Лучший друг ненормальных

Среда, вечер. Знаете, что весело? По иронии судьбы, мать Казале жила через три дома от меня! На соседней улице! Ушлый таксист высадил наивного Мишу почти рядом с домом, и тот, возможно, даже спокойно бы вспомнил окрестности и добрался до квартиры, но тут вмешались какие-то высшие силы. Вот... совпадение, гррр, не люблю совпадения... Мы немедленно отправились к Марии Степановне (так звали, кстати, маму Миши). Удачно проскочили через дверь с домофоном, пройдя вслед за какой-то девочкой с ядрёно-розовым рюкзаком. Нашли квартиру 149. Позвонили. А в ответ тишина-а-а-а… Звонок работал, мы слышали его приглушённые дверью трели. Но никто не торопился нас встречать. Мы безрезультатно проторчали под дверью минут пять, то звоня, то стуча (а это уже я, ещё и ногами дверь попинал - ну вдруг сработает?). - Вы чего это к Машке ломитесь? – неожиданно окликнули нас. Мы с Казале обернулись и увидели женщину лет сорока, которая стояла на площадке с пакетами в руках и с лёгким недоверием смотрела сквозь чёлку. - Да вот, её сынуля приехал, - я ткнул пальцем в растерявшегося Мишу. – Решил ей сюрприз сделать, а мамы дома нет. Лицо женщины разгладилось. - Ааа! Хах, - хохотнула она, весело поглядев на топчущегося на площадке Казале. – Точно, Мишка, вырос-то как! Я тётя Наташа, наверное, и не помнишь меня, я однокурсница твоей мамы, а теперь и волей случая соседка по площадке. Только Машка вчера уехала в Краснодар к родителям, как раз в бархатный сезон. На недельку-полторы. Так что, увы, не застал ты маму. Надо было созвониться, что ж ты, с Италии ведь прилетел... Я почувствовал, что у меня начинается нервный тик. У Миши, судя по его выразительному, вытянувшемуся лицу с дёргающейся правой бровью – тоже. Да что ж такое-то, ёлки-палки! - Извините, а у вас случайно ключей от квартиры нет? – я взял на себя роль старшего, ибо от Казале сейчас, походу, толку немного, да и не факт, что женщина поймёт его специфическую смесь инглиша и русиша. Я-то уже попривык… - Увы, нет, - огорчённо покачала головой Наталья. – У Маши ни животных, ни растений нет, так что мне за квартирой следить не нужно. Вам вдвойне не повезло: накануне Машка где-то посеяла свои ключи и взяла у меня дубликат, который она мне раньше давала на всякий пожарный. И она его с собой увезла. Вот так, ребятки. Миш, я так понимаю, тебе жить негде? Хочешь, у нас перекантуешься? Я мигом просчитал, сколько Казале нужно будет «кантоваться» у этой милой женщины (у которой, судя по набору продуктов, проглядывающих сквозь полупрозрачный целлофан пакета, явно есть семья), и перебил пытавшегося что-то сказать Мишу: - Да нет, не стоит беспокоиться, он у меня поживёт это время, - радостно известил я общественность, пребольно наступая на лаптю уже хотевшего что-то брякнуть Казале. - А ты вообще, извиняюсь, кто? – спросила меня Наталья, перехватывая пакеты поудобнее. - Подруга Миши со школы, - я вспомнил, что парень проучился здесь до 8-го класса, после чего уехал в Италию. Значит, теоретически, я вполне подхожу на роль… Скажем, его бывшей одноклассницы. - Оу, - женщина подмигнула Мише. – Не успел приехать, и такую красавицу отхватил. Времени зря не теряешь, молодец. На этом я просто чудом сохранил серьёзное выражение лица и не заржал. А Наталья продолжила: - Ладно, Мишань, я тебе позвоню, как Маша приедет, она очень обрадуется твоему приезду. Или она сама позвонит. Номер дадите? Я продиктовал Наталье свой домашний, после чего мы пошли обратно. Прогулялись, блин. - Лёша, не надо