягкий, а ещё, наверное, так вкусно пахнет кофе, не могу почувствовать из-за забитой зелёной слизью носоглотки. Эльф лёг ко мне в постель под одно одеяло, меня трясло от холода, и я никак не мог согреться, а от его тепла лихорадку как рукой сняло. Мама в детстве так делала: лежала со мной и обнимала полдня, когда я болел, говорила, что лечит меня своей любовью и материнским сердцем. Эльф, а каким местом меня лечишь ты? А, не важно, я утопаю в мире высоких температур и больных фантазий. Снова безумная ночь. Я бесконечно ворочаюсь, просыпаясь и засыпая. Не знаю, спал ли вообще, какое-то состояние полудрёмы. Эльфу завтра читать доклад, а он просыпается каждый раз, чтобы поправить одеяло и проверить, не повысилась ли температура. Я и не представлял, что это бездушное животное может быть настолько заботливым. С чего бы это? И каждый раз, когда его губы касались горячего лба, я слабо дотрагивался рукой до мягких белых волос. Утром я больше походил на облезлого чихуахуа, чем на человека. Эльф запретил мне выходить из номера и запер дверь, забрав ключи. Целый день пью таблетки по расписанию, капаю, мажу, нюхаю и чего только не делаю. Ну его нафиг, доктор хренов. Меня разбудил стук в дверь. В проёме появилась довольная морда Мити. — Как дела? Чем занимаетесь? — Готовимся к докладу на завтра, — прошипел откуда-то сзади Эльф. — Лёш, а ты чё в кровати? Похмелье? Неужели по мне не видно, что я одной ногой с того света? Просто киваю в ответ и падаю обратно на подушку. Не хочу никого видеть. Наверное, Митя ушёл, потому что стало тихо. — Ты тут? — голос из подушки звучит удручающе. — Да, — следует короткий и чёткий ответ. — Занят? — Что ты хотел? — Да так, — поворачиваюсь, чтобы увидеть охотника. — Как конференция? — Нормально, — Эльф откладывает тетрадь и ручку и тянется к моему лбу. Дёргаюсь от него в сторону, тот ведёт бровью и равнодушно отворачивается. Как-то неудобно получилось, он вроде бы тут носится со мной, а я ещё и выпендриваюсь. — За кофе схожу, — сползаю с кровати, нашаривая тапочки. Эльф вообще никак не реагирует, будто я со стеной говорю. Обиделся что ли? Ну вот и возвращается всё на круги своя. На подсекцию на английском я всё же пришёл, хоть Эльф и не скрывал, что недоволен вечным непослушанием. Половину слов не разберу, слишком уж они узкоспециализированные. Эльф только так на английском шпарит с умным видом, а остальные лысины трут задумчиво и глаза пучат, впрочем, как и при остальных докладчиках. Наверное, дела государственной важности решаются, или будущее планеты всей. После конференции я еле-еле нашёл охотника в толпе этих странных, совершенно не говорящих на русском, людей. Эльф стоял с группой школьников разных национальностей, цветов кожи и разреза глаз, он заметно нервничал, хотел уйти, но Виктор Андреевич настаивал «поучаствовать в мероприятии». Вся эта маленькая толпа отправилась на выход, Эльф поманил меня следом. Человек, сопровождающий делегацию, сначала преградил мне дорогу в автобус, но Эльф что-то сказал ему на беглом английском с грозным видом и нас пропустили вместе. Как оказалось, ребят отвезли на фотосессию для отчетных журналов, фотографии разойдутся по вузам многих стран участников конференции, а Эльфа и какого-то негра дополнительно сфотографируют для благотворительного фонда. Все бегали, шумели, делали макияж и прически, ставили свет и обсуждали какой ученик куда встанет. Я тихо сидел в уголочке, с восторгом наблюдая за всей этой суматохой. Почему-то царящий хаос ввергал меня в состояние эйфории. Все словно разом сошли с ума, а Эльф походил на Христа, идущего на распятие. Мой мир перевернулся с первой