Без рамок

      — Так, Анна, подъем!       — Ты теперь работаешь вместо будильника, ма? — как только резкий свет коснулся глаз, я зажмурилась, понимая, что от этой женщины я теперь точно никуда не убегу. И раз уж она так рано разбудила меня, означает, что что-то случилось. Это не предвещало ничего хорошего.       — Умывайся, одевайся, и я жду тебя на кухне для серьезного разговора! — она взглянула на меня злым взглядом. Ох, чует моя попа опасность!       — Может это подождет хотя бы десять минут? — закутавшись в одеяло с головой, я блаженно прикрыла глаза, надеясь поспать еще хотя бы немного.       Но в следующее мгновение мое тело покрылось мурашками от холода, и я тут же подняла голову, недоуменно взглянув на мать. Если бы взглядом можно было сжигать — я была бы кучкой пепла. Потому что мама, недовольно сузив глаза, кинула одеяло на пол.       — Чтоб через пять минут ты была на кухне!       Тяжело вздохнув, я тут же уткнула лицо в подушку, а через несколько секунд услышала, как закрылась дверь в мою комнату. И чего она так разбушевалась? Чтобы это узнать нужно, как минимум подняться с постели. Поэтому выбора особого не было, пришлось с горем пополам встать и, сообразив на голове неровный пучок, последовала в ванную.       Быстро умывшись и одевшись, я собрала рюкзак и, пройдя в прихожую, поставила несчастный портфель на тумбочку, а сама пошла к маме на кухню. Она пила чай, то и дело переключая каналы телевизора.       — Присядь, — отпив из кружки, произнесла мама, даже не смотря на меня. Я покорно подошла к стулу, приземлившись на него. — Дело в том, что вчера мне на почту пришел твой табель, — так же спокойно продолжила она, наконец-таки выключив телевизор. — И если прошлый табель радовал меня больше, то в этот раз я окончательно озверела, увидев твои оценки по математике! — я вся сжалась, понимая, к чему она ведет. — Как я поняла, угрозы на тебя не действуют. Значит делаем проще — никакого интернета, никаких «я пойду гулять с Настей». После школы ты сразу же идешь домой. Если узнаю, что ты гуляла, то сама лично буду забирать тебя со школы.       — Ну мам, — вставила я свои пять копеек, как тут же почувствовала прожигающий взгляд. Она была ужасно зла.       — Я не собираюсь повторять. И если раньше я врала отцу про оценки, то теперь не стану. Вот и думай, что тогда из этого выйдет, — пальцы больно впились в ладонь. Я понимала, насколько плохо мое положение.       — Хорошо, — тихо кивнув, я удалилась с кухни. Мне не хотелось находиться дома. Настроение упало ниже нуля.       В школе сегодня было прохладно. Водолазка вовсе не спасала, поэтому я дрожала всем телом, как осиновый лист на ветру.       Мне было плевать на то, что до начала урока оставалось еще десять минут. Мне было плевать на холод. Мне было плевать абсолютно на всех, потому что чувство негодования, опустошения и несправедливости ужасно меня раздражали. Самым обидным было то, что я действительно старалась исправить оценки, я старалась выполнять домашние задания, я старалась писать проверочные на тройки, но все будто бы безуспешно. И то, что я совсем не понимаю математику не значит, что я тупая. Мне просто не даны точные науки! Я могу пересказать параграф по биологии, я могу с таким же успехом рассказать множество правил по русскому, но я совершенно не понимаю математику.       Мама не хочет этого принимать, потому что она в моем возрасте знала этот предмет на «отлично», в отличии от меня и от отца, который был разгильдяем и троечником (в кого и пошла дочь, как любила говорить мать). Но это не делало меня тупой. Мне нравилось изучать литературу и другие школьные предметы, но никак царицу наук, с которой мы не ладили.       