было!.. – начал было Казале, явно собираясь развернуть возмущённую тираду, но я его перебил: - Надо, Миша, надо! По-твоему, это нормально – столь надолго потеснить малознакомого человека, который живёт не один? Не думаю. Мне всё равно сейчас одиноко, мама уехала, дома, кроме Снусмумрика, никого нет. Так что, поживёшь пока у меня. А на всякие гостиницы у тебя денег нет, - я прибавил шагу, давая понять, что тема закрыта. - Но я ведь как… как это по-русски… как приживала буду! – всё-таки ввернул Казале, дёргая меня за локоть и упрямо смотря зелёно-карими глазами. - Не ерунди, - я поморщился. – Считай это проявлением альтруизма с моей стороны. Не могу я людей в таких ситуациях бросать, если в моих силах помочь. - Дело не в этом! – неожиданно резко бросил Михаэль, останавливаясь. Я повернулся и удосужился посмотреть на Казале. Тот был очень недовольный и какой-то весь напряжённый, с плотно сжатыми губами и серьёзным взглядом. - Та-а-ак, - протянул я. Кажется, до меня дошло. Я склонил голову набок, пристально глядя на насупившегося Михаэля. – А в чём же, собственно, дело? В том, что я гей-трансвестит, да? Я правильно тебя понял? Миша замялся и отвёл взгляд. Мне стало обидно и мерзко. Вот оно что, значит. Я, кажется, сейчас разочаруюсь в Казале, мне он казался парнем без подобных заморочек. - Нет, - неожиданно ответил Михаэль, поднимая глаза. Наши взгляды снова пересеклись: мой, настороженно-озлобленный, и его, твёрдый и решительный. – Меня, конечно, это немного смущать, но я без… э… предрассудки. Как бы объяснить… Мне неприятно, что я сидеть у тебя на шее. Есть за твои деньги. Мешать жить. Ты мне помогаешь, а я даже отплатить тебе не могу. Это задевать май прайд. Понимаешь? Ох. Так я ошибся? Просто у Миши комплекс по этому поводу? Ущемлённая мужская гордость. Надо было об этом с самого начала подумать, я олень. Сам закомплексованный, идиотина в юбке. А Казале мужиг, кишка не тонка признаться в подобном, мне б, наверное, смелости не хватило. - Сейчас я помогаю тебе, а потом, может, мне понадобится помощь, и тогда ты меня выручишь. Ты ведь мне поможешь, если что? – с едва заметной теплотой в голосе спросил я. Отвратительное чувство разочарования потихоньку исчезало. Казале открыто улыбнулся своей офигенной улыбкой: - Конечно! - Ну и ладушки, - я тоже залыбился во все 28 (ну, не мудрый, да) зубов. Настроение стремительно улучшалось. Экий я непостоянный. Дома я сел за учебники, ибо Ник Ник обещал нам контрольную и тест, а хватать двойки в начале семестра ой как не хотелось. Казале я вручил, аки скипетр власти, пульт от телевизора, с наказом не беспокоить меня час-полтора. Мне невероятно везёт, надо сказать, у меня отличная фотографическая память. Это позволило мне быть отличником и в школе, и в университете, да и на мозги я не особо жалуюсь, хотя, конечно, здесь уже всё гораздо скромнее. Хотя к языкам у меня почему-то таланта нет, из-за чего я теперь в вечной печали. Напихав в голову знаний о панкреатитах, я блаженно потянулся, разминая затёкшие от неподвижности мышцы. И надо ж было именно в этот момент наивысшего расслабления Казале заорать! Я чуть как был, в позе разваренного осьминога, не остался с заклинившими мышцами. - Факинг щит!!! Что за?! – и далее пара конструкций, дикая смесь итальянского, русского и английского. Получалось весьма смешно, но я не ржал, ибо у меня чуть кондратий не случился. Я забежал в зал. - Чего орёшь, окаянный?! – начал было я и тут увидел, что, собственно, так напугало Михаэля. Последний, кстати, сейчас сидел