Сын мафиозного клана: Рубен

Все новогодние торжества канули в прошлое. Визиты были сделаны, подарки подарены, комплименты невесте сказаны — Рубену даже позволили поговорить с Лейлой десять минут под внимательным взглядом ее матери. Он бы прекрасно обошелся без подобной чести, но опасался, что его не поймут. Что это за жених, что не стремится узнать будущую жену поближе? Посетил с коротким визитом родной городок и семью, порадовав подарками и рассказами о невесте мать, отцу поведал о перспективах работы под руководством тестя. Затем, отговорившись сессией и сложностями учебы, спешно отбыл в столицу к Али. Отношения с Али развивались, затягивали и раскрашивали в яркие цвета его ранее монотонную жизнь. Они увлекали настолько, что Рубен потерял интерес ко всему остальному: он больше не выбирался в клубы и рестораны с друзьями, о перспективах карьеры или бизнеса почти не вспоминал, на занятиях часто отвлекался, думая о ближайшей встрече с Али или вспоминая прошедшую. Встречались парни почти каждый день, что не могло не наложить отпечаток на характер Рубена. Он стал совсем зависим и от любовника, и от жесткого секса с ним. Всё остальное потеряло значение. Так прошло пять месяцев, насыщенных страстью и какими-то извращенными чувствами. Со стороны Рубена тут были и любовь, и желание обладать, и стремление защитить от всего, дать столько секса, сколько Али пожелает, насытить его мятежную душу и плоть всей той болью и сладостью, от которой они оба сходили с ума. Али упивался полным погружением в чувственные наслаждения. Ему, всегда так много желавшему, впервые попался партнер, готовый дать всё, что он захочет, в том качестве и, главное, количестве, сколько ему хотелось. Все двенадцать лет, за которые он узнал о своих пристрастиях, он искал и не находил, пробовал с разными партнерами и разочаровывался, под конец он соглашался на любое приглашение в клубе, рискуя репутацией семьи и своим здоровьем. Тогда-то ему, ещё зеленому восемнадцатилетнему неудовлетворенному пассиву, и посоветовал знакомый бармен в клубе использовать кальян, добавляя особые травки: и себя возбудишь, и партнера в должный настрой заведешь. Ещё лет восемь Али так соблазнял случайных любовников, получая свой кайф. Одна-две встречи, и его покидали, не выдержав странных запросов, или нагрузки на организм оказывались не по силам. Только один Рубен был готов остаться с ним на всю жизнь, давая ему весь букет наслаждений: жесткий контроль, секс на грани боли и огромное наслаждение. Иногда, для разнообразия, они выезжали в клуб. Али своим умоляюще-оленьим взглядом мог упросить заказать отдельный приват с кальяном, и хоть Рубен это не одобрял, но они оба не раз срывались в дикий первобытный секс, отпуская тормоза, сметая тонкий налет цивилизованности. Утром, рассматривая повреждения на теле Али, Рубен злился, грозился, что это был последний раз, когда он повелся на такое безрассудство. Али только довольно щурился, потирая оставленные на боках синяки от пятерни Рубена да рассматривая искусанные в порыве страсти плечи и шею. После таких срывов долго приходилось носить шейный платок, что добавляло ему ещё больше шарма и загадочности. Ещё за два года до встречи с Рубеном Али заметил, что кальянные смеси стали слабее действовать — организм привык, чувствительность притупилась, удовольствие стало труднее достижимо. Али стал увеличивать дозы, смешивать другие травки, глотать китайские таблетки, пытаясь найти идеальное сочетание. Экспериментировал, пока ему однажды в клубе не стало плохо. Перепуганный партнер позвал администратора, была вызвана скорая помощь. Врачи определили сердечный приступ, спровоцированный дымом курительных смесей. Когда Али пришел в себя в больнице, он получил подробный рассказ от лечащего врача о вредном влиянии на организм и об опасности при передозировке или использовании неизвестных, могущих