Лучший друг ненормальных

Утро принесло с собой желание совершить немедленное самоубиение. У меня и так настроение радужным после пробуждения никогда не бывает, так ещё и накатившие, словно штормовая волна с типичного грязнющего пляжа черноморского курорта, воспоминания… Я, ругаясь про себя из-за боли во всей избитой тушке, пошёл на кухню. Чутьё меня не подвело, Казале сидел там и попивал кофе, устремив взгляд в окно. Выражение его лица было, мягко говоря, мрачным, но когда я тихо кашлянул, Миша повернулся ко мне и одарил слабой улыбкой. - Утро доброе… Наверное, - я устало сел на стул и потёр глаза ладонью, едва не поцарапав веки твёрдыми корочками засохшей крови ссадин. - Уже четыре часа, - Казале поставил чашку на стол, сложив руки в «замок» и пристально уставившись на меня. – Как самочувствие? - Нормально, бывало и похуже, – ответил я, не покривив душой. После особо интенсивных тренировок с учителем Ли я пару раз вообще себя уговаривал просто с кровати встать, тело было словно соткано из боли. А сейчас ещё терпимо. - Лёш, насчёт вчерашнего… - я невольно съежился, но тут же заставил себя сесть прямо и спокойно посмотреть в глаза Михаэлю. Ну мужик я в конце концов, или что? Итак вчера истерику закатил, стыдно вспомнить. Впрочем, я всегда отличался очень избирательной сдержанностью. Отчасти Пасти прав – ноша женские тряпки, я сам стал наполовину девушкой. Волей-неволей. С другой стороны, пошли все нахрен, я никому ничего не должен, можете нежно подавиться своими шаблонами. Миша кашлянул, возвращая меня к разговору. - В общем, не беспокойся насчёт Ворошилова. Я всё уладить, больше он и близко к тебе не подойдёт. А если подойдёт, то пожалеет, - сейчас я увидел, что парень выглядит порядком замученным. – Только пожалуйста, не спрашивай, как я это сделал. Важен результат, верно? Что-что? Я помотал головой, пытаясь осмыслить сказанное. - Ещё раз, пожалуйста, - отупело попросил я. - Этот ублюдок со своими прихлебалами раз и навсегда забыл, что ты существуешь, - более понятно «разжевал» Казале. Его взгляд почти физически давил на меня, не давая вдохнуть. Тяжёлый, сосредоточенный внутрь себя и полный злобы. - Миша, прекрати, - почти шёпотом попросил я, нервно облизывая пересохшие губы. – Ты меня пугаешь. Правда. Я ничего не понимал, но знал одно – человек, сидящий рядом, не тот Казале, к которому я привык. Новая грань характера моего друга заставляла меня напряжённо замереть, боясь лишний раз двинуться, стараясь даже дышать как можно тише. Так ведут себя люди перед опасным хищником. Наверное, сказывается моё подавленное настроение, подумалось мне. С чего бы у меня возникали такие странные мысли? - Знаешь ли, я не собираюсь прощать тех, кто так с тобой обошёлся, - как-то обиженно пробурчал Казале, глядя в окно. Я выдохнул. Вот понапридумывал, дурак. Он же за меня переживает, вот и злой. Всё ведь просто, правда? - Значит, больше меня не тронут? – я провёл рукой по волосам, запутываясь пальцами в отросших патлах. - Гарантирую. И никто никогда ничего не узнает, для своего же блага, - Миша улыбнулся одними губами, внимательно глядя на меня, ожидая какой-то реакции. - Надеюсь, все живы остались? – полушутя спросил я. – И без всякой уголовщины? - Всё почти полюбовно, - Миша хмыкнул, хрустнув пальцами. – Ну, там есть нюансы, но наказание не от меня зависит. Не переживай об этом, я не сделал ничего криминального. Интересно, как он это сделал? Сейчас Казале мне явно не расскажет. Впрочем, какая