Эльфийский пёс

Эльф который день выводил меня из себя. Сначала я действительно злился, но быстро понял причину издёвок – хочет, чтобы я сам от него ушёл. Фигушки. Взял – терпи. – Перестань, Макс, это как минимум глупо. Я не уйду, – протягиваю охотнику десятую по счёту кружку кофе за последние полчаса. Он гонял меня туда-обратно: то сахара ему положи, то зачем положил, то остыл уже, то со льдом он хочет, то с молоком, то с коньяком. А я покорно снова и снова ходил и делал, как он требует. Мнимая беспомощность умиляла, я подыгрывал, делая вид, что мне неприятно выполнять его бесконечные поручения. Вздыхал, кривился, огрызался, но вскоре этот каламбур надоел. Хочешь чистые полы с хлоркой? Пожалуйста. Хочешь идеального порядка в шкафах? Ради Бога. Хочешь мандаринку из преисподней? Пять секунд. Я остаюсь. – В кого ты такой упрямый? – Эльф отвернулся к окну. – Я всегда таким был, – примирительно сажусь рядом, протягивая кружку. Охотник презрительно дёрнул плечом и улёгся на правый бок, подбивая подушку под щёку. Он любит молчать, заменяя слова действиями. В его молчании всегда столько смысла, это бесконечный поток бурлящих мыслей, который рокочущим водопадом срывается в огромный город идей. Порой мне кажется, что я слышу, как падают капли, чувствую их вкус. Взгляд задержался на месте ранения. Как сейчас помню рукоятку ножа, торчащую из бока в красном обрамлении. Теперь всё замазано, заклеено, замотано, зашито, но ведь где-то там эта бледная кожа разошлась как сломанная молния на платье. Хорошо, что жизненно важные органы не задеты, но могло ведь быть и по-другому. Ведь могло же? Я осторожно провёл подушечками пальцев по бинтам, убеждаясь, что всё настоящее, что я не сплю и не вижу всего лишь хороший сон. Эльф дернулся с небывалой резвостью для больного, отгораживаясь от меня рукой и смотря так, словно я виноват во всех смертных грехах этой школы. – Ещё болит? – попытка сгладить возникшую неловкость. – Не твоё дело. – А рука? Когда ты снова сможешь играть? Эльф печально посмотрел на перетянутую бинтом ладонь, ничего не ответил, лишь кое-как сжал кулак и выдохнул. С этим вздохом он отпускал часть того, что гложет его изнутри. Но всё же на дне оставалось ещё так много. Лучше взболтать, чтобы весь осадок вылить, но нет, он тщательно сцеживает, чтобы ни крупицы не потерять. Сгорает изнутри, но ни за что не откроется, не расскажет, не примет помощи. Упрямый осёл. В отличие от охотника мои поблажки закончились, нужно было учиться и точка. Возвращаюсь с уроков, возле двери Амон с потерянным лицом, на пороге Зик, какие-то чемоданы, пакеты. Эльф сидит на кровати, натягивая рубашку на плечи, Яна бесшумно покидает комнату, бросив на пациента последний быстрый взгляд. Влюблена – всё как на ладони. – Ты куда-то уезжаешь? – недоумённо окидываю взглядом комнату и собранные чемоданы. – Ты. Ты уезжаешь. Он попытался встать, но не смог. Я прошил взглядом Амона, но тот старательно прятал глаза, Зик равнодушно подпирал косяк и зевал во весь рот, закинув сумку с вещами на плечо. Вот именно сейчас, когда я к нему уже так близко, что только руку протянуть, он вышвыривает меня за дверь? Возвращается за мной, рискует жизнью, а в итоге я ему не нужен? Нет. Не в этом дело. Он не терпит соплей и слёз. Не примет. Не смирится. Рядом с ним нужно быть сильным, а я слабак. Эльф пытается отгородиться от всех железобетонным забором, думает, так будет легче, безопаснее. Как и раньше хочет защитить всех. От кого? От себя? – Хрен тебе. – Тебя никто не спрашивает. С самым добродушным лицом забираю свои вещи у Зика, дружески похлопываю его по плечу и подталкиваю к выходу. Он удивлённо приподнимает бровь, но молчание Макса не позволяет возразить. Это наше с ним дело. Закрываю дверь на замок, чтобы никто не мешал. – Когда принимаешь такие решения, спрашивай моего мнения, – принимаюсь раскладывать вещи на свои места, делаю это нарочито медленно и плавно. – Ты всё равно уйдёшь. – Размечтался. В этом бою победа снова осталась за мной. Выигран бой, но не война. Что будет, когда Эльф выстроит оборону? Смогу ли я пробить брешь, пока ещё не поздно? Зачем мне всё это… Эльф не ходил на уроки, но вот вечером в Комнату ему вынь и положь стало надо. Снова испытывает моё терпение. Когда я вернулся с учёбы, они с Зиком уже были навеселе, тут же восседал на столе и Белоснежка с довольной лисьей мордой. Мирятся, ругаются, сходятся, расходятся. Не может он без Макса, магнитом тот его к себе тянет, и Саша готов терпеть все эти выходки. А мне что делать? Ребята помогли Эльфу добраться до Комнаты, меня никто не звал, но я в приглашении не нуждался. Должен же хоть кто-то оставаться в трезвом уме и здравой памяти. – Принеси ещё пива! – Эльф снова гонит меня. Сегодня я у него на побегушках, и каждый в комнате успел отпустить какую-нибудь шуточку по этому поводу. – Дрессируешь? – Не кусается? – А палку в зубах носит? Делаю вид, что не слышу. Мерзопакостные личности. Все. А Эльф в ответ по-хозяйски кивает с таким свойственным ему одному царственным видом, что противно становится. – Макс, хватит пить, ты же на таблетках, – нерешительно отодвигаю от него очередную банку. – Тебе ещё смелости хватает мне указывать? Пошёл вон! Лечу с дивана на пол, пиво всё же падает со стола, заливая пеной диван, меня и туфли Бастет. Все вокруг хихикают и поджуживают, кроме Бастет – это дорогие туфли. Хватит, я и так многое от него терплю, у меня тоже есть такая штука, как гордость. Кидаю полный злобы взгляд на Эльфа, туда же летит опустевшая жестянка. Конечно, не попадаю. Эльф, высокомерно вздёрнув подбородок, наблюдает, что будет дальше, пьяно поглаживая голую коленку Совы. – Да пошёл ты, – под дружный гул покидаю комнату картёжников, шарахнув дверью так, что штукатурка потрескалась. Оказывается, даже моё терпение не бесконечно. Ведёт себя как дрянь, я думал он не такой как они все, но стоит глубже копнуть и на тебе, все под копирку. Стреляю в коридоре у Белки сигарету и прусь в туалет. Все кабинки пустые, закрываюсь в последней. Шарю по карманам в поисках зажигалки, но её нет – Эльф забрал, когда курил последний раз. Тупо гоняю фильтр из одного уголка губ в другой, в надежде, что появится Прометей и подарит мне огоньку. Мыслей в голове так много, что можно просидеть тут до первой звезды, нюхая чужие какашки и пропитываясь зловонным ароматом этих стен. Но какая бы мысль не появлялась в моём бесконечном лабиринте, рано или поздно она снова приводила меня к нему. Наконец хлопнула дверь, кто-то с явным усилием тащил тяжёлую ношу, что-то бормоча себе под нос и периодически хихикая. Ботинки зашуршали совсем рядом, останавливаясь у окна. – Вот так. Хорошо. Стой ровно. – Ой, отвали. Фу, блять, не трогай меня. Узнаю обоих: Белоснежка притащил Эльфа. Конечно, другого места не нашлось во всём общежитии. Мёдом им тут намазано. – Да чё ты ломаешься? Всё же нормально. Ну? Давай… – Ты реально тупой или прикидываешься? Что тебе не понятно? Тс-шшш… – Эльф заскрипел, как старая колодка, я через дверь видел, как его сгибает пополам от боли. Зря он начал вставать, ему всё ещё прописан постельный режим. Рука дёрнулась к ручке. – Макс, врача? – Нахуй иди вместе с врачом, – послышалась возня, видимо Эльф попытался уйти, но Белоснежка снова прижал его к окну, Эльф опять зашипел от боли и беспомощности. Я взялся за щеколду. – Макс, перестань, ты же