на спинке дивана, поджав ноги, и тыкал пальцем в нечто вяло шевелящееся на сиденье. Я не выдержал и заржал. - Снусмумрик, иди ко мне, - подойдя к дивану, я аккуратно взял на руки белого питона, который тут же попытался поползти мне на плечо, чему я не стал мешать. Я любил носить Снусмумрика на шее, он такой мягонький и гладенький, и совершенно безобидный. - Лёша, что у тебя дома делает змея?! – Казале уже отошёл от шока, но сесть нормально на диван не спешил. - Миш, извини, я совсем забыл вас представить. Это – Снусмумрик, его маме подарили её ученики. Не боись, он добрый и не кусается. Видимо, я террариум неплотно закрыл, вот он и выполз. А тут новый человек, надо поприветствовать, - я аккуратно погладил питона по сплющенной голове. Тот лениво обвил мне хвостом плечо, а чешуйчатое тело защекотало шею, пытаясь принять положение поудобнее. - Фух, я сидеть спокойно, а тут вдруг чувствую, что в руку что-то ткнулось. Глянул, а там – ЭТО… Я и перепугаться, - Казале спустился со своего «насеста» и взглядом спросил, можно ли потрогать питона. Я кивнул, и Миша лёгкими прикосновениями прошёлся по чешуе Снусмумрика. Тот отнёсся к этому флегматично, довольно греясь на мне. Снус вообще-то ещё маленький, всего-то метр десять в длину, и напугать никого особо не может. Вот если б он был метра два-три, да ещё толщиной с ногу, тогда да, тут и я бы немного стремался. А вообще, искренне не понимаю тех, кто боялся моего питончика, он же не ядовитый, в конце концов. Казале, судя по всему, просто от неожиданности испугался, а так вот стоит, спокойно рассматривает нашего красавца. Я отнёс Снусмумрика в мамину комнату, посадил обратно в террариум и удостоверился, что на этот раз я его нормально закрыл. - Оригинально, - Михаэль постоял немного, наблюдая, как питон забирается на декоративный сук, поближе к лампе. – Обычно дома держать кэт ор дог, а вы – змею. - Если уж на то пошло, мы не планировали его заводить, так получилось, - мы прошли в зал, Казале сел на моё любимое место – угол дивана, но сгонять парня я не стал, просто плюхнувшись рядом и внаглую положив ноги на колени слегка офигевшему Михаэлю. А что? Я устал и хочу нормально полежать, подчёркиваю – нормально, значит, растянувшись почти во весь рост. – Что посмотрим? - Эээ… - Казале продолжал переводить взгляд с моих ног на меня самого. Я пощёлкал пальцами для привлечения внимания: - Миш, проснись. Это просто конечности. Но если я тебе мешаю… - коварно протянул я, с грустной миной пытаясь перегруппироваться. Но парень, просчитав, что, во-первых, он здесь гость, а во-вторых, это не смертельно, торопливо заверил меня, что всё отлично. Кааакой я злой и коварный. А Миша весьма добр, позволяя мне над ним издеваться (а с точки зрения обычного человека, это провокация и наглость чистой воды). Подумав, я решил немного потренировать Мишу. Мы стали смотреть какой-то запутанный детектив, с большим количеством диалогов. Я просил Казале, чтобы он спрашивал меня, что ему непонятно в разных языковых конструкциях. Вопросов было, кстати, предостаточно, но они касались действительно сложных предложений. В итоге, досмотрев до конца фильм, мы были обоюдно довольны – и развлеклись, и вспомнили языки, так сказать, зарядка для мозга. Я сам не заметил, как заснул. У меня после учёбы иммунитет на любые посторонние звуки, от яростного визга перфоратора до воплей мамы над ухом, если я хочу спать. Меня будит только мелодия будильника на телефоне, которую я не меняю уже лет шесть. Вот люди говорят, что к одинаковому звонку