Лучший друг ненормальных

Декабрь, 14-е. В последнее время я уставал как собака. Приближался Новый Год, из телевизора неумолимо гремела музыка рекламы Кока-Колы, на улице навалило втрое больше снега, чем за последние пять лет, а у нас конца и края не было видно с этой учёбой. Да и не только с ней. Заботы питают ко мне какую-то особую любовь. Поэтому Миша вызвался меня растормошить. Мы с Казале только что пришли с торгушки, где до этого часа два рубились в аэрохоккей. С Жэкой я стал видеться реже – Мстя медленно, но верно захомутывала Пасти в свои девичьи сети, знакомя со своими друзьями и постепенно вливая его в свой круг общения. Впрочем, я и не настаивал на обратном – в конце концов, Пасти мне не брат-близнец, у него есть своя жизнь. Мы и так в универе видимся больше, чем с папами-мамами каждый день. Зато вот с Мишей мы виделись ОЧЕНЬ часто. Раз в два-три дня точно. Для меня это ненормально много. И ладно бы я его звал, но Михаэль и сам проявлял инициативу. И из-за этого я не мог заставить себя умерить тягу к нему. Я устало развалился на диване, зябко натягивая тонкую водолазку на руки – что-то не подумал и оделся легко. В квартире было прохладно, из-за того, что ветер задувал в окна. Миша, едва зайдя и почувствовав дубак, немедленно включил обогреватель. Сейчас тепловентилятор стоял в углу зала и потихоньку грел воздух. Но мне всё ещё было зябко. - Я чайник поставил, скоро нагреется, кофе попьём, - сообщил Михаэль, придя с кухни. - Ага, - я согласно кивнул, дыша на пальцы. - Замёрз? – сев рядом, Казале взял мои ладони в свои, на удивление горячие. Я уже не удивлялся всем этим его штучкам, Михаэль легко вторгался в чужое личное пространство, впрочем, я и сам недалеко ушёл. - Да, - только и ответил я, сжимая пальцы и едва заметно улыбаясь. Мы замолчали, думая каждый о своём. - Ми-и-иш, - задумчиво протянул я, глядя на наши руки. – Ты что, вот совсем-совсем меня не опасаешься? - Ты это к чему? – удивлённо спросил Казале, забавно хлопая ресницами. - Ну как же, - кажется, этот разговор у нас когда-то был. Чувство дежа вю не отпускало. – Я ведь как бы это. По мальчикам. - При мне, кстати, ты ни разу не выказал своей любви к этим самым «мальчикам», - хмыкнул Миша. Ни тени опасения на лице, лишь задорная ухмылка. Тут уже я фыркнул. Мои пальцы согрелись, и я аккуратно высвободил руки из ладоней Михаэля. - На ком мне было показывать? Все наши общие знакомые, с кем ты меня видел, или заняты, или натуральные натуралы, или тупо мне не нравятся. Всё просто же. - Даже так… - протянул Казале. Его мой ответ почему-то заставил задуматься. У меня же снова возник приступ неконтролируемого озорства. Дурная голова, как известно, не только ногам покоя не даёт. - Нет, ну если ты сомневаешься в том, что я представляю угрозу, то… - я плотоядно улыбнулся и резко прыгнул на ошалевшего от такого поворота Мишу, изображая охотящуюся пантеру. Прижав Казале к дивану, я торжествующе навис над ним: - …Я могу сделать так, - закончил фразу, наклонившись к Михаэлю. Наши лица были непозволительно близко, но это меня почему-то совсем не смутило и не испугало. - Пф, - Казале, к моему удивлению, только спокойно вздёрнул бровь, даже и не думая вставать. В его глазах тоже плясали озорные огоньки. – И это всё? Ха, опасный он. Я тебя одной левой уделаю, если захочу, мелочь. - Я не мелочь! – моему негодованию не было предела. – Я просто компактный! - Важно то, что я