Сын мафиозного клана: Рубен

— Ты?! — Изумленный возглас Рубена слился в одно с таким же вопросом сидящего в кресле Али. Али? Или Альберта? — Что ты здесь делаешь? — опять голоса звучали в унисон, с аналогичными вопросами и одинаковым удивлением. Пляшущие алые всполохи огня наполняли комнату фантасмагорическими бликами на стенах, шкафах, сидящих в креслах людях. Всполохи света гуляли, сменяясь отблесками пламени на всех ближайших поверхностях, и сколько бы Рубен ни вглядывался в лицо Али, из-за резких смен света и тени не смог разглядеть его выражения. Первая мысль: «Не может быть! Какого черта он тут делает?!» пронеслась в мозгу Рубена. Он, до конца еще не веря своим глазам, подошел к самому камину, сел во второе кресло и внимательным взглядом сканируя знакомые до последней черточки лицо. — Не понимаю… — всё ещё немного растерянно произнес Рубен, усиленно обдумывая ситуацию, прокручивая в голове все версии. — Мне сказали, что здесь сын господина Богдыханова — Альберт… Постой, Аль… Али… Это действительно ты — Альберт Богдыханов? И на одной из твоих сестер я должен жениться? Да ну, таких совпадений не бывает! Скажи, что разыграл меня… — Ха-ха-ха! — истеричный смех из уст Али больно резал слух Рубена. — Ты не ошибся, мой друг. Я сам только здесь узнал, по какому поводу праздник. Полчаса назад мне сказали, что моим сестренкам-погодкам нашли женихов из одного рода Мамедовых, но, в отличие от тебя, я твою фамилию слышал и понял, к кому ты поехал свататься. И вот теперь я сижу в темноте и не знаю: радоваться мне или огорчаться? — Чему радоваться? Чему огорчаться? — Рубен никак не мог поверить в реальность Али, ему казалось, что это сон, бред. — Повод для радости только один: мы теперь породнимся, будем одной семьей. Какая насмешка судьбы! Ты вынужден жениться на моей глупой сестре, а я… Если бы я родился девчонкой и ты выбрал меня… — Али всхлипнул, и только тогда Рубен понял, что он нетрезв. — Ты пьешь из-за этого? Я тебя давно предупреждал, что будет сватовство и свадьба. Мы же договаривались! Этого не исправить, как и не изменить того, что я останусь с тобой, пусть мне хоть гарем волшебных пэри подарят. Это не обсуждается. Ты мой, а я твой. И в доказательство я тебе подарок припас. — В волшебной шкатулке? — Али толкнул носком обуви ящик, отброшенный в волнении на ковер между кресел. Рубен непонимающе воззрился на сверкающие в свете пламени диковинные цветы и птиц, которые украшали чеканное черненое серебро. — Нет, это японская катана в подарок брату невесты Альберту. А моему любимому Али я купил перстень, пусть у нас будет свое обручение. Хочу, чтобы ты носил мое кольцо. Ты согласен? — Конечно! Жаль, что я не озаботился для тебя таким подарком. Завтра же… — Не надо, у меня парные кольца. Дай мне руку, — Рубен достал из внутреннего кармана коробочку, открыл, извлёк меньшее кольцо, нежно взял протянутую руку и надел его на безымянный палец со словами: — Навсегда ты мой, а я — твой! — и поцеловал ладонь. В легком алкогольном тумане Али от волнения не находил слов. Сердце стучало высоко, под горлом, отдаваясь биением пульса в висках. Его будоражила близость этого мощного молодого тела, только в этот момент всё было необычно, это было совсем другое, вовсе не сексуальное, а какое-то душевное волнение. Только в эти мгновения он понял, что такое чувство, как любовь, существует на свете, и она определенно коснулась крылом его души. Али взял из коробочки второй перстень и, едва найдя в себе силы справиться с голосом, прошептал: «Навсегда! Я с тобой до самой смерти!» Торжественная минута была вовремя прервана. Только Рубен вознамерился поцеловать Али, забыв обо всем, о неподходящем месте и времени, о юной невесте и десятках гостей, как распахнулась дверь и секретарь хозяина позвал их к столу. — Сейчас будем, — ответил Али. — Надо идти, — грустно продолжил он, оставшись с Рубеном наедине. — С одной стороны, всё складывается хорошо — проще будет встречаться, а с другой — жаль сестренку, не видать ей семейного счастья. Кстати, а на которой из двоих ты женишься? — Черт, совсем забыл… Мне отец велел с тобой посоветоваться, которую выбрать, чтоб поспокойнее и поумнее была. — Что, так и сказал — «спроси совета у любовника»? — С ума сошел? Говорил у брата разузнать, он их с детства знает, чтоб не истеричка, не ленивая и не злобная дура. А мне они обе одинаковы. Так что ты должен за меня выбор сделать: и как любовник о моем спокойствии позаботиться, и как брат — о счастье сестры. Итак, Лейла или Медея? — Трудный выбор. Они очень похожи, и внешностью, и характерами. Но выбирай, наверно, Лейлу, она помягче и поспокойнее. Медея ревностью будет изводить, да и ума там немного. — Так тому и быть. Пойдем? — Рубен вопросительно выгнул бровь. — Хоть и не хочется, но надо отбыть ритуал до конца. Раньше начнем — быстрее освободимся. А затем я тебя увезу… Сможешь что-то для родных придумать, ну там, утром срочная встреча… Отпустят? — Уеду.

