Эльфийский пёс

Порог моей комнаты околачивал Игнат, один из охранников школы. Он скучающе ковырял ботинком плинтус, но, завидев меня в коридоре, мгновенно приободрился. – Он в центральной, – Игнат круто развернулся на каблуках и быстро зашагал по коридору. Мне не требовалось объяснений или предложений идти следом. Через четверть часа мы уже стояли возле стойки регистрации. Молодая девушка всё время поправляла очки и стучала по клавишам компьютера. – Операция уже закончена. Пациент переведён из операционной в палату Б12 на шестом этаже. Игнат задержался оформить бумаги, а я не мог ждать: не мог ждать Игната, ждать звонка Полины, ждать, когда приедет лифт. Ступеньки таяли под ногами. Четвёртый. Пятый. Шестой… Проносящиеся мимо врачи, находившиеся будто бы в другом измерении, не обращали на меня никакого внимания. Я крался по коридору в поисках заветной двери. – Я тебе его доверил! А ты что? Стена мгновенно впитала в себя моё тело, прямо за углом на повышенных тонах мужчина в форме доктора отчитывал Редледи как первоклассницу. – Олег, я не могу уследить за всеми его действиями, он ведь взрослеет. Он уже не доверяет мне так, как раньше. – Теперь и я тебе не доверяю. Я мог сына потерять. Тебе никогда не понять каково это. – Но ты же спас его. С ним всё будет хорошо. – У него в боку дыра с четырьмя швами, что там может быть хорошего? – Олег Андреевич, огнестрел. Четвертый этаж. Реанимация, – перебил разговор подбежавший медбрат. – Олег! Олег, подожди. Послушай… Голоса быстро отдалялись. Я осторожно отлип от холодной стены, легкий полумрак съедал опустевший коридор. Ещё бы, ночь ведь на дворе. Дверь с металлической табличкой «№12» гостеприимно была приоткрыта. Я боязливо, словно вор, шагнул в палату. В тусклом свете дежурных ламп лежащий на больничной койке человек выглядел осиротевшим и брошенным. Капельница, куча проводов, идущих к разным приборам вокруг койки, монотонное попискивание аппарата, отслеживающего биение сердца. Круги под глазами, впалые щёки и сухие синеватые губы – всё это пугало и отталкивало, но я всё равно узнал его сразу даже в этой полутьме. Скорее почувствовал. Я подошёл ближе, Эльф дышал спокойно и ровно, общий наркоз всё ещё действовал. Так хотелось сказать простое человеческое «спасибо», так хотелось прижаться к его груди. Дать выкурить целую сигарету, выпить полкружки горячего кофе и знать, что он рядом. Но даже сейчас Эльф не выглядел беспомощным, эта внутренняя сила обволакивала и цепляла за самые глубинные отсеки чувств. Я завидовал этой силе духа. Шелковистая белая прядь его волос соскользнула с моих пальцев и уставшей змейкой упала на подушку. Я тронул перебинтованную ладонь охотника, сердце дрогнуло в болезненном спазме. – Эй! – в палату заглянул Игнат. – Бегом давай отсюда, не дай Бог засекут, проблем не оберемся. Черкнув взглядом по измученному бледному лицу Эльфа, я вышел, тихо прикрывая за собой дверь. – А зачем ты привёз меня, если нельзя? – Ты бы ведь всех на уши поставил, – как-то по-отечески улыбнулся Игнат и хлопнул меня по плечу. Я болезненно поморщился. – А теперь пошли. Здесь с ним ничего не случится, а нам с тобой нужно кое-что обсудить, да и врачу показать тебя не мешало бы. *** В темноте пальцы плавно скользил по грифу, переходя на привычный изгиб корпуса и задевая струны совсем легонько, чтобы они только слабо дзынькнули в ответ на полюбившуюся ласку. Попробовал поставить аккорд – больно. Бинты сняли два дня назад, но всё равно больно, а так хочется играть что-то грустное, берущее за душу и режущее по сердцу, как тогда играл Эльф. Без Макса комната осиротела, стала пустой и холодной. Сюда будто снова пришла зима. Мольберт так и пылится у стены. Не хочется рисовать, не хочется петь – ничего не радует. Почти каждую минуту я думаю о том, что ждало меня, если бы он не вернулся. Возможно, сумасшедший Мирон вспорол бы моё брюхо, а не его, и это я бы сейчас лежал на больничной койке, а может и в прохладной кабине морга с простреленной башкой. Глаза устало слипались, но я боролся со сном, пересиливая себя. Кошмары снова вернулись, они стали ещё реалистичнее, ярче, живее, и каждый раз в них Мирон улыбался мне так же, как в последний. Я видел кровь на белоснежных прядях, на своих руках. Я не хотел спать, не хотел смотреть, как они снова и снова умирают. А они умрут, обязательно умрут, как только я закрою глаза. Всё снова повторится. Яна советовала выспаться как следует, а я не могу. Страшно. Стук в дверь унёс пришедший было сон. На пороге стояла Куница. Её красные глаза и шмыгающий нос означали только то, что