Без рамок

      Не стоит упоминать о том, что я очень везучая?       В эту среду все пошло не так с самого начала: маму, которая обычно будит меня в школу, пораньше вызвали на работу, а мой будильник, почему-то, не сработал. Когда я смогла разлепить глаза, то часы показывали без пяти десять. Наверное, так быстро я никогда не собиралась. В конечном итоге, спешка привела меня к испачканной чаем рубашке, которую пришлось заменить растянутым свитером, а уже будучи на переходе, меня чуть не сбила машина, пока я перебегала улицу на зеленый свет.       В общем, на первый урок я благополучно опоздала. Одноклассники не придали этому особого значения, зато Настя, моя школьная подруга, смерила меня удивленным взглядом, когда заметила на мне мешковатый и немного выцветший свитер.       — Да, я не нашла ничего подходящего, — только было она раскрыла рот, как я вставила свои пять копеек и, кивнув, подруга тут же взяла меня под руку.       — Дениска, привет, — проходя мимо кабинета алгебры, подруга поприветствовала Щукина, отношения с которым у нас складывались, мягко говоря, не самые приятные.       Я невзлюбила его еще тогда, когда Настя впервые нас познакомила. Произошло это, когда я, попивая свой любимый сок, пыталась списать геометрию у Кравченко, который так любезно одолжил мне свою тетрадь. Что уж поделать, если в геометрии я не сильна, а двойку получать не особо хочется?       Оказавшись в столовой в тот самый момент, когда я сосредоточенно скатывала домашку, Настя попыталась нас познакомить. Я старалась игнорировать общество этих двоих, потому что время поджимало, а моя полупустая тетрадь все еще была не заполнена решенными задачи. И когда любимый сок оказался на моей тетрадке и заодно на моем любимом свитере (который, кстати говоря, сейчас надет на мне), я пришла в бешенство. А когда Аня приходит в бешенство — жди беды. Знаю, что он сделал это не специально, но в тот момент я совершенно не думала о том, что делаю и чем это может вылиться для меня в дальнейшем.       Почти пустая бутылка с соком полетела в моего обидчика, испачкав заодно и его самого. С того момента мы терпеть друг друга не могли и всячески избегали общества друг друга, предпочитая игнорировать все попытки моей подруги хоть как-то нас помирить. А Настя упорно старалась сделать все на свой нос, с каждым разом ухудшая ситуацию. И плевать она хотела на то, что никто из нас не горел особым желанием узнавать друг друга с совершенной иной стороны.       Щукин, который отвлекся от своего айфона, мягко улыбнулся, поприветствовав подругу и кинув секундный взгляд на меня. Я лишь фыркнула, таща Настю на третий этаж.       Остальные уроки прошли без происшествий. Если не считать двойку по физике, которую я просто ненавидела. А физичку и подавно: писк её голоса, в совокупности с невозможностью рассказать хоть одну тему понятным для всех языком, не давали мне возможности не только понять физику, но и услышать с последних парт тему урока. Но больше, безусловно, раздражал тот факт, что физичка вечно занижала оценки, считая, что никто, кроме Господа Бога не в силах понять её предмет.       В остальном все шло неплохо и про события, происходившие с утра, я благополучно забыла. Геометрия, которая была последним уроком, закончилась чуть позже, так как сегодня Татьяне Сергеевне захотелось провести проверочную. И я, благодаря священному интернету, смогла списать пару заданий.       Мы с Настей направлялись в фойе. Подруга весело рассказывала впечатления от просмотра нового сериала, а я молча слушала её россказни, периодически улыбаясь.       Проходя мимо кабинета химии, я тихонько смеялась над очередной глупостью, сказанной подругой. Настя же шла поодаль от меня, пытаясь сдерживать рвущийся наружу смех. И тут мое лицо встретилось с темно-коричневой дверью, которая открылась слишком неожиданно. Я даже успела разглядеть пару трещин в дереве, прежде чем приземлиться на пятую точку и почувствовать боль в области носа. Сознание на минуту отключилось, и в следующее мгновение чьи-то руки начали трясти меня за плечи. По затылку пробежал холодок, когда я заметила на своем свитере капли алой жидкости.       А я говорила, что боюсь крови?       Этот факт повлиял на меня настолько сильно, что дыхание к чертовой матери сбилось, а перед глазами все плыло. И я все еще не могла разглядеть того, кто держал меня за плечи, сжимая пальцы на ткани моего пиджака слишком сильно. Похоже, у меня останутся синяки.       — Ёперный театр, Сорокина, — голос был мужским, мягким и знакомым, но мозг отказался вспоминать того, кто мог бы сидеть напротив меня. Поэтому я тупо хлопала глазами, пялясь лишь вперед. У парня была красивая шея, на ней было разбросано множество родинок, которые лаконично сочетались с белоснежным оттенком его кожи.       