вспышкой. Это было невероятно, фотограф и вся его команда дружно работали, переставляя свет, людей, композиции, поправляя одежду, макияж, волосы — всё должно быть идеально, сотни снимков ради пары безупречных кадров. Через час все устали, начали ныть и стонать, а фотограф всё работал, делая отдельные снимки каждого участника и некоторые групповые. Эльф был прекрасен, как профессиональная модель, к нему поступало меньше всего претензий и просьб сделать «вот так». Очевидно, этот белокурый проныра решил, что чем быстрее фотограф получит желанное фото, тем скорее мы попадем в номер. Впрочем, он не далёк от истины. Кадр за кадром он выдавал отличные фотографии. — Поехали, — Эльф кинул мне куртку. — Как, мы не будем ждать всех? — я расстроено посмотрел в сторону, где не прекращались указания и фотовспышки. — Это надолго, я устал. Я только сейчас заметил, как беспокойно ведёт себя мой охотник. Такие его состояния обычно заканчиваются не очень хорошо и чаще всего для меня, поэтому спорить смысла не было, мы уехали на такси. Из-за непогоды рейс отменили. Сообщалось, что ситуация будет не стабильна около двух дней, возможно дольше. Виктор Андреевич очень спешил вернуться в наш городишко, у него там семья, дети, неотложные дела. В итоге мы отправились поездом. Чтобы я не бесил всех шмыганьем носа и кашлем, Эльф выкупил отдельное купе на двоих. Эх, как короли пригорода поедем! Полтора дня в дороге — это не так уж и много. Надеюсь. Эльф созерцал меняющиеся за окном пейзажи и неосознанно теребил край подушки. Настроения на общение не было ни у кого из нас, мы привыкли молчать. Я тихонечко достал альбом и принялся рисовать — очень уж вдохновенное у него лицо, когда он грустит. А он действительно грустит, о чём-то очень важном, потому что только важные события могут уносить тебя так далеко в мир воспоминаний и размышлений, когда вокруг всё просто теряет смысл, становясь ничем. Снова зазвонил телефон. Белоснежка непрерывно повторял свои атаки. — Почему ты не хочешь поговорить с ним? — понимаю, что лезу не в своё дело, но меня прямо так и разрывает от любопытства. — Он ждёт от меня слишком многого, — Эльф выключает звук и закидывает мобильник под матрац. — Ты не можешь ему дать того, что он хочет? Эльф испытующе смотрит на меня, будто обдумывая, стоит ли говорить правду. — Не хочу. Стыдливо прячу глаза, начиная работать карандашом в два раза усерднее. — Что ты рисуешь? Этот вопрос скорее задан для того, чтобы увести разговор в другое русло, чем ради интереса. Почесываю затылок, обдумывая, стоит ли охотнику знать о моём маленьком сумасшествии. Нерешительно протягиваю ему набросок. Эльф окидывает работу взглядом, отдает альбом обратно и снова устремляет взгляд в ускользающую даль за стеклом. Молчание настолько напряжённое, что я слышу треск электрических разрядов между нами. Не спеша продолжаю выводить карандашом мягкие линии. — Зачем? — вопрос охотника прозвучал как гром в чистом небе. — Что «зачем»? — Зачем ты рисуешь меня? — Мне нужно сдать работу в художке, я просрал все сроки, — как можно брезгливее говорю я. — Так что, можно? — я нерешительно останавливаю процесс, ведь это его право запретить мне. — Если результат меня не устроит, я сожгу его. — Договорились, — вот я и получил своеобразное разрешение на работу. — Тогда положи, пожалуйста, руку вот так и немного повернись сюда. Во взгляде Эльфа читалось «а не охренел ли ты часом?», но он всё равно сел так, как я попросил. Когда я принёс работу Ларе, она долго всматривалась в серые глаза, а потом почему-то заплакала, сказав, что столько грусти не видела ещё никогда. Она странная. Они все тут странные.