её снова к нему не пустили. Я тихонько обнял острые плечи, прижимая Настю к себе. Она так доверчиво прижалась, что стало не по себе, ведь я тоже виноват в случившемся, но рассказать не могу. Я обещал. – С ним всё хорошо. Он скоро вернётся. Вот увидишь. Она ничего не ответила, лишь вжалась в моё плечо и захлебнулась беззвучными рыданиями. Она так сильно любит Эльфа. А я? Что я вообще тут делаю? Почему так тяжело? Я решил пойти на уроки, хоть у меня и было освобождение и намечена встреча с психологом. Осточертело сидеть в четырёх стенах – это уже просто невыносимо. Агат улетел в Ханты на соревнования, даже репетиций у нас не намечалось в ближайшие дни. Я усердно записывал в тетрадь всё, что говорил учитель, но стоило посмотреть в окно и буквы в тетради уходили неровным забором в сторону, на полях появлялись странные образы. Настя на каждой перемене заходила в класс, грустно смотрела на пустую парту позади меня и молчаливо возвращалась к себе. Она ждала его. *** – Макс! – я с порога рванул к кровати. – Тебя уже выписали? Как ты? Эльф обдал меня привычным холодом своих серых глаз и вернулся к монитору. Когда ребята в столовой сказали, что видели машину его отца, я не поверил, но Зик лично провожал Эльфа до кровати. – Почему в комнате, а не в лазарете? – я нерешительно затормозил в метре от него, сжимая в руке лямки своего школьного ранца. – Ненавижу больничные койки, – нехотя ответит охотник. – Знаешь… я рад, что с тобой всё в порядке. Эльф проигнорировал мои слова. Я в коем-то веке говорю искренне, а ему всё равно. Обидно. Ближе к вечеру пришла Яна, провести осмотр и сделать перевязку. Я притаился в углу и, сгрызая карандаш до основания, наблюдал за всем процессом. Стойкость моего охотника поражала, он ни разу даже не застонал и не проронил ни слова, кроме скупого «Спасибо», когда Яна уходила. – Странно, почему Куница до сих пор не зашла, она так беспокоилась за тебя, – я подал охотнику футболку, до которой он безрезультатно пытался дотянуться, не вставая с кровати. – Она зайдёт. Позже. – Эльф, я… – Ты уже читал? – Что? – я непонимающе уставился на охотника. Он развернул ко мне свой ноутбук, в котором была открыта страничка из интернета со статьёй. В тексте сообщалось, что некий Евгений Мироненко при задержании оказал вооружённое сопротивление и был убит сотрудниками полиции. Из его загородного склада изъято пятнадцать коробок с наркотическими и психотропными веществами. Свидетелей нет. Ведётся расследование. Я посмотрел на Макса: – А как же Волк? Мы? – Нас там не было. Волк ещё под следствием. Брат его, конечно, отмажет, если не найдут орудие убийства. – Но ведь пистолет остался там, на полке, в пакете. – Тебе что сказали? – Эльф захлопнул крышку ноутбука. – Молчать. – Вот и молчи. Раз остался там, значит найдут. Легко ему говорить «молчи», а я не знаю ни кто, ни за что меня и его так. Кто такой Мироненко Евгений? Как там оказался Волк и Полина? Как вообще связаны Мирон и мой охотник. Эльф, глядя на меня, всё понимал, но ответов дать он не мог. Ему тоже приказано молчать. – Но ведь так нельзя. Тебя могли убить, – я нерешительно сел на край кровати. – Не убили же, – Эльф хотел отодвинуться, но лишнее движение болью отозвалось в прорезанном боку. Я быстро забрал с его колен адскую машину и, убрав в сторону, сразу же вернулся. Охотник не смотрел на меня, он держался одной рукой за бок, вторая же бессильно лежала рядом. Этот его взгляд в бесконечность был мне уже знаком. – Тебе лучше уйти. Совсем. – Никуда я от тебя не уйду! Внутри всё вспыхнуло и запротестовало. Совсем он с ума сошел, куда мне идти? Я попытался схватить его за запястье, но Эльф сделал это первым, рванув меня к себе и заглядывая своими бешеными глазами в мои. – Тебе жизнь не дорога? Подохнуть хочешь? Рядом со мной для тебя нет места. Он оттолкнул мою тушку, и я шмякнулся с кровати на задницу. Поднявшись, я стряхнул невидимую пыль и сделал пару нетвёрдых шагов к двери, но это был не я, это была обида и злость, управляющие телом, потому что я всё для себя решил ещё тогда. Резко изменив маршрут, я обогнул кровать с другой стороны и, прижав Эльфа к стенке, впился в его губы. Он попытался оттолкнуть меня, но сейчас я был сильнее. Я сам разорвал нашу связь, выпрямляясь и упрямо выпячивая подбородок. Эльф смотрел на меня зло и одновременно недоумевающее. – Я никуда не уйду. Не забывай, ты мне ещё должен. – Ещё раз так сделаешь, вспомнишь, что такое спать на цепи. – Конечно, – улыбнулся я. – Как только ты будешь в состоянии её на меня надеть. Эльф сжал кулаки и отвернулся – беспомощное