Пережить зиму

Совещание вчера затянулось за полночь, так что глаза безжалостно жгло, а веки так и норовили опуститься. Джерар трижды умывался ледяной водой из колодца, однако даже это не помогло хоть немного согнать сонливость. Церемониальный доспех, как назло, оказался чертовски неудобным и давил всюду, где только можно и нельзя. Пышная праздничная мантия была настолько неподъемной, что когда ее закрепили у него на плечах, Джерар мысленно выругался: он очень плохо представлял, как сможет простоять в ней весь парад. Сразу же стало жарко, дышать — тяжело, на лице выступил пот. Запряженный в колесницу легион нетерпеливо переминался с ноги на ногу, пока слуги раскладывали мантию, несли скипетр и корону, проверяли, хорошо ли закреплен повод. Джерар почти загипнотизированно наблюдал за тем, как трепещут на ветру разноцветные ленты, повязанные на рога зверя. Народу нужна была уверенность после краха привычного для них мира, и он как король должен был им эту уверенность дать. Две с половиной недели назад Джерар был полон решимости повести за собой людей, указать им путь к будущему. Все-таки, это он был принцем и он обратил Аниму, заставляя ее вытянуть всю магию из Эдораса. Именно на его плечах после изгнания Фауста лежала ответственность за судьбу страны. Это было далекие две с половиной недели назад. Мародеры появились уже на следующий день после падения летучих островов и рек. И если сначала они не представляли большой угрозы, то через трое суток на борьбу с ними пришлось отправлять отряды еще не до конца реформированной королевской армии. Дальние провинции начали бунтовать где-то через неделю, и это стало серьезным ударом в спину, ведь некоторые из них поставляли жизненно необходимое после всех разрушений сырье. Правда, пока восстания удавалось подавить, и Джерар надеялся, что ситуация в дальнейшем не изменится. Вчера Хьюз вернулся с победой, и советники решили, что стоит провести в ее честь парад. Народ отчаянно нуждался в уверенности, и эту уверенность нужно было ему давать, рассказывая, просто крича повсюду о том, что король всеми силами наводит порядок в стране, и это ему удается. Джерар сжал потной ладонью скипетр, едва заметно взвешивая его на руке. В голове невольно мелькнула мысль, что отца стоило уважать хотя бы за то, что он выдерживал все эти чрезвычайно утомительные церемонии. Ворота внутреннего двора приоткрылась, выпуская на главную улицу столицы первые шеренги. В голове парада, как герой и победитель, ехал Хьюз. Его полк выстроился в шесть рядов, за ним на пышной колеснице ехал сам Джерар. Полк Шугабоя замыкал процессию. Народ встретил их нестройным гулом. Ветер ударил в лицо песком, и глаза начало жечь еще больше. Тяжелый обруч короны больно врезался в вспотевший лоб. Джерар еще раз про себя проклял королевство, свалившееся ему на плечи, и резко поднял руку со скипетром вверх. — Слава Эдорасу!!! — громыхнуло над людьми. После парада дико хотелось пить. Джерар успел влить в себя два ковшика воды из колодца, прежде чем ему принесли разбавленного вина. Солнце жарило так, будто не знало, что на дворе — середина осени. Раздраженно отослав прислугу, Джерар упал на первую попавшуюся скамейку в тени одного из внутренних дворов, откинул голову назад и бездумно уставился на чистое небо. Больше всего хотелось убежать куда-нибудь, где не было бы такой кучи людей: за семь лет затворничества на Земле он слишком отвык от общения. Или если не уйти, то хотя бы вернуться в свои покои, спрятать лицо в подушке и спать, спать, спать. Однако и этого ему было не дано сделать: после обеда его ожидало очередное совещание. Нужно было как-то придумывать, как добывать из ничего еду, тепло, крышу над головой для пострадавших жителей, как склеивать треклятое королевство из кусочков, на которые оно так норовило расползтись. И при этом — выдерживать вечно холодные взгляды министров и советников. С коридора на другом конце двора