привыкаешь и он больше тебя не будит. У меня наоборот – это как условный рефлекс, раздались знакомые аккорды – значит, пора вставать. Из-за этого я даже в маршрутках просыпаюсь, когда этот трек в списке воспроизведения играть начинает. Снилась мне, как обычно, неведомая куйня: я спасался от мафиози на покорёженном кабриолете, изредка разворачиваясь и с диким хохотом отстреливаясь из гранатомёта пончиками, руля при этом ногой. Мчались мы по пустынному шоссе в закатных сумерках, осветлённых багрово-жёлтыми всполохами ядерного гриба позади нас. Мафиози благополучно отстали, я же доехал до домика у моря, там в кресле-качалке сидел Пасти в синей тоге и лихой пиратской шляпе, потягивая коктейль. Дружище молча протянул мне потрёпанную метлу, на которую я сел и полетел над морем, при этом напевая «Патаму, пааатаму чта мы пилоооты!». И вот, когда я почти долетел до Нарнии, меня разбудили. - Лёша, ты так и будешь слипинг здесь? – Миша усиленно тряс меня за плечо. - М… Угу, - я попытался прикрыться подушкой, но Миша не отставал, продолжая стоять над душой. - Лёша, но где тогда быть спать я? – жалостливо вопросил Казале, не теряя надежды достучаться до моего сознания. - Здесь же и ложись, диван большой, или ко мне вали. - ЛЁША!!! – взвыл Михаэль. - Ладно, ладно, встаю, - и я действительно встал! Вот же молодец. Хватанул сотовый. Полпервого ночи. - Всё-всё, иду, - я на автопилоте добрался до комнаты, кое-как разделся и бухнулся досматривать сон.

***

Четверг. Утром Казале сказал, что хочет погулять по городу. Мол, надоело ему в четырёх стенах, походит, вспомнит молодость. Я даже смог найти в своём бардаке дубликат ключей от квартиры, и торжественно вручил его Мише, наказав не терять. Меня продолжала удивлять степень доверия к человеку, которого я знаю всего несколько дней. Учитывая то, что с друзьями у меня была вечная проблема… Хм... У меня есть Пасти – мой лучший друг, которого я знаю буквально с пелёнок, и это не метафора. Я уже говорил, что он меня защищал от всех бед? Ну, точно. Жэка мне «братан». Есть Мстя, она из той же оперы, что и Пасти. В смысле, я с ней с детства знаком, но я с ней вижусь очень редко – она живёт недалеко от Женьки, и даже с ним и то редко зависает, хотя является его пассией. У неё очень напряжённая учёба, впрочем, как и у нас, да и в разъездах Мстя частенько. Со школы из друзей у меня была только Саша Седова, или Шурка – весёлая и милая девушка, с которой мы сначала поступили в один универ. Потом, правда, наши пути разошлись, но мы сохранили тёплые отношения. Ещё у меня есть Даша – моя двоюродная сестра. Вообще, мы с ней особо никогда не общались, потому что жили в разных местах, виделись раз в пятилетку. Можно сказать, были даже чужими, до тех пор, пока сеструха не поступила в городской ВУЗ, и не переехала в квартиру, купленную ей предками. Через полгода после этого у меня случилась проблема. Я тогда очень сглупил, молод был, горяч… Признался «любви всей моей жизни», мол, так и так, Артём, я тебя люблю-нимагу. Хех. А я ведь и вправду его любил, очень. Со старших классов, даже в физ-мат поступил отчасти из-за него. Тьфу. Ой, сейчас как вспомню, так хочется от стыда провалиться, каким я был кретином. Размазня, тряпочка, который сам за себя толком и заступиться не может. Ранимая фиялочка. Эх. Наверняка почти у всех людей есть странички в жизни, вспоминая которые, мучительно краснеешь и думаешь: «Какого чёрта я вообще так поступил?». Вот у меня эта самая страничка – любовь к Артёму. Ничего хорошего с моего