Глава 6. Зов из пустоты
21 февраля 2015 г., 22:55
Эрик
Музыка: Necessary Violence «Really Slow Motion»
Вот уже второй день я сижу в засаде и смотрю, как Фор спускает в шлюзы всё, над чем я работал последние два года! А он пришел на все готовенькое и решил, что я ему новую фракцию принес на блюдечке. Никаких тренировок, чтобы можно было понять, что он готовится к атаке, я не замечаю. Ну ладно этот идиот Итон, но остальные-то командиры не могут не понимать, что наступать надо! Какие-то дурацкие разведки по местности, тренировки если и есть, то слабые и невразумительные, а вообще, хорошо им тут живется, в лесу! До полигона, где обосновались Бесстрашные, путь не близкий — он находится примерно в четырех часах езды от моего. На всех полигонах есть техника, на моем тоже есть подземные гаражи. Свой внедорожник я оставил недалеко от места наблюдения за базой в лесу, тщательно его замаскировав, а основной целью является обосноваться тут на несколько дней и все выяснить. И убить девку. Пристально наблюдая за передвижениями Бесстрашных, я успел её заметить. Она все такая же слабая, жалкая и отвратительная. Надо подгадать момент и разделаться с ней уже быстрее — от нее исходит опасность, я не понимаю почему, но чувствую, что именно из-за этой сопливой неофитки все может пойти прахом. Когда она появилась в Бесстрашии, я не мог от нее избавиться. Мне пришлось затаиться в то время, я не мог раскрыть себя в полной мере. Джанин уже тогда подозревала, что я вышел из-под контроля, и мне нужно было сделать все, чтобы уверить Эрудитку, что это не так. Я загнал себя, усмирил, дал себе уснуть на то время, пока человечишко внутри меня прокладывал дорогу на верх. К власти, к контролю, к тому единственному, ради чего стоит жить. Ради чего можно и потерпеть мерзкие слюнявые человеческие поступки — то, что они называют дружбой, верностью, честью. Жалкие слабаки. Готовы ради этого рисковать жизнью, комфортом, положением и даже статусом. Но игра в человечность опасна тем, что она пробуждает настоящего человека во мне, так что необходимо быть предельно осторожным. Осмотрительным. Не допускать слабостей, не отступать от цели. Человечишко заперт надежно, ему теперь не вырваться. Рассматривая в оптику полигон, не могу подавить в себе раздражения. Какие-то у них постоянные разъезды, хождения, будто ищут что-то. Уж не меня ли они ищут? Вот только этого не хватало мне сейчас! Патруль ужесточили, собак вывели. Надо поскорее заканчивать тут, собака меня быстро обнаружит, поэтому близко и не подобраться. О том, чтобы пробраться на территорию и речи нет. Надо как-то выманить девку, выследить, когда она останется одна. Дружки ее и командиры вообще от нее не отлипают, черт! В крайнем случае, подстерегу в лесу и сниму из пистолета. Это было бы нежелательно, можно засветиться, лучше было бы ножичком, конечно, ищите потом, кто это сделал. Главное, чтобы она осталась одна, потеряла бдительность, и тогда… Жаль что нельзя убить ее так, чтобы в полной мере насладиться процессом, но сейчас еще не время. Мое время еще придет. Но не сейчас. Не сейчас. Ага, что там у нас за оживление? Обнаружили убитого патрульного. Я видел его пару часов назад, мне вот тоже интересно, кто это такой умник у нас. Неужели тот придурок, которого они поймали вчера с дружком был? Я вроде не видел никого. Чертовщина какая-то! Одно хорошо, девка вышла на трупешник. Сейчас будут ходить, обследовать территорию, может удастся ее одну застать. Все командиры заняты убитым патрульным, есть вероятность того, что оставят ее в покое, хоть не надолго. Мне много времени не надо. Так, она идет в моем направлении, с автоматом наперевес. Двигается осторожно, бесшумно, постоянно оглядываясь, на лице застывшая маска тревожности. Что-то заподозрила? Не может этого быть, девка совершенно тупая, не может она ничего почувствовать! Вот вопрос — показаться ей? Или просто пристрелить из Орла? Надежно, но шумно. Или ножом запустить, так можно вообще тихо уйти? Но не надежно. Ладно, выберу момент, буду смотреть по ситуации. Стараюсь идти за ней как можно бесшумнее. Где же ее дружок? Я что-то его не наблюдаю… Как провалился куда-то. Сейчас она выйдет на открытое пространство. Опушка как раз подходящая, небольшая, но достаточно открытая для выполнения задачи. Тут похоже никого нет, напарника она потеряла. Странно, что она его не ищет. Ну наконец-то, твою мать, момент подходящий! Аккуратно, словно это может её спугнуть, достаю пистолет и направляю на нее ствол…***
