В прятки с кошмаром

Эшли

      Что может быть приятнее, чем просыпаться от нежных поцелуев? Мягкие губы водят по шее и медленно отправляются в свой путь по плечу, плавно переходя на лопатки и вдоль позвоночника… Настойчивое, но осторожное движение, переворачивает тело на спину, и ласковые, теплые, влажные губы жадно прихватывая, переходят на грудь, дразняще спускаются на живот и бедра.       Так хочется вглядываться в затуманенное, затянутое дымкой серебро. Жаркий и сводящий с ума взгляд. Подчиняться, кусая губы не сдерживая стонов, до сладких всхлипов… Тихонько хныкать в нетерпении, выгибаясь дугой на встречу прикосновениям и мять руками простыни, полностью отдаваясь захватившему желанию, испытывая тянущую пульсацию внизу живота. Тем более, если засыпала под симфонию стучащих от страха зубов. Вот блядь, не с нашим счастьем… примерзкий писк будильника вырывает из первого, за все время, приятного сна.       Окунаюсь в прохладный душ, стараясь скинуть наваждение. Не особо помогает. Снова натягиваю боевую форму и топаю в оружейку, потом рассаживаемся по машинам и вперед, навстречу приключениям. Меня уже подташнивает от жизни на колесах. Только недавно вернулась из трехсуточного турне по поискам полигонов. Но мы снова ни хрена не обнаружили, кроме бесконечных лесов, бескрайних полей и нескольких заброшенных деревень. Ворон занес все отметки на карту и ближайшие из них требуют разведки. А у меня, начинает зарождаться нехорошее ощущение. Уж не специально ли, Эрик дал неверные данные? Не хочет, чтобы его нашли? Почему… ну почему, твою-то мать? Сил уже нет об этом думать. Мысли скачут одна страшнее другой, а в сердце пробивается брешь. Мне страшно от этой неведомой безызвестности.       За месяц город сильно изменился. Еще больше погряз в разрухе, поезда опять не ходят. Мы обосновались на подземной базе, и сегодня первая пробная вылазка непосредственно в город. Надо посмотреть, что там в Искренности. Как Джек Кан отреагировал на уход некоторых членов своей фракции мы до сих пор не знаем.       Вайро проверяет личный состав. Выходим двумя группами, больше людей брать опасно, будем привлекать к себе внимание. У него и Джойса по отряду, по десять человек. Последний инструктаж перед вылазкой.       — Так, двигаемся максимально незаметно. Будьте внимательны бойцы. Нам сейчас важна любая информация. Оружие беречь, жизни тоже. Все, вперед.       Обводит всех внимательным взглядом. Подходит ко мне, лично проверяя экипировку, и только с сожалением качает головой, поправляя бронежилет.       — М-да, и напиздячет же мне лидер по ебалу за такую хуйность, — видимо, имеет в виду мое присутствие в городе.       — Да ладно. Я замолвлю за тебя словечко, помнишь? — совершенно серьезно отвечаю командиру, пытаясь сдержать ухмылку.       Конечно, он не хотел меня с собой брать, но вот только обучать нужно всех. А я прочно порываюсь в разведку и, если что, в любую щель пролезу. После происшествий за стенами полигона мужчины вообще с нас глаз не сводят. Постоянно держат под наблюдением. Линн и Сани сразу вылетели из патруля, до тех пор, пока Эрудиты не дадут хоть какой-то информации о своих исследованиях. В патруль теперь ставят только самых опытных Бесстрашных и большими группами. Девчонки остаются на полигоне развлекать наших рекрутов под недремлющим оком Ворона.       — Значит так, малявка, на рожон не лезть, держаться рядом. — Киваю соглашаясь, а то еще оставит на базе.       Выходим на улицу, сразу рассредотачиваемся. Ребята опытные, в рейдах бывали не раз, их учить не надо. А я все повторяю за ними. Гиль сообщил, что изгои стали более организованы и обучены, так что надо держать ухо востро.       