Рассудок вернулся ко мне через минуту, и я, решившись поднять взгляд, встретилась с голубыми глазами, похожими на васильки, прорастающие где-нибудь в поле. А когда я присмотрелась к чертам лица, то поняла, что за плечи меня держал Денис, обеспокоенно заглядывая в мои глаза. Рядом стояла Настя и переводила взгляд то на меня, то на Щукина, пытаясь понять, что только что произошло.       Вот и я в замешательстве.       Я пальцами коснулась собственного носа, а затем заметила капли крови. Сердце, которое до этого равномерно отстукивало между ребер, теперь просто напросто было готово вырваться из груди. Щукин, отпустив мои плечи, вытащил из кармана платок, подавая его мне. Я недоверчиво смотрела на его руку, будто там был не платок, а крысиный яд. В уголках его губ затерялась улыбка.       — Да бери ты уже, — он покачал головой, смеясь.       Я неуверенно приняла платок из его рук, после чего приложила тот к носу.       — Что случилось, Ден? — вышедший из класса парень присел рядом с Щукиным, переводя взгляд на меня.       — Я неудачно открыл дверь, — он попытался подавить желание засмеяться, прижав кулак к губам. Хотелось ударить Щукина прямо по пустой голове, но я сдерживала данный порыв, явно надеясь на то, что смогу придумать что-нибудь в отместку за эту глупую ситуацию.       — Да я вижу, — друг лишь усмехнулся, поднимаясь с корточек. Денис последовал его примеру, но, оказавшись на ногах, подал мне руку. Я фыркнула и, все также прижимая ткань к носу, поднялась на ноги собственноручно, прожигая парня злым взглядом.       — Ань, — тихо произнесла Настя, оказавшись возле меня, — ты как? — осторожно задала вопрос она, будто бы я не упала от встречи лица с дверью, а пролежала в коме месяц и только пару минут назад пришла в сознание.       — Я нормально, если бы не этот… — у меня даже не было слов! Весь мой словарный запас, казалось, просто иссяк.       — Извини, моя оплошность, — он улыбнулся, поправляя пиджак. Я покачала головой.       — Одного извинения мне мало, — решительно заявила я, убирая платок от носа. Глаза Щукина вмиг стали шире, а мои уголки губ сами потянулись кверху.       — Нет, погоди, я сбил тебя с ног, не спорю, но… — он остановился, будучи прерванным своим другом, который просто положил свою руку на его на плечо, невольно сжав то.       — Да ладно, Динь, пообещай ей искупить свою вину и пошли. Я жрать хочу.       Последние слова заставили меня пропустить смешок.       — Хорошо, — Денис тяжело вздохнул, — проси, что захочешь.       Гениальная идея посетила мою голову довольно быстро. И я, без созерцания совести, уверенно произнесла лишь:       — Побудешь моим мальчиком на побегушках. А в зависимости от того, как ты будешь себя вести, будет зависеть как быстро я тебя прощу. Все-таки это такая тяжелая моральная и физическая травма, Щукин. Здесь, — я указала на собственную грудь, где по идеи должно было располагаться сердце, — знаешь, как саднит. Так что избавь меня от этой боли, должничок.       Сказать, что все трое были в шоке — ничего не сказать. Настя, стоящая рядом, открыла рот, так же, как и друг Дениса. Сам Щукин удивленно глядел на меня, хлопая глазами.       — Ты серьезно? — поинтересовался он, сглотнув ком. Я улыбнулась во все тридцать два зуба, кивая. — Может хотя бы на неделю?       — Этого мало для того, чтобы залечить мои раны, — я покачала головой. — Соглашайся, а не то сниму побои и пойду в полицию. Скажу, что ты меня изнасиловать вздумал. И пустят тебя по кругу в тюряжке, будет грустно.       Денис, шумно вздохнув, поджал губы. Знаю, что в глубине души он ненавидел меня, но я, чувствуя собственное превосходство, наслаждалась победой. Маленькой, но такой сладкой, черт возьми!       — Ладно, — Щукин перевел взгляд на меня, а я победно похлопала в ладоши, — но с завтрашнего дня.       — Хорошо, даю тебе отгул на сегодня, — я гордо подняла подбородок, сложив руки на груди. — А теперь забери у меня свой платок и уйди с глаз долой.       — Можешь оставить, — парни быстрым шагом направились к лестнице, ведущей в фойе. — Может в следующий раз пригодится, — Щукин подмигнул мне и скрылся за дверью. Фыркнув, я убрала злосчастный платок в карман брюк, переведя взгляд на подругу. Та все еще стояла с открытым ртом рядом со мной, смотря вслед старшеклассникам.       — Я, конечно, знала, что ты бешеная, но не настолько, — Настя почесала затылок, а я весело рассмеялась, хватая подругу за локоть. Надеюсь, что он не сломал мне нос. Иначе этот парень точно словит от меня больших люлей!