тебя не боюсь, - чуть улыбнувшись, сказал Миша, заложив одну руку за голову и глядя на меня снизу вверх. - Хм… Странная у тебя реакция, - пробормотал я, искренне озадаченный. – Пасти, помниться, вечно орал, что мне голову когда-нибудь открутит. Правда, это было до десятого класса. Потом он тупо задолбался и привык к моим приставаниям. Может, ты не воспринимаешь меня всерьёз из-за этого? Я оттянул ворот малиновой водолазки. Ну да, в принципе, я сейчас как девушка, а какого парня это испугает? - Ну-ка… - я и сам не понимал, что вытворяю. В голове будто абсолютно все здравые мысли переехали в спинной мозг. У меня была цель – и я шёл к ней, не думая ни о чём, словно одержимый. - Лёша, ты чего?! – с удивлением выдохнул Казале, мигом растеряв свою самоуверенность. - Хочу тебе напомнить, с КЕМ ты разговариваешь, - я скинул снятую водолазку на пол и теперь расстёгивал лифчик с вшитым поролоном, создающий мне первый размер. Расправившись с застёжкой, отправил его к водолазке. Вытер тыльной стороной ладони помаду. Жаль, с глаз макияж без специальных средств не снять… Впрочем, там только ресницы и накрашены. Я ведь сегодня выходной, потому был почти не ряженный. - Как видишь, - я взял ладонь ошалевшего от моих действий Михаэля и положил себе на грудь. – Я не девушка. И советую тебе это помнить. - Лёша, разумеется, я об этом помню. Я никогда, ни единожды об этом не забывал, - на смуглом лице Казале боролись за первенство удивление, смущение и серьёзность. Пока побеждало первое. - М? Тогда почему ты все ещё меня не боишься? – теперь был удивлён я. Удивлён и почему-то крайне раздражён. - Да почему я должен тебя бояться?! – не выдержав, повысил голос парень, вырывая из моей ладони руку и пытаясь встать. - А если я сделаю так? – я снова наклонился к Мише, почти прикасаясь к его губам своими. Не отстраняясь, не отворачиваясь, заглянул ему в ошарашенные глаза. - Что, если я тебя поцелую? – прошептал я, чувствуя, что действительно еду крышей. Теперь Казале смотрел на меня с испугом. Впрочем, там был не только испуг, но и ещё что-то. Увы, я не знаток эмоций. Мы не шевелились. Каждый боялся сделать что-то не так, нарушить это шаткое равновесие. Я кожей чувствовал нарастающее напряжение, которое было подобно электрическому заряду. И тут я чихнул. Неожиданно и резко, стукнувшись своим носом о нос Казале. - Айиии! – дружно взвыли мы, хватаясь на носы. Больно, блин! Посмотрели друг на друга, с выступившими на глазах слезами, с зажатыми ладонями лицами, и одновременно заржали. Именно заржали, а не засмеялись. - Ой, не могу… Роковой совратитель, тоже мне! – сквозь слёзы всхлипывал Михаэль. - Прекрати-и-и!!! – выл я, упав на Казале и смеясь ему в рубашку. - «А если я тебя поцелую-у-у»?! – передразнил Миша, надувая щёки и протягивая ко мне сложенные трубочкой губы. Я снова зашёлся в истерическом смехе, Казале присоединился ко мне. Вот уж нелепая ситуация, подумал я, смаргивая выступившие от хохота слёзы. - Знаешь, - неожиданно, закончив смеяться, сказал Михаэль, положа руку мне на уже начавшую мёрзнуть голую талию. – Поцелуй меня. - Ч… Что? – с меня моментально слетела вся весёлость, и я с изумлением посмотрел на Мишу. Вот это поворот! - Я хочу понять, чем ты меня всё это время пытался напугать. «Опасно», «опасно»… Я лично опасности не вижу, - пожав плечами – и это лёжа! – невинно ответил Казале. Его добродушно-спокойное, как у деревенского рубахи-парня, выражение