Лучший друг ненормальных

Всю неделю я ходил как обкумаренный. Мысли даже не могли сформироваться во что-то чёткое, невнятной кашей дрейфуя по моим нейронным связям в мозге. - Лунина! Не витай в облаках! – окликнула меня преподша. – Историю болезни принесла? - Извините, я потом отдам, - без тени вины покаялся я. - Как хочешь. Оценка на балл ниже будет, - так же равнодушно пожала плечами преподавательница. Да что мне эти баллы, женщина. У меня в голове невообразимый бардак, а ты про какую-то историю болезни. - Лёха, ты чего как полумёртвый? – недовольно спросил Пасти, когда мы шли домой. - А? – рассеянно отозвался я, накручивая на палец шнурок от капюшона. - Бэ! Что-то случилось? - …Нет, - ответил я после паузы. Жэка посмотрел на меня взглядом молодого инквизитора, которому вручили его первую ведьму для допроса. - И не надо на меня так смотреть! – опередил я друга, прежде чем он открыл рот. – Всё равно не расскажу! Мы побуравили друг друга взглядом, так и не добившись ничего. - Ладно, как знаешь. Только ты знай… - …Что можешь всё мне рассказать, - завершил я фразу Пасти. – Прижмёт – расскажу. Не волнуйся, это мои личные заморочки, ничего серьёзного. - «Ничего серьёзного», - передразнил меня Жэка, пиная ногой попавшийся на дороге кусок смёрзшегося снега. – А потом ты от этого «несерьёзного» прыгаешь с балкона и получаешь моральные травмы. - Поверь мне, это просто моя хандра, - я почти искренне улыбнулся. – Хотя… Ладно, слушай… …- ЧТО?! – Пасти аж подпрыгнул. Я решил, что эта новость заставит его от меня отстать. – Твоя мама нашла себе хахаля?! - Фигурально выражаясь, да. И ты его знаешь, это Сергей Павлович. Ну, Наумов. - Спонсор вашего клуба? «Умка»?! – Жэка удивлённо присвистнул. - А с чего… - Ты сам не знаешь, что ли, как это бывает? – я развёл руками. – Вот так. Просто. И они, между прочим, уже семь месяцев за моей спиной встречаются. Нормально, да? Я думал, мама со мной всем делится, а оно вон как получается. Тут мы пришли на остановку и увидели вдалеке нужную нам маршрутку. Разговор пришлось прервать. - И? – спросил Пасти, когда мы сели в полупустой микроавтобус. - И всё прекрасно, - я довольно хмыкнул. – Сергей Павлович меня знает – ещё бы, самая весёлая история клуба! Ко мне – главной проблеме – относится сугубо положительно. Мамку, судя по всему, любит – вспомни, как он вокруг неё увивался, когда приходил в клуб. Мужик хороший, умный, терпеливый. Не бедствует. Мечта, в общем. Пусть немного рассеянный и неловкий, это и не важно. И маме он, похоже, очень нравится… Мы с Пасти помолчали. - Ну, теперь понятно, чего ты грузился, - отозвался, наконец, Жэка. – А я уж хотел идти морду Казале бить, решил, что он что-то сделал. - Как видишь, я просто удивлён перспективой получить нормального отчима, - натянуто улыбнулся, радуясь, что из-за тонировки в маршрутке темно. Просто удивлён, да. Да… Мы с Казале не виделись всю неделю. Он ни разу даже не позвонил с того дня. Я сам боялся позвонить, и, если честно, не видел смысла. Жил, отодвинув от себя мысль, что что-то произошло. Даже искренне обрадовался, что мама нагрузила меня таким известием – хоть было на что отвлечься. - Лёш, я пошла, - мама, красивая и напомаженная, помахала мне ручкой у входной двери и отчалила на свидание. Я остался в пустой квартире один, не считая Снуса. От одиночества выпустил его из террариума, и взял к себе на диван. Настроение у Снусмумрика было добродушное, и он медленно перетекал по мне, позволяя гладить свою гладкую чешую. У неподготовленных людей мог бы случиться шок, увидь бы они, как Снус, словно бело-жёлтый шарф, обвил мне шею. Я же только рассеянно гладил его по плоской голове, зная, что питон – создание в общем-то спокойное и даже по-своему доброе. Любят ведь кошек, собак, чем же питон хуже? Тут я услышал звонок в дверь. Вот блин. - Снус, держись, идём на перехват, - я встал с дивана и со своим живым «шарфом» отправился встречать незваных гостей. - Прив… А-а-а!!! – заорал Миша, едва увидев меня. Я тоже чуть от неожиданности не дал соло. Снусмумрик испуганно зашевелился, почувствовав негатив, исходящий от парня. - Чего орёшь, как потерпевший?! – от злости я даже забыл, что боялся встретиться с Казале. - А… Извини, - тут же покаялся парень. – Я подумал… Ну ты понял. Я только фыркнул, впуская Мишу в квартиру. Оставив его в прихожей, я отнёс питона обратно в террариум, и только потом вернулся к Казале, который уже переоделся и теперь стоял в коридоре. Нахал. Я его только на порог, в общем-то, пускал. - А где тётя Тая? – спросил Миша, крутя головой по сторонам. - Ушла, - кратко отозвался я, скрестив руки на груди. «Естественнее, Лёша. Надо вести себя, как обычно», - между тем, крутилось у меня в голове. - А, - снова протянул Миша. – Ясно. И уставился на меня, как на витрину. Ждёт реакции? Не-а, её не будет, я словно потопивший Титаник айсберг. - Как прошла неделя? – неловко спросил Казале, выжидательно посмотрев на меня оливково-зелёными глазами. Спокойными и слегка – самую чуточку - грустными. Я тяжко вздохнул и молча повёл Михаэля в свою комнату. - Ну, у нас вот вчера… - неторопливо подбирая слова, начал я рассказывать последние новости. А что мне ещё оставалось? Напряжённая атмосфера постепенно отпускала, и я мог уже расслабленно сидеть, а не сжиматься в комок. Миша тоже успокоился, и сейчас мы непринуждённо беседовали о всякой ерунде. Самая стандартная практика – сделать вид, будто ничего не было. Так жить куда проще.