признания не вышло, меня унизили и обидели, как никогда в жизни. Я был слишком раздавлен, чтобы идти домой, и ввалился к Даше. Даже странно. Мы были связаны только узами крови, никаких дружеских чувств между нами никогда не было – да и откуда им взяться? А это понятие, «родная кровь»… Не всегда оно окупается. На одном родстве далеко не уедешь. Но когда я, весь в расстроенных чувствах и на грани истерики, оказался на пороге квартиры 170, и мне открыла встрёпанная сеструха в домашнем костюме и с нелепым хвостиком на голове… Ни слова мне не сказав, просто запихнула сначала в ванную, а потом усадила потчевать чаем…. Молча, только выжидательно смотря на меня своими неправильными разноцветными глазами… Тогда я понял, что мы не чужие. И разревелся. Как девица истеричная, право слово. Есть такая у меня дурная черта - излишняя эмоциональность... А Даша просто сидела рядом и гладила меня по голове. А уж когда на следующий день она явилась в универ и накостыляла Артёму (сейчас я понимаю, что это явно было лишнее и... глупое, но отчего-то до сих пор приятное), уведя меня за собой, я окончательно понял, что у меня есть Сестра, именно так, с большой буквы. И я полюбил её так сильно, как можно любить сестру. Хотя это не мешает мне с ней ругаться и пререкаться. Когда я признался семье, что я – гей и ношу женскую одежду, Дашка меня поддержала, хотя в целом не очень одобряла мою «страсть к женским тряпкам» и вечно сетовала по этому поводу (ругаться с ней – это какое-то извращённое удовольствие, вот право слово). Сестра вообще какая-то на голову ушибленная, постоянно нянчится с людьми, на которых общество с презрением или страхом косится. И со мной вот тоже. Мы с ней сблизились, она познакомила меня со своими друзьями, такими же чокнутыми. Но с ними реально весело, ребята они хорошие. Я же в свою очередь познакомил Дашу с Пасти, Мстёй и Шуркой. А потом… потом было много всего. Я ушёл из старого ВУЗа, в который пошёл из-за моей «первой любви» и по причине которой же и решил свалить, и поступил вместе с Пасти в мед. Он как раз закончил школу, и выбрал непростую профессию. Я, поразмыслив, решил идти туда же. Не попали сначала в одну группу, и Пасти перевёлся через полгода в мою. Хотя он вечно делает вид, будто я ему надоел, и вообще, что он со мной не знаком, Жэка меня не бросит. Ещё бы! У него тоже с коммуникабельностью большие проблемы, хронический домосед и язва в придачу. Правда, с Мстёй сразу как шёлковый, не отнять… Собственно, на этом всё. Друзей-приятелей можно по пальцам пересчитать. Одной руки. Именно поэтому я офигевал – я общался с Казале, как общался бы с Дашей или Пасти. Запросто, оставаясь сами собой. Бывает же… Главное – чтобы я не ошибался в человеке. Бр-р-р! Хватит предаваться тяжким думам, а то опоздаю на пару. Казале решил проводить меня до места учёбы, городской больницы №2. Ну, если ему так хочется… ...Сегодня явно будет неудачный день, ибо на остановке мы столкнулись с Ворошиловым. - Это что, твой парень, пидор? – истекая ядом, протянул Марат, пижонским щелчком откидывая сигарету в сторону. - Марат, отвали, - я поморщился и прибавил шагу, знаком показав Казале не обращать внимание. Но Ворошилову либо было скучно, либо он вспомнил наш недавний разговор. - Значит, да? – Марат встал прямо перед Михаэлем, и панибратски хлопнул его по плечу. – Ну и как оно – долбить в жопу эту сучку? Я глубоко вздохнул, отсчитывая про себя до десяти. Меня бесил даже не Марат, а то, что он теперь пристебался к Казале. - Прости?! – Миша явно подумал, что