лица сбивало меня с толку. Конечно, я знаю, что Михаэль обладает весьма странным взглядом на мир, но это был уже перебор. Впрочем, какого хрена? Лёша, ты чего тушуешься? Настал твой звёздный час! Наверное. - Ты сам попросил, - нерешительно предупредил я, помявшись. В глаза лезла особо непослушная прядь волос, и я немного нервно заправил её за ухо. - Вполне осознаю, - кивнул головой Казале, чуть сжав пальцами голую кожу на спине и этим прошибая меня на мурашки. – Ну? Охренеть. Ещё и ждёт! Кажется, или ситуация как-то изменилась? - Ну, ладно. Я снова наклонился к Мише, заглядывая в его зелёные глаза. Сейчас они были тёмно-оливкового цвета, из-за тусклого освещения. Ресницы короткие и совсем не густые, как любят писать в дешёвых романах. Самые обычные. В углу глаза, у переносицы, небольшое пятнышко-родинка. Осторожно, словно боясь спугнуть парня резким движением, прикоснулся к обветренным губам Миши. Ну да, гигиеничкой же настоящие мужики не пользуются, вот и обветривают до кровавых трещин. Я легонько лизнул кончиком языка одну из ранок на нижней губе Казале, отчего тот непроизвольно вздрогнул. Горячее дыхание обожгло мои губы – в прохладном помещении это чувствовалось особенно ярко. - Хм, а пугал-то как… А теперь сам боишься, - вдруг тихо прошептал Михаэль, и теперь от неожиданности вздрогнул уже я. Его слова послужили сигналом к действию. Я всё так же неторопливо, но уже смелее, начал целовать Казале, мягко пробуя его губы на вкус. Парень не шевелился, только слегка прикрыл глаза, не возражая, но и не поощряя. Моё лицо занемело, я не чувствовал щёк и носа, а сердце начало бешено биться. Кажется, я улетаю. Ни разу за мою недолгую жизнь я так не возбуждался от одного чёртового поцелуя, совсем невинного. Ещё раз – Миша, что ты со мной делаешь, скотина?! Из-за того, что отвлёкся на самобичевание, я случайно – честное слово, случайно! – начал углублять поцелуй. Поняв, что вообще-то я должен был давно остановиться, испугался, и попытался было дёрнуться назад, но тут рука Михаэля, та самая, что была у меня на талии, придавила меня ещё ближе к нему, заставив полностью лечь на парня. Чёрт, сильный какой! Или это я стал слабым? Совсем конечностей не чувствую. «Куууда?!» - я явственно прочёл именно это слово в глазах Миши, в ответ на мой полубезумный взгляд. А может, и услышал, когда парень что-то прошептал мне в губы. Наш поцелуй из лёгких касаний с каждой секундой, тянущейся, словно патока с ложки, становился всё более глубоким и неприличным. И старались оба одинаково, даже трудно сказать, кто больше. Я уже давно закрыл глаза, едва не мурлыча от удовольствия. Мне было тепло и та-а-ак хорошо, как не было уже очень, очень давно. Мы никуда не спешили, и, наверное, именно из-за этого не прерывались, как это делают при страстных лобызаниях, после которых дышишь словно загнанная лошадь. В полной мере наслаждались процессом. Это было волшебно. Казале целовал меня настолько нежно, насколько и напористо, не давая даже задуматься о своём, вообще-то, неадекватном поведении. В животе потяжелело, и там были не бабочки, а, мать их, целый выводок бегемотов с цыганским табором, дружно отплясывающих «казачка». Тут в моём воспалённом мозгу промелькнуло возблагодарение высшим силам за то, что я уже не сопливый подросток, и пока у меня ещё не встал. ПОКА. Так, чую, ещё чуть-чуть, и можно будет стесняться. А там и смущённо бежать куда