Цветок и нож

      — Господи, всемогущий Боже, спаси меня! Даруй мне избавление!       — Я, блядь, сейчас дарую, если не заткнёшься.       — Боже, остановите это, не могу, не могу больше, — продолжал завывать ксенобиолог, делая и без того нелёгкий десант на планету просто муторным. Как только мы вошли в атмосферу — плотную и пронизываемую грозами, челнок затрясло, ученый сначала разохался, а по мере усиления тряски перешёл на заполошные крики и мольбы, и на одёргивания Кошута не реагировал.       Признаюсь, такая болтанка тяжело далась всем, и я не исключение. Страшная вибрация сотрясала стенки челнока и наши внутренности, перед глазами шли сплошь пунктиры и чёрные галочки, хоть таращься, хоть смыкай веки — всё едино. У многих сосуды не выдерживали, и кровь из носа и ушей зигзагом раскрасила лица и шеи.       Расчётное время спуска — полчаса. Притормаживай мы чуточку сильнее, и нас бы не так трясло, возможно, но мне дико хотелось оказаться в нижних слоях атмосферы поскорее.       — Это ад! Господь, спаси душу мою! — в последний раз вскричал биолог и вырубился ко всеобщему удовлетворению.       Под дружные маты команда челнока высадилась в жарких и плотных тропических зарослях, почва под ногами пружинила и влажно чавкала.       — Возьми под крылышко богомольца, Востриков, — велел майор. Формально я ему не подчинялся, но и фак Кошуту перед десантниками не покажешь. И тут же ясно стало, почему головастика поручили мне: десантники без единого звука и лишнего жеста развернулись спиной к челноку и изучали новый мир уже в глазок оптического прицела — их работа началась прежде нашей.       Я вытащил ксенобиолога и разложил на травке — он только начал приходить в себя, хлопал глазами через пластик шлема. Затем потянулся рукой, чтобы снять его с головы.       — Эй, профессор, мы на чужой планете, — напомнил я, хватая его за руку.       — Я помню, меня тошнит. И я не профессор.       Взгляд его был осмысленным.       — Зонд уже нашли, господин Востриков?       — Зовите меня Мартином. Нет, зонд не нашли, мы только высадились.       — Слава Богу! Ко мне тоже по имени обращайтесь — Кевин.       Радиоуправляемый зонд, о котором вспомнил Кевин, спустили за пять часов до десанта. Он исправно работал, переслал несколько снимков с поверхности, а потом чего-то разладился и на корабль не вернулся. По возможности дорогостоящее оборудование требовалось разыскать.       — Как вы, Кевин? Голова кружится?       — Да. И тошнит, дико тошнит. А ведь здесь прекрасно, Мартин, боже, я никогда не видел такой великолепной природы!       При этих словах я невольно оглядел лимонно-жёлтый небосвод и яркую растительность самых причудливых форм, по большей части ядовито-зелёную. Треть небосвода занимал бледный диск газового гиганта цвета гниющей говядины.       — Много вы планет повидали?       — Больше сотни. Эта похожа на Эдем.       Наверняка у страдальца разладилось и зрение при таком жестком сотрясе, но мне захотелось разделить с ним восприятие мира.       — Вы неохристианин, Кевин?       — Да с чего вы взяли, я атеист! — возмутился он и, навалившись на меня всем телом, поднялся на ноги. — Так, идёмте, мы должны первыми отыскать аборигенов.       Вот ведь… стрясло как беднягу. Он шёл, пошатываясь, но пёр напролом через заросли, хватая гибкие побеги и растирая их в лохмотья жёсткой перчаткой перед пластиком шлема.       — Планета слишком цветущая для высокоразвитой цивилизации, не находите? — бормотал он, не оборачиваясь ко мне. — Я имею в виду, если их развитие шло в том же… Зонд!       Это действительно было странным, что первым зонд-разведчик обнаружил головастик. Я ведь тоже глядел в оба, как казалось, всё подмечая своим подкорректированным малявками зрением, а вот поди ж ты…       — Кошут, биолог зонд нашёл, — связался я с майором.       — Хорошо, ждите нас. Как он, кстати?       — Он… не поверишь, он в какую-то дерюжку замотан, а хвостовая часть отвинчена и не понятно где, вот он и не мог вернуться…       — Я о мозгаче спрашивал, и ты это понял, — сухо перебил Кошут, — тупо шутишь, лейтенант.       Кевин вытянул край дерюжки и изучал её на просвет, лицо у него было очень довольное, о своей тошноте он, кажется, забыл. И чего майор о нём беспокоится?       И вдруг золотистое облако, переливаясь и искрясь под тусклыми солнечными лучами, взвилось в десятке метров от нас и заколыхалось над растительностью с тревожным стрекотом. Я обхватил биолога за шею и потащил в кусты.       — Мартин, это насекомые, — захрипел он, сдирая мою руку, но я и сам отпустил его, заставляя пригнуться ниже, и знаком велел молчать.       Насекомых спугнули.       Четверо худющих и лупастых инопланетян выскочили на полянку, пугливо поприседали, одновременно вытягивая жилистые и по-змеиному гибкие шеи, и сгрудились около нашего зонда.       — Боже, боже… — стонал мне в ухо биолог.       Общим строением аборигены походили на человека, хотя первые ассоциации у меня возникли с плащеносными ящерицами, бегающими на задних лапах, активно загребая ими воздух, словно воду. При костлявой конституции ростом они были не менее двух метров. В том, что это местная разумная фауна, сомнений не было. Хотя бы потому, что не разумный не напялит на себя мешок с прорезями для головы и рук (вот в точно такой же мануфактуре находился сейчас наш зонд). Мешок на поясе был перехвачен лентой невыделанной кожи, а из-за неё торчала костяная рукоятка оружия в кожаном же чехле.       Перебросившись парой фраз на рычаще-свистящем языке, аборигены ещё раз пугливо повертели гибкими шеями, подхватили за четыре конца мешковину с зондом и куда-то потащили.       — За ними, за ними, Мартин, — маньячно зашептал мне прямо в ухо биолог.       Я резко осадил его, сказав, что без десантников он и шагу не сделает. Кевин засопел, как обиженный ребенок… И в этот момент из зарослей вынырнула ещё одна особь в мешковине, но на сей раз вся увешанная костяными ножами и с дубиной в руке. Кевин застыл на месте с открытым ртом, а инопланетянин деловито порылся в кустах, извлёк не пойми откуда перекрученный лианами ракетный модуль от зонда, ухватил его подмышку и собирался свалить…       — Здравствуй, друг! Я прилетел с планеты Земля, это в другой галактике, меня зовут Кевин, а как твоё имя?       Биолог дружески протягивал правую руку, а в левой держал свой шлем! Твою ж мать!       Я подскочил и наставил на аборигена пистолет, надеясь, что лёгкий «Вектор» всё же выглядит достаточно внушительно.       Абориген выронил модуль и дубину, выставив перед собой руки с тремя когтистыми пальцами.       Биолог охнул.       — Мартин, что вы делаете? Вы пугаете его!       Большие и водянистые глаза инопланетянина действительно отражали испуг. В следующий момент он каким-то отработанным движением занёс руки за голову и рухнул на колени. Рот, испещрённый острыми штырями зубов, открылся, и я чётко расслышал слово:       — Фрроррато!       Он повторил его несколько раз, ныряя шеей к самой земле, но не сводя при этом с меня глаз. Он просил, да, просил не убивать его! Это было так же очевидно, как и помешательство биолога. Которое, кстати, продолжало прогрессировать, раз этот стукнутый выскочил передо мной, загораживая инопланетянина своим телом.       — Мартин, Мартин, перестаньте!       Через секунду за спиной его остался один тропический лес, модуль с дубиной лежали на земле, а к нам спешили Кошут и Ли, не опускающие свои тяжёлые пушки.       — Видели ИХ? Серые, голова лысая? Чёрт, что с мозгачём, почему он без шлема?       Кевин склонился к земле и принялся рыгать. Ох, не стоило брать головастика в первый же десант, хотя вряд ли кто-то предвидел, что челнок подвергнется такой тряске, и мозги учёного пострадают до такой степени.