Поэтому первые два урока я не понимала, где нахожусь, а потом и вовсе приуныла. Настя сегодня даже не подходила ко мне, потому что знала, что в таком состоянии меня лучше не трогать.       В столовую я решила не идти, аппетит пропал совсем. Я, дрожа всем телом, сидела на скамейке, пытаясь собрать остатки сил в кулак и найти место, где мне станет тепло. Но, неожиданно, чья-то тень пала на лицо и я, повернув голову, встретилась с голубыми глазами Щукина, который улыбаясь во все тридцать два зуба, оказался рядом.       — Привет! — он присел рядом, все еще не убрав улыбку. Это действительно начинало бесить. — Ты как?       — А по лицу не видно? — я могла бы сказать что-то помягче, но все слова срывались с языка прежде, чем я могла бы придумать что-то более безобидное.       — Мама увидела табель? — поинтересовался Денис. Я кивнула, опустив голову вниз. — Похоже вчера было несладко.       — Сегодня утром, — буркнула я, на что парень хмыкнул. — Если бы вчера, то я бы как-то пережила этот момент.       — А в чем именно проблема?       — Математика, — одно единственное слово, а сколько боли в голосе. Денис приободряющее сжал мое плечо, отчего внутри разлилось тепло.       — Я могу тебе помочь, если хочешь, — я сразу же оторвалась от изучения собственных пальцев рук, переведя взгляд на Щукина. Уголки губ того сразу же поползли вверх, что казалось мне хорошим знаком.       — Я была бы безмерно благодарна, если бы ты позанимался со мной, объяснил то, что я никак не понимаю, — я сдавлено улыбнулась, на что получила кивок.       Я отвела взгляд в сторону, шмыгнув носом. Рука Дениса все еще сжимала мое плечо, а кожа под его пальцами горела. Холод отступил, позволяя телу больше не дрожать.       Мне не хотелось находиться в школе. Было как-то плохо, как-то неуютно и паршиво. И если вчера бы я увидела себя такой, то точно дала бы леща со словами «Соберись, тряпка!». Но сегодня я похожа на размазню, которая предпочитала отсиживаться в тени, вместо того, чтобы смеяться над очередными глупостями.       Именно поэтому я в какой-то степени была обижена на Настю. Она словно бросила меня одну переживать все свои проблемы, вместо того, чтобы быть рядом и отвлекать меня от плохих мыслей, связанных с оценками и домом. Она предпочла общаться с Сережей из 11 «а».       Рядом все еще сидел Денис. И непонятно почему мне было тепло: от того, что он сжимал мое плечо или от того, что он просто был рядом и решился со мной заговорить. Но в любом случае я была благодарна ему за поддержку, даже после того, как мы перекидывались картошкой фри в Макдональдсе и после моей мести за посещение кабинета Татьяны Федоровны.       Он не удивился тому, как я резко схватила его руку и потащила на пожарную лестницу, чтобы быстрее спуститься в гардероб.       — Точно хочешь уйти? — в последний момент поинтересовался он, когда мы забрали свои вещи из фойе. Я согласно кивнула, натягивая шапку на голову. Он лишь усмехнулся, но все-таки накинул на себя парку и шарф.       Мы вышли через черный ход, ведущий прямиком к мусорным контейнерам. За шиворот тут же пробрался противный ветер, пробирающий до самых костяшек. Я задрожала еще сильнее.       — И куда теперь? — поинтересовался Денис, когда мы оказались за пределами школы. Я шмыгнула носом, переведя взгляд на него.       — Ну теперь можем позаниматься математикой, если ты не против. У твоей мамы остался тот вкусный чай?       — Остался, — усмехнулся Щукин, я благодарно улыбнулась. Это действительно то, чего мне не хватало. Тепла, его компании и того вкусного экзотического чая.       — Смотри, значения с икс мы переносим влево, а без икса — вправо, — допив свой кофе, Денис уже минут двадцать пытался решать со мной линейные уравнения. Выходило из рук плохо и я расстроилась еще больше.       — Ничего не получается! — хныча, произнесла я, взглянув на парня.       — Ну я бы не сказал, — не согласился Щукин, указав взглядом на уравнение, — пока что ты все сделала правильно.       Я хлебнула чая, от которого тепло стало разноситься по телу за считанные секунды. Внутреннее негодование и злость мигом испарились, а мое настроение хотя бы на йоту стало выше.       — Мне кажется, что все это безнадежно, — отложив тетрадь в сторону, я закрыла руками лицо.       — Не думал, что ты так быстро сдашься, — хмыкнул парень. Я тут же убрала руки от лица, взглянув на него.       — В смысле?       — Мне казалось, что так просто ты не сдаешься и добиваешься своего. А, оказывается, какая-то математика…       — Можешь не продолжать, — прервала я Дениса, покачав головой. — В этом ты напоминаешь мою маму. Она постоянно твердит, что я все могу, но мне лень. Это бред, потому что я и правда не могу! Как бы сильно не хотела.       — Ты врешь сама себе, — Щукин взял мою кружку и сделал глоток, пальцем указывая на цифры. — Ты решила уравнение с моей помощью, хотя она была в принципе не особо нужна. Попробуй сама, — он кинул взгляд на учебник и указал мне на номер, подобный этому. Я тяжело вздохнула, но все-таки взяла в руки ручку, списывая уравнение на листок.       Минут через пять он взял листок на проверку и, улыбнувшись мне, протянул его обратно.       — Видишь, все ты можешь. Ни единой ошибки, — уголки моих губ поползли вверх. — Что-нибудь еще непонятно?       — Квадратные уравнения, — тихо отозвалась я, забрав свою кружку обратно. Денис взял в руки учебник девятого класса, пролистывая страницы. Я внимательно наблюдала за ним, не убирая с губ улыбку.       Выглядел он сосредоточенно. На лбу, как и возле глаз появились мимические морщинки, губы были сжаты в тонкую линию. Было так странно и непривычно сидеть на этой кухне уже второй раз, попивая чай в компании Щукина. Если бы мне сказали об этом неделю назад, я бы рассмеялась этому человеку в лицо. Но сегодня мне не казалось это смешным. Подобная атмосфера мне нравилась. Все будто бы было на своих местах. Я забыла о том, что совсем недавно ненавидела этого человека и мечтала поджечь его волосы, подсыпать яд в его сок или просто набить морду.       Мне было трудно разобраться с тем, кем он являлся мне в данный момент. И не друг, и не враг, и не так. Уф, как же сложно.       — Так, смотри, — найдя нужную страницу, Щукин положил учебник прямо передо мной. — Это уравнение можно решить двумя способами, правда, не всегда, — Денис стал объяснять ход решения, а я внимательно слушала его. Хотя в голове словно горела красная табличка с надписью: «Какой же он красавец». И почему это? С чего такие мысли в моей голове? Совсем я что ли…       И если до этого я еще могла их контролировать, то, когда Щукин облизал губы, а я перевела взгляд прямо на них, мой здравый смысл поклонился мне в пол, собрав вещи, и сошел с этой планеты. Я будто бы сидела в вакууме, потому что посторонние звуки больше были мне не слышны. Рот Дениса просто открывался, но слова не доходили до моих ушей.       И в этот момент я поняла, что он начинает мне нравиться. Нравиться, как парень.       — Ты слушаешь вообще? — щелкнув пальцами прямо у моего носа, парень возмущенно поднял бровь вверх.       — Прости, я о чем-то задумалась, — отогнав все лишние мысли, я встряхнула головой. Шатен вздохнул, но стал вновь объяснять мне тему, которую я благополучно прослушала.       