подальше. Точнее, ковылять. И только громкий писк с кухни помог мне прийти в себя. С трудом я сообразил, что это сигналит закипевший чайник. Ещё пару раз издав мерзкий писк, чайник благополучно затих. А я очнулся, вернувшись в реальность. - М-м-м? – пробормотал Михаэль, открывая глаза, и пьяным взглядом фокусируясь на мне. Мой друг. ДРУГ! Тут меня обуял дикий, неконтролируемый ужас. Он был настолько огромен и подавляющ, что я беспомощно замер, испуганно смотря на Казале. Моё сердце едва не выпрыгивало из груди, и казало, что сейчас оно просто разорвётся от волны адреналина. Губы беспомощно задрожали, но я этого почти не чувствовал. - Лёша, успокойся, прошу, успокойся! – увидев что-то в моих глазах, немедленно вскинулся Михаэль. Он обнял меня и стал, как маленького, гладить по голове. – Пожалуйста, не бойся, это я виноват, это всё я! Только успокойся! Лёша, Лёша… Миша, как одержимый, продолжал что-то шептать, а всё моё существо наполнялось отчаянием. Глаза были сухие – я даже не мог заплакать, настолько мне было больно и страшно. Всё кончено, я своими руками убил всё, чего достиг.       POV Казале. Всё началось с того, что я решил подразнить Лёшу. Мне нравилось смотреть на его настоящие эмоции, которые он показывал при мне или близких людях. Уже спустя какое-то время после нашего знакомства, наблюдая за Луниным, я понял, что каким-то неведомым образом оказался среди людей, которым он доверяет. Даже странно. И что ещё необычнее – это было взаимно. Однажды у нас с Пастернаком произошёл серьёзный разговор, про который Лёша не знает. - Михаэль… - начал парень, когда мы шли по улице. Тогда у нас были небольшие посиделки, почти в семейном кругу. Лёша и его гости сидели в зале и доигрывали партию в покер, а вот Пастернак, сказав, что у нас кончилось пиво, вместе со мной вышел в магазин. - Миха, - это был наш первый разговор тет-а-тет, и я решил сразу расставить все точки над «ё». - Жэка, - кивнул в ответ парень. – Слушай, Мих, я хочу тебя спросить одну вещь. Что ты думаешь о Анже? Только не ври и не увиливай. Я задумался, подбирая наиболее подходящие слова. - Он добрый. Эмоциональный, капризный, весёлый. Мне он нравится, - я замолчал, словно пробуя на вкус сказанное. Улыбнулся, представив перед глазами лицо Лёши с широкой ухмылкой на губах. – Он не может не нравится. Пастернак горько хмыкнул. - Вот об этом и хотел поговорить. Дело в том, что Лёха такой только с родными или друзьями. Близкими друзьями. Ты меня понимаешь? - Вроде бы, - растерянно отозвался я, не совсем догоняя, к чему клонит Женя. Парень свернул направо, а я, обогнув препятствие в виде девочки с той-терьером на поводке, догнал Пастернака и снова зашагал с ним рядом. - Нет, ты не понял. За два месяца вы сдружились так, что Анж воспринимает тебя как меня. А я, замечу, его друг детства. Поэтому, - Пасти развернулся и остановился, твёрдо смотря мне в глаза. В его взгляде было нечто, отчего я поёжился. – Слушай меня внимательно, Казале. Если ты причинишь ему боль, то я тебя везде найду. Меня не было рядом, когда Лёха убивался из-за своей неудачной первой любви, и я профукал момент с его долбанным папашей. Больше этого не повторится, на запчасти порву любого, кто его обидит. Я покачал головой. - Не волнуйся, я не сделаю Лёше ничего плохого. Обещаю. Ты сам знаешь, что он необычный человек. Он… притягивает к себе. С ним хочется общаться. И знаешь… - я улыбнулся и хлопнул Жэку по плечу, отчего