***

      — Он понял, что у меня в руках, Андор! У него была дубина и нож, он выше меня на голову, но он испугался «Вектора».       — Лейтенант, ещё двести лет назад по Африке ходили голожопые дикари с луками и бваками. И сейчас бы ходили, не спали Африку радиация…       — Бваки отливали из металла, — негромко сказал Ли.       Майор задумчиво прищурился, глядя в жёлтый горизонт.       — Востриков, а за тебя наниты думают или ты сам?       — Ну-у, основная задача нанитов — корректировка физического состояния… Хотя у меня память улучшилась… но тут вряд ли их заслуга.       — Понятно, — отозвался майор, продолжая разглядывать небо. Солнце заметно опустилось, а диск газового гиганта порозовел и стал ещё больше.       Кошут предположил, что на планете кроме встреченных нами полуголых дикарей есть и развитая цивилизация. То, что с орбиты мы не видели больших городов, его ни в чём не убедило: «Это могут быть подземные жители или амфибии какие-нибудь. И кто сказал, что цивилизация — это города? Мы в другой вселенной».       Я считал, что на планету до нас уже наведывались инопланетяне, причем, внешне схожие с нами — в глазах серолицего лупастика был испуг, но не удивление. Те гуманоиды были жестокими захватчиками — палили в местных почём зря, одна лишь поза заложника служила сомнительным гарантом, что тебя не убьют.       — Ты понятия не имеешь, что у местных означает эта поза, вдруг он предлагал тебе совокупиться? — усмехнулся майор.       Ли был на моей стороне. Кевин, скрючившись, лежал на земле, бледный и тихий. Остальная команда выслеживала в лесу лупастиков, так как Кошут решил всё же вернуть зонд. И пока мы думали каждый о своём и смотрели на страдания биолога, десантники нашли посёлок хижин на тридцать и взяли его в кольцо.       — Кевин, вам лучше? — склонился я над учёным. Тот поднял на меня больной взгляд.       — Всё хорошо, тошнит ещё немного. Вполне возможно, что вдохнул патогенную микрофлору, и это от неё так… — он сел, придерживая рукой голову, и виновато посмотрел на нас. — Ох, мне так стыдно! Простите, не в себе был, а ведь мог сильно вас подвести.       — Чего щас об этом, — резко ответил Кошут, — идти сможете? Парни обнаружили посёлок.       — Да, встаю, Мартин, помогите мне. Майор, я всё же надеюсь, что вы не станете применять силу без необходимости? Поведение гуманоида говорит о том, что с ними возможны мирные переговоры.       — Угум, вот вам тэйзер, если наш мирный настрой не распознают. Надеюсь, вас учили им пользоваться?       Биолог обидчиво ответил, что прекрасно владеет тэйзером, и у него свой есть, вообще-то, только он его в челноке оставил.

***

      Аборигены вовсе не были беспечными дураками: они почувствовали чужаков, а потом и заметили их, несмотря на отличные навыки десанта. Деревня гудела как потревоженный улей, вооружённые дубинами воины столпились в кучу, а аборигены помельче и с тонкими кожистыми наростами на головах хватали с улицы маленьких лупастиков и прятали их по хижинам.       — Они живородящие, — шепнул мне биолог, указывая на худого, но при этом гротескно-пузатого гуманоида с кожаными наростами за ушами, чем-то напоминающими волосы.       Пока десантники никаких действий не предпринимали, дикари же вытащили на пятачок земли между хижинами наш зонд и пытались прикрутить к нему обратно модуль с топливом — возможно, хотели всё вернуть в лучшем виде.       Насколько я понимал, именно от меня ждали инициативы с установлением контакта. Хотя где логика? Пусть меня натаскивали на переговоры с террористами — я хотя бы мог говорить с ними на одном языке.       Когда я сделал первый шаг в направлении поселка, рука Кошута схватила моё запястье.       — Я с тобой, — тихо сказал он.       — Нет, ты прикрываешь, — взгляд мой пробежался по одинаково напряжённым фигурам десантников и остановился на космобиологе. — Кевин, вы идёте?       Он расплылся в улыбке, словно я его на свидание пригласил (ну, будь он девушкой. Или, скорее, будь я девушкой).       — Конечно, Мартин, на сей раз не подведу!       Кошут молчком снова залёг в кусты, ни одной эмоции на лице не промелькнуло.