ослышался, с удивлением и брезгливостью смотря на моего одногруппника. Он ведь не знает, как Ворошилов ко мне относится. Откуда бы он, впрочем, знал? - Ты его так в юбке и трахаешь? И тебе это нравится? А может, он… – продолжал Марат с мерзкой улыбочкой на лице, наклоняясь к самому уху Миши и прошептав ещё что-то, чего я не разобрал. Но судя по роже – нечто крайне мерзкое. Всё, моё терпение лопнуло! И именно в этот момент Казале улыбнулся – радостно-чисто так, как ребёнок, который поёт на Рождество в церковном хоре. Разве что божественного света и летающих ангелочков для полноты образа не хватало. Мы с Маратом одновременно обалдели. А Миша посмотрел на Ворошилова и с такой же улыбкой сказал: - А! Так ты страдать компенсаторной агрессией из-за того, что тебе нравится Лёша! – и, скопировав жест Марата, покровительственно похлопал по плечу впавшего в ступор брюнета. – Не переживай, это лечится! К психологам сходить, и всё пройдёт! Ой мля, сейчас будет смертоубийство! Ворошилов пару секунд допетривал, что же сказал Казале, а потом с бешеными глазами сделал выпад справа, целясь Мише в солнечное сплетение. Я едва успел поставить блок, чисто на рефлексах. - Ты чё сказал, сука?! – прохрипел Ворошилов, пытаясь отмахнуться от меня, и снова нанося удар, но я перенаправил руку одногруппника в сторону, используя один из приёмов, что мне мастер вдолбил с первых занятий. Марат понял, что здесь что-то не так. Случайно нельзя отвести два техничных удара за мгновения. На меня уставились злобные уголья, в которые превратились глаза Ворошилова. - Это ещё что за новости? – таким голосом обычно обещают закопать в земле с видом на реликтовые деревья в пригородной зоне. – Вы за кого меня держите, е*ать вас на х*й?! Бедный Ворошилов: его смертельно оскорбили, сказав, что у него по мне хотюнчик, и я, чудо в перьях, ему мало того, что не даю Казале избить, так ещё и, оказывается, кое-что соображаю в драке! Психика парня и без того расшатанная, а теперь вообще крышу снесло. А я дурак. Услышав такую знакомую фразу, пусть и… с русской модификацией, чисто на автомате сделал эпичную позу и проорал, тыча пальцем в небо: - МАГМА ТЕЧЁТ В НАШИХ ВЕНАХ, РАСКАЛЯЯ СЕРДЦА!!! Никогда больше не буду смотреть с Дашкой аниме! Короче, меня (или Марата? Я ведь и могу окончательно разозлиться!) спас Пасти, который как раз шёл на занятия и наткнулся на нашу честную компанию. Ворошилов, осознав, что против троих ему точно не светит, наградил меня особо ласковым взглядом, в котором читалось желание размазать по асфальту, сплюнул и пошёл на пару. - Жэка, ты очень вовремя! – я выдохнул и вытер пот с лица, после чего поручкался с другом. – Кстати, знакомьтесь. Миша, это Женька, или Пасти, мой лучший друг. Казале и Пасти обменялись рукопожатиями. - Ладно, Миш, я побежал на занятия. До встречи! Мы с Жэкой не торопясь пошли к терапевтическому корпусу, а Казале направился бродить по городу. - Значит, это тот самый Михаэль… - протянул Пасти, присаживаясь на скамейку в куцем парке перед корпусом. Староста скинула ему смс, что Ник Ника вызвали куда-то там, и у нас целый час на самоподготовку. Мы подумали и решили, что лучше посидеть на свежем воздухе, чем впитывать миазмы «дружелюбия», источаемых Ворошиловым. – Вроде нормальный парень. Хотя трудно сказать, только познакомившись. - Нормальный, нормальный, - заверил я друга. – Вчера мы… После краткого пересказа вчерашнего, я обратил внимание, что Жэка как-то странно на меня поглядывает. Знаю я этого кадра, раз меня не перебивает и