послышались голоса, и Джерар невольно перевел туда взгляд. Через мгновение из-под тени каменных амфилад вынырнул Шугабой. Он поддерживал кого-то из армии, перебросив его руку себе через плечо. Присмотревшись, Джерар узнал Хьюза. Командир третьего, уже немагического полка шипел под нос проклятия. Он сильно волочил правую ногу, однако упорно пытался отбиться от Шугабоя. — Пусти! — его лицо было цвета стен вокруг. — Я сам дойду. — Дойдет он, ммм, — вздыхал Шугабой, и не думая отпускать руку товарища. — У него нога едва движется, а он сам куда-то идти собрался. — Я сказал, доберусь — значит доберусь! — Хьюз резко дернулся, пытаясь освободиться, и тут же снова зашипел от боли. — Ты парад еле высидел, — все так же спокойно отозвался Шугабой, не замедляя шаг. — К Симону я лучше сам тебя доведу, а то упадешь мне где-то по дороге, ммм. — А вот и не упаду! — возмутился Хьюз, но сопротивляться перестал. Через минуту они с Шугабоем исчезли в коридоре. Джерар смотрел им вслед, забыв о бокале с вином в руке. Он собственными глазами видел, как во время парада Хьюз улыбался во все лицо, бодро махал рукой толпе и раздавал воздушные поцелуи девушкам. Он вообще не знал, что командир Третьего полка был ранен в ногу во время последней битвы. Более того: сам бы ни за что об этом не догадался! Из-за какой-то двери бесшумно вынырнул слуга, склонившись в поклоне. — Ваше Величество, обед готов. Джерар медленно поднялся, все еще не отводя взгляд от того места, где исчезли во внутренностях дворца Хьюз с Шугабоем. Сердце до сих пор выбивало неровный ритм. — Население в Сикке и Луэне страдает от набегов бандитов, которые засели в горах рядом, — ровным голосом докладывала Найтуокер. — Городская стража не в состоянии справиться с ними, наместники попросили подкрепления из армии. — Ну так пришлите им кого-нибудь, — неопределенно махнул рукой Джерар. Его раздражало то, насколько безразлично она говорила. Найтуокер промолчала. Вместо нее ответил Байро. — Ваше Величество, — его голос звучал мягко, в нем чувствовалось какое-то почти безграничное терпение. — Армия занята подавлением восстаний на периферии страны. Джерар опустил руку, между бровями залегла глубокая морщина. — Первый полк только недавно вернулся с юга, — тем временем продолжал Байро. — Больше половины из него ранены, есть много погибших. Второй полк сейчас воюет с повстанцами на западе, Третий — на востоке, Четвертый стоит в столице — не оставлять же ее незащищенной. — У нас просто не хватает людей, ммм, — подытожил Шугабой, бросая взгляд на Шо, нового командира Второго полка: Найтуокер Джерар назначил командующим Первого — и теперь почти жалел об этом. — Если раньше мы выигрывали за счет магического оружия, то теперь у нас нет преимущества. Более того, наши солдаты, привыкшие биться с помощью магии, деморализованы и зачастую не могут дать достойный отпор противнику из-за низкого боевого духа, ммм. Джерар устало потер переносицу. — Но с бандитами же надо что-то делать, — почти растерянно сказал он. — Мы не можем оставить жителей просто им на расправу. В зале повисло тяжелое молчание. — Я пойду, — тихо сказала Найтуокер. Все взгляды повернулись к ней. — С кем, интересно? — впервые за весь вечер подал голос Хьюз. Он был все еще бледным и едва заметно морщился от боли. — Возьму ударную группу из двадцати человек, — отозвалась Найтуокер. — Столько запросто наберется — и людей, и легионов. И это не станет весьма ощутимым ослаблением для армии в целом. Поведу сама. — Как всегда, лезешь на рожон? — хмыкнул Хьюз, но, поймав взгляд Байро, остановился. Найтуокер вытащила из кучи карт нужную, развернула ее так, чтобы всем было видно. — По данным разведки, база бандитов находится в горах, у вот этой реки, — она указала пальцем нужное место. — Там целая сеть пещер, однако все выходы из них ведут к вот этому плато. Рядом обрыв, в пещеры ведет узкая тропа. Долго обороняться от пешей армии могут даже