Музыка: A Hero Rises Iconaudio
Темнота. Пустота. Тишина. После смерти значения слов теряют свой смысл. Мне всегда казалось, я знаю, что такое темнота. Это отсутствие света, полная дезориентация. А на самом деле темнота — это когда закрываешь глаза, открываешь и ничего нет. Совсем. Нет ничего вблизи, нет ничего дальше. Нет рук, не видно, как близко к глазам не подноси. Ног тоже не видно. Ты думаешь, что шевелишься, а на самом деле нет. Не можешь понять, где ты, когда, кто? Темно не только снаружи, темно внутри тебя. И через эту темноту не пробраться, не вылезти, не избавиться. Темнота — это ты. С пустотой то же самое. Пустота — это ты. Ты висишь где-то в пустоте, она заполняет тебя, она является тобой, ты ощущаешь себя пустотой. И нет никаких чувств, мыслей, только то, что тебя нет. Ты ничто. Ты темнота. Пустошь. Твое сердце не бьется, слуха нет, глаза не видят, легкие не дышат, потому что их нет. Ты подносишь руку к голове, думаешь, что сейчас дотронешься до лица, до волос, а рука проваливается в пустоту. Ты хочешь ощупать себя, начинаешь шарить вокруг, и понимаешь, что тебя не существует. Есть только неотчетливое чувство, что когда-то все это было, и вот… не стало. Так, наверное, выглядит смерть, забвение. И еще тишина. Тишина, как могильная плита, она давит со всех сторон, хочется крикнуть, просто для того, чтобы разрушить это затопляющее сознание безмолвие, разбить на сотни маленьких осколков. Чтобы услышать свой голос, чтобы эта мертвая тишь не затянула насовсем. Как не хочется исчезать, пока есть желание развеять мнимый, давящий со свей сторон покой, увидеть свет, ощутить тело или что-нибудь, чтобы понять — еще не все потеряно! Где я? Куда я… плыву? Я двигаюсь, это совершенно точно, не стою на месте. Не могу ничем двигать, потому что у меня ничего нет, но то, что происходит движение, я понимаю. Чувствую. Или это пустота двигается вокруг меня. И кто я? Человек? Если человек и я умер, то это — всё? Темнота, пустота и тишина? И сколько так будет продолжаться? Нет боли, нет воспоминаний, ничего нет. И это «нет» — и есть я? Но ведь я мыслю. Я помню, что у меня были руки, ноги, я знаю, что они должны быть, значит, я был человеком. Скорее всего, я умер и от меня остался некий сгусток энергии. И что дальше, интересно? Почему я мыслю? Более того, почему я так хочу обратно, в тело, чтобы были руки, ноги и все остальное, что нужно человеку? Внезапно вокруг начинает твориться хаос. Как я это понимаю? Возникает ощущение, что летишь на карусели, только в вакууме. О, надо же какие слова вспомнились! Карусель, вакуум… Вихрь неконтролируемой силы подхватывает то, что осталось от меня, и тащит куда-то, рвет на части, бросает из стороны в сторону. Нападает паника. Может, это конец? Сейчас карусель остановится и не будет ничего? Даже смутного чувства присутствия, пусть необъяснимо где. И все остановилось. Просто остановилось и пропало. Опять стало темно, пусто и тихо. Пропало даже движение. Кончилось? Это все? И тут я осознаю, что на меня смотрит девушка. Огромные голубые глаза, влажные, полные слез, пушистые темные ресницы слиплись. Чуть раскосые глаза, миндалевидные. Это глаза совсем молодой девушки, которая находится… в состоянии паники. Но я могу смотреть в эти глаза вечно. Во мне просыпается что-то давно забытое, закопанное, похороненное, выжатое и выдавленное, что-то светлое и одновременно очень болезненное. Этот ее взгляд умоляет о чем-то, просит. Я понимаю, что вижу эти глаза в последний раз. Потому что посередине, между ними, в лоб этой девушки