знаешь, что я тебя не отпущу. – Отъебись, – голос Эльфа явно слабел. – Не видишь что ли, мне… хреново. Нужно… лечь. – Так вот и ляжем, – заискивающий голос Белоснежки закладывал уши. Максу же плохо, постельный режим нужен, а не сюсюканья в туалете. И тем более физические нагрузки запрещены. – Иди сюда… – Мы уже всё решили. Отвали. – Мы? – взревел Белоснежка. – ТЫ всё решил! Ты меня не спрашивал! Чем он лучше меня? Спишь с ним? Он, небось, не выёбывается? – Чё ты мелешь, придурок? – Ты всё равно в таком состоянии ничего не сможешь сделать. Послышался грохот, мат Эльфа и натужное пыхтение. Быть слушателем сил больше не осталось. Я распахнул дверь, поймал на себе два офигевших взгляда с пола и через зажатую в зубах сигарету спросил: – Огоньку не найдётся? Эльф кое-как скинул с себя тушу Белоснежки, от невзначай поданной мною руки отказываться не стал. Саша так и сидел на кафельном полу, отвернувшись от нас обоих. Эльф, уже привычно опершись на меня, лишь махнул рукой в сторону выхода, тут же хватаясь за левый бок. Огоньку мне так и не дали. Так странно чувствовать, что человек стал доверять тебе чуть больше, говорить чуть добрее, смотреть чуть искреннее. Всего чуть-чуть, но так ощутимо. Будто это моё вторжение в его личную жизнь приоткрыло завесу отчуждения. Конечно, многое можно списать на его нынешнее состояние, но ведь что у трезвого на уме… Эльф не стал тяжелее ни на грамм, просто доверился больше, чем обычно, опёрся на мои плечи и позволил вести себя. Странно, всего две минуты назад мне хотелось дать ему нехилую затрещину за выходки, а теперь я смотрел на прикрытые веки и всё ему прощал. Я снова всё ему прощал! Ввалились в свою комнату, не вошли, а именно ввалились. Эльф шарил по полу непослушной рукой в поисках опоры и глупо посмеивался, матеря всю школу на чём свет стоит. Всё это больше походило на начинающуюся истерику. Я наблюдал спектакль одного актёра. Эльф на четвереньках добрался до дивана, завалился на него и скривился, потревожив больной бок. – Что там случилось? – верхняя пуговица рубашки душила меня, пришлось её расстегнуть, а за ней и остальные, всё равно нужно переодеться и хоть немного успокоиться. – Случилось что-то… ничего. Или? А, не важно, – он откинул голову на спинку и смежил веки. – Макс? – мой тон требовал объяснений. Я опустился перед охотником на колени, упираясь руками в его бёдра. Хотелось вскрыть его черепную коробку, разогнать всех тараканов и разложить всё по полочкам. Куда делся мой хладнокровный расчетливый охотник? Что-то в нём изменилось, но почему? Эльф смерил меня долгим пустым взглядом. Хотел заправить выбившуюся прядь волос за ухо, но пальцы свело от новой волны боли. Серые глаза забегали, изучая потолок, зацепились за люстру и снова опустели. Я уже не ждал ответа. – Он хочет меня, – Эльф фыркнул и хлопнул ладонью по коже дивана, скорчив люстре гримасу. – И что с того? Вы же и раньше… ну, ты понял. – Трахались? – Эльф пьяно улыбнулся и тут же сник. Я кивнул. – Он не хочет, чтобы я его трахал, он хочет трахнуть меня. Понимаешь? – охотник посмотрел мне в глаза и снова закинул голову, закрывая глаза рукой, будто коря себя за болтливость. – Всё ты понимаешь. – А что в этом такого? – решил я поддержать разговор. Зря. Очень зря. – Никогда! – глаза Эльфа гневно сверкнули. Я даже отпрянул от греха подальше. Пьяный озлобленный охотник выглядел жутко. Где его хвалёная выдержка? Сейчас одним лишь словом он передал мне всю свою ненависть к роли пассива. Я, конечно, никого не виню, не осуждаю, не принуждаю. Каждый выбирает для себя сам. Нужно уважать чужой выбор, а в ситуации с Эльфом лучше вообще этого не обсуждать. – Зачем искать концы? Лучше