несколько человек. — Но против атаки сверху они беззащитны, ммм, — продолжил вместо Найтуокер Шугабой. — А что, разумно, ммм. Проблема одна: если засядут в пещерах, придется долго их выкуривать. — Значит, сделаем так, чтобы не засели, — мрачно отозвалась Найтуокер, сворачивая карту, и подняла голову. — Ваше Величество, вы разрешаете? Джерар бросил на нее короткий взгляд, затем отвернулся. — Разрешаю, — ответил он. Он как раз обсуждал с одним из министров, что делать с таможенным сбором за ввоз товаров в столицу, как один из стражников, охранявших вход, подошел и склонился в поклоне. — Ваше Величество, вернулась леди Найтуокер. Она хочет доложить вам о завершении рейда. Джерар осоловевшими глазами взглянул на листок с какими-то подсчетам и понял, что ни черта не разбирает, что там написано. — Пусть заходит, — устало бросил он: хотелось хоть как-то отвлечься от бесконечных строк цифр. Стражник кивнул, и через мгновение под сводом зала послышались тихие шаги. Найтуокер подошла на определенное этикетом расстояние и опустилась на одно колено. Хотя нет, не опустилась: скорее, почти упала. Джерар почувствовал, как медленно растекается по телу страх. Она была вся залита кровью. Кровь была на ее руках, на одежде, на лице, от засохшей крови посклеивались и висели грязными сосульками волосы. Дышала Найтуокер медленно, но тяжело, ее голова была устало опущена. — Ваше Величество, операция завершилась успешно… — начала было она, но Джерар ее перебил. — В лазарет! Немедленно!!! — он вскочил на ноги, голос отозвался напряженным звоном под темными сводами зала. Найтуокер сбросила на него удивленный взгляд. Несколько секунд тянулась напряженное молчание. — Ваше Величество… — наконец тихо подала голос она. — Это не моя кровь. Джерар моргнул раз, другой — и бессильно опустился на трон, закрывая дрожащей рукой лицо. Сердце до сих пор бешено колотилось: всего на мгновение, но он действительно испугался, что она серьезно ранена. А он отнюдь не был готов хоронить своих подчиненных, даже таких, как она. — Ваше Величество, я могу докладывать? — Найтуокер продолжала стоять на одном колене, выжидающе рассматривая своего короля. Джерар махнул рукой: он не был уверен, что слова протолкнутся через пересохшее горло. Страх медленно, слишком медленно покидал сердце. Джерар резко открыл глаза, хватая ртом холодный воздух, словно выброшенная на берег рыба. Кошмар постепенно отступал, растворялся в темноте, оставляя после себя только противный привкус страха. Ему уже не впервые снился этот сон. Место, время, персонажи менялись, но сюжет всегда оставался одним и тем же: он убегал от группы вооруженных людей, однако не помнил дороги. Его всегда рано или поздно загоняли в угол, и он оставался с врагами лицом к лицу. Тянулся за спину к посохам, нащупывал пальцами привычную, почти родную поверхность, выставлял руку вперед — и видел, как распадается дерево прямо перед его глазами, оставляя беззащитным, не способным наколдовать простейшее заклятие, а враги уже нападают, занося мечи, грозясь остриями копий и алебард… Джерар провел рукой по лицу, стирая холодный пот. Дыхание до сих пор не выровнялось, сердце предательски стучало. Ругнувшись во мрак, он встал с кровати, накинул на плечи попавшийся под руку камзол и вышел из комнаты. Часовые у дверей провели своего короля удивленными взглядами, но ничего не сказали. Джерар быстро шагал озаренными тусклым светом факелов коридорами, не очень обращая внимание на то, куда несут его ноги. Воздух внутри дворца был не менее холодным, чем на улице, по коридорам гуляли сквозняки. Джерар придерживал рукой воротник, пытаясь хоть как-то защитить голую шею, и продолжал идти вперед. Остановился он резко, не сразу даже поняв, что же его насторожило. В коридоре никого не было — только неровно колыхалось пламя факелов. Джерар огляделся — и вдруг краем уха уловил какой-то не то шепот, не всхлип. Резко развернувшись, он осторожно