направлен пистолет. И это я нажимаю на курок и, по мере того, как пуля летит, будто в замедленной съемке, начинаю погружаться в бездну этих глаз. В бездну той боли, мольбы, страха, отчаяния, теплоты, нежности, сожаления… Я знаю, что больше никогда не увижу эти глаза. Их больше нет. Они остались где-то в прошлом, исчезли. И уже в этой бездне на меня лавиной обрушиваются эмоции. «Как тебя зовут? Ты Эрудит?» «Тебе нужно быть сильнее, если ты хочешь стать Бесстрашным». «Тренировка в восемь не опаздывай». «Не могу я понять логику этой задачи! Мне никогда не пройти инициацию у Эрудитов!» «Поцелуй меня, лидер! Меня еще никогда не целовали лидеры!» «Нет! Пожалуйста, не надо! Посмотри на меня, на меня! Это я! Я люблю тебя!» Бездна отторгает меня, выталкивает. Каждой клеточкой мне хочется удержать эту девушку, но понимаю, что не могу, она потеряна навсегда. И от этого такая боль растекается вокруг, что хочется рассыпаться на миллион осколков и никогда больше не быть единым целым, а лучше вообще не быть. Но я все равно выбираюсь обратно. Бездна вокруг преображается. Теперь это другие глаза. Тоже огромные, испуганные, слегка раскосые, цвета растопленного шоколада. Самые дорогие в мире глаза, я ощущаю это. Но еще ощущаю, что это я причина смертельного ужаса и отчаяния в этих глазах. Потому что я смотрю на них сверху вниз. В моей руке стальной хваткой зажата маленькая ручонка. А обладательница глаз висит над бездной и с ужасом сморит на меня. «Неужто скинешь?» «Тебя все боятся». «Только не калечить». «Ты швырнул меня задницей в лужу». «Легче стало. Только… не делай так больше». «Эрик, я люблю тебя. Просто хочу, чтобы ты знал…» И я погружаюсь в теплую патоку шоколадной неги. Плыву в ней. Знаю, что не хочу причинять ни малейшего вреда обладательнице этой бесконечной нежности. Как хочется дотронуться до нее. Как хочется прикоснуться губами к этим глазам. Как хочется, чтобы ужас сменился на желание, чтобы они потемнели и утопили в океане страсти мое истерзанное тело. Я помню свои руки на ее спине, помню гибкое тело, прижимающееся к моему. Помню вкус пухлых губ и тихий стук маленького шарика в её языке о мои зубы. Я становлюсь частью этой бездны, сливаясь с ней, и ничто не сможет отделить ее от меня. Пустота заполняется ею, темнота развеивается, расцветая оттенками жизни, тишина взрывается криком: — Эшли!***
Ах ты ж, еб твою мать! Срочно надо убираться отсюда. Как можно быстрее. Разворачиваюсь и бегу к джипу. Опять все чуть не сорвалось и опять из-за блядской девки. Как он смог прорваться? Оттуда никто не может вырваться! Он должен был там остаться навсегда! Черт, я теперь чувствую его. Особенно сейчас, когда слышу вопли этой девицы. Получается, нельзя убивать ее, если это сделать, он может выйти окончательно. Я, конечно, попробую его запереть еще раз. Но получится ли? Как все хорошо было, чёрт! И опять она! Да что же это такое! Срочно приходится возвращаться на свой полигон, а ведь на месте наблюдения я оставил всю выкладку и припасы, кроме оружия. Лагерь найдут, поймут, что тут кто-то был. Вот что за на ерунда?! Кто бы мог подумать? Что, так сильно поплыл от мерзкой девки? Вот чертов слабак! Как это у них получается, у человечишек? А главное — ради чего? Что ему может предложить эта девка? Потрахаться только если, а что еще? Что, вообще, может предложить самка, кроме этого? Неужели, ради девицы можно прорваться и выйти на поверхность, вот так просто? Непостижимо. Надо перестать о ней думать, чем больше я думаю о ней, тем ближе он. Все. О другом. Оказавшись подальше от опасной близости неофитки, стараюсь как можно быстрее прийти в себя под горячими струями душа. Вот что за хрень такая? То кошмары, а теперь вот это. Какого хрена Итон вола дрочит? Почему не готовится к нападению? Каждый день промедления ослабляет его людей и делает крепче людей Сэма! У Сэма точно не обошлось без Эрудитских разработок. Он что-то изобрел, что делает его армию сильнее, заставляет быть сплоченными, развитыми, послушными. Я видел, как они