сразу обрубить, – Эльф понял, что напугал меня, и сменил гнев на милость. Я видел, что охотник не хочет обсуждать больную для него тему со мной, но пьяный язык давно перестал слушаться хозяина. Неужели Белоснежка ему настолько дорог, что он переживает из-за этого? Неужели ему вообще кто-то может быть дорог? – Давай спать? – сменил я тему, чтобы не бередить чужие раны. – Отличная идея, – выдохнул Эльф, пользуясь предоставленным путём для отступления, и потянул футболку за край. Пальцы его не слушались, руки не поднимались, по телу то и дело проскакивали болезненные спазмы. – Давай помогу, – сжалился я над попытками несчастного. Для Макса спать в одежде – смерти подобно. Очень уж он не любит это дело. Эльф послушно приподнял руки, насколько это было возможно для него. Я потянул футболку вверх, стараясь не дотрагиваться до охотника, но увидев оголяющийся торс, уже не смог избежать соблазна прикоснуться. Сделать это невзначай не получилось. Ладони очертили бока и поползли по горячей спине вверх, собирая мягкий хлопок. Стало нечем дышать, тесно рядом с ним, душно, жарко. Эльф упорно не придавал значения тому, что я творю. Когда оставалось уже совсем чуть-чуть, когда горловина футболки, пройдя шею, открыла его губы, мне буквально снесло крышу. Я впился в них так резко, так бесшабашно, как путник в пустыне припадает к роднику. Будто то, что он не видит меня, даёт хоть какое-то преимущество. Его язык мгновенно отреагировал на призыв. Кровь зазвучала в висках сотней маленьких молоточков. Низ живота сладко затянуло в предвкушении. Эльф скинул ненавистную футболку на пол, рванул меня к себе, усаживая на бёдра и до боли стиснул пальцы чуть ниже рёбер. Я застонал, но эта боль была с привкусом мёда, хотелось ещё. Больше. Дольше. Обезумевшие языки атаковали друг друга, сжигая кислород в лёгких. Я прочертил по его телу дорожку вниз – от шеи до ремня. Всё оборвалось так же резко и порывисто, как и началось. Я непонимающе хлопал глазами, смотря, как Эльф сжимает мои запястья, отталкивая от себя. – Нет, – он ткнулся холодным лбом в мою грудь. – Остановись. Я не понимал. Я отказывался понимать. Он мне это говорит или себе? Что опять не так? Ведь я же чувствовал, мне не показалось. Я чувствовал его желание, его порыв. Где этот тумблер переключения? Эльф поднял свои глаза – чёрные и абсолютно пустые, они не выражали ничего. Слишком глубоко до их дна – страшно утонуть. Зачем ты так, Макс? Кто ты? Что ты? Отворачиваешься. Отходишь. Убегаешь. От кого бежишь? От себя бежишь. От своих собственных демонов внутри. А ведь я мог бы помочь. Но ты даже попробовать не хочешь. Я всё же сделал ещё одну жалкую попытку, подавшись вперёд. Он отвернулся. Я скривился в подобии улыбки: всё понимаю, но принять не могу. Не хочу. Я не интересен ему, он сам так сказал. Я для него игрушка, домашний зверёк, которого можно шпынять, унижать перед другими. Но ведь было же что-то в тот раз, когда чернота поглотила нас обоих. Он отпустил меня, я взглянул на запястье, вспоминая багровые следы после той ночи. Что могло заставить Эльфа слететь с тормозов? Я сполз на край дивана. Сказать было совершенно нечего, да и неуместными были бы сейчас любые слова. Эльф упал носом в мою подушку и через пару минут уже засопел, провалившись в сон. Я осторожно, чтобы не дай Бог не разбудить зверюгу, убрал прядь белокурых волос с лица – во сне он действительно похож на ангела. Я накинул на голые плечи пушистый плед и прилёг рядом буквально на секундочку, поддаваясь минутной слабости, но высвободиться из стальных объятий уже не смог. Я вспомнил – будить пьяного Эльфа бесполезно, да не особо и хотелось. Будильник прозвенел как положено