направился в ту сторону, с которой, казалось, его услышал. Остановился в нескольких шагах, снова прислушался. Звук повторился. Теперь Джерар был уверен, что это кто-то плачет. Тихо пройдя два поворота, он замер перед третьим, почему-то не решаясь потревожить незнакомца. — Лили… — он с удивлением узнал голос Коко. Осторожно выглянул из-за угла, стараясь ничем не выдать свое присутствие. Коко стояла перед пустыми покоями Пантерлили. Одета она была только в белую ночную рубашку, волосы спутались от сна. — Лили… — казалось, она еще до конца не проснулась. — Мне кошмар приснился. Открой… Джерар молчал, затаив дыхание, боясь хоть чем-то себя выдать. — Мне страшно… — снова всхлипнула Коко, касаясь дрожащей рукой дверей. — Без магии… так страшно… Джерар опустил взгляд. Тихо, совсем неслышно он развернулся и зашагал прочь по коридору, до боли сжимая кулаки. Толпа внизу под балконом гудела. Она шепталась, волновалась, находилась в постоянном движении. Она смотрела на своего нового правителя глазами, полными необъятного страха. — Тишина! — Найтуокер справа шагнула вперед, перекрывая шум голосов. — Его Величество желают сказать слово своим подданным! Толпа загудела опять, но быстро умолкла. Джерар поднял глаза и глубоко вдохнул. — Жители Эдораса! — его голос разнесся над площадью, разрезая вой ветра, и остатки шума немедленно стихли. Люди замерли, задрав головы, готовые вслушаться в каждое его слово. Они панически нуждались в хоть какой-то уверенности в том, что счастливое завтра наступит. Джерар перевел дыхание, стараясь унять вдруг учащенно забившееся сердце. — Мои подданные! — он попытался добавить в тембр какого-то опекунского тепла, однако не был уверен, что это удалось. — Сейчас для нашей страны наступили тяжелые времена: мы остались без магии, которой пользовались тысячелетиями. Толпа тихо зашумела. Джерар старался не смотреть на них: от всепоглощающего ужаса в глазах людей становилось жутко. Язык прилипал к небу, горло пересохло, губы будто оцепенели, и произнести хоть слово становилось намного труднее. Вместо этого он поднял взгляд к небу. — Тяжелые испытания всегда знаменовали смену эпох, — Джерар засмотрелся на ясную безграничную синеву, и голос невольно начал звучать увереннее. — Ни одна кардинальная перестройка не происходила легко. Однако за тяжелыми временами всегда шли времена светлые, радостные. И тем, у кого хватало силы пережить период перестройки, возвращалось сторицей. Толпа притихла, внимательно вслушиваясь, однако еще не веря. — Наше время, — продолжал Джерар, — это время перестройки. Это означает, что мы выросли из того образа жизни, который был раньше. Мы эволюционировали. Как птенец, который пытается пробить клювом скорлупу, чтобы вылупиться, мы проходим этот сложный период, чтобы стать на голову выше. Это не наказание или несправедливое несчастья. Это — испытание. И — мы достойны этого испытания, мы способны его пройти и преодолеть. Иначе оно не появилось бы в нашей жизни. По толпе пополз неуверенный шепоток. Джерар набрал полную грудь воздуха. — Не стоит отчаиваться! — его голос зазвенел над площадью, рука широким жестом обвела людей под балконом. — Мы можем преодолеть этот трудный период, если будем держаться вместе! Если будем помогать друг другу, заботиться не только о собственном благосостоянии, но и о благе соседа! Главное — всегда оставаться людьми: тогда мы сможем пройти этот путь! Толпа сначала тихо, затем все громче одобрительно зашумела. Джерар опустил руку, чувствуя, как медленно выравнивает ритм сердце. В груди засело странное, необычное, но чрезвычайно торжественное ощущение. На губах сама собой появилась улыбка. Подняв на прощание руку, он развернулся. Взгляд невольно скользнул по военным, которые замерли по обе стороны — и сердце внезапно пропустило один удар. Всего лишь на одно мгновение, но Джерар успел заметить, как в их глазах угасает точно такой же страх, что был у людей внизу.