Глава 28. Битва за мир
12 марта 2015 г., 06:11
Эшли
Идем вместе с Гилем к шахте вентиляции. Тут решетка другая, огромная, почти с меня размером, что и понятно, подвал, откуда еще воздуху браться. И отверточкой, честно отжатой, ее не отковыряешь. Смотрю по сторонам, не могу найти ничего подходящего, чтобы сбить заглушки с решетки. Ну вот че за непруха? — Гиль, у тебя есть идеи, чем можно сбить с этой гребанной решетки заглушки? — А ты че так разозлилась-то, Крош? Ты выглядишь так, будто сейчас взорвешься… — Вот и не подноси запал, не то на себе проверишь разгневанную Крошу! Поищи лучше, чем заглушки сбить. — Да погоди, ты из-за босса так злишься, что ли? Чего он такого сделал-то? — Слушай, парень, не вмешивайся ты в это! Если хочешь сохранить нормальное здоровье, тебе всяко лучше найти что-нибудь тяжеленькое, чтобы мы могли попасть в эту вентиляцию. Кстати, как твоя рука? — Онемела совсем. Босс принес какое-то мощное обезболивающее, я ее вообще не чувствую. Зато, я видел новую разработку в экспериментальном отделе, там протезы электронные, полностью заменяют конечность… — А у Сэма вообще полные копии, не далеко ваши зазнайки ушли! — вредно огрызаюсь я, хоть Гиль ни в чем не виноват. — Мне ты не нравишься такая злая. Ты когда на Райна злишься, то ты просто злая, а сейчас ехидна какая-то! — И ничего я не злая, это все гормоны, чтоб их! Ну да, вашу ж мать, то я слабачка, то ехидна, ух, как сегодня меня грязью поливают. Обидно, блин. Хлебом мужиков не корми, дай как-нибудь обозвать. Вон, Эрик, сперва целует, а потом гадостью ласкает, деспот. И как мне заштопывать заплатками свои растрепанные чувства? То обнимет, то оттолкнет. Вентиляцию мне припомнил, как выдрал, унизив при всех. А что мне оставалось делать тут? Как еще перемещаться по штаб-квартире незамеченной? Вот нет бы сказать: «Ты молодец, девочка!», «Как ты тут все хорошо изучила!», «Из тебя выйдет отличный разведчик!». Ага, щаз, хрен там… Нет, я должна была в открытую тут ходить руки в брюки, насвистывая и ничуть не скрываясь, что я вынюхиваю! Как он себе это представляет? И почему ничего в этой жизни не меняется, а? Скверно! Погано мне, очень. — Вот, смотри, что я нашел, — Гиль идет ко мне, держа в левой руке автомат, а в правой, зажимая двумя пальцами, огромный разводной ключ. Интересно, чего они такое чинят-то им тут? — Подойдет? Только я не могу, у меня двумя пальцами не получится. — Давай сюда. И не ной, сделают тебе твои пальцы. — Живо отбираю такой чудесный инструмент. — Вот так всегда! По твоей же милости страдаю, аки… аки… — Не тужься, я уже поняла, что ты бедный. Все готово, — двумя ударами сшибаю хлипкие заглушки, убираю решетку. — Полезай и не скули. Мамочке поскулишь, а тут тебе война. Попался — терпи. — И чего ты на босса злишься, если ты сама такая! — корчит обиженную мурзилку и полез в шахту. Вот засранец мелкий, выглядит как взрослый уже, а ума ещё. Хотя нет, умный-то он умный, просто… по сути подросток еще. Навидалась я таких на полигоне. Не просто с ними. Ах, по рекрутам соскучилась… Но ничего, ползет, зубы сжимает, а продвигается. Хоть и не легко это, даже с целыми конечностями. Но все когда-нибудь заканчивается, закончилось и наше восхождение. Бросаюсь к Каре, как хорошо, что она одна тут. — Кара, срочно! Эрик пришел. Отведи Гиля к своим знакомым в экспериментальный отдел, вам надо именно пересидеть, пока тут все решается. Теперь или пан, или пропал. — А ты как, Крош? Ты не хочешь спрятаться? — Я останусь тут, буду Эрика ждать. Он сказал, что придет сюда после того, как расклеит взрывчатку, я тут спрячусь на случай, если будут все обыскивать, а когда он придет, уйдем с ним вместе. И свяжусь с Фором, узнаю, где он застрял, когда будет подкрепление. Не с