секунда в секунду. Мало приятного наблюдать с утра злющего Эльфа. Нет, лицо у него как всегда бесстрастно, но эта аура вселенского зла окутывала охотника с головы до пят. Смауг в Эреборе сейчас был бы куда менее опасен. Страшно представить, о чём подумал Эльф, проснувшись со мной в обнимку. Да и плевать вообще, это не я его хватаю при первом удобном случае. Я довольно потянулся до хруста в позвонках, этой ночью снова ни одного кошмара. Может, он и правда охраняет мои сны? Эльф вытряхивал из шкафа вещи. – Доброе утро, – охотник даже не повернулся в ответ. – Ты чего это делаешь? – В школу собираюсь, тебе, кстати, тоже пора. – Ты же освобождён. – Насрать, – Эльф дёрнул из шкафа рубашку, кое-как натянул её и скорчил гримасу, увидев своё отражение в окне. Чистые волосы никак не желали ложиться должным образом. Продолжая вглядываться в отражение, охотник попытался забрать хвост, но руки не слушались его, не желали подниматься, а перебинтованная ладонь только мешала. – Насчёт вчерашнего… – я замялся, не зная как правильно выразить мысль. Опростоволосился? Слажал? Воспользовался ситуацией? Не смог обуздать собственных желаний? Нет – всё не то. Я поцеловал его, потому что хотел этого. Не знаю, кому и что я пытаюсь доказать, но моё тело определённо тянет к этому гадёнышу, и сопротивляться с каждым разом всё сложнее. – Я уже предупреждал, но ты опять всё делаешь по-своему. Белые волоски лежали один к одному, как солдаты, но на большее сил охотника не хватило. Я приблизился сзади и, пока он не успел опомниться, потянул длинные пряди на себя, затягивая их в хвост. – Может, нужно быть со мной строже? Вывернувшись, Эльф заломил мне руку за спину, схватил за шею и впечатал со всего размаха щекой в подоконник. – Я дал тебе свободу, которой ты хотел, но ты лезешь в капкан с таким рвением, что его хочется захлопнуть. Охотник злобно вжал меня в холодный пластик, было больно, но я стерпел. В его агрессии было что-то завораживающее, словно из-под корки льда появляется он настоящий. Эльф делал это больше не для того, чтобы стало больно, а чтобы показать, кто главный, подчинить своей воле. Он отступил, не чувствуя сопротивления или же овладев собой. Щека горела. Поражает, как быстро он берёт над собой контроль, потому что в противном случае этот человек давно бы уже сидел за решёткой за тяжкие телесные. – Я не просил, – рыкнул я, решение не отступать засело в подкорке головного мозга. Эльф посмотрел так, будто я только что уличил его в сумасшествии: – Да что ты говоришь? Не ты ли хныкал, что я воздуха тебе не даю? Что жить мешаю, как тебе хочется? Что ты шагу ступить из-за меня не можешь? Я потупил взор, раньше всё выглядело именно так, но многое с тех пор изменилось. Теперь я на многое стал смотреть по-другому. – Все вокруг говорили, что я и пары месяцев с тобой не продержусь, но посмотри, уже май. Может быть, перестанешь артачиться и уже примешь меня? – Нет. Я потерял дар речи. Я был готов к любому ответу, любому повороту событий, но не к этому. Он даже шансов не оставляет. – Но я хочу быть твоим домашним! Не просто жить с тобой в одной комнате, а реально понять, что это значит! – Мы не сможем! – Почему? – Потому что… – Эльф вдруг резко замолчал. Хотел сказать что-то, но оборвал фразу не начав. Заскрежетали, зашуршали шестерёнки, прогоняя через вечный механизм какую-то мысль. Я ждал, он молчал. – Хорошо. Мы попробуем, но если не получится, ты уйдёшь. Где границы между получилось и не получилось, я не знал, но дверь приоткрылась, и не воспользоваться этим было бы глупо: – Договорились. *** – Не думай, что моё отношение к тебе поменяется, – Эльф вычерчивал график функции слишком уж аккуратно, но