он мигом растерял всю серьёзность. – Я рад, что он считает меня не приятелем, а своим близким другом. Блондин продолжал смотреть на меня, но я со спокойно выдержал его пристальный взгляд. Жэка, коротко выдохнув, отвернулся. - Ладно. Я тебя предупредил, - отозвался Пастернак, продолжив путь к ближайшей вывеске «Продукты 24 часа». На обратном пути молчавший Пасти вдруг снова заговорил: – Гхм… В общем… Не вздумай – слышишь? – не вздумай с Лёхой заигрывать. Ну, в смысле… Чёрт, какая идиотская ситуация, - Женя отчаянно покраснел и смущённо замолк. Не дождавшись от меня никакого ответа, кроме вопросительно поднятой брови, он кашлянул в кулак и уже внятно продолжил: - Я про то, что он гей. А ты – парень. И может возникнуть неприятная ситуация… Всё, чего я прошу – это постараться до неё не довести. Я не знаю, что у тебя на уме, потому просто пойми - если Лёха снова обожжётся на ком-то, то не факт, что он сможет собрать себя по кусочкам. Самое страшное для него – это предательство, причём не только с чужой стороны, но и со своей. Он боится подвести своих друзей, каким-то образом нанести им вред. Вред же может быть любым… Н-да, меня что-то понесло… Чёрт… Лишь бы я не пожалел, что тебе об этом сказал, - Женя угрожающе нахмурился, но я только успокаивающе замахал руками, показывая, что ничего плохого не замышляю. – Надеюсь, ты понимаешь, что я пытаюсь до тебя донести. - …Понимаю, - ответил я после некоторой паузы, хотя на самом деле, смог уловить только некоторую часть. И снова повторил. – Не волнуйся. Я об этом не забуду. - Ок. Думаю, это хорошо, что мы поняли друг друга, - Пастернак, довольно кивнув, начал набирать номер квартиры в домофоне. После этого Жэка стал ко мне относиться гораздо дружелюбнее, чем раньше. Впрочем, больше я от него и таких длинных речей не слышал. …Ладно, что-то я задумался. Хмыкнув, я включил электрический чайник и пошёл в гостиную, где Лёша, разминая замёрзшие пальцы, уже сидел по-турецки. Гибкий, я вот так не могу. Впрочем, я и спортом-то, кроме лыжного, никогда особо не занимался. - Замёрз? – я взял его руки в свои. Бррр, ледяные. Даже спрашивать не нужно. Ладно, чуть подождём, скоро комната нагреется. Я и забыл, какие в городе сильные ветра, даже пластиковые окна не спасают. Сам дом холодный, трудно поддерживать в таком оптимальную температуру в непогоду. - Ми-и-иш, - вдруг протянул Лёша, отвлекая меня от размышлений на бытовые темы, – Ты что, вот совсем-совсем меня не опасаешься? - Ты это к чему? – я удивился. Конечно, Анж любит задавать неожиданные вопросы, но это было уж как-то совсем неожиданно. - Ну как же. Я ведь как бы это. По мальчикам. Ааа… Тьфу, а я-то голову ломаю. - При мне, кстати, ты ни разу не выказал своей любви к этим самым «мальчикам», - я хмыкнул, выразив в этом всё своё сомнение. У меня лично впечатление складывалось, что Лёша вообще нейтрален ко всем сексуальным темам. В том плане, что не видел разницы в отношениях к людям, кроме отчуждённости к не-друзьям. Да, он мог и поприставать, и пошло пошутить, но на шутке всё всегда и заканчивалось. Ему нравится быть в близком телесном контакте с приятными ему людьми, и друзья уже привыкли к таким его штучкам. Я и сам привык. И, будем уж говорить честно – в чём-то похож на Лёшу. В смысле, тоже часто дистанцию нарушаю. - Нет, ну если ты сомневаешься в том, что я представляю угрозу, то… - пока я задумывался над своим и чужим поведением, это