***

      Знаете, а ведь это была бы очень простая миссия. Мы с Кевином неторопливо шли к группе воинов, демонстрируя отсутствие оружия в руках (мне нужна восьмая часть секунды, чтобы выхватить «Вектор»), аборигены таращились на нас со страхом и… и с уважением, что ли? Дубинки были отброшены в сторону, туда же полетели костяные ножи. Идиллия: все безоружны и готовы внимать друг другу, зонд — вот он, на виду, с недокрученной резьбой на модуле, и у меня создаётся впечатление, что его для того и притащили в деревню, чтобы мы за ним пришли и душевно с местными пообщались.       Все чувства мои были обострены, и хоть эти чувства твердили мне, что аборигены не настроены враждебно, всем естеством своим я ждал подвоха, видел, казалось, сгущающееся в воздухе зло…       И зло это не замедлило свалиться на нас прямо с неба. Огромная тень бесшумно пала к нашим ногам, накрыв группу серокожих воинов, и они взвыли в ужасе и бросились врассыпную. Кевин стоял, запрокинув голову с разинутым ртом, и смотрел на зависший над нами чёрный полуовал неведомого летательного аппарата. Я схватил его за руку и потащил за ближайшую хижину, боковым зрением успев заметить, как открылся люк в чёрном днище, и оттуда посыпались одинаковые фигуры с мощными пушками наперевес, в тёмных шлемах на головах. Честное слово, если бы не та загадочная штука, на которой они прилетели, я принял бы их за дубликат наших десантников.       — Мартин, это то, о чём вы твердили Кошуту, это инопланетные захватчики, да? — спросил биолог.       — Кевин, нам лучше убраться отсюда и поскорее, — сквозь зубы процедил я, оттаскивая его всё дальше от места высадки чужого десанта.       А те действовали лихо и жёстко: аборигены сгонялись в кучу и укладывались на землю где окриком, а где рукояткой увесистого короткоствольного оружия. И в следующий момент мы увидели это оружие в деле: замешкавшегося аборигена единственный выстрел просто рассеял в воздухе! На миг я увидел облако из распавшихся клеток живого существа, и оно враз высохло, испарилось без следа.       — Бо-о-жее, — простонал учёный, норовя рухнуть на колени, но я не мог позволить нам и секундной задержки.       Понимаете, как только я увидел ИХ… о, чёрт, да надо ли объяснять моё предубеждение против тех, кто рассеивал в туман безоружных? Даже мысли не промелькнуло, что уж эти куда как цивилизованнее и на роль братьев по разуму подходят больше лупастиков. Враги — вот и вся идентификация, раз и навсегда, своим ли мозгом я думал, или по чужой программе — не важно. Главное, что сейчас Кевин со мной был согласен и усиленно двигал трясущимися ногами.       Но усилия его были недостаточными, а бросить биолога одного я не мог.       — Ше! Ше, и рато! — раздался громкий окрик за нашими спинами.       Мелкая самочка серых, перебегавшая нам дорогу, резко подпрыгнула на месте и рухнула на землю, заверещав тоненько уже слышанное мной «Фрроррато!». И тут же была распылена, а на нас с Кевином словно капельки росы осели, но не прозрачные, а рыжие.       — И рато, — угрожающе повторил чужак.

***

      Инопланетянин недвусмысленно угрожал нам оружием, лицо его пряталось за матовой темнотой шлема, но рука в перчатке была вполне человеческой, пятипалой. Под новый окрик оружие качнулось вниз и вновь нацелилось на нас — приказ опуститься на землю. Кевин стёк по мне, едва я перестал его держать.       Доли секунды я думал обо всём сразу: о скорости реакции врага — уступает ли она моей, или нет? Что делать с этим мягкотелым балластом — Кевином? Где реакция Кошута на происходящее? Нельзя допустить, чтобы мой Джей достался Клементине…       И тут ситуация меняется, как отклик моим мыслям. Враг падает и остаётся недвижимым, а в его шлеме зияет дыра. Вспышки лазера прошивают пространство, чужаки орут что-то злобное, и их тела одно за другим скрывает светящаяся сетка, о которую гасятся лазерные заряды и отскакивают пули. Майор был начеку и вступил в нужный момент, и пусть урон в рядах противника был невелик, нам подарили драгоценное время, чтобы скрыться в густых зарослях за посёлком.