мешать ему этим неуместным замечанием не хотелось. – Эй, Лабр, го сегодня в ледовый? Финал по хоккею, двое наших в команде. Можем выиграть, – Белка подлетел неожиданно, с разбегу повиснув на моих плечах. – Здорово! Во сколько? – Нет, – вклинился в диалог мой охотник. – Чего? – не понял я. – Ты мне запрещаешь идти на хоккей? – А ты догадливый, – Эльф дописал ответ, закрыл тетрадь и вышел из класса. Ему никто не указывал, что делать, в этом не возникало нужды. – Всё равно пойду, – я надул щёки и развернулся к Славику. – Эээ, нет, друг, с Эльфом эти игры не катят. Лучше не ходи. – Да что он мне сделает? Я его не боюсь. – Бойся того, чего он «не» сделает. Тебя здесь не трогают, потому что ты с ним. Не возвращай прошлого, – Белка долго всматривался в мои глаза, определяя дошло или нет. Каждый столб в этой школе знал, как было и как стало, я тоже это помнил. Не понимаю, каким образом охотники ограждают своих домашних от неприятностей, которые, по сути, они же сами и создают. Может у них там тайный клуб, секта и они делают членские взносы? Одному Богу это известно. – Ладно, в другой раз, – я повернулся, чтобы занять своё место и чуть не врезался в Белоснежку. Он смотрел на меня как-то странно, без ненависти, но с грустью, необъяснимой тоской и чувством неотвратимости. Веяло безысходностью. Мне на долю секунды стало его даже немного жалко, что ли, будто я что-то у него отнял. Или кого-то. Но Эльф всё решил сам, я не забирал его! Или же забрал? Он не вещь, он – человек, который делает выбор осознанно и самостоятельно. Выбор. Странно, не так давно я не думал ни о ком, кроме Саши, потом был Дрэск, теперь Эльф. Человеческие решения так непостоянны. Ищущее сердце готово ошибаться. Я тоже делаю выбор. Или его делают за меня? Забыл ли я кого-то из них? Нет, просто произошла смена приоритетов. – Извини, – буркнул я, усаживаясь за парту. – Переживу, – устало обронил Белоснежка. Что он переживёт? То, что я чуть не сбил его, или то, что Эльф от него ушёл? Не хочу об этом думать. Тяжело понимать, что человек тебе всё ещё не безразличен, независимо от того, что он делает и как к тебе относится. *** За окном не было ничего интересного, но я продолжал туда смотреть, монотонно постукивая карандашом по столу. Ни одной идеи в голове, ни одного наброска – ничего! Лучше бы с Белкой на хоккей пошёл, хоть какое-то развлечение, а сидеть в комнате с залипшим в монитор Эльфом было не веселее, чем на похоронах. – Макс, а чего там с Волком? – Почему ты интересуешься? – Эльф черкнул по мне взглядом поверх монитора и тут же снова утонул в белом свете. – Одноклассник же, – я пожал плечами. – Тебе не интересно? Он тебе жизнь спас. – Он человека убил. – Он психа убил. – Все мы психи в какой-то мере, – Эльф на секунду остановился, посмотрел на свою тумбочку и снова принялся печатать. Я лишь вздохнул, склоняясь над листом бумаги. По-прежнему ничего. – Как твои дела в художке? – Почему ты интересуешься? – передразнил я охотника, но тот был не в настроении шутить. Я сник. – Никак. С того раза я больше ничего не нарисовал. Работу нужно уже сдавать, я даже не начал. Я швырнул карандаш в стекло, будто пытаясь выкинуть свою бесполезность в окно, откинулся на стул и обмяк. Даже злиться на себя уже не получалось. Бездарный неудачник по жизни, который ничего не может, ничего не умеет и вообще притягивает одни лишь неприятности. Даже школу умудрился выбрать под стать, похожую на сумасшедший дом. – Какая на этот раз тема? Не пойму, Эльф пытается растормошить меня или чувствует вину за то, что запер в комнате и не отпустил с Белкой? Нет, чувство вины ему точно не свойственно. Я взял из пенала другой карандаш, закусил