голыми же руками нам идти на Сэма, нужен хотя бы отряд бойцов. А вы не высовывайтесь, ясно? — Ладно. Гиль, побежали! — Кроша, ты у меня хотя бы автомат возьми, вдруг чего? Я обещал боссу тебя беречь! Ах, ты, Господи, какие мы заботливые! — Автомат оставь, вдруг к вам будут вопросы неудобные, используете его, как очень веский аргумент. Я справлюсь, у меня кое-что получше есть, — с богатырским ухом закидываю свое оружие на плечо, демонстрируя разводной «золотой» ключ, который приятно тяжелит руку. Мля, да я Буратино недоделанный! — Ты чокнутая, Крош, просто чокнутая! — А то! Фирма! — Ну вот чего они, чуть что, то сразу чокнутая… Я просто «Сокровище!» Кара с Гилем убегают, а я ищу место куда бы схорониться до прихода милого и протрясти все дыры, в своем и без того, подбитом сердечке. Ну почему у меня все не как у нормальных людей… ну почему же? Сначала обвинил в предательстве, потом пришел и целует. Чего он меня целует, если я предатель? Или он оскорбляет просто так, чтобы больно мне сделать в очередной раз? Потом опять вроде все хорошо и безоблачно… и на тебе, по вентиляции не лазить, при виде торчащих наружу кишок и прочих вкусностях не блевать. Тьфу, от одной мысли об этом желудок просится увидеть мир своими глазами. Да, как у тех трупов… Бли-и-ин. Так, хорош сопли разводить, потом, все потом, надо подтереть нюни и собраться. Спрячусь за плющом, в самый раз, он выглядит просто как стена, за ним не будут искать, вот только, если палить будут… Нет, надо понадежнее что-нибудь найти. Втискиваюсь между железным шкафом и стеной. Хорошо быть маленькой, иногда. Где-то в отдалении слышатся автоматные очереди. Так, милый прорывается, сейчас будет тут. Блядь, а где коммуникатор? Нет его нигде. Черт, ну надо же, вывалился где-то. Ой, черт! У меня руки сегодня из заднюлички растут, видимо, мдя. Из угла, увитого плющом слышится приглушенная возня. Потом дверь поддаётся, и в оранжерею вваливается Эрик, слегка запутавшись в листьях. Медленно оглядывается, хватается за коммуникатор. — Эшли, Гиль, вы на связи? — Но аппарат молчит, что и понятно, я где-то его посеяла, блин. Скажу, что потеряла — начнутся наезды. Ну ё-моё, аж в носу щипет от досады. Пока я думаю, что и как сказать, со среднего яруса ахает выстрел. Черт, это охрана Сэма, больше некому. А охрана у него шикарная, сука, человек тридцать, если не больше. Так что, если они нас нашли, будет апофеозная битва. Так и не придумав, как дальше быть, наблюдаю за событиями из своего укрытия. Мой мужчина дерется с Вольниками, патроны у него кончились, а солдаты все пребывают. Ну что, пора и мне сказать свое веское «мяу». Пошалим? А то… спрашиваешь. Пока Эрика держит в захвате изгой, а другой заряжает дробовик, размахнувшись как следует, пускаю в ход разводной ключ. От Кроши еще никто не уходил, мать вашу! Погнали черти!Эрик
Музыка: Imperia Really Slow Motion
Ну и где же наши Уебальники застряли? Уже пару раз перепрограммировал мины, чтобы не рванули раньше времени. С Вайро связался, он сказал, что у них все получилось, зверушки отработали на все сто. Из его рассказа я понял, что они сначала терпели поражение за поражением, Вольники наступали, и казалось, что все кончено. Но Фор, связавшись с Бесстрашными в городе, велел пригнать к ним за Стену грузовик без верха. — Если это чмо не хочет идти, мы его довезем, только транспорт пригоните, блядь, срочно! — орал он в трубку, пока наше сопротивление захлебывалось в огне противника. Грузовик нашли быстро. Вольники к Стене приезжали на таких, правда тот, который удалось отбить, был перевернут. Общими усилиями поставили его на колеса и рванули туда, где Эрудиты безуспешно пытались заставить зверя двигаться в нужном направлении. С помощью пандуса и такой-то