недоразумение резко прыгнуло на меня, заставив стукнуться головой о диван и принять вынужденное лежачее положение. Хорошо, хоть мягкий. Был бы в комнате, так и шишку набил бы – там он жёсткий как подошва. Диван, в смысле. Хотя и Лёша тоже не подарок, по сравнению с девушкой он больно угловатый, хотя и «косит» под неё. Вон, как острым локтём зарядил по рёбрам, и даже не заметил. А больно, вообще-то! - Пф… И это всё? Тоже мне, опасный. Я тебя одной левой уделаю, если захочу, мелочь, - ухмыльнулся я, вальяжно устраиваясь поудобнее и закидывая ноги на диван. Нависший надо мной Лёша только умилял, и никакой угрозы я в нём не видел. - Я не мелочь! – негодующе воскликнул Анж, садясь на меня и с досадой прикусывая губы. – Я просто компактный! - Важно то, что я тебя не боюсь, - я положил левую руку под голову, достигая наиболее удобного положения. Тёплый Лёша грел мне бёдра, за что ему спасибо. Так и заснуть недолго. А, нет, рано я про сон подумал. Лунин вдруг, что-то пробормотав, начал резво стягивать с себя одежду. Я и охнуть не успел, как этот кадр уже был до пояса голый. - Как видишь, - Лёша схватил меня за свободно лежащую руку и приложил ладонь к своей груди. Плоской, разумеется. – Я не девушка. И советую тебе это помнить. Н-дэ. - Лёша, разумеется, я об этом помню. Я никогда, ни единожды об этом не забывал, - если на то пошло, я его никогда как девушку и не видел. Как бы он не оделся и какой бы макияж себе не наводил, я всё равно видел перед собой Алексея, а не Анжелу. И удивлялся, насколько люди могут быть слепы. - М? Тогда почему ты все ещё меня не боишься? – Лёша озадаченно склонил голову набок, пристально смотря на меня слегка прищуренными серыми глазами. - Да почему я должен тебя бояться?! – всё ещё недоумевал я, не понимая, чего добивается Лунин. - А если я сделаю так? Что, если я тебя поцелую? – парень вдруг склонился надо мной, кончик его холодного носа мазнул по моей щеке. Мы почти соприкасались губами… Дело принимает странный оборот. - АПЧХИ! – вдруг оглушительно чихнул Лёша, больно ударив меня по носу. Спасибо, хоть не убили друг друга! Из-за этого чиха мы минут пять не могли успокоиться, дико хохоча. Лёша содрогался, хихикая мне в грудь, я же в изнеможении бил свободной рукой по дивану, стараясь успокоиться, но смех волнами накрывал меня. Лёша, ну ты и кадр. Я сквозь выступившие слёзы смотрел на полуголого андрогина, развалившегося на мне безо всякого стеснения. Мой задумчивый взгляд скользнул по его лицу и остановился на губах с остатками светлой помады в уголках. И тут в мою голову пришла «гениальная» идея. - Знаешь… Поцелуй меня, - уняв смех, попросил я, обнимая Лунина за талию. Анж вскинулся, с удивлением глядя на меня. Выпрямился, замер, словно аршин проглотил. С сомнением качал головой, пока я излагал свою точку зрения, зябко дёргая плечами. Маленький, встрёпанный воробушек. Хотя, какой маленький… Это я большой. А Лёша, как он сам сказал, «компактный». Ну не могу я его на эту тему не подразнить. - Ну, ладно, - протянул Анж, наклоняясь ко мне. Наши лица снова оказались очень близко, но в этот раз всё было как-то иначе. В горле застрял воздух, а сердце застучало быстрее. Кажется, я всё-таки странный. Я ведь прекрасно знаю, что Лёша парень, и что сейчас я попросил его о том, чего не просят у нормальных друзей. И – я совсем не чувствую никакой «неправильности». Словно так и должно быть. Всё, что я чувствую – это