оказаться ядовитыми трав, и про износ сердца, которое у двадцатишестилетнего парня от таких излишеств стало как у шестидесятилетнего старца. Али пришлось хорошо заплатить врачам за спасение жизни и, главное, за сохранение в тайне всех обстоятельств. Только это мало помогло, когда на третий день в больницу примчался его отец, озабоченный не выходом на работу в понедельник взрослого сына. Али, давно проживавший в отдельной квартире, чаще всего пятничные и субботние вечера проводил в клубах, выискивая среди знакомых, малознакомых и вообще не знакомых компанию для совместного досуга с кальяном и жестким сексом. Субботний досуг прервался и закончился в реанимации. В понедельник он был ещё очень слаб и не смог убедительно соврать отцу по телефону, почему отсутствовал на службе. Тот, услышав тихий голос в трубке, обеспокоенно сорвался, вместе начальником службы охраны министерства Алишером Мансуровым отследил через спутник нахождение телефона и самого сына в отделении реанимации. Посторонних в палату не пускали, но поговорить с доктором им удалось: замминистра — не та фигура, от которой так просто отмахнуться должностными инструкциями. Ему даже не пришлось звонить своему коллеге из ведомства здравоохранения, испуганный доктор всё рассказал, провел к стеклянной стене VIP-палаты, где находился опутанный всевозможными проводами, датчиками и трубками синюшно-бледный Али. Убедившись, что угрозы жизни единственного сына нет, отец немедленно связался с лучшей частной клиникой и озаботился немедленным переводом туда. По мнению высокопоставленного чиновника, не место его отпрыску в обычной городской больнице, пусть даже в VIP-палате. Напоследок отблагодарив крупными купюрами всех, кто прилагал усилия для спасения жизни Али, он отбыл на работу. По прошествии двух часов ему сообщили результаты обследования сына, в новой клинике стояло самое современное импортное оборудование, которое показало, что сердце изношено, но при должном лечении и осторожности Али проживет довольно долгую жизнь. Отец сам успокоился и успокоил по телефону жену, пообещав назавтра выделить машину с шофёром съездить проведать сына, но к вечеру вернулся Мансуров с такими новостями, что сердечный приступ и угроза смерти сыну показались цветочками. Он разузнал, откуда привезла скорая Али в реанимацию, посетил клуб и, оплатив внимание работников, расспросил всех, от охранника до администратора, разузнал о всех развлечениях Богдыханова-младшего. Единственный положительный момент в этой истории — что начальником охраны министерства был школьный друг Богдыханова, им же на этот пост и устроенный после отставки из армии по выслуге. Он сразу же в клубе провел разъяснительную работу о последствиях, неприятных для жизни и здоровья болтунов, которые он гарантированно обеспечит тем, кто хоть слово об Али вымолвит. А сам поспешил с дурной вестью к Искандеру Робертовичу. Тот от новости, что единственный сын — гей, да ещё со специфическими мазохистскими наклонностями, побледнел и за сердце схватился. Бодигард едва отпоил лекарством, успокоил отца, порывающегося ехать в больницу и выяснять, как это можно исправить или вылечить. Он искренне любил сына, гордился его успехами в учебе, радовался его красному диплому в университете, по окончании которого Али был отправлен на стажировку в Англию. На службе продвигал не сколько из-за протекции, а скорее из-за способностей. Одно огорчало — Али упорно отказывался от самых выгодных и красивых невест. «Не нагулялся ещё!» — рассудил Богдыханов и взял у сына твердое обещание не позже, чем в тридцать лет жениться и осчастливить его внуками. И тут такое… Мансуров его остановил, объяснив всю безнадёжность затеи. Только мысль, что любое волнение или скандал могут повлечь за собой смерть сына, остановила Богдыханова. А рассказ, что геи не меняются, заставил его искать другие