матери удалось загнать скриммена в грузовик, но как только тронулись, монстр остался на месте, потому что умеет, сука, левитировать невысоко над землёй. Ну тут уж Мелисса не подвела и подсказала просто накрыть грузовик брезентом. Так и въехали в ворота Стены с чудовищем внутри, а уж следом за ним подтянулось и стадо. Сначала ничего не происходило, бой так и шёл, Бесстрашные отступали к Стене, Вольники дожимали их и чувствовали приближение победы. А потом… Сначала перестали стрекотать пулеметы, но внимания особо никто на это не обратил. Животные как один синхронно распределились вдоль Стены и стали раскачивать головами из стороны в сторону — как объяснила Мелисса, так они настраиваются на волну своей добычи. «Смотрите, что сейчас будет», — только и успела она прошептать, прежде чем на открытое место перед стеной обрушился огненный дождь. Тысячи осколков раскаленного металла сыпались на разбегающихся в ужасе, вопящих людей. Но бежать им было некуда — со стороны города на них полезли полчища огромных пауков, быстрых и свирепых, настигающих обезоруженных страхом людей и разрывающих их на куски. Тем кому удалось спрятаться от пауков или убежать, тоже было не сладко — они вдруг стали задыхаться, как в безвоздушном пространстве. Бесстрашные, защищённые передатчиками, с ужасом наблюдали, насколько опасными могут быть скриммены. Дивергенты на всякий случай контролировали симуляцию, потому что у некоторых Бесстрашных остались ожоги от «огненного дождя» и раны от «нападения пауков», кому-то стало плохо из-за нехватки воздуха. Но как бы там ни было, Вольники оказались настолько деморализованы своими кошмарами, что было принято решение включить Стену, пока и остальные не попали под воздействие целого стада скримменов. Животных, кроме главаря, отвели за Стену, а Фор с отрядом вышел, скоро будет в штаб-квартире Эрудиции. Джойси и его отряд тоже идут сюда. Я попросил, чтобы Дин, Мартин и Калеб тоже пришли, надеюсь, когда они доберутся, все уже будет кончено, помогут разобраться тут со всем. Надо же кому-то это делать. Я прячусь рядом с дверью, в нише, так что когда они взрывают электронный замок и врываются внутрь, я расстреливаю из пистолета тех, кого могу достать, и, пользуясь их замешательством, выскакиваю наружу. Там меня ждут патрульные, кидаясь под ноги одному, пока он не успел сообразить, что происходит, отвожу его автомат от себя, беру его в захват и его же оружием отстреливаюсь от остальных. Краем глаза, замечаю выемку в полу, один рывок и я уже в ней, лежу тихо, жду гостей. А вот и подкрепление, рассредотачиваются, переговариваясь на ходу, сообщая в рацию обстановку. Хватаю одного из них за ноги, опрокидываю его на пол, сильно ударяя лицом о каменный бордюр. Перехватывая у него автомат и отстреливаясь, выбегаю на лестницу. Ублюдки преследуют, надо бы куда-нибудь схоронится, переждать, пока они пробегут мимо. Прямо передо мной дверь, неприметная. Толкаю ее — заперто. Черт, да что ж они все позапирали тут? Наваливаюсь на нее посильнее, открылась, никуда не делась. Замки тут всегда хлипкие были. Быстро закрываю дверь и понимаю, что я попал через запасной выход в полную растений лабораторию, предположу, что в ту самую оранжерею, потому как первое, на что я натыкаюсь — это густые зелёные ветки. У нас есть час, пока фабрика монстров, что в подвале, взлетит на воздух. Надо уходить отсюда. А потом штурмом возьмем тут все. — Эшли, Гиль, вы на связи? — летят в эфир сообщения, но коммуникатор молчит. Черт, не выбрались? Где же они? Со среднего яруса раздается выстрел. Это не автомат, что-то потяжелее, стреляет одиночными, похоже на дробовик. Вот только перезаряжается долго, не для перестрелки оружие. Выстрел разносит круглую теплицу, внутри