Милый Зверь.

      Каким бы холодным и неприступным ни казался грозный Глава Дисциплинарного Комитета, да только вот у него, как собственно и у всех, имелась своя "Ахиллесова пята". Этой "пятой" были милые вещи. Будь то какой-нибудь милый принт на футболке или же домашний питомец. Все это вызывало в нем исключительно светлые и теплые чувства. С появлением Малыша в его жизни стало на одну такую "вещь" больше. Савада Тсунаеши. По меркам Хибари этот парень слишком мил. Просто невероятно. Он мило улыбается, краснеет, спотыкается и вообще он все делает МИЛО. Чем больше Кея смотрел на него, тем все более отчётливее осознавал, что паренек ему нравится. Понимал, что, чем чаще он находится в его компании, тем все больше нуждается в нем. Это понимал и хитро улыбающийся Реборн, так как он старался как можно чаще сталкивать их вместе и оставлять наедине. То дверь кабинета Хибари закроет снаружи, когда тот внутри и отчитывает Саваду за очередное опоздание, то тренировку совместную устроит, то какую-то идиотскую "традицию" выдумает. Это же надо - "пикник в стиле Вонголы". "Что за ересь?" - задавался мысленным вопросом Хибари, но вслух его не озвучивал.       "Вода камень точит". Вот и Реборн спустя долгое время добился своего. Тсунаеши привык к Кее и больше не шарахался от него с криком, а Кея же стал более терпелив к остальным Хранителям и уже не избивал их за малейшее нарушение правил (на других это не распространялось - они как и раньше получали за малейшею промашку).       Вот так день за днём, месяц за месяцем они сближались. Хранители замечали все эти метаморфозы, и каждый реагировал по разному. Хаято кричал, что хочет, чтобы эта "ледяная глыба" перестала втираться в доверие, Реохей тоже кричал, но с совершенно другим настроем - "Экстремально дружная семья!", Мукуро загадочно ку-фу-фукал и спорил с Кеном и Чикусой на тему: "Кто сделает первый шаг?", Такеши, наблюдая за этим, счастливо улыбался и говорил, что "не век же ГДК быть одному в мире?", а вот Ламбо это совершенно не интересовало, но ему нравилось то, что Кея приносит каждый раз ему его любимые конфеты.       И вот спустя какое-то время они стали отмечать все праздники все вместе. Нельзя сказать, что праздники стали проходить еще веселее, но и "уныния" в них не появилось. Просто теперь за праздничным столом рядом с Тсунаеши, по левую руку, сидел Хибари. Так же Кея стал проявлять себя и в различных конкурсах, чем по началу немало удивлял всех без исключения, но со временем все привыкли к тому, что Кея теперь не считает ниже своего достоинства находиться с ними. Тсунаеши же был бесконечно рад таким переменам и всячески поддерживал Хибари. Они как-то раз даже в конкурсе, где нужно прыгать парой в мешке, участвовали вместе.       Время шло, они взрослели, их чувства, которые они оба считали "безответными", становились лишь сильнее, а Реборн все больше бесился.       Его бесило желание этих двоих топтаться у порога, не решаясь позвонить в дверь. Бесило то, что они оба не понимали никаких намеков и не замечали тех взглядов, что тайком бросают друг на друга. Он искренне не понимал, КАК можно этого не видеть. Ведь с ними двумя в комнате просто невозможно находиться! Они слышат только друг друга, видят только друг друга и отвечают только друг другу. Что бы они не обсуждали до этого - без разницы. Если Хибари разговаривал с Кусакабе и находящийся рядом Тсунаеши что-либо говорил, то Кея сразу же переключал все своё внимание на него. Если же, к примеру, Хаято объяснял своему любимому Джудайме, как правильнее решить тот или иной пример, и Хибари делал какое-либо уточнение, то эти двое бы даже и не заметили, как Землю захватили гуманоиды.       "Открыл глаза" им один случай. И Реборн не был к нему причастен. Ну почти. Частично. Ну да, это он его и подстроил. Но кому какое дело? Ведь важен результат.       Пользуясь тем, что Савада являлся довольно-таки красивым юношей, враждой между Мукуро и Кеей, а так же тем, что последний является жутким ревнивцем (просто как-то подозрительно быстро исчезали с горизонта все, хоть раз пытавшиеся флиртовать с Тсуной люди) он подстроил небольшую пакость.       Делов-то было? Всего лишь раздраконить Мукуро, чтобы тот начал приставать к Саваде с "захватом тела" (хочется уточнить, что он лез с этим к Тсуне чисто по привычке), как дальше все пошло как по маслу. Кея "влез" в монолог Мукуро. Флэшбек       Они находились на небольшом цветущем холмике. Кея читал, привалившись к растущему неподалеку дубу, Тсунаеши раскинулся в позе звездочки в пяти шагах от брюнета, а Мукуро, которого изначально не было на этом холмике, привел Реборн. Малыш что-то говорил Рокудо, и они загадочно улыбались. Решив, что если что, то он всегда успеет вовремя среагировать, он углубился в чтение книги. От чтения же его отвлекло уже не такое раздражающее, но и не особо симпатизирующее слуху Хибари, "ку-фу-фу" и фраза: "Я захвачу твое тело". - Хохлатый, заканчивай, либо лишишься пары конечностей, - все так же продолжая читать, сказал Кея. - М? - с наигранным удивлением и таким же недопониманием Рокудо, переводит взгляд с Тсунаеши на Хибари. - Ещё раз полезешь с таким к моему зверьку - забью до смерти, - спокойно говорит брюнет, но в целях устрашения достаёт одну свою тонфу свободной от книги рукою. - У... - нараспев произносит Мукуро, а затем с усмешкой продолжает. - Даже вот как. А сам-то Тсунаеши знает, что он твой? А то боюсь, что ты запамятовал поставить его в известность, - и смотрит на Саваду.       