В прятки с кошмаром

Эшли

      Ой, а кто это сделал, ай-яй-яй… Да вашего же папу за ногу и за зад!       Да что же за чертовщина такая здесь происходит? Кому понадобилось убивать патрульного? Может, все-таки лазутчик был не один? Но мы не нашли никаких тому подтверждений и других следов. Джойс сказал, что убили мужчину совсем недавно. Может, час-полтора назад. Но звуков выстрела никто на воротах не слышал. У убийцы оружие с глушителем. Очень хреново… Командиры отправились по возможному следу, что взял Бес, а молодняк шуганули прочесывать близлежащие лесополосы возле стен. Сосредоточенно вглядываясь себе под ноги, мы углубляемся в лес. Туда, где нашли тело Питера.       Тепло продержалось недолго, погода снова хмурится. Скоро начнет накрапывать дождь. Освещенный еле-еле пробивающимися сквозь серые тучи лучами солнца лес вполне сошел бы за прекрасный пейзаж, если бы картинка эта не была здорово подпорчена до мурашек по коже и срывающегося дыхания где-то бродящей хренью, способной воссоздавать в реальность наши самые страшные кошмары.       — Слышь, Крош, я направо, ты налево. На расстоянии крика. Окей? — возвестил топающий со мной в паре Алекс и снова стал внимательно вглядываться в ближайшие кусты.       Ходить с этим Бесстрашным по лесу весьма интересно. Он намного словоохотливее взрослых мужчин и щедро и со смаком комментирует все, что видит и попадается на пути. А видит он многое. Но даже моему неопытному глазу видно, что здесь явно кто-то шлялся. Свежие сломанные веточки, ямочки от грубых подошв, три окурка и малюсенькие выбоинки в земле. Вот только кто: патрульные, убийца или вечерний гость?       — Здесь слишком все истоптано, — поморщившись от необходимости осознавать очевидное, поясняет парень, не особенно аккуратно, но стратегически прикапывая свой собственный окурок во влажной земле.       — Вот еще разок-другой так прогуляемся, и вообще вся наша разведка по местности накроется медным тазом, — жалуюсь я ему. Скоро будем бродить по собственным следам. Хорошо бы зарядил сильный дождь, сравнял бы старые отметины.       — Шею только не сверни, — хмыкает Алекс, обернувшись именно в тот момент, когда под ноги мне словно бросилась очередная кочка, и, споткнувшись о нее, я с невнятным шипением едва удерживаюсь от того, чтобы не обняться с деревцем. — Далеко не отходи от меня, — предостерегает удаляющийся в сторону разросшихся колючих кустарников парень.       — Постараюсь, конечно, — опускаю взгляд на чуть заметную тропу под ногами и предупреждаю: — Я до полянки и обратно.       Потихоньку продвигаюсь к намеченной цели, стараясь ступать как можно тише и осторожнее. Единственное, что раз за разом выдергивает из сосредоточенного до рези в глазах вглядывания по сторонам, это обманчивое и несколько невообразимое чувство времени, вдруг сжавшегося от десяти секунд до растянувшегося получаса моего одинокого похода. И навязчивое ощущение чужого, прожигающего угрозой пристального взгляда. Достаточно тяжеловесного, тем только еще сильнее навевающего опасность. Нужно быть до безрассудства слишком наивной и глупой, чтобы так опрометчиво не понять, что мне этот взгляд не несет ничего доброго и воздушного. И это явно не животное — здесь практически их нет, а уж в близком соседстве с полигоном хищники ни разу не были замечены.       Моя чудовищная усталость очень удобно решила дождаться лучших времен и исчезла вместе со стоической борьбой с порывающими закрыться тяжелыми веками, когда я почти добираюсь до показавшейся опушки из-за густого подлеска. Во всем теле ощущается подъём, как от резкого выплеска адреналина, до отчетливого шума крови в ушах. За мной кто-то наблюдает. Я давно уже забыла, что значит чувствовать себя в относительной безопасности во время наступившей войны, здесь, за Стеной. Буквально осязаю каждой маленькой клеточкой, каждым взбудораженным нейроном, что кто-то за мной крадется. Кто это? Ой, ну вашу-то мать, что ему нужно?       