возбуждение от того, что мы совершаем нечто запретное, но, опять-таки, не «неправильное». Не объяснить. Лёша легонько лизнул мою ранку на губе, но почти тут же нерешительно замер, продолжая смотреть в глаза, будто пытаясь в них что-то прочитать. Нервно облизнулся, заставив меня снова судорожно вздохнуть. - Хм, а пугал-то как… А теперь сам боишься, - пробормотал я, прекрасно понимая, что провоцирую Анжа. Тот не ответил, только осторожно накрывая мои губы своими, мягкими и влажными. Хм. От девичьего поцелуя по ощущениям это не отличается, вот только ни одна девушка так не одурманивала меня. Горячий язычок Лёши коснулся моего, двинулся глубже, всё так же мягко и ненавязчиво лаская. В голове зашумело, грудь сдавило. Лёша, что же ты со мной делаешь… Тот, словно прочитав мои мысли, вдруг решительно дёрнулся, пытаясь встать, но я не дал Анжу вот так просто прервать наш увлекательный эксперимент, решительно прижав к себе. Вынув вторую руку из-под головы, я для верности положил её на лопатки Лёши, полностью контролируя его и прижимая ещё ближе. По телу прошла волна мурашек, от осознания того, что между нами почти нет свободного пространства. - Куда собрался, воробушек? Нет уж, не сейчас… Нам некуда спешить… - несвязно шепнул я, на этот раз беря инициативу в свои руки… Вернее, губы. Давно я не испытывал такого… Хотя нет, вру, я вообще раньше такого никогда не чувствовал. Было в нашем поцелуе что-то такое… с перчинкой… наверное, та самая запретность, на которую лично я чхать хотел с Пизанской башни. Моё мировосприятие всегда отличалось от большинства людей, сильно облегчая жизнь. Вспомнилась та самая фотография, из-за которой мои мысли и стали в конце концов течь не в том направлении. Без сомнения, у фотографа был дар, но и сам Лёша был прекрасен. Безумная смесь невинности и распутности в позе и взгляде, манящая улыбка… Хорошо, что эти фото были на закрытом конкурсе. Увидев их, кроме внезапно нахлынувшего восхищения и желания, я ощутил острый укол ревности и раздражения. В журнале или ещё где-нибудь я их видеть категорически не хотел. И вот, эта ожившая картинка сейчас в моих объятьях, такая ласковая и отзывчивая, что не хотелось отпускать. Сколько нерастраченной любви в этом парне… Которую он сейчас дарит мне. МНЕ. Я совсем перестал связно мыслить, только наслаждаясь процессом, отчётливо понимая, что ещё немного – и я перестану быть приличным мальчиком. Кажется, я был слишком беспечен, решив, что этот поцелуй будет без последствий. Я легонько провёл рукой вдоль позвоночника Анжа, отчего тот выгнулся, прижимаясь ещё плотнее ко мне. Ох… И тут этот чёртов чайник!!! Гори в аду, писклявый ублюдок! Я услышал мерзкий звук только тогда, когда Лёша резко оторвался от меня. Разлепив веки, я с трудом смог поймать в фокус его лицо. Вдруг Анжа словно пришибло. Лунин посмотрел на меня с таким первородным ужасом, что я мигом очнулся от неги. Его сердце бешено забилось, я чувствовал это даже сквозь рубашку, да что там – видел, как оно бьётся чуть ли не в горле. Во взгляде Лёши виделась такая бездна отчаяния и испуга, что меня самого словно ледяной водой облили. Его щёки побелели как мел, от них отхлынула вся кровь, а губы задрожали, как и плечи. Что я наделал! Провокатор хренов! - Лёша, успокойся, прошу, успокойся! – я немедленно сел и крепко прижал к себе обеими руками Анжа, трясущегося словно в припадке. Прижал так крепко, как только мог, пытаясь остановить