***

- Где праздновать Новый Год? Не зна-а-аю, - рассеянно ответил я Пасти. – У тебя варианты есть? - Ну… - Жэка начал загибать пальцы. – Мстя, ты, Валерка… Для меня и это много. - Пожалуй. Казале, кстати, мне предложил к нему прийти. - А его родители разве не ждут? – удивился Женька. – Семейный типа праздник, всем вместе отметить и всё такое… Я только фыркнул. - Ждут? Ха-ха. Они сейчас заняты внучкой и невесткой, женой Стефана. Ну, это старший брат Мишки. Они к ним на праздник приехали, и Миха решил, что без него там прекрасно обойдутся. И так родни набралось уйма. Вот он и предложил у него на квартире отпраздновать. На ЕГО квартире, уточняю. Той самой, элитке. Её наконец-то довели до ума. Заодно и новоселье хочет справить. - Круто! – искренне позавидовал Жэка. Судя по лицу, зависть была на грани с чёрной. Да ты ж мой жадный Плюшкин, умилился я про себя. - Он зовёт ещё тебя с Мстёй, Дашку и Глеба. Я спрашивал, почему он друзей не позовёт, и он мне знаешь что ответил? Что мы все – его друзья. Забавно, да? – я усмехнулся. Таких друзей и врагу не пожелаю. Нас можно в тыл закидывать как оружие массового поражения. Убойное. - Хм… А это мысль. Если Мстю уговорю, то мы придём! А её и уговаривать не пришлось, почти. Они с Жэкой пришли около десяти часов, как и сестра со своим хахалем. Притащили с собой ещё и ролевиков, которым Миша искренне обрадовался, впрочем, как и я. По телевизору крутили традиционные стрёмные новогодние передачи, тем не менее, создающие нужную атмосферу; сладко пахло случайно раздавленным Пасти мандарином – на валяющийся наступил. Небольшая ёлка в углу вносила свой национально-праздничный колорит, как и огромная бадья с оливье, скромно стоящая в центре стола и намекающая на безудержное обжорство. Серебрякова, как заправская жена, отчитывала Повелителя за порванную куртку, которой он зацепился за металлические украшения той же Лины. Тот только шутливо отмахивался. Глеб, Улан и Никита играли в приставку, а Даша и Кира были в очереди, ожидая, пока кто-то из присутствующих продует, чтобы занять их места. Мортал Комбат рулит, однозначно. Мстя, Пасти и присоединившиеся к ним Лина и Константин сели играть в «настолку». До этого мы полтора часа проводили время за игрой в «Мафию», а сейчас решили сделать технический перерыв. Мы с Мишей под этот шумок оккупировали его комнату и внаглую спали, наклюкавшись коньяка. Да-да, мы СПАЛИ. День для нас выдался суматошным, и мы посчитали четыре часа утра нормальным временем для того, чтобы пойти баиньки. Ну ладно, ладно. Вру, мы не спали. Но честно пытались! – Ты чего ворочаешься? – спросил меня Миша, который, оказывается, тоже бодрствовал. - Да вроде устал, но что-то сон не идёт, - пожаловался я, ещё раз попытавшись умоститься. – Тело будто не моё, как ни лягу, неудобно. - Э, да тебе массаж нужен. Весь день скрючился над плитой, вот и мучаешься теперь, - заявил Казале, принимая сидячее положение. – Давай проведу бесплатный сеанс. - Думаешь? – я вспомнил, как мне Авраменко массаж делала, когда ходила на курсы и просила «дать тело на тренировочку». – Ладно, согласен. О да, обожаю это дело. Нахаляву тем более. - Угу. Сними футболку и ложись на живот, - скомандовал Миша, а сам встал и что-то начал искать в темноте. Я послушно выполнил инструкцию, подложив под голову подушку и обняв её руками. Миша, сев на кровать, прикинул диспозицию и цокнул языком. Потом встал, где-то пошебуршал немного и вернулся. Спустя мгновение он уже сидел на мне, чуть ниже того места, откуда ноги растут. И почти сразу мне на обнажённые плечи шлёпнулось что-то холодное. Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. - Казале, это что ещё такое?! - Массажное масло, - успокоил меня парень. – Не пугайся. Я хотел было спросить, где Миша этому научился, и откуда у него массажное масло, но как-то не рискнул. Был почти уверен, что услышу что-то вроде «у девушки». И нафиг тогда настроение портить. Тёплые руки Казале мягко, но сильно массировали мне плечи, правда, было больно, отчего я иногда позволял себе фыркать. - Расслабься, ты весь зажатый, - попросил Миша, убирая с моей шеи уже прилично отросшие волосы. – Мышцы как камень. - Если бы я ещё это мог, - вполголоса пробурчал я, но послушно «постарался», поудобнее уложив руки. Я искренне балдел от того, что красивый парень ночью на своей кровати делает мне массаж. Ну, подоплёка сугубо обычная, но сам факт! Жизнь удалась, ничего не скажешь. - Ну, хоть получше стало, - удовлетворённо сказал Миша, разминая мне основание шеи. От плеч он перешёл к лопаткам, но там быстро спустился ниже, к пояснице. Я откровенно разомлел, мысленно благодаря Деда Мороза за такой новогодний подарок. Старикан наконец-то обо мне вспомнил и решил побаловать. Миша вдруг перестал надавливать и разминать, а начал просто с небольшим усилием проводить пальцами по моей спине, от крестца до шеи, по линии позвоночника. Обострившееся восприятие с радостью восприняло такое действие, и я блаженно полузаурчал-полузастонал. Неладное я заподозрил, когда ладонь Михаэля прошлась мне сначала по боку, а затем, скользнув (хотя, скорее, протиснувшись) под меня, прошлась и по груди, задевая сосок и соскальзывая на живот, который я инстинктивно втянул. - Ми… шшша? – я попытался развернуться, но Казале мне этого не дал. - Ш-ш-шшш, - горячо прошептал он, совсем близко приложив губы к уху. – Не двигайся, я ещё не закончил. Продолжая мять-поглаживать мне живот, парень второй рукой нежно массировал кончиками пальцев поясницу, отчего я выгибался даже под таким лёгким давлением. Это никак не походило на массаж, разве что подразумевать под этим определением нечто более интимное… И реагировал я соответствующе. - Ах… – не выдержал я, когда поглаживающая мне живот рука Миши начала спускаться ниже, под резинку шор и нижнего белья, останавливаясь на самой границе. Казале уже практически лежал на мне, опираясь на локоть свободной руки, до этого исследующей мою спину. Наши разгорячённые тела соприкасались, и меня словно прошибало током от этих прикосновений. Нет, сие действо ТОЧНО не массаж! - Лёша, - прошептал мне в шею Михаэль, и его голос звучал насколько маняще, что я почувствовал - у меня уже не просто стоит, а прямо-таки всё звенит от напряжения. - Какой же ты красивый… - продолжал шептать Миша, мягко проводя кончиком носа по моей шее и легко прихватывая кожу губами. Я только простонал в ответ нечто маловразумительное, но зато мотивирующее на дальнейшую сладкую пытку. Тут до меня дошло, что мне в задницу упирается нечто весьма такое твёрдое и до сладостной волны в паху знакомое. Ба, да у Миши стоит! На МЕНЯ стоит!