разница, если все живы, и нам за это ничего не будет? - Спасибо, - я устало выдохнул, роняя голову на лежащие на столе руки. – Правда, Миш, спасибо. Я не знал, что мне со всем этим делать… - Лёш, однажды ты помог мне в почти безвыходной ситуации. Я просто обязан был тебе отплатить, так что забей. Друзья для того и существуют, чтобы помогать в трудную минуту, - Казале с усмешкой щёлкнул меня по носу. Я фыркнул, с лёгкой улыбкой наблюдая за выражением лица парня. Он явно повеселел. - Ты чему так радуешься? – продолжая улыбаться, спросил я, глядя на Михаэля снизу вверх, не отрывая голову от сложенных рук. - Если честно, думал, что ты начнёшь ругать меня и говорить, что сам мог во всём разобраться. Мол, кто тебя просил лезть, и всё такое… - смущённо произнёс Миша, почесав затылок. - Раньше мог такое сказать… Но понимаешь, пресловутую гордость я засунул куда подальше уже давненько. Надо знать, когда спокойно принять помощь, а когда отказаться, дабы не потерять лицо. Сейчас первый случай, и я, правда, искренне тебе благодарен, - хмыкнув, ответил я, вставая из-за стола. Пойду, умоюсь хоть… - Надеюсь, всё действительно так радужно, как ты сказал. - А поцеловааать? – капризно протянул Казале, состроив обиженную гримасу. - Ну, если ты так просишь, - я фыркнул и, сделав шаг к Мише, звонко чмокнул его в нос, притянув лицо ладонями. Миша удивлённо моргнул, а потом осторожно провёл пальцами по моей щеке. Я невольно «завис». - Ресничка, - невинно улыбнулся Миша, подсовывая прямо мне её прямо под нос, отчего я, как идиот, свёл глаза к переносице, едва не окосев. Тьфу, блин, а я уж было подумал… - Я в ванную, - поспешно оповестил я, отодвигаясь от Михаэля и направляя свои стопы в указанное место. Улыбка Казале заставляла мои внутренности скручиваться в узел, а уж непозволительная близость так вообще сдвигала крышу напрочь. Плохо, Лёша, очень плохо. Сейчас я еле сдержался, чтобы не поцеловать Мишу по-настоящему. Те сцены, которые прокручивались в моей озабоченной головушке, лучше вообще не освещать. Если так и дальше пойдёт, я могу сорваться и начать приставать к Казале, а это чревато. Поэтому, соберись, тряпка, возьми себя в руки! Мне срочно нужен партнёр, иначе я Михаэля изнасилую. Но как, как же мне хочется это сделать, ёлки-палки…

***

Понедельник. В универ я шёл как на смертный бой. За выходные, благодаря ненавязчивому вниманию Казале, с которым мы устроили посиделки, я «отошёл». И теперь был готов порвать Марата на британский флаг, если он потянет ко мне свои загребущие ручки. Бешенство красной пеленой застилало мне глаза, когда я начинал вспоминать произошедшее. И это – хорошо. Лучше беситься, чем апатично скулить. Неприятный момент ждал меня, когда я встретил с утра Пасти. Тот моментально углядел, что я натянутый как струна. Хотя, о чём это я. У меня на роже ещё не сошли синяки и ссадины, и даже тоналка не очень помогла. Понятно же, что что-то случилось. - Так. Колись, что произошло, пока я на той свадьбе молился, чтобы Мстя не поймала этот чёртов букет невесты, - потребовал Жэка, едва мы вышли из маршрутки. Я качнул головой туда-сюда, раздумывая, стоит ли Пасти знать правду. Пришёл к выводу, что да, иначе это несколько усложнит его понимание ситуации. И некоторую смену диспозиций. - Ну, слушай… - и сжато поведал о своих «приключениях» на выходных, внимательно оглядываясь по сторонам, чтобы не пропустить появление лишних «ушей». Впрочем, было ранее утро, частный сектор, и народ не торопился выходить на улицу. Гамма чувств на лице Жэки была такой насыщенной, что любой актёр бы от зависти удавился. - Охренеть… ОХРЕНЕТЬ!!! – выдохнул Пасти, когда я закончил. – Ты идиот, Лунин! Ты мог помереть!!! Зачем ты спрыгнул?! - А у меня были другие приемлемые варианты? – грустно усмехнулся я. Да знаю… Понимание ситуации пришло только в воскресенье вечером, когда отбитые конечности налились романтической синевой. Я реально в рубашке родился, раз ничего не сломал. Правильно говорил тренер Ли – главное, это вовремя сгруппироваться. Весь подратый ещё и домой припёрся… Хорошо, мамы вчера допоздна не было, она с подружками отдыхала, и ещё не видела меня, такого «красивого», ведь я ухожу очень рано… Впрочем, к вечеру ссадины уже должны подзажить, а другие царапины-раны не видно под одеждой. Если что, спишу, что неудачно подрался с гопотой, мама поймёт. - Ты мог их отколошматить! – категорично отрубил Пасти. - Жэк, не смеши. Ты не был на моём месте, я мог только таракана тапком прибить, и то не с первого раза, - сейчас я остро жалел, что не курю. Сигарета была бы очень к месту. Я отвернулся, чтобы Пасти не увидел, как я часто заморгал. – Хорошо хоть, на один удар сил хватило. Ладно…Что было, то было. Меня больше текущее волнует. - Лунин, а ну-ка, повернись, - потребовал Жэка, опасно понижая голос. - О, смотри, впереди Авраменко идёт. Пошли, догоним? - ЛЁША! – Пасти развернул меня к себе, больно дёрнув за плечо. – Ты, кажется, что-то пропустил. Марат с тобой что-нибудь сделал? - Нет! – быстро ответил я, пытаясь спрятать глаза. Жэке мне врать всегда тяжело. - Я его убью!!! – захрипел Пасти, скривившись в зверском оскале. Да и он меня раскусывает в мгновение. Женька рванул было вперёд, но я, вцепившись ему в руку, быстро заговорил: - Стой, стой! Пасти, да стой же! – умоляюще просипел я, пытаясь удержать друга. – Всё не так, как ты думаешь! Выслушай! Проще будет сказать, вот честно. А то сейчас такое понапридумывает… После сжатого изложения неупомянутых подробностей, Пасти чуть успокоился, но в его глазах была такая ярость, что мне стало страшно. - Я точно Марата убью, – угрожающе захрустел кулаками Женька. Его лицо было перекошено от злости. - Тц! Пасти, я его сам теперь закопаю под плинтус, если придётся, - злобно выдохнул я. – Искренне рад, что ты за меня беспокоишься, но сначала давай посмотрим, как события развиваться будут… Не лезь вперёд меня. А развивались они никак. На занятия пришёл только Якунин, который смотрел на меня испуганной болонкой. Наши с Жэкой взгляды буквально прожигали «шестёрку» насквозь, отчего он заметно нервничал. В итоге, на перерыве я не выдержал и пошёл «поговорить». - Ну что, Александр, вы ничего мне сказать не хотите? – я ангелом возмездия навис над струхнувшим Якуниным, который вышел за угол корпуса покурить. Пасти маячил рядом, кровожадно выглядывая из-за спины. - Не понимаю, о чём ты, - попытался было отмазаться Саша, упорно пряча бесстыжие глаза. - Якунин, поверь, я в ОЧЕНЬ плохом настроении. И если до этого я прикидывалась… тьфу… прикидывался паинькой, то теперь я этого делать не намерен. Надо – отметелю так, что мало не покажется, - прорычал я, сбрасывая образ «нежной блондинки». – Почему Марат не пришёл сегодня? Якунин молчал, нервно сжимая незажжённую сигарету в пальцах. - НУ?! – по-быдлячьи рявкнул Пасти. - Да он теперь вообще не появится! – выпалил Саша, напряжённо косясь на нас. – Батя ему пистон вставил за его «приколы»! Он теперь