эту сумасшедшую дрожь. Гладил по волосам, пытаясь хоть как-то успокоить, и мысленно ругая себя самыми последними словами. Какой же я идиот! – Пожалуйста, не бойся, это я виноват, это всё я! Только успокойся! Лёша, Лёша… Парень замер в моих руках, сжавшись так, что, казалось, стать меньше уже некуда. - Миша, я… Извини… Я… Б-больше не буду… - вдруг прошелестел Анж, поднимая застывшее восковой маской лицо и глядя полными боли глазами. – Н… Не отталкивай меня, пожалуйста… Я никогда!.. Прости, прости меня… Прости… Вот о чём меня пытался предупредить Пасти. А я его вполуха слушал, наивно полагая, что всё понял. Предательство. Лёша думает, что он предал меня, предал нашу дружбу. И тут же я понял, почему во многих ситуациях Лёша вел себя странно или нелогично. «Он боится подвести своих друзей, каким-то образом нанести им вред. Вред же может быть любым…». - Прекрати, - я не знал, что делать, как убрать эту боль. Я буквально чувствовал, как тоже отчаяние, что и у Анжа, разъедает мне дыру в груди. – Лёша, воробушек, да выслушай меня! Ты не виноват! Я не брошу тебя, не оставлю, только пожалуйста, не бойся меня. Всё хорошо. Хорошо… Я вдруг вспомнил ту ночь, когда Анж отходил после похищения Ворошиловым. Тогда он также трясся в припадке, бесконечно шепча это проклятое «прости». В тот момент я не понимал, за что он просит прощения, но сейчас в голове будто щёлкнуло. «За мои глупые порывы». Айииии, мля… Тот припадок, конечно, был не из-за меня, но вот хоть стало понятно, почему он извинялся. Краса-а-авец я. Спровоцировал Лёшу, ещё и радовался как дитё. Доволен теперь? Мало-помалу, но моё бессвязное шептание начало приносить плоды. Анж перестал напоминать каменную статую, что по твёрдости, что по холодности, и медленно, но верно, успокаивался. Я облегчённо вздохнул, когда понял, что ситуация переломлена, и аккуратно, боясь как-то растревожить Лёшу, принял более удобное положение, полулёжа. Я бы и на кровать его отнёс, да побоялся неадекватной реакции. Хорошо хоть диван широкий и угловой. - Успокоился, воробушек? – спросил я, нащупывая неведомым образом в углу дивана тонкий плед и накидывая на нас. А то ведь кое-кто по пояс голый. - Какой я… К ядрене-фене… воробушек… - тихо фыркнул Лёша. Сразу видно – бравирует. А сам дико нервничает. - Самый что ни на есть. Маленький, встрёпанный, испуганный. Точно ведь воробушек, - тихо засмеялся я, радуясь хоть какой-то реакции. – Можешь не объяснять, почему так ошалел, я не требую от тебя ничего. Правда-правда. И как я уже сказал – сам виноват, беру за произошедшее полную ответственность. Лёша ничего не ответил, только тяжко вздохнул. Похоже, он совсем вымотался, эта вспышка его уморила. - Хорошо, - устало ответил Лунин, робко обнимая меня ледяными руками. Положил голову мне на плечо, и это вышло настолько удобно и естественно, будто так было всегда. Не менее холодный нос уткнулся мне в шею, невольно вызвав в груди странное щемящее чувство. – Казале, я с тобой свихнусь скоро, вот честно. - Что ж, тогда мы свихнёмся вместе, - уверенно заявил я, целуя так удачно подставленную мне осветлённую макушку и горячо дуя в волосы. В ответ мне снова возмущённо фыркнули. Фу-у-ух, пронесло. Только как дальше быть – вот в чём вопрос. Как сделать, чтобы Лёша мне доверился? Его самобичевание может сыграть очень плохую шутку, в этом я уже убедился. Надо осторожнее действовать, чтобы не спугнуть воробушка. Моего воробушка.