***

Казале Я даже не стал себя оправдывать, когда мы с Лёшей ушли ко мне в комнату спать. А мог бы. Мол, места мало, все по парочкам, тра-ла-ла, а мы с ним одни такие из себя одинокие. Смысл? Всё равно это будет только верхушка айсберга. Мне просто хотелось быть с Лёшей. Я привык, что он всегда у меня под боком, тёплый, нежный, доверчивый. Он верил мне, верил с самой первой встречи, просто так, не требуя ничего взамен. От этого становилось даже совестно. Я всегда был «душой компании». Легко заводил новые знакомства, имел кучу приятелей и друзей. После переезда в Италию, в принципе, ничего не изменилось. Я был в центре внимания, а если уставал от чужих взглядов, просто слегка менял модель поведения, отодвигаясь на задний план. Не уходил в тень, а слегка умерял пыл общения. Но вот беда – за всем этим я не мог найти человека, который бы меня заинтересовал. Вроде полно людей рядом крутилось, да вот только никто не вызывал какие-то особые эмоции. Тёплое ровное отношение, не более. Друзей это радовало – никто не в обиде, никто ни обделён вниманием. А с девушками были проблемы. Из-за того же самого «тёплого ровного». Они не чувствовали себя особенными в моих глазах. Так и было, увы, и они быстро это понимали и расставались со мной. Не то что бы меня угнетала такая ситуация, но начинаешь задумываться – что же делать? Любви хочется всем. Со мной могут не согласиться, но я готов поспорить с такими людьми. Если человек не хочет, чтобы его любили – это патология. Лёша вызывал во мне бурю эмоций. Иногда раздражал упрямством и непримиримостью, смешил высказываниями в своём духе, удивлял совмещением нескольких жизней в одну. Он такой разный со всеми… (Хотя всё одно, язва, но мы ведь об этом ему не скажем, верно?). Он мне нравится. Сомнения… Я совру, если скажу, что меня совсем не волнует факт привязанности к парню, крепнущей с каждым днём. Пусть и переодевающегося в девушку, роли это в данном случае не играет никакой. Но все тревоги перевешивает радость от того, что я смог наконец-то испытать к человеку нечто большее, чем симпатия. Я прислушался к сопению Лёши, который снова поменял позу, пытаясь уснуть. Со своими встопорщенными от лежания на подушке волосами он ещё больше напоминал воробушка. Я мысленно улыбнулся. Мне с ним хорошо, мне с ним комфортно. И зачем я что-то себе накручиваю? Жизнь слишком коротка, чтобы забивать голову чепухой и пустыми размышлениями. Тем более, если для себя ты всё уже решил. Лёша снова перекатился на другой бок. Нет, ну это невозможно! - Ты чего ворочаешься? – не выдержал я. - Да вроде устал, но что-то сон не идёт. Тело будто не моё, как ни лягу, неудобно, - со вздохом откликнулся Лёша, и я почти увидел, как он капризно сморщил нос. - Э, да тебе массаж нужен. Весь день скрючился над плитой, вот и мучаешься теперь, - я знал, о чём говорил. Сам иногда бы душу продал за хорошего массажиста. Поэтому предложил свои услуги в качестве оного. …И ведь предлагал-то без задней мысли! Правда! Вот только как-то сам не заметил, как увлёкся. Сначала всё было нормально. Вот только я не мог отвести взгляд от белевшей в темноте кожи парня. Особенно манила к себе открытая шея. Прямо-таки притягивала. Тут ещё очень некстати я вспомнил тот самый поцелуй, после которого Лёшу едва кондратий не хватил. Только вот вспоминались не последствия, а ощущения. О, нет, нет, нет. «Да, да, да», - ехидно сказал мне внутренний голос, отвечающий за всякие глупые поступки. «Он парень», - только и смог подумать я. «А разве тебя это не заводит ещё больше?» - с фальшивым удивлением протянул мой нагло-аморальный внутренний голос. Тут не поспоришь. Этот факт придавал перчинку в моё растущее желание. Я облизнул враз пересохшие губы. Держись, Казале, ты сможешь. Продолжил массаж, надеясь, что напряжение схлынет, а Лёша, зараза такая, ещё и постанывать от удовольствия начал! Где-то в животе жгуче запекло в ответ на такую провокацию. «Сам виноват», - наконец решил я, мысленно перекладывая ответственность на объект вожделения. – «Лежит тут подо мной полуголый… И ещё звуки всякие издаёт!» И я начал наступление. Беспалевно облапать не получилось, Лёша, даже разморенный, уловил моё изменившееся настроение. Попытки дёрнуться были мной безжалостно