Тот же уже сменил позу и, теперь уже сидя, растерянно переводил взгляд с одного своего Хранителя на другого и отчаянно пытался не выдать своей надежды. У него это получалось не очень - он краснеет и, в попытках скрыть предательский румянец, опускает голову утыкаясь взглядом в до жути интересную траву. Савада слышит нервное "тсс" Кеи и тихий, нормальный смех Рокудо. А Хибари же готов поклясться, что видел, как Мукуро, шевеля одними губами, желал ему удачи перед тем, как в самых лучших своих традициях исчезнуть - растворившись в тумане.       Тсуне хотелось, чтобы земля под ним разошлась, и он рухнул в расщелину, или Кею куда-либо срочно вызвали. Страшно было услышать, что все те слова были лишь защитой Неба Хранителем, но еще страшнее было довериться, поверить в то, что слова были правдивы. Сердце бьется в ритм с тихими, но быстрыми шагами Кеи, а когда тот, развернув его лицом себе, обнимает, то и вовсе начинает биться, как у загнанного кролика. Хибари, приподняв голову Савады пальцами за подбородок, всматривается в покрытое румянцем лицо. И это вызывает новую волну умиления и нежности. Кея целует Тсунаеши. Он делает это медленно, явно опасаясь, что тот оттолкнет его, пытаясь как можно отчетливее запомнить, какие на вкус губы у его зверька, их мягкость и те эмоции, что он сейчас испытывает. Но Савада не отталкивает его, он наоборот прижимается ближе, запускает руки в его волосы и робко отвечает на поцелуй. Кея же ликует. Раз его не оттолкнули, значит у него есть шанс? Хибари, мягко отстранившись, проводит рукой по лицу Тсунаеши, целует его все еще закрытые глаза и напоследок еще раз, лишь на миг, прикасается к губам зверька. Конец флешбэка       Они не говорили в тот момент друг другу ничего. Тишина казалась такой правильной и... Понятной? Они не выясняли, кто теперь они друг другу, но оба все поняли. Они не стали делать вид, что все осталось как прежде. Зачем начинать еще один спектакль? Все их прикосновения и взгляды, наполненные нежностью и любовь, говорили сами за себя.       Хранители все поняли и не говорили им ничего по этому поводу. Гокудера повозмущался, но когда добился от Хибари обещания, что тот не причинит вреда Джудайме, отстал. Нана, подготовленная коварным Реборном к такому повороту событий, спокойно восприняла новость о том, кто является любовью ее сына, а сам Реборн искренне радовался тому, что добился своего. Ведь это и есть роль учителя? Помогать в чем бы то ни было своему ученику.       Прилетевшие через месяц Внешний Советник и Бьянки поначалу были в ступоре. Затем же их реакции были различны. Бьянки, узнав новость, утащила Тсунаеши с целью "посекретничать" и рассказать все-все молодому юноше о "любви". А вот Емитцу был в ярости. На памяти Реборна это был первый раз, когда Советник "вышел из себя". Он орал на тему того, что босс Вонголы не может быть... геем. Тсунаеши же на это спокойно отвечал, что никогда и не желал быть боссом этой самой "Вонголы". Кея сначала молча терпел весь этот разбор полетов, но когда Внешний Советник начал было угрожать Тсуне, не выдержал и довольно четко дал понять, что этого делать не стоит, так как за это можно не досчитаться пары-тройки зубов. Флэшбек. - Да какой из тебя может выйти босс Вонголы, если ты с мужиком совокупляешься! - кричит Емитцу, а последнее слово так и вовсе с презрением "выплевывает" и с яростью смотрит на спокойного, как удав, сына. - Я никогда и не желал становиться этим самым боссом. Не нравится? С удовольствием приду на церемонию передачи власти Занзасу. - Ах ты, неблагодарный щенок! Что ты о себе возомнил! А ты не волнуешься о том, что его можно как-нибудь "вдруг" найти мертвым? - зло произносит Внешний Советник и ухмыляется. - С удовольствием посмотрю на тех смертников, что попробуют напасть на моего Хранителя Облака. - А то, что тебя можно заставить, ты не учел? - холодно смотрит Емитцу на сына. - Если я узнаю, что из-за вас у Тсунаеши появился хоть малейший синяк, то вас самого можно будет найти где-нибудь мертвым, - холодно отмечает до селе молчавший Хибари и собственническим жестом притягивает к себе Тсунаеши за талию. - Хотя мне будет жаль Нану. - продолжает думать в слух Кея. - Так, что вам просто резко понадобятся услуги стоматолога-ортопеда. Конец флэшбека.       Прошла неделя после этого "знаменательного" разговора, Емитцу свыкся с мыслью о нетрадиционной ориентации своего сына и даже сам стал налаживать контакт со своим будущим... Тестем.       Сплетня о том, что ГДК гей, да еще и встречается с Никчемным Тсуной, разошлась по всей школе за полтора дня. Саваду перестали обзывать, как-либо унижать и наоборот стали всячески налаживать контакт. Это раздражало самого Тсуну, но "отшивать" таких ему не приходилось - это делал взбешенный таким лицемерием Хаято, а Такеши, как ни странно, даже и не пытался хоть как-то его остановить, что наводило на мысль о том, что Ямамото и сам бы не прочь сказать таким людям "пару ласковых".       В общем жизнь шла своим чередом, наступали то черные полосы в жизни десятого поколения, то белые. Они изменялись, изменялись окружающие их люди, события шли своим чередом, то "ударяя" по молодому десятому поколению, проверяя их на стойкость, то давая время "отдышаться".