патрулируют. Бесстрашные так не патрулировали, прямо особый отряд, ни дать, ни взять. Может, он тоже изобрел какую-нибудь сыворотку или регенерацию, улучшающую общее состояние организма? Потому что Джанин перед инициацией как раз вводила мне какие-то сыворотки, которые должны были мне помочь снизить количество страхов и сделать меня сильнее. Может Сэм использует ее наработки? Ведь, у него все для этого есть. Сначала у меня было одиннадцать страхов. Это много, очень много, я никогда не смог бы стать первым с таким количеством. И в пейзаже страха я боролся с ними почти полчаса. Поэтому Джанин тренировала меня в Эрудиции, чтобы сократить время и само количество страхов.8 лет назад
Музыка: «Reborn From Ashes» Really Slow Motion
— Сегодня, Эрик, ты пройдешь свой первый пейзаж. Я введу тебе сыворотку, стимулирующую отдел мозга, который отвечает за страхи. Это грубо говоря. Ты увидишь галлюцинации, а я буду видеть изображение на экране. Постарайся успокоиться поскорее, выровнять сердцебиение и дыхание, и тогда ты будешь переходить от страха к страху. Если не сможешь справиться со страхом, делай наоборот. Не борись с ним, а дай ему тебя поглотить. Я буду следить за симуляцией, если пульс и дыхание будут нарушаться, я выведу тебя из нее. Не волнуйся.***
Совершенно не представляя, что меня ждет, я откидываюсь на спинку кресла. Джанин вводит мне сыворотку и отходит к монитору. Продолжает чего-то говорить, я ее не слушаю уже. Ничего не происходит. Я даже понять не могу, что вообще произошло. Та же комната, то же кресло, я сижу, Джанин стоит, отвернувшись к экрану. Я уже хочу спросить, когда же начнется пейзаж, когда Метьюз поворачивается ко мне. Вместо лица у нее обглоданная плоть, кривые, желтые, заостренные зубы вылезают изо рта. Глаза огромные, белесые как у снулой рыбы, волосы выпадают, пока не обнажают покрытый рваными ранами череп. Это нечто протягивает руку ко мне, пальцы вытягиваются в когти, её кожа приобретает синюшно-белый оттенок, рот монстра открывается, и она идет ко мне. На меня накатывает такой ступор, что я ничего не могу сделать, только открывать рот в беззвучном крике. И когда когти женщины разрывают мою плоть, а зубы вгрызаются в шею, я начинаю отчаянно барахтаться, извиваться, отбиваться… Ничего не могу сделать, она вырывает куски плоти, вот я уже вижу оголенные кости на руке, кровь заливает все вокруг. Крови так много, что комната начинает наполняться ею, меня даже не удивляет, откуда во мне столько крови. Я не помню себя от боли и ужаса, когда начинаю захлебываться кровью, потому что в комнате ее столько, что я уже не чувствую под собой пола. Стараюсь как-то держаться на поверхности, до потолка осталось совсем немного, но кровь такая густая, скользкая, противно пахнет чем-то животным, сворачивается. Начинаю ощущать сгустки, плавающие вокруг меня, красная вязкая субстанция всё пребывает и прибывает, еще чуть-чуть и я утону в ней. Я уже несколько раз погружался в нее с головой, у меня она везде, в ушах, в глазах, полный рот соленой, мерзкой крови с противным металлическим привкусом. Погружаюсь на дно, кровь попадает в лёгкие. Всё, не могу дышать. А потом я понимаю, что лучше бы я и не дышал, потому что вместо крови я начинаю плавать в кислоте, она медленно разъедает мою кожу, въедается внутрь, выжигает, все тело горит страшной болью, я открываю рот, чтобы закричать, кислота заливается в пищевод, и тогда она начинает растворять меня изнутри, медленно, мучительно. Я никак не могу потерять сознание, хочу только одного — умереть, потому что, пока кислота доберется до мозга и растворит его, она сначала растворит руки, ноги, внутренности, и пока этого не случится, я буду испытывать страшное жжение. Я хочу пошевелиться, чтобы попытаться уплыть из этого места, но каждое движение отзывается нестерпимой болью и ужасом. Это продолжается до тех пор, пока я не начинаю чувствовать, что кислота добирается до головы, у меня вытекают глаза, мозг охватывает пылающий пожар и наступает спасительная темнота. Какое-то