Отчетливая паника окутывает меня холодным полотном до покалывания в кончиках пальцев. Ноги ступают практически бесшумно, но и преследователь осторожен, не слышно ни одного потрескивания сухих веточек, коими усеяна вся земля. Стараюсь незаметно оглядеться, руки медленно поправляют на плече ремень автомата, и палец ложится на спусковой крючок. Черт, страшно как-то… Ощущение, как будто на тебя охотится голодный хищник, полностью уверенный в своем превосходстве до такой степени, что я сама готова уже свято поверить в свою полнейшую беспомощность… И когда ему захочется познакомиться поближе? Бля, может, стоит резко дернуть в сторону к Алексу, пока меня не порываются расчленить и сожрать? Дело плохо…       В грудине бабахает сердце и удирает в самые пятки. Соленые дорожки пота чертят по позвоночнику, а потом меня словно толкает… Я знаю этот пристальный взгляд, прекрасно знаю. Это он! Эрик! Радость закипает внутри живота, но черт подери-и-и… почему он меня так пугает? Я оборачиваюсь… и вижу резко шарахнувшуюся за деревья высокую тень. Тяжело вздыхаю. Сбегаешь? Вот сукин ты сын… как с запозданием спохватываюсь и срываюсь с места, петляя между деревьями, то и дело перемахивая через небольшие овражки и поваленные стволы.       — Эрик! — зову я. — Стой! Я знаю, что это ты! Эрик!       Чертов бронежилет не дает быстро двигаться, я дергаю застежки, скидывая его в кусты, вслушиваюсь в звуки и бросаюсь следом. Да чтоб ты провалился засранец… что происходит?       — Эрик! Не уходи, прошу! Не оставляй меня! Эрик! — Но ответом мне становится полнейшая тишина.       Больше не слышу звуков движения и не знаю в какую сторону мне бежать. Отчаяние наваливается неимоверно неподъемной могильной плитой и краска досады словно огнем облизывает лицо. Почему он сбежал… ну почему? Ноги подкашиваются, усаживаюсь на землю, размазывая по щекам горячие слезы. Не смей оставлять меня… пожалуйста. Ну, за что ты так?       Ребра болезненно сжимаются, горло охватывают жалкие рыдания. Ладошки в яростной обиде бьют по сырым листьям и земле. Почему? А как же я?! Ты… этого не может быть! Так нельзя! Прошу тебя, нельзя… Обхватив коленки руками я просто скулю, словно побитый щенок. Сердце рвется на клочки, чувствую, что от горечи у меня немеют сжавшиеся в кулаки пальцы. Я не могу та.… не смей так поступать со мной, это невыносимо. Душа раскололась вдрызг, остается только всхлипывать и жалобно хныкать. Боже мой, он вернулся, но почему мне было так… страшно? Ничего не объяснил, ни слова не сказал! Несколько секунд я ошарашено смотрю перед собой, в голове пульсирует непонятный ужас. Что с ним случилось, почему он скрывается от меня? Я так скучаю по тебе, Эрик! Скучаю и волнуюсь. Все мысли растрепанные в лоскутки, ну как же так?       — Кроша, отзовись! Ты где? — доносится до моего слуха голос Алекса. — Ёбанный в рот, Кроша…       — Я здесь, — с трудом подаю голос, поднимаясь с земли, и двигаю на встречу Бесстрашному.       От беспокойства и неизвестности кружится голова, противно дрожат коленки. Нахожу свое скинутое обмундирование, ожидая приближающегося парня.       — Что случилось? Ты кричала. Кого ты звала? — подхватывается Алекс, стараясь вытрясти из меня не только интересующую его информацию, но и разлетевшуюся вдребезги душу.       — Я… мне показалось, что… — облизываю пересохшие губы, не зная как объяснить. А вдруг, это были снова…       — Опять галлюцинации? — серьезно вопрошает он и, сграбастав меня за руку, живо тянет за собой в направлении полигона. — Блядь, да что за поебень творится? Я прошел по следам сколько смог, но они возвращаются обратно. Скорее всего, это следы патруля. Что ты видела? — снова переключается Алекс на мои вопли.       — Кажется, опять… кошмар, — бормочу тихо. — Но, я не уверена, что это… — Черт, я трясусь как заячий хвост при виде лисицы. Это глюки, точно глюки.       