***

      — Мартин, не ранен? — резко бьёт по ушам голос Андора.       — Порядок. Биолог тоже цел.       — Нам не пробить их защиту, немедленно возвращайтесь на шаттл!       Я трясу биолога:       — Кевин, бери себя в руки, чёрт тебя дери! Нас распылят, если задержимся хоть на секунду!       — Твари, они ребёнка убили, — плачет он.       — И нас убьют, вставай!       И, о чудо, он встает и бежит рядом, сначала спотыкаясь, затем наращивая темп. Биологу хочется жить. Тропический лес всё время ставит нам преграды, на преодоление которых уходит драгоценное время. И Кевин выдыхается, хватается за бок и опять пытается сорвать с себя шлем.       — Ну же, лапонька, немного осталось! — кричу я, вновь подхватывая его под руки. К челноку мы подбегаем в тот момент, когда в него запрыгивает последний десантник. Кошут вновь на связи и кричит нам, чтобы мы пошевеливались…       И вдруг биолог резко тормозит, становится как вкопанный и говорит: «О, нет, вот это без меня».       Фак!       — Кевин, я сейчас сам тебе башку прострелю, — рычу я, а он срывается в истерику.       — Нет, я не полезу в эту адскую штуку! Нет, нет, никогда больше, вам меня не заставить! — и придурок выхватывает тэйзер и наводит его на меня. — Уходите, иначе стреляю, я не шучу!       Ну, оно и так понятно.       Я боялся травмировать его, и опять терял время. Парень оказался на редкость сильным и вёртким, сорвал, зараза, с меня шлем, пока я тащил его. Меня глушили его вопли, я не мог одновременно зафиксировать и конечности его, и голову, поэтому огрёб нехилый удар под дых, да и нос он мне разбил. Однако дело двигалось, вернее, мы двигались к челноку, Кошут выпрыгнул из люка и бежал к нам.       Кевин выгнулся дугой с такой силой, что вот-вот не выдержит позвоночник, и завопил со всей дури:       — Не надо, прошу! Я не вынесу этого больше!       Чёрная тень выплыла из-за верхушек гигантских папоротников и заскользила к челноку.       — Взлетайте, это приказ! — закричал Кошут.       Но едва челнок оторвался от поверхности, как тут же рухнул обратно, наткнувшись на невидимую преграду. Гул пошёл по земле, шаттл медленно завалился на бок, а я смог различить сетчатое свечение, накрывшее его. Кошут же с биологом этого не видели, и стояли с выражением тупого отчаяния на лицах.       — Уходить надо, прятаться в лесу, — сказал я.       — Там же мои парни, блядь!       — Приди в себя, майор, ты им сейчас не поможешь.       Укрывшись за перистой растительностью, мы наблюдали, как шаттл вновь поднялся в воздух и несуразно, боком, последовал за кораблём захватчиков.       — Боже… это силовое поле? Но это же невероятно, такая мощь, — прошептал биолог.       — Я вижу его, оно похоже на сеть. Наших парней тянут, как селедку тралом.       — Ничего доброго от этих уродов ждать не приходится, — мрачно сказал Кошут, — видите чёрный дым над лесом? Они сожгли деревню дикарей.       Мда, долгожданная встреча с братьями по разуму не задалась. Однако, как ублюдки похожи на нас: сжигать и захапывать всё, до чего руки дотянутся — как это по-человечески! Правда, ручки у них подлиннее наших будут…       — Ты чему улыбаешься, придурок? — закаменел мордой Кошут.       — Да вот, вспомнил: ты спросил, не ранен ли я? А они не ранят, майор, они уничтожают сразу и без остатка — чистота и порядок, твоим мальчикам до них далеко…       Я увернулся от кулака, метившего мне в лицо, и сам подсечкой повалил майора. Кевин вскрикнул и слёзно запросил нас одуматься.       — Нашёл время руками махать, — жёстко сказал я.       Кошут пристально смотрел мне в глаза, не торопясь подниматься с земли.       — Всего лишь хотел тебе мозги на место поставить, ты, видать, перенервничал.       — Всё в порядке с моими мозгами, — ответил я и протянул ему руку. Андор помощь принял, но смотрел на меня всё так же настороженно.       — Фак! Да я последний из команды, кто чудить начнёт, — в сердцах сказал я. — Успокойся. Решить надо, как дальше действовать, у тебя есть связь с крейсером?       — Есть, но последний раз я смог связаться с ними перед атакой пришельцев. Сейчас связь не работает, возможно, ИМ удается нас блокировать. Мартин, ты прости, но ни о чём другом думать сейчас не могу — ты же без шлема, где ты его потерял?       — Это я… кажется, — подал голос Кевин, — Мартин, простите, и возьмите мой шлем, прошу.       — А, это как раз не проблема, — отмахнулся я, — дышу, как видите, я быстро акклиматизируюсь.       — Но в воздухе довольно высокое содержание углекислого газа. Не чувствуете слабости, сонливости?       — Заснёшь тут… Кошут, что если сигнал связи глушится на земле? Если я поднимусь на это… хм, дерево, ведь не исключено, что сработает?