Лучше бы Сэм научил своих «Уебальников» мусор убирать. Не город, а сплошная помойка. Несколько раз натыкаемся на трупы животных. Один раз обнаруживаем труп женщины, валяющийся на улице, бесхозный. Уже разлагается. В пустых зданиях гуляет ветер, никого нет. Попадаются одиночные мелкие группы изгоев, так они от нас испуганно шарахаются, им уже оружие не надо, дикие и голодные.       У Искренности сидим в засаде. Вайро и еще пара бойцов пошли в обход, посмотреть насчет прохода в здание. Неизвестность и нехорошее предчувствие скручивается клубком и царапает изнутри. Вся эта разруха какая-то показательная. Не настоящая. Что-то затевается в городе. Народу мало, город будто вымерший. Отовсюду веет опасностью, что топот мурашек проходит по спине. А потом, бля, автоматные очереди прорезают слух, завязывается перестрелка, вот черт. Вот жопой же чувствовала!       Ползком за Джойсом подбираемся на выручку. Вайро отстреливается от каких-то изгоев, где парни, что были с ним, не видно. Видимо, погибли. Изгои группируются, обходят нас со всех сторон. Стену над нашими головами прошивают пули, выбивая крошево бетона. Потом еще, и еще.       — Где-то снайпер засел! — орет блонди. — Хуевый, как всегда. Но двигаться надо быстрее. Вайро, че за хуйня тут? — злыдень добирается к нам. Все инстинкты велят уходить, моё нутро чует беду… Город нужно покидать. Я это просто знаю.       — Они нас почти сразу заметили, как будто ждали. В здание не пробраться, там охрана, просто перебьют всех, как котят. Тут очень серьезно все, надо отходить и готовить операцию тщательно. Дуриком тут не пройти. У нас есть схемы Морг-центра?       — Да, на базе все есть. Собираемся ребята, отходим! На шум сейчас начнут подтягиваться уёбки.       Перебежками продвигаемся под защиту высоток. Автоматные очереди остервенело отстукивают свой ритм. Одного из отряда Вайро подстреливают, совсем еще мальчишку. Он падает как подкошенный, вместо головы — месиво. Черт! Да что же это? Мне порой кажется, что над головой у нас ореол невезения, не сказать, что и я везучая, но все же, тяжелые ранения меня пока миновали. Заметив тело своего бойца, командир резко бледнеет, сдвинув брови.       Изгои берут нас в кольцо. Вашу ж мать, как они уже организованы… Стреляют на поражение, не как раньше, на авось. Видно, Сэм все-таки нашел им отличного инструктора, и не одного. Ну просто охуенно мы вышли прогуляться… не думали, что разверзнется такой ад. Грохают выстрелы, я вжимаюсь в землю, закрывая голову руками. Проклятье!       — Эти суки берут нас в кольцо, будут добивать. На прорыв пойдем. Отходим к любой станции метро. Ближайшей. Быстро! — командует Вайро.       Мат-перемат помогает держать себя в руках. Разогревшийся от работы автомат заставляет ладони взмокать. Или это страх? В перестрелке погибают еще два бойца. Меткие суки, стреляют в голову. Если все изгои так же хорошо обучены, уже нельзя будет выходить без серьезной подготовки, надо командирам четко все планировать.       Наша пробная разведка полностью провалена. Замечаем, что у изгоев появилась своя форма. Сине-черная, с уже нашитым пустым кругом. Вайро говорит, что надо попробовать пробраться в разрушенное Бесстрашие и попытаться залезть на склады. Насколько я поняла, сильно пострадала только «Яма» и жилые помещения, мост, склад и комнаты симуляции почти не тронуты. На подземных базах есть еще форма, но ее мало и только боевая. Не нравится мне серо-зеленая раскраска, черную хочу.       — Вайро, быстрее, отходим, вон спуск в метро! Давай, давай, уходим! — рычит Джойс.       