пресечены ещё в зародыше. Я начал ласкать Анжа, проходясь пальцами по дрожащему поджарому телу. Ниже, ещё ниже. Лёша чутко выгибался под моими прикосновениями, ещё плотнее прижимаясь горячей спиной. Когда я проводил рукой по слегка скользкой от масла коже, он судорожно выдыхал, протяжно постанывая. И не было слаще музыки, чем эти тихие стоны. - Какой же ты красивый… - я наконец-то смог поцеловать манящую меня шею. Лёша теперь даже не пытался ничего сказать, только тяжело дышал. И снова мне хотелось медленно, безумно медленно и безжалостно терзать моего воробушка нежностью и лаской. Растягивать удовольствие как можно дольше, пока время принадлежит только нам двоим. Где-то на задворках сознания я понимал, что мы в квартире не одни, но так же и осознавал, что к нам сунуться не смогут. Лёша, памятуя о том, что у его сестры только рогов для завершения образа демона не хватает, закрыл перед сном дверь в спальню на защёлку. «Не хочу проснуться в зубной пасте», - пояснил он тогда. Дальновидный. - Миша… Миша! – сначала невнятно, но потом всё более требовательно, прохрипел Лёша. - Ум-м-м? – протянул я, прижимая Анжа рукой плотнее к себе, не забывая большим пальцем потеребить сосок. Возражения на некоторое время захлебнулись. Я было расслабился, а зря. Тут Лёша совершил какой-то хитрый манёвр, и вот он теперь лежит на спине, ко мне лицом. - МИША! – рассерженно прошипел Лунин, яростно сверкая серыми глазами. – Что ты делаешь, собака такая?! Я даже не собирался придумывать что-то. - Извини, но я больше не могу, - прямолинейно заявил, облизывая губы. Мне не хватало дыхания для развёрнутого ответа, поэтому фразы звучали отрывочно. – Ты мне нравишься. Я хочу тебя. Анж покраснел – это было заметно и в густом полумраке. Даже шея и плечи – и те покрылись неровными пятнами румянца. Разгорячённый, с вздымающейся от тяжёлого дыхания грудью, с блестящими от возбуждениями глазами и закушенной губой, парень был до одури сексуальный. - Лёша, - я взял его лицо в свои ладони. Убрал мешающие прядки волос со лба, чтобы лучше видеть его глаза. Наклонился-близко-близко, соприкасаясь лбом с Анжем. – Помнишь, что я тебе тогда говорил? Верь мне, воробушек. Эти слова подействовали. Порывисто вздохнув, Лёша прикрыл глаза и робко потёрся о мой нос своим. Его руки неуверенно обняли меня, тонкие, но сильные, сжимающие до боли. «Верю», - без слов говорил парень, когда мы начали целоваться. Комнату наполнили тяжёлые вздохи, которые заглушались негромким фоновым шумом из соседних комнат. Уже от одних только поцелуев можно было потерять голову. Отдавались мы этому занятию самозабвенно, с отдачей, как и прошлый раз. Через тонкую ткань наших шорт мы чувствовали разгорячённую плоть друг друга. Лёша непроизвольно начал тереться об меня, и я не мог не ответить ему тем же. - А!.. – воробушек едва успел закрыть себе рот рукой, заглушая всхлип-крик, когда я с силой вдавился пахом в его пах. - Я только потрусь, - прошептал я, стараясь сдерживаться. – Ладно? Лёша только что-то промычал сквозь ладонь. Посчитав это за согласие, я устроился поудобнее, раздвинув ноги Анжа, и снова плотно прижался к нему. Прошёлся рукой по вздувшемуся бугорку хлопчатобумажных шорт парня, нежно поглаживая. Дотронулся до головки, помассировал, надавливая пальцами, чувствуя, что тонкая ткань пропитывается смазкой. Лёша судорожно дёрнулся, сладко застонав, прикусывая тыльную сторону ладони. - Воробушек… Мой воробушек, - я ласково погладил щёку Анжа, убирая искусанную руку от его губ. Нечего себя травмировать. – Не сдерживайся. Здесь отличная звукоизоляция. Это были мои последние связные слова. После этого осталось только безумное желание, страсть и ритмичные толчки. Лёша кончил первый, я почти сразу за ним. Пришлось снимать с себя шорты вместе с бельём, чтобы они не липли к коже. Снятая одежда технично запихнулась под кровать, подальше с глаз долой. Мы, усталые, но довольные, с приятной тяжестью в разгорячённых телах, легли наконец-то спать. Перед этим, помятуя о том, что Лёша личность запуганная и сомневающаяся, я его снова целовал и шептал, что он теперь только мой, и ничей больше. Мой родной, нежный, ласковый воробушек. Так мы и уснули в объятьях друг друга, встречая новый год.