пути продления рода. Он ещё раз перепроверил всю информацию, выискивая в заграничных клиниках различных специалистов в области психиатрии, все ему ответили отрицательно: «Пассивный гей-мазохист не имеет надежды на изменение своих пристрастий! Был бы он активом-бисексуалом, тогда имелись бы все шансы на его успешный брак и счастливую семейную жизнь». Учитывая больное сердце сына, советовали его оставить в покое и не волновать по столь незначительному поводу, как женитьба и продление рода. Тем более, что Богдыханов-старший был ещё совсем не стар и мог иметь других сыновей. Только его жена в силу возраста и здоровья не могла их родить. Оставалось два пути: развестись с женой, подыскать молодую невесту и обзавестись таким желанным наследником или, подождав пару лет, пока подрастут дочери, выдать их замуж, подобрав женихов здоровых и неглупых, чтобы смогли в министерстве сделать успешную карьеру и, главное, согласились после свадьбы принять его фамилию, войти в его род и продолжить династию в детях. Из значительных родов столичного бомонда на такое вряд ли бы кто согласился, и он придумал поискать в провинции, особенно в тех районах, где ему нужны были связи для некоторых экономических договоров: министерство министерством, но и о семейном бизнесе забывать не следует. Алишер помог подобрать несколько кандидатур из родов в нужных районах. Наученные горьким опытом, просветили всю подноготную, опасаясь ввести в семью гея, пьяницу или вовсе дурака. Из отобранных парней один отсеялся из-за склонности к гашишу, два других из-за своей необразованности — в министерстве больше, чем на охранника не тянули, да и туда бы их не взяли. Осталось три кандидатуры: два брата Мамедовых, студенты Экономической Академии, и ещё парень, изучающий юриспруденцию. Обдумав всё, Искандер остановился на двоих Мамедовых: оба экономисты, учатся хорошо, неглупы, здоровы, интересуются в меру женским полом, да и договор с одним родом выгоднее заключать, давая их бизнесу всевозможные льготы и скидки по налогообложению, чем то же самое, только в двух вариантах. Богдыханов вышел на главу рода, обговорил заранее все нюансы, подписал все документы, договорился помолвку провести на новый год, а свадьбу — в начале лета, как только невесты отгуляют выпускной. Девушки-погодки пошли в школу в первый класс вместе и выпускались также вместе: Лейле только исполнилось семнадцать, а Медее будет восемнадцать. Весна заканчивалась, девушки готовились и к выпускному, и к грядущим свадьбам через месяц. Шили платья, подбирали обувь, обговаривали прически, макияж, аксессуары. В их закрытой женской гимназии почти все девушки были просватаны за женихов из влиятельных семей. Свадьбы запланированы в ближайшие два-три месяца после выпускного. В своем кругу они хвастались подарками, подаренными женихами, их принадлежностью к самым приближенным к власти родам, а также красотой и молодостью женихов. Скромная Лейла о многом умалчивала, но Медея всем рты затыкала, стоило её попрекнуть, что жених — провинциал из дальнего аула. Она демонстративно притащила в гимназию бриллиантовое колье, проговорившись, что Лейле сразу два набора подарили ещё подороже. Многие столичные женихи дарили бриллианты в виде серег или кольца, а тут целый гарнитур, да не один… Ещё больше заклятые подружки скривились, услышав, что парни молоды, умны и красивы, а в нее Андрей так без памяти влюблен, и Медея тоже дни до свадьбы считает. Она промолчала, что ей Андрей подарил дорогой телефон, так как ее разговоры контролировала служба охраны, отец не разрешал до свадьбы разговаривать с чужими мужчинами, пусть даже женихами. Но Андрей умудрился передать миниатюрный аппарат вместе со сладостями и теперь наслаждался каждый вечер разговорами с любимой. Можно сказать, им повезло найти друг друга, маленький огонёк симпатии разгорелся в полноценную страсть.