Нас прерывает затрещавшая у Алекса рация. Сквозь треск помех слышится голос Майка, который созывает всех, кто находится поблизости с их квадратом поиска. А мы как раз почти рядом, и бегом припускаем на зов. Прискакав по месту назначения, застываем в охренении, Майк и Джейн обнаружили чей-то лагерь. Небольшая палатка, кострище и спальный мешок — вот и все прелести походной жизни, оставленные неизвестным.       — Может, осталось после пойманного изгоя? — тянет Алекс, ковыряясь в палатке, но ничего интересного там не находит. — Больше никого замечено не было.       — Где ж было заметить? — скептически хмыкает Джейн, поворошив мыском берца золу. — До полигона около километра, палатка хорошо замаскирована.       — Да хрен его поймешь, узнаем, когда пленника допросят, — пожимает плечами лысик, привалившись в дереву. — Никаких личных вещей, ни отчетливых следов нет. Явно профессионал отсиживался. Ни мусора не оставил, ни бычков от сигарет, хотя пепел в палатке есть. Умный, сука.       Уж не знаю, чего мы там пытаемся найти, но как только Алекс вылезает из нутра палатки, я проскальзываю туда ужом, внимательно оглядывая и ощупывая каждый сантиметр, стараясь хоть что-то заметить. Но вознаграждения за упрямство мне не уготовано. В палатке обнаруживается стандартный, походный комплект. Все, что могу сказать, — довольно новый. Прощупывание, протряхивание спального мешка тоже ничего не проясняет, пока мои руки сами не тянут ткань к носу. Внюхиваясь, словно ищейка, я слегка зависаю в прострации…       Либо у меня навязчивые глюки, странные миражи, мания преследования и явленные иллюзии на фоне изжирающей тоски, практически загнавшей в угол. Либо сегодня в лесу со мной играл в прятки именно Эрик. Жадно тяну ноздрями, уткнувшись во внутренности спальника — я уверенна на сто процентов, что это его запах. Самый родной запах в мире. Твою мать, какого хрена происходит? Для меня невыносима сама мысль о том, что Эрик был здесь, но не счел нужным и важным объявиться. А пока приходится, сцепив зубы, отрешенно мотать головой на вопросительные взгляды, что стоит мне немалых усилий. О, черт возьми! Ничего не буду никому объяснять.       Ну погоди, вот только найду тебя, своими собственными руками придушу такого исключительного поганца. Не позволю отнять у себя эти мгновения ничем не замутненной мстительной радости какому-нибудь Стиффу. А может, я окончательно рехнулась и не способна адекватно оценивать обстановку и вот-вот впаду в маниакально-депрессивный психоз? У кого б спросить? Ага, давай, вякни, и сразу к Дину под белы ручки сдадут, на опыты, бли-и-ин. Ну чего ж так скверно?       Пришедшие на вызов командиры тоже не могут порадовать информацией. Бес провел их вокруг всего полигона и потерял след. А мне вот интересно, какого хрена патрульный там один крутился? А может, он кого-то ждал? Вот только кого? Мужчины, еще раз все осмотрев, наконец дают отбой потаскушкам, и мы отправляемся на базу. Я пристраиваюсь позади группы рядышком с хмурым Вороном.       — Рассказывай, что выяснили у лазутчика, — немедленно требую у друга.       — Бляха, да мы толком ни хера не выяснили, — Ворон так сцепляет челюсть, что желваки показываются на скулах. А белесые глаза полыхают гневом. М-да, нечасто я его таким видела. — Во время допроса этот ублюдок отравился. У него была капсула с ядом в десне, сука. Облажались мы. Узнали только, что Сэм вводит своим «Уебальникам» какую-то новую сыворотку неуязвимости, которая дает им силу и выносливость.       — Эрудитские разработки не дремлют. Из-за этого они стали такими организованными? Вот, мать вашу, если они все будут такими бойцами, на которых мы нарвались в городе, то нам скоро придет кромешный пиздец. А он точно один был? — спохватываюсь я.       — Да, один. Пробная разведка, случайно нарвался на полигон, — уверенно заявляет Ворон. Ну, раз разведчик сказал, то, наверное, правда случайность. — А у тебя что опять произошло? Алекс сказал, что снова глюки словила, да? — больно хватает меня за локоть друг и практически рычит на ухо. — Еще раз одна попрешься куда-нибудь, больше с территории полигона ни хуя не выйдешь. Об этом я, Кроша, позабочусь, обещаю. Ты меня поняла?       — Тише ты, поняла я все, правда поняла, — жалобно бурчу в ответ. — Ты меня еще на цепь посади. Я и так у вас уже как дочь полка, — зубоскалю я другу и огребаю легонькую затрещинку, в целях профилактики послушания. — Обещаю, я буду паинькой.       Тоже мне, с полигона не выйдешь… Пф-ф-ф, надсмотрщики. Нужно ли рассказать командирам о том, кого я видела в лесу и кто ночевал в найденном лагере? Или это действительно были галлюцинации? Наверное, нужно, но я молчу… не знаю почему, просто молчу. Не все так просто. Ведь Эрик исчез не просто так. Что если я своим поганым языком переломаю ему какие-то планы? Может, он и хотел связаться со мной, не просто же так лидер крался по лесу, но что-то заметил подозрительное, и ему пришлось быстро уходить. Да ё-моё, одни вопросы. А щедрость Эрика на ответы, поистине не знает пределов. Вот думай и гадай теперь, черт!       Голова уже вертится кругом от количества все прибывающих загадок. И главный вопрос — кто убил патрульного? Ой, мамочки, а если это Эрик сделал? Боже мой, умоляю, пожалуйста, пусть это будет не правдой! Он не мог. Зачем ему убивать? Нет, это точно не он. Эрик бы не стал. Да и убит мужчина из обычного пистолета. Если бы его застрелили из «Орла», то снесли бы пол башки крупным калибром. Конечно, поменять оружие не проблема, но я точно знаю, что лидер слишком прикипел к своему пистолету. Ясно только одно, что Эрик был здесь. Удушающий спазм сдавливает горло, мешает наполнить легкие кислородом. Ну дыши же, давай, еще дыши. Подбери сопли, дрянь, стиснуть волю в кулак и ждать. Он вернется, когда придет время и все объяснит.       — Ворон, а вы выяснили у пленного, зачем я нужна Сэму? — опомнившись, вцепляюсь в друга, как клещ.       — Мы не успели, Крош, — с сожалением качает головой разведчик. — Слишком все быстро произошло. Раз, и он уже бьется в предсмертных конвульсиях. Блядь, заебали уже эти загадки… Ты сама-то не имеешь никаких идей по этому поводу?       — Нет, друг мой. Совсем нет идей и предложений. Но Сэм меня ищет, а вот зачем — понятия не имею.       Понуро плетусь в жилой корпус, предварительно завернув в пищеблок за нямкой. Комната привычно встречает гулкой пустотой. За ребрами тоскливо колет, да и под ложечкой предательски сосет. Ну ё-моё, чего так скверно-то? Соскучилась, сильно, по нему, по сильным рукам, широким ладоням, дарящим обескураживающую ласку. По яркому серебру, окантованному черными ресницами. Мягким, напористым губам, уносящим в бескрайнюю эйфорию. Дающим упоительную нирвану. Стою под горячим душем, пытаясь хоть как-то успокоиться.       Вода смывает и уносит с собой только грязь и усталость прошедших дней, но не клокочущую пузырями грусть и печаль. Сердце несчастно перестукивает барабанами, сжимается. Истерзывающие навязчивые мысли лезут без разрешения в голову. Эрик был здесь, но не все так просто. Он шел за мной. Хотел увидеть, поговорить? Но что-то не так. Не знаю что. Не могу понять, вот только внутри все пульсирует от беспокойства и отчаяния. Это все усталость. Нужно поспать, но опять пялиться в потолок и подвывать от тоски невыносимо…       Быстро собравшись, бегу в лазарет, аккуратненько сую свою моську в приоткрытую дверку. Вайро глядит волком, глаза мечут молнии. Донесли уже… Вот-вот заревет в глотку, да только пристроившаяся рядышком посапывающая Линн наверное сдерживает командира от ора.       — Не гони сиротинушку, — лепесу я грустно и всхлипываю. — Я все поняла, осознала и полностью прониклась. Правда. Ворон и Джойс уже надрали мне уши. Позволь припасть к могучей груди и покаяться.       — Малявка, ты совсем уже страх потеряла? Ебанулась, опять на рожон полезла? — угрожающе шипит злыдень, но к груди припасть все-таки позволяет.       — Можно я тут покемарю чуть-чуть? — указываю я на соседнюю койку. — А то мне одной страшно после глюков.       — Валяй. Только не храпеть, — хмыкает злыдень, а я прямо в одежде заваливаюсь на больничную кушетку и сразу же вырубаюсь.