тело и мощный дух. Я пошёл за кофе, давая ему время успокоиться и подумать. Налил как обычно одну кружку, всё равно мы выпиваем только по половине, зачем марать вторую? Да и без сахара пить я уже привык. – Держи, – я протянул охотнику напиток, отвлекая от каких-то ведомых ему одному размышлений. Как ни крути, а спать всё равно хотелось, я стянул футболку и штаны и, аккуратно сложив их на стул, направился к шкафу. Взгляд Эльфа, внимательный, изучающий, но отнюдь не пошлый, преследовал по пятам. Специально задержавшись у дверцы, будто бы в поисках пижамы, я из-под чёлки наблюдал, как он не отрывает от моего нагого силуэта своих серых глаз, держа кружку с кофе возле губ. Молчать дальше не было смысла. – Что-то не так? – я лучезарно улыбнулся, натягивая штаны. – Ни одного синяка, – задумчиво протянул Эльф и наконец-то смежил веки. – Да, тут он сработал мастерски, – я помял футболку в руках и зашвырнул её обратно на полку, с огорчением посмотрев на свои пальцы. Под ногтями всё ещё багровели кровавые прожилки. – Кто такая Кристина, Эльф? Охотник напрягся всем телом, но потом взял себя в руки и наигранно расслабился: – Не понимаю о ком ты. – Всё ты понимаешь. О его сестре! – я шарахнул рукой по дверце, закрывая её и одновременно усмиряя вырывающуюся наружу ярость. – Хочу курить, – Эльф поставил кружку на тумбочку и пополз к краю кровати. – Давай помогу, – мгновенно остывая и подныривая ему под руку, чтобы стать опорой, буркнул я. Не могу – обжигает, когда он так близко. Сердце бьётся чаще, и дышать тяжело. Внутри будто одни лишь заржавевшие шестерни, которые необходимо смазать как можно скорее. Они пытаются провернуться, сжимая всё внутри. Его прикрытые веки, когда он делает затяжку, и ровная струя сигаретного дыма на выдохе сводят меня с ума, заставляя тело неметь и томиться в ожидании, когда снова можно будет прикоснуться. – Она училась здесь. Давно. Я тогда был ещё мальчишкой, – неожиданно разрубил тишину безликий голос Эльфа. – Сейчас она в психиатрической клинике проходит лечение. Он замолчал. И сколько бы я не ждал дальнейшего рассказа, он не следовал. – Какое отношение сестра Мирона имеет к тебе? Почему ты притащил ему этих крыс для удава? Кто такой Кайлиб? – Тшшш… – Эльф приложил палец к моим губам и настороженно глянул в коридор, проверяя не слышал ли кто. Он ответил почти шёпотом. – Слишком много ненужных вопросов, Лабрадор. Тебе это знать ни к чему. – Но я хочу знать! – неожиданно громко даже для себя самого крикнул я. – Тише ты! – шикнул Эльф, зажимая рукой мой рот. Его качнуло, и он всем весом навалился на меня. Я болезненно хрюкнул. – Прости. Пошли обратно, тяжело стоять. Эльф вяло поплёлся по коридору, держась за раненый бок. Я тут же поднырнул под руку, принимая часть веса на себя. Нос уловил знакомый запах кофе и сигарет. – Можно я сегодня лягу с тобой? Меня снова мучают кошмары. – Нет, – отрезал Эльф, упрямо смотря только вперёд, хоть я и вперился в него взглядом. Через полчаса. – Лежи на своей половине! – Эльф рычал словно лев, разве что гортанного рёва ещё не хватало. – Какой смысл тогда? – я упорно жал его к краю, уже в наглую издеваясь над своим охотником. Стало интересно, как долго он будет сопротивляться, ведь занять половину своей кровати он разрешил всего через каких-то жалких тридцать минут. Да, я пустил в ход весь свой незамысловатый арсенал, подавляя оборону противника, и не зря. Он сложил оружие. – Макс, тебе вообще противопоказана высокая активность, не дёргайся. – Заткнись, сам знаю, – фыркнул Эльф и улёгся на спину. Я моментально устроился у него под правым боком. Поняв, что спорить бесполезно, он промолчал, снова мне уступая. – Не елозь. – Помню, – буркнул я куда-то в его ребро, свернулся калачиком и потянул одеяло сна на себя. – Максим, – дрожащий голос Куницы вырвал меня из надвигающейся пелены. Она стояла на пороге и, улыбаясь сквозь слёзы, смотрела на Эльфа. Настя рванула к нему с такой скоростью, будто он мог испариться в одночасье. – Я так боялась за тебя! Почему ты не сказал мне, что вернулся? Почему меня к тебе не пускали? Она упала к нему на грудь и долго плакала, задавая всё новые вопросы. Эльф бережно прижимал Куницу к себе и что-то успокаивающе нашёптывал ей на ухо. Наши взгляды встретились, Эльф слабо мотнул головой, указывая мне занять своё место на диване. Больше всего на свете сейчас я был зол сам на себя. Куница так никуда и не ушла, она спала, свернувшись калачиком, под правым боком моего охотника, а я ещё очень долго смотрел в белый потолок перед тем, как снова увидеть кровь на своих руках.