Влечение

      Двое змеев помельче, видимо, из молодого потомства Розоцвета, занесли жеребёнка на руках внутрь помещения дворца.       Залы когда-то бывшей резиденции короля людей ныне сверкали от золота и драгоценных камней. В этом ламии были похожи на драконов.       В тронном зале располагалось что-то вроде общей комнаты отдыха, в которой было множество ламий, не нуждавшихся сейчас в спаривании. Стражники неподвижно замерли на своих местах, а чародеи-ламии, гигантские и покрытые сверкающими узорами магии, возлежали в горах подушек. Это было в основном всё, что они делали — если они не ели и не спаривались с омегами, то они просто без движения лежали в своих гнёздах, изредка выползая из них на солнце.       Им прислуживали девушки, на которых они не обращали никакого внимания.       Зато необычный запах жеребёнка заставил многих из них приоткрыть глаза и взволнованно высунуть змеиные языки. Он был однозначно приятным для них. Но молодые воины несли его дальше, в покои самого Розоцвета, поскольку предназначался он для него. Жеребёнок слабо следил за тем, куда его тащат. Он растерялся, и, мягко говоря, сильно перетрусил.       Не трудно догадаться, что это был никто иной, как Василис. Кентавр — в это мифическое создание превратило его снадобье Ника. И теперь им заинтересовался самый главный ламия... именно с его яйцом в утробе должен был сбежать Васси. Но как, если он и на ногах стоит с трудом?       По извилистым коридорам его внесли в бывшие королевские покои. Сейчас их занимал Розоцвет, чья власть сейчас была куда более весомой.       В купальне его уложили в большую ванну, которая когда-то предназначалась для королевских особ. Жеребёнок туда ещё помещался, но вот ламии уже не могли, так что, скорее всего, этой купальней пользовались лишь чтобы помыть омег для Розоцвета.       Из позолоченных кранов в ванну хлынула вода. Васси с удовольствием погрузился в воду. Всё тело у него ещё горело от метаморфозы.       Неожиданно прохладная шершавая лапа отодвинула хвост кентаврёнка и потрогала нежный розовый анус. Как у омег, это место было у кентавра чувствительным и выделявшим смазку. Васси подозревал, что ещё и стал девственником, обретя новую нижнюю часть тела.       — Ссс ума сссошшшёл? — прошипел второй стражник, глядя на того, что поглаживал кентаврёнка по заду. — Этот — для повелителя.       — Но он так пахнет... — тот вздохнул и, под гневным взглядом товарища, отпустил Васси.       Змеи уползли, и к ним на смену зашли две девушки, начавшие мыть жеребёнка и натирать маслами.       Васси странно себя чувствовал от ласки ламии. Их запахи его волновали и заставляли мутнеть рассудок. Он не принял противозачаточное зелье, но принял двойную дозу антидота против яда ламий. Ник сказал, что это должно не дать ему сойти с ума. Но вдруг новое зелье превращения нейтрализовало эффект антидота?       Васси старался сосредоточиться и обдумать свои действия, но его зад горел огнём, и всё тело млело от тепла и запаха ламий, который был здесь кругом.       Служанки с ним закончили и помогли выбраться из ванны. Снаружи те же двое стражников вновь подхватили его и понесли в сторону бывшей господской спальни.       Там, на горе подушек, среди драгоценностей и роскошных ковров на стенах, возлежал Розоцвет. Он не отводил от экзотического омеги взгляда.       — Оссставьте нассс, — приказал он стражникам, приближаясь к еле стоящему на ногах жеребёнку. Змеи поклонились и покинули покои.       Васси смотрел на гигантского ламию, не отрывая взгляда. Все запахи в этом облике для него обострились, и едва чешуйки спереди у Розоцвета начали расходиться, он уже ощутил запах его смазки — сочный и густой.       Сперва из розовых защитных створок показалась светло-зелёная сочная головка, а потом, постепенно, наружу стал вылезать огромный, сочащийся конусообразный орган.       Ламия подполз к жеребёнку, медленно, словно оттягивая удовольствие. Провёл по карамельной шёрстке лапой и притянул Васси к себе ближе. Тот, неуклюже перебирая копытцами, подхромал к нему. Змей долго гладил его, щекотно изучая шею парнишки языком. Примеривается для укуса, подумал Василис.       Но нет, внезапно он тихо зашипел и поднял руку. С его пальцев к животу кентаврёнка потекла травяного цвета магия. От неё стало сначала щекотно, а потом безумно жарко.       — Очень... ж-жарко, господин, — произнёс Васси, совсем забыв, что должен изображать отупевшего от страсти омегу. Он тихонько перебирал копытцами и шумно дышал. Все внутренности у него горели. И член Розоцвета... вызывал бешеное слюноотделение и текущую по лошадиному бедру смазку. В анусе он ощущал повышающийся зуд.       Всё потерялось в тумане. Розоцвет повернул шатающегося жеребёнка к себе спиной, взял его за хвостик. К своему удивлению, Васси с готовностью выставил зад, давая ламии начать насаживать его на свой монструозный орган.       Головка показалась такой прохладной, приносящей облегчение. Зелье не подействовало, это Васси уже понял. Да, он оставался в сознании, но от того желание быть натянутым на толстую змеиную плоть никуда не делось. Только теперь Василису было всё равно. Почему только раньше он сопротивлялся, зачем отказывал себе в этом наслаждении?       — Да-а... — прохныкал Васси. Розоцвет продолжал молча запихивать во влажный анус жеребёнка свой ствол, сантиметр за сантиметром, растягивая его под свой размер, удерживая за бёдра. Войдя на две трети, он подался назад и вновь изо всей силы вставил его до основания. Василису показалось, словно он сейчас порвётся надвое, но без боли, только дикое удовлетворение. Омежий организм был прекрасно приспособлен под любую нужду ламий.       Розоцвет начал медленно двигаться, тугой проход облепил его так плотно, что сперва ему было даже трудно. Он навис над жеребёнком, что едва держался на слабеющих ногах, безжалостно долбясь в его дырочку. Васси казалось, что он и шевельнуться не может, а крепкий прохладный член проткнул его насквозь. Но эти ощущения были ещё цветочками по сравнению с тем, когда Розоцвет начал двигаться по-настоящему, уже не жалея пойманного жеребёнка. Всё хрупкое тельце содрогалось, пока змей имел его. Крики юноши раздавались по всем покоям, пока змей не накрыл его рот ладонью, чтобы омега притих.       А когда внутрь лошадиного лона хлынула мощная струя семени, Василис и вовсе обмяк, забывая обо всём: о друге, своей миссии, прошлой жизни. Розоцвет выпустил его, и жеребёнок рухнул на пол, как мешочек со спермой с распухшим животиком. Растянутая дырка не могла удержать густую сперму, и та хлынула из потерявшего сознание Васси. ***       Розоцвет смотрел на лежащего омегу с некоторым интересом. Теперь, когда он удовлетворил своё низменное желание, ему стало любопытно, откуда взялся этот омега, из какого существа? Как все вожди ламий, он был умнее среднестатистического змея-оплодотворителя. Он оценил запах этого создания, и то, что его крепкая лошадиная часть куда лучше подходит для сношения и вынашивания. Розоцвет собирался выяснить, как сделать больше таких омег, а пока... Ламия поднял жеребёнка и понёс на своё ложе из подушек, где собирался снова поиметь его, не обращая внимания на его бессознательное состояние. ***       — От Василиса никаких вестей? Ник сокрушённо покачал головой на вопрос учителя.       Прошла почти неделя с тех пор, как он отослал Васси на его секретную миссию. С тех пор Ник много думал об этом и винил себя, что послал друга прямо в лапы к ламиям.       — Я должен был пойти вместо него.       — Ни в коем случае! — пожилой учитель пригрозил ему узловатым пальцем. — Сиди в этом тайном убежище и не смей показываться! Ты — наша последняя надежда.       — Васси был нашей надеждой.       — Он — обычная шлюха. У нас есть множество агентов, но ни у кого нет твоего ума. Что бы ни случилось, ты должен оставаться невредим и придумать, как нам бороться с ламиями.       Когда учитель ушёл, Ник ещё долго не мог взяться за работу. Его обжигала вина и беспокойство за Василиса.       Только он начал ставить очередной опыт, как услышал звук открывающейся потайной двери. Ник подумал, что это учитель вернулся, но когда он обернулся, то вскрикнул. Он увидел совсем маленького мальчика, лет шести, с огромной для его ручек коробкой в руках. Ник никогда не видел этого ребёнка, и тот тоже испуганно озирался.       — Кто ты?! — наконец, сказал Ник, когда совладал с ужасом. Как ни крути, он всю жизнь прожил в страхе быть обнаруженным.       — Меня Кристиан зовут, — сказал малыш, плохо выговаривая некоторые звуки и, кажется, в готовности заплакать. — Я в гареме живу, пока не вырасту и не смогу стать омегой.       — Хорошо, Кристиан. Как ты сюда попал? — Ник понемногу успокаивался. Может, учитель забыл закрыть дверь по неосторожности?       — Меня послал сюда омега с коняшьими ножками! Сказал найти Ника. Даже сказал волшебное слово, чтобы открыть дверь.       — Василис? — Ник тут же подбежал к Кристиану, забыв о беспокойстве. — Что он сказал?       — Сказал передать это, — Кристиан отдал Нику ящик и захныкал. — Хочу обратно в гарем!       Ник не слушал его. Он открыл ящик и обомлел. Внутри лежало свеженькое розовое яйцо с бледно-зелёными крапинками.       Значит, Васси попался в ловушку, потому и прислал мальца. Теперь он не может выбраться из гарема и постарался прислать хотя бы яйцо... И всё по вине Ника. Юноша не мог так этого оставить. Нужно было спасти друга, чего бы это ни стоило!       Ник кое-как успокоил Кристиана, и тот уснул на кровати Ника. После этого юный учёный принял улучшенную сыворотку антидота, делавшую его запах похожим на запах женщин, которые были ламиям безразличны. Он взял с собой также несколько запасных доз и много прочих лекарств, которые могут пригодиться. Затем Ник оделся в плащ с капюшоном и серую маску из тряпки, какую носили прокажённые и нищие. В таком виде он надеялся не приглянуться ламиям.       Это было очень рискованно, и учитель наверняка не одобрит, но Ник не мог бросить Васси. Он положил яйцо в заготовленный инкубатор, последний раз окинул взглядом помещение и вышел наружу, впервые за несколько лет...