время вокруг темнота и теснота. Я не понимаю, почему так? Решаю ощупать пространство вокруг себя. Вокруг меня очень узко. Я не могу поднять ни руку, ни ногу. Рукой шарю вокруг себя. На ощупь, вроде, деревянное что-то. Сверху, снизу, по бокам везде гладкое дерево. И тут, до меня доходит, что я в гробу. Черт, меня похоронили заживо! Хочу закричать, но из горла вырывается только хилый всхлип. Спазм не дает даже вдохнуть. Начинаю судорожно биться, потому что чувствую, что мне не хватает воздуха, царапаю дерево, пытаюсь его разбить рукой, но у меня ничего не получается, потому что нет места для размаха и ударить как следует не могу. Ору, выкручиваюсь, паника от того, что я живой под толщей земли просто сводит с ума. Совершенно не знаю, что делать с этим, и сознание начинает уже уходить. Прихожу в себя на кровати. Фу-у-у, слава богу, все кончилось. Вокруг полумрак, в окно ярко светит луна. Светлые занавески чуть покачиваются в такт тихому ночному ветерку. Такое спокойствие и умиротворение накатывает, наконец-то можно расслабиться. Я смотрю на покачивающиеся занавески, когда внезапно за шторкой появляется тень. Сначала она стоит неподвижно, и кажется, что это просто дерева или фонарь так причудливо отбрасывает тень — кажется, что это человек. Но потом тень поднимает руки и начинает движение ко мне. Она медленно приближается, и я уже могу рассмотреть очертания темного лица, с длинными зубами, пустыми глазницами. Она надвигается и вместе с ней надвигается необъяснимый ужас, кто это и что ему тут надо? Ужас и паника не позволяют даже шелохнуться, не говоря уж о том, чтобы встать и убежать. Я не могу, страх сковывает все движения, эта тень поглощает меня, становится мной, проникает в меня, поднимает меня в воздух и высасывает из меня жизнь. И тогда я снова становлюсь темнотой. Вглядываюсь в тьму. Там, под кроватью, только пыль и больше ничего нет и не было никогда. Ну, может, кошка соседская забежит и завозится, но это не значит, что там есть что-то страшное, пугающее и необъяснимое. Но все равно что-то заставляет меня вглядываться в темноту под кроватью. Там происходит какое-то движение, хоть мне и не видно, что там может быть. Стараюсь рассмотреть и начинаю шарить под кроватью рукой; в этот момент что-то хватает меня, сжимая запястье. Я хочу выдернуть руку, но не могу, что-то меня держит. Это что-то сильно сдавливает руку, кисть начинает резать боль. Я все стараюсь выдернуть конечность из стального захвата, но это что-то наоборот начинает затягивать меня под кровать. Упираюсь второй рукой в каркас, и тут из-под кровати на меня ползут щупальца. Их много, очень много, они начинают опутывать меня, душить. Стараются затянуть меня в темноту под кроватью, но я упираюсь, не хочу, начинаю паниковать, потому что я ничего не могу сделать, щупальца сильнее меня, они скользкие, сильные, душат меня, сжимают со всех сторон так сильно, что начинают ломаться кости. Мне очень больно, хочется вздохнуть. Следующие вылезающие из-под кровати щупальца начинают проникать мне под кожу, вгрызаться в тело, через какое-то время я весь пронизан этими щупальцами, они шевелятся во мне, причиняя дикую боль. Они такие противные, склизкие, жутко воняют. Я полностью опутан этими щупальцами. Последнее щупальце появляется перед моим лицом, раскрывается наподобие воронки, в которой я вижу несколько рядов маленьких острых зубов. Щупальце некоторое время неподвижно стоит напротив моих глаз и прыгает вперед, поглощая меня целиком. Вместо щупалец по всему моему телу ползают пауки. Есть маленькие мохнатые, есть покрупнее. Они издают чуть слышное шуршание и еле-еле шипят. Они наводят на меня такую панику, что я просто стою и смотрю, как они ползают, никак не могу выйти из ступора. Они заползают мне в уши, в нос, в глаза. Я чувствую, что каждый отщипывает от меня кусочек. Наконец я могу двигаться. Начинаю судорожно стряхивать их с себя, но они возвращаются обратно и продолжают отщипывать от меня кусочки. Я отбиваюсь, топчу их, они ползают у меня