вообще в другой ВУЗ перейдёт! Оп-па. - Подробнее, будь любезен, - сухо потребовал я, угрожающе склонив голову. Якунин охотно шёл на контакт, видимо, этому способствовали наши зверские рожи и желание выслужиться передо мной. Итак… Вчера Ворошилову-старшему предъявили, что его сын совершил, мягко говоря, противоправные действия в отношении некоего лица мужского пола. За такое по-хорошему, светит срок. И да, доказательства имеются, плюс ещё и свидетели. Кроме этого, Ворошилову-старшему ОЧЕНЬ ненавязчиво намекнули, что ему устроят крупные неприятности, если он не приструнит своего зарвавшегося отпрыска. Ну а сам по себе Сергей Васильевич мужик весьма понятливый, к тому же, очень щепетильный в некоторых вопросах. В общем, узнав о похождениях сыночка, он немедля вызвал его к себе и устроил грандиозный скандалище. Итогом его стал уход Марата из нашего ВУЗа, ибо Сергей Васильевич очень боялся скандала, ему абсолютно не нужного. Ох, какая прелесть. Просто бальзам на душу! - Прекрааасно, - довольно протянул я, отлипая от стены корпуса. – О, чуть не забыл. Как там поживает «дружок» Марата? Я его всё-таки оттяпал, м? Якунин побагровел. - Швы… Швы наложили… - проблеял он, запинаясь то ли от злости, то ли от смущения. – Вроде… Жить будет, но лечиться теперь деликатно и долго. - Эххх, жаль, не оттяпал, - констатировал я, вздыхая. – Ну и ладно. Пасти, пошли. Мы спокойно вернулись в кабинет. - Всё складывается наилучшим образом, - я сложил руки на груди, меланхолично раскачиваясь на стуле. - Но кто был тем благодетелем, что за тебя заступился? – Жэка задумчиво почесал переносицу. - Казале, кто же ещё. Он мне сказал, что всё уладит, но я и не думал, что у него получится, - я мечтательно улыбнулся. – Знаешь, иногда приятно, когда твои проблемы решает кто-то другой. Для разнообразия. Пасти покосился на меня. - Удивляюсь я твоим железным нервам. Такой спокойный… - Ты меня позавчера не видел, у меня форменная истерика была. Я просто не склонен к длительному накалу в подобных ситуациях. Гибкая психика, однако. Сильно жизнь облегчает, уж мою точно. Ну по крайней мере, до того момента, пока меня эти же события однажды не настигнут. Но я постараюсь верить в лучшее. В эти самые свои «железные нервы», которые таковыми являются почему-то очень избирательно. Я довольно улыбнулся, вспомнив позапрошлую ночь. - Зато Казале меня поуспокаивал… Дааа… - почти промурлыкал я, не удержавшись и пересказав Пасти всё, что случилось после моего фееричного побега. - О Господи… - тихо произнёс Жэка, падая лицом на ладонь. Потом он вздохнул и с грубой лаской потрепал за плечо, с грустью глядя на меня: – Лёша, да ты по уши в Михаэля втрескался, я смотрю. Но потом будет больно, и ты это знаешь. - Вот умеешь настроение испортить, - надулся я. И еле слышно добавил, устало глядя в пол. – И без тебя знаю. - Кто тебе, кроме меня и сестры, правду-то скажет? – фыркнул Пастернак. – Хотя этот Миша не такой и безнадёжный. Я бы вот не стал другого парня обнимать в одной постели, тем более зная, что он гей, честное слово! - Даже меня?! – эмоционально спросил я, с напускным изумлением хлопая ресницами. - Тебя тем более! Тебя обнимешь – потом трусами не отмахаешься! – хрипло засмеялся Пасти. – Ладно, ладно, ты исключение, ты же мой бро. Но с тобой ночевать одно наказание! Вечно пинаешься, одеяло отбираешь, да ещё и храпишь! Невинное, блин, создание… - Что за наговор, я не храплю! – оскорбился я. – Это ТЫ храпишь, я максимум разговариваю, и то это только пару раз было! - Да уж… «Двадцать семь, колбаса, кардан, вали к утёсу, левомицетин»! ЧТО тебе снилось, ну что?! - Уточки мне снились, я тебе уже говорил! Зелёные резиновые уточки…