***

Всё шло по плану, невесты решали наиважнейший вопрос — форму и вид цветов в свадебном букете, родители рассчитывали, на сколько сотен гостей надо заказывать банкетный зал, да ещё и не забыть пригласить никого мало-мальски важного в столичной иерархии. Только один жених не вспоминал о скорой свадьбе, он просто был счастлив со своим Али. А тот всё больше задумывался, что после свадьбы здесь поселится робкая Лейла, будет спать под готическими башнями новой кровати, прижимаясь к сильному телу Рубена. Не мог не думать, что Рубен не удержится в стороне от девственной красавицы. И прекрасно представлял, что такой харизматичный красавец быстро сделает из застенчивой Лейлы такую же страстную любительницу острых наслаждений. Эти мысли угнетали Али и вместе с тем заставляли каждый день ещё и ещё требовать секса, углубляя ощущения таблетками, которые слегка туманили разум, изгоняя думы и сомнения, обостряли чувства, гнали кровь быстрее и быстрее, заставляя сердце биться сильнее. Сегодня он намеренно провоцировал Рубена. Тот уже два раза связывал и порол Али, трахая до изнеможения, но тому всё было мало. Уговорив любимого на ещё один заход, Али перед тем выскользнул в ванную, прихватив с собой барсетку, несущую в своем потайном кармашке пару тонких пластин с таблетками. Достав последнюю таблетку, Али запил ее водой из-под крана. Немного подумав, он начал искать вторую пластину: за более чем два года он так привык к химическим стимуляторам, что одной таблетки было мало. Он уже и забыл, что в начале вечера была принята первая пара пилюль, и вот теперь добавил ещё две. Наконец-то отыскалась новая пластина, он ее вскрыл, глотнул и, припрятав обратно всё компрометирующее, ополоснулся для вида под душем и вышел к любовнику. Таблетки действовали мгновенно, повышая давление, заставляя глаза блестеть желанием, член стоял колом, посылая импульсы всему телу только от прикосновения полотенца к остро чувствующей головке. Рубен, притворно сердитый за долгое отсутствие, традиционно скрутил в наручники, обвязал верёвкой, присматриваясь к дерзкому взгляду Али, выдававшему желание получить полный набор наказаний вместе с таким же полным набором удовольствий. За минуту Али был привязан к высокой спинке кровати, глаза его закрывала повязка, в рот вставлен кляп, член опутан ремешками, похожими на сбесившегося осьминога, анус был раздразнен пальцами и смазан разогревающей мазью, вызывающей ещё большее желание. Пара капель этой субстанции капнул и на головку. От дикого желания получить немедленно разрядку, а ещё лучше мощно таранящий поршень члена в горящем огнем заду, Али заерзал, широко разводя ноги и невнятно мугукнув сквозь кляп. В это время зазвонил телефон, Рубен, извинившись, ответил: — Да! Да, через пять минут буду, — и уже для Али добавил, — Андрей домой на выходные ездил. Там родители баранины и фруктов пару ящиков передали. Я спущусь минут на десять, заберу. А затем мы продолжим. Они не раз в своей практике использовали связывание, подвешивание, пытку ожиданием, когда от возбуждения каждая минута кажется часом, и поэтому Рубен спокойно оставил связанного Али и побежал вниз. Никто не предполагал, что Андрей чуть задержится и Рубен прождет его десять-пятнадцать минут, а затем ещё будет перечислять, кто из родственников приедет на свадьбу в столицу, где кого будут размещать. Обе свадьбы планировались с разницей в неделю, и первым должен был жениться Рубен, но нетерпеливый Андрей обратился с просьбой поменяться, так как ему хотелось побыстрее стать мужем Медеи. — Тебе же всё равно, брат, — зудел он. — А мне эта неделя годом покажется! Ну уступи, брат… — Ладно, но помни, ты уже мне дважды должен! — засмеялся Рубен, подхватил оба ящика и поспешил домой. Кинув ящики в прихожей, Рубен вбежал в спальню, отстегивая кляп и снимая повязку с глаз Али: — Извини, немного задержали, — и обмер: голова Али безвольно свисала набок, рот был приоткрыт, тонкая ниточка слюны протянулась вниз вслед за кляпом, губы были синюшными, а застывшие глаза смотрели в никуда. Рубен задергался, отстегивая и распутывая, легким похлопыванием по щекам попытался привести в чувство и, не преуспев, схватился за телефон: — Скорая?! Очень нужна помощь! Человеку плохо, он без сознания. Наверно, сердце… Лет? Двадцать восемь! Адрес? Улица Наваи, дом двадцать восемь, квартира сорок четыре. Приезжайте быстрее, я оплачу все расходы, только спасите…