молча слушает, значит, сделал определённые выводы. - Пасти, ты чего на меня смотришь, как Снус на мыша? – не выдержав, поинтересовалась моя светлость. - Да так. Ты точно не преследуешь личные выгоды, а? – хитро улыбаясь, спросил Пасти. - Э… Ты это о чём, мил друг? – подозрительно осведомился я, хотя у меня уже зародились смутные догадки. - Ну… Казале парень видный: и красивый, даже на мой гетеро вкус, и богатенький (ну, что не бедствует – это точно), и, как ты говоришь, «нормальный». А я тебя знаааю, ты у нас особым стеснением не страдаешь. - Ты что, гад, намекаешь, что я Мишу у себя поселил, чтобы совратить?! – искренне возмутился я. Мой лучший друг, и так обо мне думает! Хотя… Ну да, на меня сие похоже, ещё как. И кто, как ни друг, это знает? - Хм… - я задумчиво потарабанил пальцами по коленке. - Знаешь, Пасти, до того как ты мне это сказал, я как-то всерьёз не думал ТАК о Казале. Нет, если уж совсем начистоту, мысля непристойного содержания мелькнула разок, но увяла почти на корню. - С чего это? – удивился Жэка. - Ты его что, не видел? Как посмотрит своим незамутнённым взглядом, так все пошлые мысли стыдятся и пакуют чемоданы. Так, наверное, себя черти перед святым чувствуют. В данном случае, роль рогатого с вилами и кокетливым хвостом отведена мне. - Да ну, не драматизируй, - Пасти достал свой обед и принялся методично пережёвывать бутеры. – Скока там ему, гришь? Двадцать с хвостиком? Не смеши мои старые кроссовки, что я забыл в траллике в прошлом году. В таком возрасте, даже если и не делать сэкас, то уж думать-то о нём точно! Так что, не всё потеряно. О как. - Пасти, я тебя не узнаю. Чего это ты так печёшься о моей личной жизни? – я в свою очередь захрустел гренками, так же вытащенными на свет божий. - Я сбагрить тебя хочу уже хоть кому-нибудь, - усмехнулся Жэка. – Из всего нашего окружения на эту роль годится только новенький… - Или ты, - я так страстно посмотрел на Пастернака, что бедный аж подавился. На меня уставились полные ужаса глаза: - ЧЕГО?! - Ну Паааасти, сам посмотри, какой классический сюжет: друг детства, всё время вместе, ты – убеждённый натурал, умный, красивый, и я – такой весь гомосексуальный и одинокий. Но одинокий я не просто так – у меня с парнями не клеится потому, что я давно в тебя безответно влюблён! – вдохновенно вещал я, прижимая руку к сердцу. - И тут вдруг ты меня пытаешься сплавить какому-то левому парню, моя трепетная душа не выдерживает, и я признаюсь: «Пасти, я люблю тебя!». Ты такой весь ошарашенный, испуганный, говоришь мне: «Не шути так, Лёша!». А я: «Какие шутки, родной, это как есть правда!». Ты такой: «О нет, Боже фу, брысь от меня, мерзкий гомик!». Безысходность. Я страдаю в пичальке, но не отчаиваюсь, предлагаю остаться друзьями… - Л-лёха!... – слабым голосом просипел Жэка, а я с садистским удовольствием продолжал, делая трагические паузы в нужных местах: - Но я коварный, аки змей-искуситель! И вот однажды, мы вместе бухаем, отмечаем… Ну скажем, конец зимней сессии. Я тебя спаиваю до бессознательного состояния, связываю. Ты очухиваешься, распятый на кроватушке, а я, алчно облизываясь, жестоко тебя насилую! А потом… - ЛУНИН, РАДИ БОГА, ЗАТКНИСЬ! – взвыл несчастный Пасти, хватаясь за голову. Представив себе в красках всё, что сейчас наговорил, я согнулся пополам от хохота. - Да шучу я, шучу! – я даже поржать не смог как следует – Пасти отвесил мне подзатыльник, а рука у него тяжёлая! Ай! - Ты меня в могилу своими шуточками вгонишь… - проворчал Жэка, качая головой. Потом посмотрел на