***

Вечером я не выдержал и позвонил Казале, приглашая его на ужин. Тот почти мигом примчался. Как хорошо, когда дома расположены рядом. Прошёл пару кварталов – и готово. Кстати, забыл сказать. Мама Казале после его приезда где-то через месяц отправилась в Италию к своему мужу. Виза была оформлена на полгода, Мария Степановна хотела попробовать длительное время пожить там, и, если ей понравится – переехать, так сказать, на постоянное проживание. Мише как раз удобно – квартира была в его полном распоряжении. Ещё раз – странное семейство. На мой вопрос, не свалить ли Казале обратно в Италию, тот посмотрел на меня как на идиота. - Ты не понимаешь, - заявил мне тогда Михаэль. – Я и в Италии стараться общаться с нашими, русскими, хоть и на итальянском. Поверь, менталитет очень отличается, и мне как-то своя избитый Родина нравится больше заграницы. Это сейчас модно стало хаять свою страну и желать «свалить из сраной Рашки». А здесь мой дом. Здесь все свои, какие-никакие, но свои. Нет, я никуда не поеду. Мама раздумывает над переездом потому, что уже выходит скоро на пенсию, и мне она мешать здесь не хочет. Да и в её возрасте как-то хочется пожить с комфортом. Но и она не собирается покинуть страну навсегда. Надолго – может быть, но не навсегда. Она переживает за бабушку и дедушку, но теперь, если что, я за ними пригляжу. Так что, я остаюсь. Я помотал головой, прогоняя воспоминание. Мама что-то кашеварила на кухне, сказав, что позовёт нас, а мы с Мишей пошли в мою комнату. - Ты как? – Казале сел на стул у рабочего стола. - Нормально, - чуть улыбнулся я, пожав плечами. – Просто как-то пресно стало. Ни от чего не отвлёк? - Не страшно, отчёты и прочие бумажонки подождут, у меня всё равно времени ещё целая неделя, там перелицензирование целой серии книг собрались делать, мороки будет, ох… Но это, повторюсь, не к спеху. - Лёш! Подь сюды, нужна грубая мужская сила! – донеслось с кухни. - Миш, посидишь? Я быстро, - Миша согласно закивал, а я мухой метнулся к маме. Пооткрывав пару банок с разными консервами и передавив чеснок, я вернулся в комнату и застал Казале, сидящего с тонкой папкой в руках. Глаза его были по пять рублей, а на лице застыло изумление. - Мииииш? – осторожно позвал я, лихорадочно соображая, что могло вызвать у него такую реакцию. Михаэль ошалело посмотрел на меня. Его взгляд был таким странным, что меня словно прострелило от макушки до пяток. - Лёш, извини за нескромный вопрос – но что это?! Тут я повнимательнее взглянул на папочку и охнул, с досадой прикусывая губу. Твою же мать! - Э-э-э… Ох, - я тяжело вздохнул, понимая, что сейчас отнимать папку бесполезно. – Это фотки моей подруги, Шуры. Они были нужны ей для личного портфолио. Шура участвовала в междугороднем конкурсе фотографов. Кстати, за эти фотки её удостоили призом и бесплатным прохождением дорогущих курсов по профессиональным фотографиям. - Неудивительно… - Миша завороженно глядел на снимки. А на них был я. Шура, моя школьная подруга, где-то полмесяца назад позвонила мне и уломала поучаствовать в фотосессии. Правда, она только на месте с ехидной улыбочкой уточнила, что фотосессия будет весьма… гм… пикантной. Впрочем, я только поржал и согласился, попросив только изменить моё имя. Я не знал, что получится так