***

Лунин Утро нового года Мне. Хочется. Сдохнуть. Это была первая телеграфная мысль, которая пришла в голову, едва я разлепил тяжеленные веки. Блуждающий взгляд в первую очередь выцепил источник тепла, который прижался к моему правому боку. Миша, радостно сопя, во сне пожевал губами и улыбнулся, чисто и невинно. Ангелочек, мать твою! - Проснись, Казале! – рявкнул я ему на ухо, негромко, но о-о-очень злобно, для пущего эффекта ткнув ему пальцем в болевую точку под рёбра. - А?! Что?! – подпрыгнул парень, ошалелыми глазами смотря на меня, пытаясь проморгаться. – О, Лёш, доброе утро… Что-то случилось? И снова жало лыбит! Меня от злости чуть прям на месте не разорвало. - ЧТО-ТО?! СЛУЧИЛОСЬ?! – зашипел я не хуже Снуса, комкая одеяло в ладонях и отодвигаясь от парня. Только сейчас я вспомнил, что, вообще-то, мы оба голые. – Казале, ты… Ты… Уф! Я спокоен!... Спокоен… Ты что вчера сделал, гад? Соображаешь вообще?! И попробуй только отвертеться, мол, пьяный был! Нихрена не был, разве что немного. - Лёш, ты чего? – Миша сел на кровати и удивлённо посмотрел на меня, почесав затылок пятернёй и ещё больше растрепав волосы. – Я не понимаю, что ты мне сказать хочешь… Тебе же понравилось! И мне. Я тебе ещё вчера всё сказал. Его спокойный тон меня охолонул. Я устало вздохнул – из меня словно вынули стержень. Злость на парня не ушла, но приугасла, а на первый план вышла тоска. - Знаешь, почему я злюсь? Потому, что не хочу тебя в трясину утягивать. А, что там… Я сам виноват. Не надо мне было с тобой так общаться. Бывает, натуралы решают попробовать что-то новое… Иногда даже думают, что они геи… Но почти всегда они уходят. А мы остаёмся, снова одни, - слова давались мне с трудом, но я не собирался молчать. Я поджал колени в груди, собираясь в комок, чисто на рефлексах, заворачиваясь в одеяло подобно кокону. – А даже если вдруг кто-то решает по дурости стать «нашим»… Ты даже представить не можешь, как это тяжело. Начиная от работы и заканчивая семьёй. Ломается жизнь, раз и навсегда. От такого не отмыться, ты навсегда будешь «гомиком». Хоть гарем из баб потом себе заведи, бесполезно. Миша, пойми – не хочу я тебе подобной участи. Так что, давай договоримся – такого больше не повторится. Посмотрел на Казале, впервые за время этого монолога. Тот сидел с каменным лицом, только венка над бровью пульсирует. - Вот как… Теперь меня послушай. Во-первых, не решай за меня. Я уж взрослый мальчик, могу сам свою жизнь строить. Во-вторых, я даже не подумаю что-то там забывать или отказываться от своих слов, - голос Миши был тихий, но я уже видел этот взгляд. Он в ярости, нет – в тихом бешенстве. Я сглотнул, загипнотизированный блеском этих злобно прищуренных оливково-зелёных глаз. Словно почувствовав мой страх, Миша неуловимо изменился, выражение лица стало мягче, как и голос. - Мы друг друга выслушали, надеюсь, что поняли. Казале придвинулся ко мне и схватил меня в охапку вместе с одеялом. Ну как, как ему это удаётся?! Не такая у нас и большая разница в телосложении, а он меня как мягкую игрушку пополам складывает. Руки у кого-то слишком длинные, похоже. Оторвать бы... - Пусти! – я попытался оттолкнуть Мишу, с усилием давя ему на щёку и плечо. – Кшы! Меня в ответ звонко чмокнули в ухо. Я оглох и затряс головой, ругая Казале на чём свет стоит. - Воробушек, у тебя такая моська обиженная, ты бы себя видел, - развеселился парень, аккуратно и неуловимо посадив мой «кокон» к себе на колени. Я только ещё больше насупился. Детский сад, штаны на лямках! Интересно, что у нас вообще за отношения теперь? Нет, даже думать не хочу. Нафиг, надоело всё, пусть сам о себе думает, эгоист проклятый! Какого овоща я вечно пекусь о других? Хватит. Может же и мне наконец-то повезти, после всех мучений? Нэ? Совесть удовлетворённо мурлыкнула и исчезла с горизонта. Я, мысленно помахав ей платочком, почувствовал, что моё настроение стремительно улучшается. - С Новым Годом, кстати! – я щёлкнул не ожидавшего такой подлянки Казале по носу. Хорошо ещё, полноценного щелбана не отвесил, а так хотелось… Миша со смешком обнял меня, дуя в волосы: - С Новым счастьем, ага. Я хотел было вылезти, но мне не дали. Началась борьба за превосходство, с пыхтеньем и моим раздражённым порыкиванием. Ишь, скрутить меня вздумал! Как меня бесит – все меня как рогалик сворачивают! Тхэквондист я или погулять вышел?! - Ха! Я победил! – с торжеством заявило моё Величество, когда я наконец-то «завалил оленя»… гм, выбрался из одеяла, откинув его подальше, и обездвижил Мишу. - Ага, ага, - с озорными огоньками в глазах согласился Казале, хитро щурясь. – А ничего странного не ощущаешь? - Ты о чё… - с подозрением начал я, когда