Добегаем до входа в подземку, укрываясь за выступом здания, я остаюсь прикрывать. Сердце ухает, как взрыв гранаты. Вайро вытаскивает молодого парня, похоже раненного… Вот им уже немного остается. Снимаю одного ублюдка, пристроившегося прицеливаться, сука. Ничего, еще кого-нибудь к праотцам успею отправить. Как же я вас ненавижу, ебанные «Вольники». По одному не идут, теперь группы по трое, один стреляет, двое других прикрывают. Бывшие Бесстрашные? Ненавижу гребанные сюрпризы! Оказывается, у них еще снайперы есть. Кто-то из наших не выдерживает напряжения, рвётся вперед, без прикрытия — и тут же падает замертво с прострелянной головой.       — Отходим! Отходим! — пытается перекричать шум битвы блонди, открывая огонь по окружающему нас противнику. Я присоединяюсь, ну пиздец, тут всех нас и положат.       Майк впереди приподнимется на локтях, пытаясь восстановить прикрытие для остальных, что-то кричит им. Мужики огрызаются огнем, как могут. Выглядываю за угол здания, улица усыпана телами… Блять, побоище целое устроили.       Вроде все перебрались к входу в подземку, кроме злыдня и раненого. Но я не вижу Вайро! Уже спустились на другой стороне? Черт, блядь, где же они?       — Вайро подстрелили! — доносится чей-то голос.       На другой стороне за зданием движение. Блядь, это Вайро барахтается, к нему бежит изгой с пистолетом. Ребята успевают снять сученыша, но добраться до командира нереально, улица накрыта перекрестным огнем. Что делать-то? Ползком… Туда. Может, успею? Пока башку ему не снесли. Как? Понятия не имею, на месте сориентируюсь. Да и вообще…       — Прикройте меня! — пытаюсь я перекричать череды выстрелов и, пригибаясь под свистящим дождем, на живот и ползу.       — Назад, зараза. Я сам! — ревет бегемотик. Да поздняк уж, почти доползла. — Шкуру спущу, сучка мелкая. — Но стреляют наши исправно.       Вайро тяжело дышит. Не может быть, он был в бронежилете. Где броник, блядь? Нет его. Черт! У командира на груди расплывается пятно. Нет, не может быть, вот только не это. Опять! Снова грудина, ну пожалуйста. Дыхание рваное, поверхностное. Скорее всего — легкое. На губах вскипает кровавая пена, плохо дело. Очень плохо… моментально по телу пробегают мурашки, а зубы принимаются отбивать чечетку. Стараюсь зажать его рану. А руки трясутся, голова идет кругом, лоб покрылся толстым слоем пота, смешиваясь с налетевшей грязью. Может, все дело во мне… Мужиков подстреливают в грудь, когда я маячу на горизонте.       — Все хреново, да? — задаю извечный вопрос в небо. — Помоги же нам!       Подхватываю его подмышки, осторожно разворачиваемся. Слишком мало места для маневра, тяну его на себя, не спеша, боясь навредить.       — Он раненный, прикройте нас! — включаю свой рупор.       Пятясь задницей вперед и пригнувшись к земле, как только возможно, тащу Вайро к подземке. Тяжелый черт, сознание потерял. На помощь бросается Джойс, на ступенях командира перехватывают мужики, проверяют пульс. Слабый, но есть еще. Майк дергает меня в подземку, наклоняется, ощупывает рукой ногу. А там кровь… царапина, когда ползла в стекло угодила. У Джойси от бешенства глаза на лоб вылезают. Надо срочно выбираться отсюда.       Ни хрена себе вылазочка, всем провалам провал. Ничего не узнали, половину людей потеряли… Хотя нет, узнали, что изгои очень хорошо натренировались всего за месяц, пока нас не было в городе. Что нужно было готовиться тщательнее. Планировать боевые операции. И Вайро еще подстрелили. Вот оторвет им головы Эрик, и будет совершенно прав, да!       — Ребята, связывайтесь с полигоном, пока мы на поверхности, скажите, чтобы пригнали дока и сыворотки побольше. У нас тяжелый раненный. Вопрос жизни и смерти! — рявкает блонди, согнувшись над раненым.       Делают носилки из рук и быстро уходим на базу. Там есть лазарет, хоть и походный. Изгои отвалили, не преследуют. Фак вам, ублюдки. Вместо тысячи слов, суки! Хотя мой, исключительно экстравагантный жест паскуды оценить сполна не способны.       