круто. Недавно Шура отдала мне папку с готовыми фотками, и я сам себя с трудом узнал. И это при минимальной обработке! Руки у Шуры росли откуда надо. На фотках я позировал почти полностью обнажённый, прикрытый кое-какими тряпками ради приличия и эстетической красоты. Не порнуху же снимали. Самая шикарная фотка – это на диванчике в средневековом стиле в шёлковых нарукавниками и шарфом на причинном месте, с минимумом серебряных украшений. Всё бы ничего. Но Казале эти фотки видеть было нельзя! Не ему! Я клял себя последними словами, что совсем забыл про папку и не спрятал её куда подальше. Как-то с последними событиями совсем из головы вылетело. Неловкая пауза была прервана Казале: - Мммм… - протянул он, опять смотря на фотки с этим странным выражением. – Знаешь, ты здесь просто восхитителен. У меня брови улетели далеко под чёлку. - ?! – всё, что я смог - это выдавить из себя какое-то невнятное междометие. - А что здесь такого? – наконец-то нормально посмотрел на меня Михаэль, моргнув. – Чего удивляешься? По-моему, вышло просто magnificamente*! Мы оба замолчали, не сводя глаз друг с друга. - Мальчики, кушать! – опять донеслось их кухни. Мама вовремя, однако. - Ладно, идём! – я деликатно вынул из цепких рук Казале папку и засунул глубоко под стопку бумаг. – Ну, пошли, чего ждёшь? - Хорошо, - покорно отозвался Миша, с грустью провожая папочку взглядом. Так, с шутками-прибаутками, за ужином и последующем жарким разговором-спором о гитарах, и закончился вечер. Я проводил Казале и, приняв душ, с наслаждением плюхнулся на разобранную кровать. Всё вроде бы складывается замечательно. Проблема с Ворошиловым решена, с учёбой всё норм, и со всем остальным – тоже. Красота. Неужели, снова гладь-благодать? Хорошо бы. Я бездумно пялился в потолок, слушая приглушённые звуки телевизора из зала. Мама смотрела какой-то боевик, судя по крикам и раздававшимся звукам стрельбы и взрывов. Мысли мои снова вернулись к Казале. В последнее время я думаю о нём всё чаще, и это нездоровая тенденция. Желание быть с ним превращалось в одержимость, а мысли – в наркотик. С другой стороны, могу же я хоть о чём-то приятном подумать? Запах одеколона неизвестной мне марки до сих пор ощущался в комнате, и это напомнило мне, как Миша обнимал меня два дня назад. Его запах, тепло кожи, горячее дыхание в макушку… - Ах-х-х!.. - рука, словно живя своей жизнью, мягко проникла под резинку трусов и коснулась горячей плоти. Как быстро я возбудился… Закусив угол подушки, я ласкал себя, представляя, что это Миша доводит меня до разрядки. Но мало, этого мало… Выдохнув, я слюной намочил пальцы левой руки, и, изогнувшись, дотянулся до колечка ануса. Аккуратно, стараясь не поцарапаться ногтями, просунул пальцы внутрь, ощущая горячую пульсацию мышц. Проникновение, как давно я этого не чувствовал… Многим простая растяжка кажется неприятной, но лично меня особенно возбуждал момент, когда через тугое кольцо проходят пальцы. Нечто запретное и слишком интимное было в этом действии, член – это было другое. Хотя и первое проникновение того же члена также приносило мне сказочное удовольствие. Вообще-то, как уже говорилось, я универсал, но вот конкретно с Казале я сразу приписал себе роль пассива. И потому, сейчас, я представлял, что меня подготавливает Миша. Тут вспомнился взгляд Казале, когда он смотрел на меня после увиденных фотографий. Воспоминание заставило тело содрогнуться, и я с тихим всхлипом кончил. Михаэль, что же ты со мной делаешь…