до меня дошло. «А король-то голый!». И не только голый. - Физиология, - невинно ответил Михаэль, явно веселясь. Я растянул губы в усмешке. Ха-ха, то есть, он думал, что он меня смутил. Ага. МЕНЯ. Наивный чукотский вьюноша. Нет, можно, конечно. Но вот в данный момент – не-а. - М-м-м, да, физиология, она такая, - насмешливо протянул я. Поиграем? Уже знаю, что Мише я нравлюсь. Совесть, снова заглянув на огонёк, попыталась что-то вякнуть, но у меня уже было игривое настроение. Я почти лёг на Казале, нависнув над парнем близко-близко. - Миш, а тебе никогда в голову не приходило поинтересоваться – кто я? – промурлыкав это, я склонил голову на бок и хищно облизнул губы. - В смысле? – расслабленно спросил Миша, поглаживая меня по спине и не ощущая приближающегося на мягких лапках песца. - В смысле: пассив я или актив, - я ехидно оскалился, прикасаясь кончиками пальцев к груди парня. На лице Казале мелькнуло удивление, постепенно перерастающее в стадию «ого-о-о». - Э… Я думал, что… - Думать, Миша, это одно, а вот знать – другое. Ведь тебя предупреждал – опасайся меня! – я, продолжая улыбаться своей фирменной улыбкой, пальчиками заскользил ниже, медленно и почти невесомо. Глаза парня стали стремительно округляться. Продержав мхатовскую паузу, я не выдержал и заржал, утыкаясь Казале в грудь. - Ахаха! Миш, видел бы ты себя сейчас! – пережив первый приступ смеха, сказал я сквозь выступившие слёзы. – Да шучу я, шучу! Нет, ну как шучу – я и так и так могу, универсал. Но тебя терроризировать не буду, так и быть. «Пока», - с предвкушением подумал я про себя. Мише знать об этом не обязательно. Тут в дверь комнаты постучали, и раздался голос Даши: - Кхе, люди, доброго вам утра. Не прекратите ли вы ваши брачные игры, а то мне аж завидно? – ехидство так и сквозило в слегка хриплом голосе сестры. Дашка, конечно, сама тактичность, как всегда. - Пшла вон, Чудовище! – я схватил с кровати подушку и с силой метнул в дверь. - Бе-е-е! – явно показала нам язык невидимая разноглазка. – Надеюсь, это ты не головой бьёшься. Ладно, я чего собственно. Народ искренне побоялся к вам идти, а мне, как всегда, пофигу. Вы кушать будете? Мы типа сейчас разогреваем остатки с барского стола. На вас тарелки ставить? - Ставить! – отозвался Миша, вместе со своим заурчавшим животом. - Окай. Дашка ушла, снова оставив нас одних. Миша с сожалением посмотрел на меня и, вздохнув, встал искать вещи в шкафу. Ну да, теперь ведь не отстанут, ироды, если дольше чем на десяток минут задержимся, не миновать нам насмешек длительное время. Впрочем, их в любом случае избежать не удалось, ибо вышел я в шортах Казале. Дашка откровенно заржала, даже не попытавшись сдерживаться. Блин, сеструха, да мне самому не удобно, но не так явно же! М… Хотя, я вас умоляю, от собравшихся что-то скрывать или мямлить неразборчиво – бесполезно. Лучше сразу в лоб говорить. С такой тактикой больший шанс отмазаться. Так и случилось. Мы с Мишей изобразили сцену «дорогой, скушай вкусняшку с моих ручек – спасибо, дорогой, ты ж моя прелесть». Девушки давились слюной, Жэка сливался цветом с розово-красной клеёнкой, Глеб только хмыкал. Ролевикам же было, как всегда, пофигу, у них своя атмосфера. Про нас забыли быстро. И отлично!

***

А где-то на другом конце города, спустя пару дней… - Борис Сергеевич? – в дверь из морёного дуба, скупо украшенную металлическими завитушками, после предварительного стука просунулась голова молодого мужчины. Его хитро прищуренные глаза выцепили одинокую фигуру в просторном кабинете. - Степан? Входи, - степенный старик – хотя, скорее, пожилой мужчина с офицерской выправкой – стоял у окна и смотрел куда-то сквозь тюль, покуривая самую настоящую трубку. Полностью седой, аккуратный, в свободном и опрятном домашнем костюме, явно дорогом, Борис Сергеевич напоминал скорее адмирала в отставке. Взгляд его серых глаз был не по-стариковски чист и ясен, в нём почти не читались эмоции, как и на выглаженном ветрами лице. Только спокойный, едва видимый интерес и внимание. - Говори, - Борис Сергеевич, тряхнув головой, сел в кресло у массивного стола и жестом предложил Степану облюбовать стоящий напротив на кожаный диванчик. - Как вы и просили, была проведена слежка за объектом, - Степан, едва сев, начал говорить, сцепив ладони в «замок». – Всё как обычно. Объект требования по договору соблюдает в полном объёме. Пункт «учёба» был проверен мною, объект, хоть и… Борис Сергеевич поморщился. - Степан, хватит на жаргоне говорить, по-нормальному изъясняйся, благо не секрет всемирного масштаба. А то на нервы действует. Наслушался я за свою жизнь уже… - Простите, Борис Сергеевич, - без особого раскаяния ответил