***

Обед прошел торжественно и богато. Патриарх рода Мамедовых огласил просьбу породниться. Богдыханов, для вида поколебавшись, позвал дочек, якобы спросить их согласия, хотя все присутствовавшие прекрасно знали — раз собрали прием и приняли подарки, значит, всё давно решено и согласовано. Богдыханов демонстрировал, что его дочек сватают сыновья богатого рода, пусть не столичного, но сильного, влиятельного, занимающего стратегически важный район, через который проходят торговые дороги и горные неприметные тропки контрабандистов, приносящие приличные деньги. Гости уже успели оценить дорогие подарки, обсудить цены на брильянты и сапфиры, сравнить эксклюзивность работы мастера Резо с остальными подарками. Многие, прикинув стоимость украшений, задумывались — может, и своим дочкам поискать женихов в провинции. Через полтора часа после начала обеда господин Богдыханов позвал обоих потенциальных зятьев. — Пройдемте, я вас представлю жене и дочерям, — он проводил их в отдельную комнату, такую себе малую гостиную, где за чайным столиком расположились две стройные смуглые большеглазые девушки и женщина средних лет, очень на них похожая. — Хочу представить Андрея и Рубена Мамедовых. Они преподнесли достойные дары и сделали брачные предложения нашим дочерям, которые я принял. А это моя жена Гаянэ Ашотовна и дочери Лейла, — худенькая девушка в бежевом костюме, состоящем из длинной юбки и приталенного жакета с воротником стойкой, привстала и поклонилась, — и Медея, — встала, блеснув заинтересованным взглядом, девушка повыше, с более развитой грудью, в таком же скромном костюмчике, изделии каких-нибудь миланских или парижских модельеров, только более тесно облегавшем, так что при поклоне появлялось опасение, что костюм может не выдержать напора молодого тела. Отец грозно сверкнул на жену глазами, рассердившись, что та позволила столь бесстыдно тесное одеяние, но смолчал, одним взором обещая наказание после приема, и предложил: — Вы можете поближе познакомиться и пообщаться. Минут пятнадцать-двадцать, я думаю, хватит, и, разумеется, в присутствии матери. Искандер вышел к гостям, а парни присели к столу, пытаясь за короткое время узнать о будущих женах побольше. Девушки от того, что решается их дальнейшая судьба, волновались, застенчиво прятали взор, отвечали тихо и немногословно, в общем, производили впечатление правильно воспитанных невест из хорошей семьи. По прошествии оговоренного времени, уже покинув комнату, Андрей приступил к расспросам: — Брат, признайся честно, тебе которая приглянулась? Рубену было откровенно безразлично, но он видел, как стреляла глазами Медея в сторону Андрея, а тот настойчиво пялился на ее высокую грудь, поэтому, выбрав Лейлу, решил подразнить кузена: — Да они одинаковые какие-то, разницы никакой, только у Медеи грудь получше. Детей выкормит без проблем… — Ага, детей… Брат, если тебе они обе одинаковы, уступи мне Медею, уж больно она мне понравилась. — Вопрос цены, брат. Я тебе в этом уступлю, но придет момент, и ты мне уступишь в такой же ситуации или, не рассуждая, окажешь равноценную услугу. Согласен? Даешь слово? — Слово, брат! — пожал руку в подтверждение договора Андрей. Они оба подошли к старейшинам родов и объяснили свой выбор, порадовав согласием старших. В конце вечера были сделаны официальные объявления, приняты все поздравления, а подарки со стола перекочевали в руки красавиц. Когда за полночь гости стали разъезжаться, Али, почти все это время тихонько пивший коньяк в библиотеке, сообщил отцу: — Я не смогу остаться, у меня завтра с утра важная встреча, ещё кое-какие документы посмотреть надо перед ней. Поеду я домой. — Куда ты в таком виде за руль? Погоди, сейчас я своего шофёра разбужу, он отвезет тебя. — Не надо беспокоить человека, пусть спит. Я с будущими зятьями уеду, надеюсь, не откажутся до города подкинуть. И катану заберу, что мне подарили. Отец, отвлекаемый прощающимися и отъезжающими гостями, только кивнул. Али поспешил к белому «Ниссану», где, дождавшись Мамедовых, демонстративно напросился: — Добрый вечер! Может, подвезете меня до города? Давно планирую себе «Ниссан» прикупить, можно узнать, чей? Прокатите будущего шурина? — и, увидев утверждающий кивок с коротким: «Садитесь!», с довольной улыбкой залез в тонированный джип. — Фуг! — выдохнул устало Али. — Едва дождался окончания вечера. Безумно хочу продолжения. Я чуть с ума не сошел, когда нас в библиотеке прервали. — Продолжения? — переспросил Рубен. — Вот такого? — и он, притянув к себе и так льнувшего Али, впился поцелуем в губы. И им обоим было плевать, что их джип перекрыл выезд другим машинам, что вокруг полно народа, что может кто-то случайно заинтересоваться, почему они не уезжают. Они заняты друг другом, и пусть весь мир катится к черту!