Когда моя голова вскипела от множества формул, цифр и объяснений, я поняла, что если не остановить Щукина прямо сейчас, то можно попрощаться с мозгами навечно. Но Денис лишь рассмеялся и пообещал завтра объяснить еще что-нибудь.       Порш, спавший все это время под столом, неожиданно оживился, положив свою голову прямо мне на коленки. Его карие глаза грустно глядели на меня, отчего я перевела такой же взгляд прямо на Дениса. Тот хмыкнул, покачав головой.       — Он хочет гулять, я не пойду, — заявил парень, встав со стула с кружками в руках.       — Ну он же просит, — мы с Поршем одновременно взглянули на него. Он вилял хвостом, жалостливо смотря на Щукина. Если бы у меня тоже был хвост, я бы обязательно виляла им.       — Ты издеваешься?       — Нисколько! — улыбнувшись, произнесла я, встав со стула. Все было итак понятно. — Порш, за мной! — позвав собаку за собой, мы вышли в прихожую. Я стала обувать свои сапоги, а Денис, кричавший с кухни, что обязательно припомнит мне это, заставил Поршика лишь громко залаять. Мое настроение, кажется, нормализовалось.       Мы гуляли достаточно долго. Я, улыбаясь как ребенок, вдоволь наевшийся мороженного, гордо сжимала поводок в руках. Денис шел рядом, тихо ругаясь про себя. Он твердил о том, что такое он испытывает каждое утро и поэтому он хотел машину намного больше. По крайней мере, с ней не нужно было гулять. Но собака отзывалась на его слова весело, громко лая и виляя хвостом.       Щукин много говорил о том, что происходило в его жизни по вине собаки. Как много раз они убегали от разъяренного соседа, на чьи шины Порш справлял нужду. Или как летом они ездили на речку и местные гопники попросили сигарет, в конечном итоге, убегая дальше, чем могли бы видеть.       Его рассказы вызывали у меня смех. Но вместе с тем приходило некое тепло, некое спокойствие. Словно я болтаю с другом детства, а не с парнем, который заехал мне дверью по носу.       Я совсем забыла о своих желаниях и о том, что Денис до сих пор находился у меня в рабстве. Хотя это и не особо волновало меня в данный момент.       Я просто забрала свои вещи у Щукина, договорившись в следующий раз позаниматься у меня дома. Он согласно кивнул, а затем приобнял меня. Я на секунду уткнулась лицом в его плечо, вдыхая запах духов, смешанный с сигаретным дымом. Мое сердце в тот момент застучало быстрее и билось оно где-то в горле. Я глянула на время — через десять минут мне нужно было быть дома. Автобус как назло опаздывал и я решила, что пешком дойти будет намного быстрее. Я сильно ошибалась.       Оказавшись в прихожей нашей квартиры, мама вышла из кухни, сложив руки на груди. На ней был одет фартук голубого цвета, а волосы собраны на затылке в неровный хвост. Лоб покрылся испариной, а лицо было чуть покрасневшим.       — Кушать будешь? — поинтересовалась она, словно того, что было с утра, не было вовсе. Я отрицательно покачала головой, повесив парку на крючок.       — Я кажется нашла выход из ситуации, — посмотрев на женщину, произнесла я. От удивления ее брови поползли вверх.       — Что ты имеешь ввиду?       — Я нашла себе репетитора, — заявила я, подхватив рюкзак. Мама хмыкнула.       — У меня нет денег, чтобы оплачивать тебе репетиторов.       — А деньги здесь ни к чему, — спокойно пояснила я, — со мной будет заниматься мой друг из одиннадцатого класса. Денис Щукин.       Как только я огласила маме имя парня, ее лицо приняло серьезный вид, а в глазах что-то мелькнуло. Мне показалось это странным, но я решила не интересоваться данным вопросом. Поэтому последовала в свою комнату и сидела там почти весь вечер, пытаясь решать уравнения.       Именно в этот день мне приснился сон. И там был Щукин. И его губы, которые все время находились ближе обычного. К чему бы это? Я и сама не знаю.