под одеждой, заползают под кожу. Я куда-то бегу и не могу себя не контролировать, чувствую только копошение на свей коже маленьких лапок и все, чего хочу, это избавиться от них, во что бы то ни стало. Когда пауки начинают лезть мне в лицо, пробираться через нос в голову, я теряю сознание. И, открыв глаза, понимаю, что нахожусь посреди океана. Совершенно один посреди гребанного океана. И никто не придет на помощь, осознание этого просто приводит в отчаяние. Начинаю кричать, во всю силу легких, чтобы разрушить хотя бы тишину, разбавленную плеском волн, но меня никто не слышит. Я должен один на один бороться со стихией. Ну хоть что-нибудь, хоть какое-нибудь бревнышко, я же долго не продержусь тут! Зову на помощь, но никто не придет, я совершенно один посреди огромной толщи воды. Силы оставляют меня. Какое-то время я могу плыть, но потом огромная толща воды затягивает меня на дно, не могу ничего сделать. Мне очень хочется выплыть, но я только иду ко дну, не имея возможности подняться на поверхность. Вода будто специально тянет меня вниз, не давая возможности подняться. Опускаюсь все ниже и ниже, скоро не смогу дышать. Становится все темнее, барахтаюсь в воде, чувствуя, как легкие начинает разрывать от нехватки кислорода. Я давно потерял где верх, где дно, даже не знаю, всплываю или наоборот ухожу на еще большую глубину… Стараюсь, как могу, спасти свою жизнь, пытаюсь, но у меня ничего не получается. Ногой ощущаю что-то острое. Это дно? Или какая-то живность? Медленно, очень медленно ощупываю пространство и понимаю, что это дно, а на дне какие острые предметы, на которые я опускаюсь, и толща воды меня к ним просто прибивает. Плыть наверх не могу, не получается. И рассмотреть не выходит, что там такое. Вокруг всё начинает приходить в движение. Вода бурлит, образовывая водоворот, и эта воронка всё увеличивается и ускоряется. И я прямо в эпицентре. Не вижу, что происходит на дне, но я очень туда не хочу, а меня все затягивает и затягивает. И только когда первые лезвия касаются моих ног, изрубая их в клочья, угасающее сознание отмечает, что это штука вроде миксера с лопастями внизу. Последнее, что я вижу — это свое отражение в металле огромного лезвия. Отражение смотрит на меня, а я на него. Стою в темной комнате, позади меня горит ночная лампа, вокруг полумрак. Зеркало отражает мою давно не бритую рожу, усталые глаза, футболка почему-то грязная. Опускаю голову, чтобы посмотреть, что это такое на моей футболке, но на моей футболке ничего нет. Ни пятен, ни грязи. А в отражении почему-то есть. Поднимаю глаза на свое отражение. Оно смотрит на меня, но мне почему-то кажется, что это другой человек. Поднимаю руку, отражение тоже поднимает. Не сводя со своего отражения глаз, поворачиваю голову влево, вправо, отражение все повторяет, как обычно. Все нормально, это обычное зеркало. Устало прикрываю глаза. Открываю. И понимаю, что отражение не закрывало глаза. Оно смотрит на меня в упор. Я хочу отойти от зеркала, делаю шаг в сторону. Отражение стоит на месте и смотрит на меня в упор так, будто хочет прожечь своим взглядом насквозь. На меня накатывает просто ледяной ужас. Я размахиваюсь и опускаю руку на зеркало. Оно разбивается, и я осыпаюсь на пол тысячей разбитых осколков. В себя я прихожу на полу. Джанин что-то орет, трясет меня за плечо, а я ничего не слышу и не соображаю. Я больше всего сейчас хочу умереть.***
Метьюз помогла мне избавиться от четырех страхов. От страха воды, крови, пауков и зеркала я избавился. И удалось сократить время прохождения пейзажа до пятнадцати минут. Как она меня заставляла до умопомрачения сидеть в зеркальной комнате, привязывала к стулу и сажала на меня пауков, заставляла нырять до потери сознания, это отдельная история. Страх крови ушел сам собой, когда я начал получать удовольствие от ее вида и ощущения ее на своих руках. Потом, со временем, мой пейзаж поменялся. Некоторые страхи ушли, какие-то появились. Вот только количество остается неизменным — их всегда от семи до одиннадцати.