его, наблюдая, как охотник ходит по комнате, собираясь в душ. Потом придёт Яна, чтобы сделать перевязку, давно пора бы научить меня и не тратить своё время, но Яна ходит не только из-за работы. Эльф скинул футболку, и я залип. – Как ты сам моешься? – Я спросил, какая у тебя тема в этой четверти, – Эльф укоризненно сверлил меня взглядом, но я находился в какой-то прострации, разглядывая его. – Лабрадор, я с тобой разговариваю. Очнись! Он швырнул полотенце мне в лицо, и только тогда я понял, что по идее надо бы ответить, но я не помню вопроса. – А? Да. Ты что-то спросил? – Слушай, я сам тебя уже боюсь. Ты – маньяк какой-то. – Вовсе нет, – я смутился, подавая охотнику полотенце и стараясь на него больше не смотреть. – Это чисто профессиональное. – Да ты что?! – Полугодовая итоговая работа – человек в полный рост. Я хотел нарисовать что-то особенное, чтобы было видно все изгибы тела, все мышцы, всю красоту человеческого тела, – я захлебнулся собственным красноречием и вскинул заблестевшие глаза. Вот она муза, вот оно вдохновение, они где-то совсем рядом, но я никак не могу дотянуться и взяться с ними за руки. Ну же! – Ммм, – Эльф мотнул головой в знак того, что понял меня и вышел. Чувствую себя идиотом. В дверь постучали. Это была Яна, она со своим пациентом разминулась буквально в полминуты. Пришлось коротать время вместе за пустыми разговорами. Лицо молоденькой медсестры просветлело, лишь только она увидела Эльфа в дверях. Ещё не обсохший после душа, с полотенцем на шее и в широких спортивных штанах с низкой талией, он был героем её романа, который она тайно писала ночью под одеялом. Я сглотнул, понимая, что ещё пара таких выходов, и я тоже напишу трёхтомник. Эльф же не обратил на нас ни малейшего внимания, словно мы были из картона или являлись частью другой вселенной, до которой ему нет дела. Яна сделала свою работу аккуратно, качественно и быстро. Эльф тут же накинул толстовку, не заметив её страдальческого взмаха ресниц и, бросив сухие слова благодарности, скрылся за дверью. Курить пошёл, к гадалке не ходи. – Он тебе нравится? – я опёрся на косяк, пока медсестра натягивала туфли. – Он особенный, – улыбнулась девушка в ответ, и улыбка эта была странной, она будто знала что-то такое, чего не знаю я. Эльф зашёл, когда дверь за Яной ещё не успела закрыться. Кто-то явно успел подпортить ему настроение. Охотник потянулся за книгой на верхней полке, но, скривившись, задрал толстовку и принялся сдирать один из пластырей, очевидно, он доставлял дискомфорт. Я сел на спинку дивана, непрерывно вращая в руке карандаш и всматриваясь в стальной пресс охотника и тёмную ямку пупка. Наверное, сейчас меня посетила самая безумнейшая из всех моих безумных идей. – Сними её, – в голосе чувствовалась не просьба, а приказ. Эльф оторвался от своего «интересного» занятия, посмотрел на меня, как смотрят на придорожную пыль и снова вернулся к пластырю. – Макс. Я, уже не стесняясь, требовал. Эльф оставил в покое свежую перевязку и наконец-то всецело перенастроился на меня. Он всё ещё молчаливо оценивал степень наглости и переваривал услышанное. – Что снять? – его вкрадчивый голос не сулил ничего хорошего. – Толстовку, – как можно спокойнее ответил я, но карандаш в пальцах готов был задымиться. Эльф выпрямился, сощурился, осторожно расстегнул молнию на горловине, опасаясь моих последующих действий. Закусывая губу, он всё же самостоятельно стянул одежду и швырнул её на кровать. – Дальше что? – охотник вскинул руки и хлопнул себя по бёдрам. Карандаш в моей руке резко остановился, хищная улыбка расползлась по губам. Да, это то, что я искал столько времени: – Помнишь ту фотографию в клубе? За тобой должок.