Вайро сразу несут в лазарет. Майк срезает шмотье; грудина вся залита, большая потеря крови. Бесстрашные, как могут, стягивают рану бинтами, достают из запасников ренегерацию. Осталось последних два укола, одна надежда на них. Лазарет на базе самый скромный, сейчас, это несколько палат, палата интенсивной терапии, мини операционная. Вот только докторов тут нет, только Майк, и то типа медбрат. Минуты тянутся, как в плохом кино, медленно и нудно. Вайро дышит совсем худо, еле-еле, но дышит. Черты лица заостряются. Черт держись! И как скоро смогут приехать Дин и Роджер? Шесть часов, сюда добираться шесть часов…       — У нас нет шести часов? — тихо спрашиваю, глядя на то, как ребят перекосило.       — Нет! Огнестрел слишком тяжелый, — отрезает Майки. — Регенерация держит его в критическом состоянии, не дает умереть. Борется парень, настоящий Бесстрашный, не сдается.       — Надо дока какого-нибудь сюда обязательно. Эх, был бы Дин тут. Черт, а ведь можно вызвать! — вскидывается Джойс. — Быстро, дайте мне рацию. Я свяжусь с Гилем, пусть пришлет врача из Эрудиции, проверенного, который не предаст и Сэму не стукнет.       Командир связывается с Эрудицией, отправляет пару ребят встречать дока, а нам остаётся только ждать. Черт, это невыносимо просто… Длинные минуты растягиваются, как жвачка. Наконец Бесстрашные возвращаются в компании какого-то плюгавенького мужичка. Тот сразу выгоняет всех из палаты и на пару с Майком реанимируют нашего бойца. А дальше были два часа мучительного ожидания и плескающейся на самом донышке надежды, что им удастся вытащить Вайро. Когда прибывший док выходит к нам, сразу видно, что не очень-то он доволен.       — Что? Говори, как есть! — кажется, блондинчик сейчас его подвесит за шею.       — Он плох. Очень. Легкое пробито. Есть очень большая вероятность, что он не переживет сегодняшнюю ночь. За ним нужен уход и досмотр. И в лучших условиях. В Эрудиции мы бы вытащили его, но тут… Не знаю. И подключать его к ИВЛ нельзя, слишком плохая рана. На одном легком, если выдюжит, значит, повезло. Его нужно срочно транспортировать в клинику. Регенерация действует, парень он крепкий, сильный, должен выкарабкаться.       — Нужно везти его на полигон. Другого выхода нет, — бурчит Джойс, переглядываясь с Бесстрашными.       — Нужно на каталке и в горизонтальном положении. Во внедорожник не влезет. Надо найти машину побольше, — подключается Майк, проводив дока на поверхность.       — Где? — возникает у всех лишь короткий вопрос.       — В Эрудиции есть драгстеры, — приходит не менее лаконичный ответ.       — Вы же знаете, как там все расположено, — влезаю без спроса. — Где стоянка драгстеров?       — Да на улице и стоят, — отвечают мне парни. — Прямо за штаб-квартирой Эрудитов.       — Если отвлечь изгоев, то я незаметно проберусь и смогу завести этот драндулет. Я уже его водила, — отвечаю на недоуменные взгляды. — В Дружелюбии.       — Ты ебанулась? Мне лидер башку оторвет, если узнает, что я тебя подпустил к Эрудиции. Ты забыла, что тебя Сэм ищет? — ревет дурниной Саммерс, нависая надо мной.       — А ты ему не говори и он не узнает, — уговариваю я этого разъяренного гиппопотама. — Я самая маленькая, меня сложно заметить. Проползу, где угодно. Еще, я лучше всех бегаю и хорошо умею петлять. И если уж на то пошло, что меня заметят, то стрелять не будут. Я им живая нужна. Решайся же, Джойс…       А куда ему деваться? Тем более знает, что уж если я что-то задумала, хрен меня кто остановит. Ну не можем же мы бросить Вайро умирать, как я буду потом Линн смотреть в глаза, что не использовала шанса?       