***

      Предпринять хоть что-то — это было нашей обязанностью. Десант захвачен в плен полным составом, нам тоже здесь не выжить (майору с Кевином уж точно) — «Стальная Блоха» должна быть в курсе произошедшего, а дальше вся надежда на капитана. В конце концов на крейсере имелось пять истребителей, и каждый член команды мог занять место пилота.       Устройство связи было вмонтировано в шлем майора, теперь и ему приходилось дышать воздухом планеты: на непродолжительное время это было безопасно, тем более для такого крепкого парня, как Кошут.       Приглянувшийся мне хвощ был не менее тридцати метров в высоту, но с тонким и гибким стволом, так что неизбежно сильно бы гнулся под весом майора.       На вершине гулял ветер, полыхал пурпуром диск газового гиганта, а солнце почти скрылось за горизонтом. На сей раз инопланетный пейзаж произвел на меня лучшее впечатление, как ни странно. Наверное, мне стало жаль планету с её богатой растительностью и относительно безобидными дикарями — страшно представить, во что превратят этот первобытный мир захватчики.       Нереально яркая зелень леса гасла вместе с уходящим солнцем. В стороне всё ещё стоял столб дыма над бывшей деревней. Кошута с Кевином сквозь плотную листву разглядеть не удавалось, но едва я надел шлем, как услышал голос биолога, спрашивающего, всё ли у меня в порядке? Молодец, не кричит на всю округу. Хотя майор рядом, да и Кевин вновь адекватен. Странный всё-таки человек — переходы от отчаянной храбрости к женской мягкотелости как-то уж очень резки… может, парнишка из наших? Не факт, конечно — вон у майора вечно каменная рожа при любой ситуации, и не скажешь, что он голубее земного неба. С Кевином выбрать бы время для общения по душам… тонкие намеки, близкий контакт…       Фак, чего это я? Без пяти минут мертвец, а мысли всё о том же.       Я переключился на нужную волну и попробовал вызвать капитана. Связь не работала, никаких шумов в эфире тоже не было.       Снизу раздался приглушённый крик, сквозь шлем и не понятно было, человеческий голос или животное какое.       — Кевин, с вами всё в порядке? Ответь.       Ответа не было, а вот нехорошее предчувствие было, и не слабое. Я осторожно спустился пониже, медленно и бесшумно, пока в просвет между листвой не стала проглядываться земля. Здесь я замер, всматриваясь.       На том месте, где я оставил своих товарищей, стояло несколько вооружённых инопланетян. Ветви загораживали от меня полную картину, я видел всего троих, но чутьё подсказывало, что их больше. Отчётливо виднелись голова одного в тёмном шлеме и торс до половины. В руке инопланетянин держал нечто, похожее на планшет, какое-то время смотрел на него, затем поднял голову… и мне показалось, что глаза за тёмным визором смотрят прямо на меня. Я прижался к стволу, пытаясь слиться с общим фоном.       Он не мог меня видеть, тем не менее, поднял руку и подманивающим жестом несколько раз согнул пальцы. Меня его поведение до печёнок пробрало — откуда такие человеческие жесты в другой галактике? Что, если воздух планеты вызывает у меня галлюцинации — на самом деле никаких врагов нет, под хвощем стоят Кевин с Андором и ждут меня? Тогда галлюцинации начались ещё в деревне дикарей, ведь и там у меня было стойкое ощущение, что чёрный корабль принёс на своём борту земных десантников.       Не спущусь — правды не узнаю. Ну, будем мыслить трезво — иначе меня, скорее всего, распылят вместе с хвощом. Я видел, как оружие захватчиков поразило цель за сто шагов, а до меня сейчас десяток метров. Но ведь для чего-то приглашают спуститься? Вдруг Андор, Кевин и десантники всё ещё живы? Тогда остаётся шанс выбраться из этой передряги, главное — держаться вместе.       А если всё же убьют?..       Запретив себе думать о худшем, я быстро спустился. Меня дожидался целый отряд инопланетян, тот, кто подманивал меня рукой, был, видимо, за командира — на плотно пригнанном к телу костюме и на шлеме были какие-то значки, чего не водилось у остальных.       Ствол «распылителя» указал на «Вектор» на моём поясе. Я послушно отстегнул его и бросил на землю.       И тогда инопланетянин снял шлем.