мужчина, слегка улыбнувшись. – Так вот. По учёбе, мальчик, хоть и получает целую кучу проблем, с завидным упорством продолжает гнуть линию согласно договору. Конечно, тут ему помогли знакомые, но иначе, я считаю, такое не провернуть. Не в нашей, по крайней мере, стране. Далее. Пункт «внешний мир» тоже исполняет, хотя иногда проскальзывал в невзрачных одёжках. Вот, кстати, фотографии. Степан достал из сумки, которая до этого болталась у него на боку, аккуратно упакованную пачку фотографий. Не любил Борис Сергеевич компьютеры, приходилось распечатывать. Хозяин комнаты взял пачку, распечатал и достал фотографии. Начал их бегло просматривать, на некоторых задерживая взгляд и хмыкая в усы. Иногда откровенно тихо посмеивался. - Ну, однако… Вот же внук мне достался… Кадр! Шельма! – тут Борис Леонидович нахмурился, и, листнув пару фотографий, показал одну нанятому детективу. - А это ещё кто? Что-то я его не видел до этого. - Это новый друг вашего внука. Частичный иностранец, если можно так сказать. Наш, только жил немного в Италии. Как-то познакомились и нашли общий язык. - Хм… Ты уверен, что это друг? – с подозрением спросил Борис Сергеевич, оценивающе смотря на фотографию, где две упомянутые личности куда-то шли, улыбаясь друг другу во весь рот. - Ээээ… - замялся Степан. – Я подходил к этому. Пункт третий, «личный». Как я смог понять – исполняется согласно договору… Борис Сергеевич с непроницаемым лицом продолжал смотреть на фотографию. Степан уже занервничал – внук нанимателя был ему симпатичен, парень стойкий и волевой, не хотелось бы, чтобы старик сейчас что-нибудь отколол. Этот странный договор с самого начала удивил Степана Лукшина – так звали детектива – своим, мягко говоря, идиотизмом. И он не знал, чего ожидать от столь странного человека. Но Борис Сергеевич смог удивить Степана, вдруг засмеявшись сочным басом, задорно и молодо. - Ай да внучок! – хлопнул мужчина по столу ладонью. – Значит, даже в таком виде, и то смог отхватить себе кусочек счастья? Это по-нашему, по-Толмаковски… Гм, пусть и в странной форме. Уж всяко лучше моих сынков-спиногрызов. Степан, Лёша ведь ни разу не обманул меня? – отсмеявшись, спросил Борис Сергеевич удивлённо хлопающего глазами детектива. - Нет, наоборот, он старается максимально выполнить все требования. Ведёт себя, на мой взгляд, вполне достойно. Пусть из «этой» братии, но как человек, вполне состоялся. Тут Степан кое-что вспомнил, и, хлопнув себя по лбу, снова полез в сумку и извлёк тетрадь в твёрдом переплёте, с вложенными в наклееный кармашек фотографиями. - Борис Сергеевич, в ноябре произошёл крайне неприятный инцидент. Ваш внук был похищен двумя одногруппниками, самыми агрессивными. К сожалению, я узнал об этом пост-фактум, та неделя у меня была выходная. Прилагаю отчёт и фотографии. Толмаков-старший, удивлённо приподняв брови, взял протянутую тетрадь и начал неторопливо читать. По мере просмотра отчёта и фотографий, мужчина всё больше мрачнел. Его лицо приобрело неприятную суровость. - Вот как… Но, судя по твоим записям, этот прохвост больше моего внука не беспокоит? - Так точно. Как я смог выяснить, отец сделал ему внушение и отослал подальше от Алексея. Второй одногруппник вскоре сам попросил перевод в другой университет – видимо, побоялся, что правду Алексей рано или поздно всем расскажет, и тогда он не отмоется. Судя по всему, вмешался кто-то третий. Я подозреваю, что это новый «друг» вашего внука – всё указывает на него. - М… - пожевал губами Борис Сергеевич. – Ладно. Конечно, плохо, что кого-то из моих родственников похищают и ещё творят… всякое, но хоть закончилось всё относительно удачно. Степан согласно кивнул, хотя ему всё ещё было жалко парня. Толмаков не видел, как Лёша потом с синяками и ссадинами ходил, как смерть бледный. Фотографии не передадут всего. А Борис Сергеевич спокойно рассуждает, как о выборе сорта кофе на завтрак. Вот что значит, бывший адмирал, воротила бизнеса и переживший все кризисы прошлого века человек. Для него это только досадная неприятность и удар по авторитету семьи. И только. - Чего это ты, Степан, нахмурился? Думаешь, я тиран какой? – вдруг спросил Толмаков-старший. «Тьфу! Открылся», - мысленно огорчённо сплюнул Лукшин. Свои эмоции для детектива он контролировал плохо, и это часто приносило ему неприятности. - Нет, Борис Сергеевич. Но парню я сочувствую, - сказал Степан, идя на компромисс с совестью и смотря в спокойные глаза хозяина кабинета. - Даже так, - ухмыльнулся Толмаков-старший, неторопливо забивая в трубку новый табак. – Знаешь, я ему тоже сочувствую. Что у него в дедах такой старый маразматик, как я. Зато, согласись – ему что-что, но – никак не скучно!