мобильник. – Так, пошли на пару, наш лимит свободного времени исчерпан. Занятия прошли как обычно, не оставив после себя никаких особых воспоминаний. Ник Ник хотел отвести нас к пациентам, но в итоге, из-за разбора темы, мы так и не успели к больным. Ну и ладно, потом сходим, тем более что полгруппы без стетоскопов. И всё бы хорошо, но… Мне определённо не нравится, что Ворошилов снова молчит. Я ни за что не поверю, что теперь Марат меня так просто отпустит. Он в бешенстве, я это чувствую своей шкуркой. И это меня нервирует. Я боюсь психопатов, честно-честно, никогда не знаешь, что им может прийти в буйну голову. Кстати. Так как сегодня занятия у нас заканчиваются относительно рано, то Пасти схватил меня за шкирку, и, не взирая на мои вопли, потащил в «Гранит», спортивный комплекс, где мы и занимались с тренером Ли. Ох, и всыплет мне он… Я оказался прав. - О, явился, не запылился! – расплылся в улыбке тренер Ли, поздоровавшись с Пасти и узрев мою кислую физиономию. Вообще-то, наш наставник ну никак не кореец. Его зовут Линёв Николай Витальевич, но он просит называть его Ли. По традиции, так сказать, дань истоку боевому искусству. - И вам здравствуйте, учитель, - я поклонился, внутренне готовясь к худшему. - Так, Лёша, видеть тебя не могу в этом маскараде. Марш переодеваться в форму, мухой! Тебя сегодня ждёт особая тренировка, в наказание за прогулы. - Хорошо, - кивнув, я вместе с Пасти пошёл в раздевалку. Народу сегодня было не так и много, вместе со мной – пять человек. Мы с Пасти были среди них обладатели самых высоких кыпов – у меня красный пояс, а у Женьки – чёрный 1-го дана (да, Женька не на шутку увлёкся тхэквондо, и бросать не хочет). Ох-х-х, и погонял меня тренер Ли! Мои несчастные мышцы стонали и выли, я нещадно клял себя, что пропускал тренировки. С другой стороны, я вообще собирался уходить из клуба, меня остановило только появление Марата. За полтора месяца он ухитрился взрастить во мне паранойю. - Чидое камсамнида! – и наконец-то завершение тренировки, спустя 2 часа. Хм, быстро. Я только вошёл во вкус! И не болит уже ничего… - Эх, Лунин, беда одна с тобой, - сетовал Линёв, когда я, весь в мыле, шёл с Пасти в душ. – Двигаться разучился, трясёшь конечностями как паркинсонщик с перепоя, координация нарушена. Хотя, кому я это говорю? - Вот и мне интересно, - без всякого почтения отозвался я. Отношения с тренером у меня были хорошие, потому что Николай Сергеевич – давний друг моей мамы. И опекал он меня скорее как заботливый дядя, чем тренер. – Ник Сергеич, я ж вам говорил, что я хочу бросить. Пусть это неспортивно, и прочее, прочее, но мне уже не хочется вариться в этом котле. Это Жэка вон пусть себе мускулатуру наращивает и второй дан получает, а мне это не нужно. Хотя, иногда на тренировки я и буду приходить, поддерживать, так сказать, то, что осталось. Тренер поморщился, но ничего не сказал, только махнул рукой. Мол, фиг с тобой, поступай как знаешь. Когда я пришёл домой, меня ждал сюрприз в виде «настоящей итальянской пасты». Хотя, как мы сами посмеялись с Казале, в русской интерпретации это были макароны по-флотски с соусом. Миша, кстати, неплохо готовил (пасту я очень даже оценил!), но, как он сам признался, только очень немногие блюда, и с которыми долго не заморачиваются. Немного посидев и поболтав о всяком разном, мы пораньше легли спать, так как я вымотался на тренировке, а Казале нагулялся вдоволь на свежем воздухе. Ой, пороки сердца не выучил, на завтра... А, ладно, хрен с ними, на остаточных знаниях выеду.