***

      Пробуждение начинается так сладко, нежно, и настроение у меня самое отличное и благостное, что впору пойти и удавиться.       — Так вот, значит, куда она припиздячила отсыпаться! — врезается в слух высокий голос, и меня грубо начинают тормошить. — Я ее ищу, блядь, значит, все углы уже облазила, а она тут мирненько сопит… А ну, вставай! Кроша, ты не прихуела случаем?! — я с трудом разлепляю глазенки, а надо мной нависает разъяренная Сани. — У нас тренировка с младшенькими! Там одноглазый пират, мать его, уже орет дурниной, что мы на него неофитов совсем спихнули, и обещал нахуячить нам по самое не балуй, если мы сегодня не подключимся! Эдвард ревет на всю казарму так, что даже Майра не может его успокоить!       — Ну блин, поспала-то только два часика, — хнычу я, глядя на часы. Но Сани уже хватает меня за руку и тянет с койки.       — А вот не хрена было в разведку проситься! — подленько выдает Бесстрашная, ставя меня на ноги, а Вайрушка аж прихрюкивает от такого зрелища, что мне вставляют дополнительных пиздюлей. — Давай, давай, младшенькие уже соскучились. Заждались. Линн, ты идешь? — отстает от меня наконец Сани, переключив внимание на подружку.       — Конечно, идет. К Вайро сейчас мужики придут секретничать, — ухмыляюсь я обувающейся и кивающей Линн. А то она почти не выходит на улицу из лазарета. Устроим сегодня девичник с детищами на тренировочной площадке.

***

      — Рекруты! Сегодня у нас Скалодром! — радую я своих любимых детищ под хихиканье девчонок. — Ваша задача — преодолеть трассу по отвесной стене с искусственным камнем в кратчайшее время. Это один из элементов горной подготовки разведчиков. Отвесную стену вы должны будете преодолеть в полном боевом обмундировании. Высота скалодрома пятнадцать метров. Зацепы в нижней части стены крупнее, чем в верхней. Это сделано для того, чтобы максимально усложнить подъем на высоту.       — Маршрут очень сложный, — подключается Сани к инструктажу. — Поэтому придется напрячь свои наглые ягодицы. Надевайте грудные и поясные обвязки, чтобы нам потом не пришлось подбирать лопатами ваши бренные ошметки с земли. А то распиздячитесь здесь еще, а нам разгребать.       После распределения групп помогаем ребятам натянуть обмундирование. Мужская часть рекрутов аж пугается за свои промежности, когда Линн затягивает на них поясные обвязки. Затем пристегиваем их карабинами к страховке и запускаем первую пару детищ-пауков, делая между собой ставки. Бегаем под стеной и выкрикиваем: — Ноги ставь, баран! Отжалась и… рука сразу пошла наверх! Ноги выводи перед собой! Толчок и подтянулся! — и прочие подбадривающие нравоучения. Так мы не замечаем, как пролетает время.       — Ну что, девки, как на счет искупать молодняк в грязном бассейне? — предлагает Линн, ехидно потирая ладошки. — А то чего-то они сегодня совсем еще бодренькие.       — А давай захуячим! — радуется Сани. — Только водичка там прохладненькая, соплями обрастут. Дерзай!       — Значит так, рекруты! — гаркает Линн на ребяток. Ух, как она все-таки может орать, небось, у Вайрушки научилась. — Перед нами стоит задача преодоление участка коммуникаций — бассейн с трамплином. Вы должны в полной амуниции с ходу преодолеть водную преграду и тренировочный участок городских коммуникаций. В условиях городского боя вы обязательно столкнетесь с городскими коммуникациями. Уж поверьте нам на слово! — выдает улыбку подружка и косится на меня. Ага, помнит, как мы лазили по тоннелям. — По которым вам придется пробираться и под обстрелом противника. Ясненько?!       — А вы нам покажете, как нужно, инструктор? — интересуются подростки, а мы с Сани смеемся. Потому как теперь подружке самой придется демонстрировать неофитам последовательность прохождения и прыгать в водичку.       Длина бассейна десять метров, сверху он разделен на две части. Водная поверхность одной из них должна быть покрыта горючей смесью, бойцам необходимо прыгнуть в пламя и проплыть под водой до безопасной половины. Но, естественно, для младшей группы никто не станет поджигать воду. А сразу за бассейном следует макет подземных коммуникаций. Канализационный коллектор, трубы и люки. Когда боец оказывается в замкнутом пространстве, то должен пройти по полной темноте около пятнадцати метров, в полусогнутом состоянии и подтянувшись, вылезти в люк на поверхность.       — Покажу, покажу. — соглашается с рекрутами Линн. — Крош, объясни им правильность положения оружия и его удержания при прыжке. — бесстрашная отняла один автомат у ребят и выдала мне. А у меня зародились нехорошие подозрения:, а не придется ли мне прыгать в водичку с Линн? Видимо придется… блин.       — При передвижении, оружие из положения на грудь, переводите за спину и беретесь за дульный тормоз компенсатор, заводите его назад. — демонстрирую детищам. — При забегании на трамплин, ваша рука остается в таком же положении, а левой рукой направляете в бассейн свою траекторию полета. Вот только попробуйте сказать, что вам что-то не понятно. Утопим. Все ясно?       — Да, инструктор. — дружный хор сопровождался кивками и хитрыми прищурами. Детки поняли, что нам никуда не деться с Линн, от показательного выступления. Сани уже угорала в голос.       Ой, да и хрен с вами, отчего не показать… Только на днях нас гонял Джойс, но только с подожженным бассейном. Ощущения, кстати впечатляющие. Так что водные преграды нам не почем. Разбег на трамплине, толчок, левая рука впереди, правая удерживает оружие и холодненькая водичка окутывает тело. Бодрит, вашу мать. Плыть приходится в одежде и с оружием, и причем, только брассом. Когда на тебе висит груз, то слишком тяжело плыть кролем. Выбираемся по лесенкам из мутного бассейна, несколько холостых выстрелов, перебежками и ползком вперед, затем нырок в люк коллектора. В позе «зю» бегом по темным трубам и выбираемся наружу. Фу-у-ух, молодцы мы. Ну держитесь, любимые детки…       С интересом смотрю, как Сани рявкает на ребят, и те разбегаются по местам, готовясь к старту. Неофиты прошли состязание без особых проблем, только у немногих погружение не удавалось, а в основном, они у нас все схватывают на лету. Да, скверно, что война и гребанные хозяева жизни, такие как Сэм, заставляют ребят так быстро взрослеть с оружием в руках. И вот стоим все вместе и обтекаем, одна Сани потягивается в сухой одежде. Мы с Линн сдираем свои верхние шмотки, чтобы отжать. Топать до нашего корпуса довольно далеко, может, хоть не так мокро будет…       — Клевая татушечка, Кроша, — тянет насмешливый голос за моей спиной. Оборачиваюсь, и вижу самого нагленького своего рекрута. Мальчишке всего шестнадцать, но вот самоуверенности и нахальства на все двадцать пять. — Да ладно тебе, не будь злюкой… тренировка закончилась и ты сейчас не инструктор, а просто девушка. Причем хорошенькая.       Паскудник весьма красноречиво разглядывает на моем животе, не прикрытого короткой майкой дракона. Я только ухмыляюсь, уже не первый раз Сандер, или как его все называют «Здоровяк», из-за внушительного роста и комплекции, позволяет себе нарушать субординацию и попросту напористо подклеиваться ко мне. Парнишка, обнаживший по пояс демонстративно поигрывает бицепсами, под смуглой кожей, не слабо расписанной татуировками, перекатываются мускулы. А хорош… по-своему, конечно. Но меня он никогда не привлекал. Никто меня не привлекает, как… На мгновение перед глазами встают серебристые внимательные океаны с прищуром. Игла болезненно впивается в сердце. Боже мой… боже… ну вот за что мне это?       — Не смущаю? — расплывается рекрут в улыбочке, подходя почти впритык и нагнувшись, выдыхает мне в самые губы. — Хочешь, погрею? — и загребущие ручонки обхватывают мою поясницу. Злость заливается в голову, трудно сдерживаться.       — Сандер, руки убери, а то переломаю. — Выкручиваюсь из объятий. — Ты наверное кажешься сам себе супернеотразимым. — Мои брови удивленно взлетают. — Не в первый раз вижу полуголого мужика, в обморок не завалюсь, — лениво отвечаю, выжимая свою кофту.       Ладно, уж прям такая недотрога… — парнишка, совсем охуевший от своей наглости, берет меня за плечи и прижимает к стене. Вот ведь, сильный, черт. Руки зажал сверху, тем самым думая, что обездвижил меня. Ну, посмотрим как далеко зайдет твоя блядская наглость. Приговор ты подписал уже себе, теперь будет зависить только насколько тяжелый.       — Слышь, ты парень, ты охолонился бы, а то Кроша переебет тебе, в лазарете будешь отлеживаться за такие дела, — пытается привести подростка в чувство Линн.       — Не лезь, Линн! Она лидеру давала, а я чем хуже. Тем более нет его сейчас… А, Кроша? Может я чего и получше предложу? А?       Мать-перемать… Устала. Устала от придурков в моей жизни. Вот я прям, аж вижу, что как только объявится Эрик, парнишка, просто из-за излишней своей самоуверенности обязательно что-то ляпнет или руки свои протянет, и милый свернет ему шею, или вообще отправит это создание на тот свет. Хоть вспомнить того же Райна… который так поднасрал и оказался теперь по другую сторону. Оно мне надо? Просто я достаточно изучила некоторых ребяток, и если Сандеру, что в голову втемяшится — не успокоится, пока своего не добьется. Как-же паскудно-то… мне и так плохо, а тут еще разбирайся с навязчивыми ухаживаниями. Тоже мне, блядь, Аполлон… Решил, что сможет заменить мне ЕГО. Закипевшая кровушка долбит в голову, полностью врубая эмоции. Я только и вижу наглую ухмылку парня на довольной физиономии от моей растерянности и похабно поигрывающие бровки. Надо это прекращать. Злость плохой советчик, но по другому этот паразит не поймет. Спокойно… спокойно. Ага. Щаз прям! Так просто я не успокоюсь!       — Уговорил, зараза языкастая, — расплываюсь в самой ласковой улыбке, на которую способна, глядя на его еще шире улыбающуюся морденку с хитрыми глазами. Как же меня все достало! Плевать, на все плевать. Надоело!       Колено со всего размаху врезается в пах парнишке, сильный удар кулаком в кадык, выуживает из его рта рваное хрипение и нечленораздельные звуки. Жадно втягиваю воздух сквозь зубы, добавляю наглецу пару ударов ногой по ребрам. Свалился, уже сдулся? Нет, поднимается. Пальцы вцепляются в его волосы, а кулак продолжает впечатываться в морду. Еще, и еще… Раздается хруст хрящей, черт, нос ему сломала, да и хрен с ним. Зато отвалит сразу. Все, завалился кабан, придурок уебищный! Поддала пару разочков от души в корпус, наклоняюсь над поверженным телом, хлопаю по плечу.       — Всего хорошего, здоровяк… Лечись, не скучай. Захочешь потрахаться — подкати к какой-нибудь шлюхе. Мое имя — Эшли. Во время тренировок — я инструктор. Детки, Крошки и прочее, только для друзей. Понял меня? И только сунься ко мне — пришибу, — пообещала рекруту. — На сегодня все свободны! — отчеканила неофитам и направилась с девчонками в свой корпус.       — Кроша… — позвала меня Линн. — Ты чего это психанула? Совсем плохо, да?       — Очень плохо, ну просто охуеть, как мне хуёво, — подтвердила я, стараясь не затопать ногами.       — Да ладно тебе, подумаешь, очередной долбоеб… А, Крош? — загундела притихшая Сани. — По какой части лидера ты больше истосковалась? По нижней? — вот блин…       — По всем частям, — стала я огрызаться, а девки только заржали. — Мне необходимо отвлечься от своих поганых мыслей. Как насчет чуть нализаться и перемыть мужикам косточки? — предложила подружкам приятное времяпровождение. — Бутылку выпрошу у Джорджа, он не откажет в такой малости.       Бутылку мы нашли, правда Джордж дал только приторный ликер, устроились в комнате у Сани, вытолкав оттуда сонного Ворона к мужикам и принялись поднимать настроение, а именно слегка успокаиваться. Два часа перехлестывались языками, пытаясь перебрать и найти логические объяснения всему случившемуся.       — Да хрен его знает, что происходит. Фор воевать не хочет, сука, мол, только людей потеряем. «УебАльники» стали неуязвимыми. Вот как так? А если пока мы сидим на жопе, они летать научатся на эрудитских сыворотка, я не удивлюсь даже. Тянем кота за яйца. Мужики ждут лидера. Мы все ждем, у него должен быть какой-то план, — подвела итог Линн.       — Не просто так лидер пропал, — вздохнула Сани, допивая бутылку. — Он знает, что делает, правильно мужики говорят, есть какая-то причина, по которой он ушел. Просто мы ее не знаем, а Эрик, значит, просто не мог ее озвучить. Иначе и быть не может. Мы верим ему. Хоть он тот еще сукин сын, но прошлый его план, по поиску диска с опытами Джанин и по полигону сработал. Он вытащил нас из той блядской жопы, и сейчас у него есть повод, чтобы исчезнуть. Да и вообще, чтобы не случилось я буду на его стороне, — вдруг горестно выдает она. — Ворон мне рассказал, как Эрик его из подорванной «Ямы» на себе вытащил. И в Эрудиции, они с ебанными изгоями в баре попиздились, моего чуть не прирезали. Да и скольких ребят он в рейдах спасал. Мужики ему доверяют, я ему жизнью мужа обязана. Так что мы в обиду его не дадим. Пусть долбанный Итон даже не надеется, что мы поверим в предательство лидера.       — Так ты расскажешь, Крош, чего сорвалась сегодня? — потребовала Линн, завалившись на пол. — Здоровяк конечно уже давно нарывался, никаких сомнений. Но ты его раньше на ринге пиздила или всю группу ночами гоняла, в наказание за его выебоны. А теперь сама отхреначила… нервы ни к черту. Это же как-то связано с лидером, да? Соскучилась…       — Лидер, лидер… Кругом он! У меня сейчас мозг взорвётся! Непонятные убийства, глюки постоянные! Мистическая чертовщина, бродячая за стенами полигона, которая убить меня собирается! Такую маленькую и хорошенькую! И хрень эта, и Сэм! — завопила я. — На мне что, мёдом намазано? Достали! И полигон я этот ненавижу! Я домой хочу! И к Эрику хочу! — ну вот, опять заныла… — Тошно мне… хоть на стену лезь. Скоро завою в голос от тоски. — Ведь я точно знаю, что сегодня это он приходил, не могла я спутать Эрика ни с кем. Но вот паскудно мне, что слов не хватает.       Девки стали меня успокаивать и, быстро куда-то метнувшись, Линн принесла какой-то графин, найденный в закромах у Вайро. В запале я глотанула и почувствовала терпкий, кисло-сладкий вкус вина, пахнущего ягодами и чем-то ещё вкусненьким.       — Хорошо пошло, — оценили мы, выпив по глоточку. — Будем, девки, нервный стресс снимать! Так что гуляем! Заодно и выздоровление злыдня отметим…       — Расскажи про Вайро, — пихнула Линн плечиком Сани и подмигнула. — Он крепкий мужик, молодец, практически с того света выкарабкался. Как у вас продвигается?       — Не знаю… — пробурчала подружка и, кажется, готовилась зареветь. — Он то ласковый, особенно после возвращения из Эрудиции был. А когда пришли на полигон, почти не разговаривал со мной. Все отмахивался, рычал да орал. То оскорблял… потом, конечно, извинялся. Да я понимаю все, мужики и так на нервах все, а они командиры и еще за ребят отвечают. На нем ответственность такая лежит. А мне просто какого-то бабского счастья захотелось рядом с ним, но его грубость иногда отталкивает. Обидно было… сильно. Мы за ними в пекло поперлись из Искренности, единственные кто верили в них, казалось, что Вайро должен все понимать, что я не просто девочка для траха… Мы поругались перед вашим рейдом в город, я столько всего наговорила… плохого. Да и он не лучше, орал как пизданутый на голову. Думала, вот вернется из разведки, уйду… А потом… — девушка разразилась несчастными рыданиями, притягиваю ее поближе, сжав ладошку. — Когда Фор сказал, что он тяжело ранен… я чуть не умерла на месте. Я дышать не могла, я жить без него не хотела. Только тогда поняла, как он мне нужен и дорог. Что мне все равно, что он нагрубить может, обидеть в сердцах. Я хочу быть с ним рядом, что бы не случилось, всегда. Какой бы он не был, но он мой. Кажется… нет точно, я люблю его! Люблю и всё! И никакой другой мне не нужен!       — Так выпьем за это! — обрадовалась Сани, разливая еще по глоточку вина.       Улеглись мы спать втроем на одной кровати. Где ночевал Ворон, не знаю. Зато пробуждение он нам устроил красочное, отбивая сигнал будильника прикладом автомата по спинке кровати. Аж ушки заложило, что я их зажала ладошками.       — Подъём, забулдыги! — заорал он на всю мощь легких. — Я сказал вставайте, десять минут на сборы, — нестройный скулеж был ему ответом. А-а-а, пять утра, мы совсем не выспались. — Да что же вы за идиотки такие, откройте свои уши…       — Ой, не хочу! Ой, не надо! Мне и с закрытыми отлично! Я прекрасно и так слышу, как ты орешь! — попыталась я отобрать подушку у Линн и засунуть под нее голову.       — Если вы, три курицы, не откроете свои глаза и уши, то лучше бы вам вообще не просыпаться! — взревел командир, и мы сразу вскочили и осмотрелись. Лучше бы мы этого не делали… Ворон прожигал нас яростным взглядом сверкающих глазок и криво ухмылялся, что сразу стало не по себе. — Бегом собираться, у нас еще один труп… да еще какой! Пальчики оближите!