Мужики быстро разрабатывают план. Одну меня Джойс, конечно же, не отпускает, со мной прется. Мы залегаем в кустах возле Эрудиции, дожидаясь, пока ребята проберутся в соседнее здание, на которое я прыгала при побеге и заложат взрывное устройство. Во дворе штаб-квартиры толпится немерено изгоев, но на стоянке почти никого нет. Как только дают сигнал, я поползаю к драндулетам и, закатившись между колес, спряталась под одним. Через пару минут ахает приманка, и идиоты всей гурьбой бросаются на звук, а я быстренько перебираюсь в большущую кабину «танка». Как и сказал блонди, ключи валяются в бардачке. Вот же недоумки самоуверенные, думают, что никто не станет покушаться на их технику. Просто недопустимое расточительство! Топлива вроде полный бак, но и жрет эта хреновина много. До полигона должно хватить. Джойс гневно выглядывает из-под кустов. Пф-ф-ф, злится, ремнем обещал выдрать. Вот блин…       Ключ в замок, мощный мотор взрыкивает, подобно дракону, педаль газа до упора, и махина срывается с места. Подбираю спешащего ко мне командира и выворачиваю к главному входу Эрудиции. Снова звучат автоматные очереди, выбивающие вмятинки в крепкой стали. Джойси инстинктивно пригибается, пытаясь попутно вжать мою голову под руль.       — Да не ссы ты, она ж бронированная, — отмахиваясь, бурчу я, и тут же отхватываю педагогический подзатыльник. — Главное, чтобы колеса не пробили…       — Гони, твою мать! — командует он, а сам начинает ковыряться ножичком в начинке электроники. — Долбанную систему навигации распиздячил, — поясняет, на мой вопросительный взгляд и вышвыривает какую-то коробочку в окно. О как, а я бы хрен додумалась до такого.       Шипит рация, информируя нас, что остальные уже на месте и готовы к загрузке раненого. Захватив по дороге еще двух бойцов, которые отвлекали идиотских «Вольников», мы подруливаем к бывшей станции метро. Бесстрашные мигом заталкивают каталку с Вайро в драгстер и сами ныряют в нутро драндулета, Джойси выталкивает меня из-за руля, устраивается на сидении и гонит на выезд из города. У нас получилось… Боже, получилось, спасибо!       И потянулось… Как только мы выезжаем за ворота города, высаживаем четверых бойцов, отправившихся за укрытыми внедорожниками, и мчим вперед, выжимая всю мощь из угнанного транспорта. Благо, рессоры — что надо, и тряска по бездорожью минимальная. Едем в тишине, панически вслушиваясь в матерные перлы Майка при каждом тяжелом вдохе раненного, и бесконечно надеемся на лучшее. Три часа, просто невероятно длинных три часа в моей жизни невозможной нервотрепки. Три часа безостановочного ожидания чуда и мольбы в небеса. Три часа закусывания губ, сжатия кулаков и пролитых слез, пока на горизонте не появилась спешащая на встречу машина с Динном и Роджером. Мужчины сразу бросаются врачевать Вайро, стараясь, хоть немного стабилизировать командира. Конечно же, с ними приехала Линн…       Бледная, тоненькая, отчаянно трясущаяся, с большими ореховыми, как блюдца, глазами подружка безжалостно выталкивается Динном за дверь драгстера и сразу попадает в мои объятия. И снова монотонное, выматывающее нервы ожидание. В груди печет щемящей жалостью, я знаю, что она сейчас чувствует… слишком хорошо помню.       — Тш-ш, он сильный, — уговариваем мы ее, прекрасно понимая, что от наших слов легче не станет. — Он выкарабкается, обязательно справится! Ведь он же наш злыдень! Самый настоящий Бесстрашный! Вайро выживет!       Через час Динну и Роджеру удаётся стабилизировать нашего бойца, и они дают добро на продолжение поездки. Прижавшись друг к дружке на переднем сидении Драгстера, наконец добираемся до полигона, и раненного перевозят в лазарет, где мы торчим всю ночь, пережидая критическое состояние Тревиса. Утром появляются уставшие доктора и с уверенностью заверяют — жить будет!