которой поддерживается влажность за счёт баллона с кислородом. Она разлетается на куски и, падая, создает много шума. А мне это и на руку. Пока все искрит и взрывается, перекатываюсь за столы с компьютерами, и оттуда открываю огонь, постепенно пробираясь за распределительный шкаф. Черт возьми, где же Эшли, успели ли они выбраться отсюда или их Сэм выследил. Он же следил за нами. Стреляю по мудаку, что спускается со среднего яруса и бежит ко мне. Вокруг много металлических перил и других конструкций, пуля врезается в металл и на этом патроны закончились. Сую оружие в кобуру, может, смогу его перезарядить потом, а придурок уже успел добежать до меня, с вытянутой рукой, в которой зажат пистолет. — Бросай оружие! Руки за голову! Ага, да щас! Бью его в челюсть, придерживая его руку так, чтобы, если выстрелит, то не в меня. Он берет меня за грудки и швыряет в сторону. Блядь, сильный зараза! Пролетев пару метров и чувствительно врезавшись в так удачно подвернувшийся стол, поднимаюсь на ноги, пытаясь сохранить равновесие. Он нападает, занося над моей головой рассыпавшиеся металлические баллоны, но я уворачиваясь, ставлю блок от удара по челюсти. Вмазав локтем ему по корпусу, хватаю железку и бью его по голове. Любой другой бы вырубился давно, а этот еще и отвечает мне, сука. С лестницы уже спускается еще один, если не двое. Тот придурок, с которым я схлестнулся, держит мои руки в захвате. Пытаюсь освободиться, используя свой вес, но не могу вырваться никак. Я только слышу звук заряжающегося дробовика, металлический лязг и выстрел приходится в пол, разнося каменное покрытие и подбрасывая патрульного на метр вверх. От патрульного в сторону метнулась Эшли, держа в руке огромный разводной ключ. Ни хера себе, блядь. Вот тебе и скрылась. Я наконец, собрав все силы, что были, толкаю вцепившегося в меня идиота в металлический стеллаж с образцами, который, падая, разбил все, что только можно, и сам завалившись на него, перекатываюсь, встаю на ноги. На подходе еще двое патрульных, я успеваю только отскочить от прорезавших воздух пуль и скрыться за конструкцией, уходящей блестящим, серебряным цилиндром в потолок. Конструкция довольно широкая, а по бокам еще торчат баллоны. Они под давлением, интересно, или нет? Эта штука вроде генератора, что ли? С помощью нее искусственно создается ветер, дождь, туман, я такой еще не видел, но слышал, что Эрудиты над чем-то таким работали. Патрульный все еще стреляет по мне, когда Эшли, выскочив из укрытия, хватает штуку, похожую на подвесной стол, не знаю что за хрень, и сильно раскачав его, запускает им уроду прямо в морду. Идиот успевает выстрелить и простреливает один баллон, из которого сразу же повалил газ. Ага, под давлением, значит. Я бросаюсь на следующего патрульного и, сбивая его с ног, валю на пол. Он опять берет меня в захват, швыряет в стену, я, оттолкнувшись от нее, ногой пихаю урода. Он отлетает и опять кидается в атаку, но там я его уже вырубаю прямым в челюсть и отбираю у него пистолет. Эшли снимает еще одного, бросив в него монтировку и попав ему четко в лоб. Ну вот ведь чертова девка! — Эшли! Ты куда Гиля дела? — Я его к Эрудитам отправила, его спрячут там! — Видела? На верху? — Что там? — Сэм, наблюдает, будь осторожна, у него пистолет, он может начать палить! — Его не видела, видела Райна, он где-то тут мелькает, ты тоже не зевай! Ага, а вот этого придурка-то я и не заметил, черт! Эта сука такая, может и в спину стрельнуть. А Сэма я давно приметил на верхнем ярусе. Бьемся мы с его охраной, скорее всего. Надо бы Эшли сплавить отсюда поскорее. Автоматная очередь прорезает воздух и больше не останавливается. Эшли опрокидывает погодную установку конструкцию на пол, прячется за ней, я, распластавшись за очередным шкафом, не могу высунуться, чтобы не попасть под шквальный огонь. Должны же у него кончиться патроны когда-нибудь? — Ты как сама? Не ранена? — Я в норме! Эрик, берегись! Выглядывая из-за укрытия, пропускаю момент, когда ко мне подбирается ранее вырубленный, пришедший в себя патрульный и бьет меня по голове резиновой дубинкой. И пока я, пытаясь сориентироваться, трясу головой, он хреначит мне по спине и проводит захват за горло, вот что сегодня за день? Бью его по корпусу локтем, что есть мочи, нагибаясь вперед и перекидывая его через себя, поднимаю пистолет. Но выстрелить не успеваю, потому что справа на меня направлен автомат, слева патрульный тоже вооружен. — Бросай оружие! Бросай! Оружие! — это мне, стало быть. Если разнести ему башку, успеет выстрелить тот, что слева? Скорее всего, да. Черт, блядь, вот уроды ебаные. Пока мы сверлим друг друга взглядами, оживает механический манипулятор, огромная лапа отнимает автомат у патрульного, толкает второго и отдает автомат мне. Смотрю, что Эшли тут даром времени, вообще, не теряла. Автоматной очередью прошиваю уебальника, выбивая из его груди фонтанчики крови, в ответ на трескотню от входа, отвечаю шквальным огнем. Патронов в эрудитских автоматах много, сыпятся стеклянные конструкции, выбивается земля из искусственных теплиц, Вольники валятся, как подкошенные. Автоматная очередь пронизывает баллоны под давлением, они улетают под потолок, выделяя мощную ударную волну и раскидывая вновь прибывших патрульных. Это охрана Сэма, сколько же их у него? Он так и ходит в этой толпе, или собрал всех что были? Стоит, сука, наблюдает. Одно радует, по мере того, как их становится все меньше, у него белеет и вытягивается лицо. Страшно тебе, Сэм! Правильно, бойся меня! Автомат стал бесполезной хренью, когда я опять оказываюсь на линии огня у очередного идиота, едва успеваю отскочить. Но за ним, с другой стороны бежит еще один. Я из-за укрытия, бью его в живот, пытаюсь отнять автомат. По тому, что за то время, что мы с ним боремся он не прошил меня очередью, я понимаю, что в его автомате нет патронов. Манипулятор опять оживает, откуда-то берется деревянная палка, может черенок от лопаты? Манипулятор бьет палкой изгоя по спине и отдает палку мне. Другой изгой бежит ко мне, но со всего размаху валится на пол, запнувшись о так удачно выставленную ногу малявки. Добиваю его палкой, сразу же даю по морде следующему, что подскакивает сзади. Когда они уже кончатся? Мы перебили человек двадцать, вот сколько людей надо иметь у себя в охране? Полное ощущение, что они появляются в режиме реального времени. Небольшая передышка, прячусь за теплицей. Идут трое, но уже не патрульные, а в костюмах Эрудитов. Что за хуйность, и эти с пистолетами. И это охранники? В эрудитской форме, чтоб никто не догадался? Из-за поврежденных баллонов по полу стелется туман. Или это все-таки газ? Эти трое стоят в тумане, оглядываются. Эшли пультом включает сильный поток воздуха, дезориентируя Эрудитов, добить их палкой не составило труда. Одному проломив череп, второго забиваю по корпусу, перемешивая его внутренности. Последний Эрудит успевает выстрелить в меня, но мажет. Вышибаю у него пистолет, бью по морде с такой силой, что он отлетает к стеклянной стене и разбивает ее. Где-то среди зарослей длинных, свисающих растений замечаю уебана Райна. Он не нападает, прячется. Чего ждет? Хочет подстрелить из-за угла, сука гребанная. Надо срочно уводить отсюда Эшли, пока она не схватила пулю. Еще Сэм наверху… Поднимаю пистолет, выпавший у Эрудита. Второй, валяющийся тоже недалеко, сую девице в руку. — Эшли, нам надо уходить. Ты говорила тут есть потайной выход, сейчас самое время им воспользоваться. — Да, пойдем, я покажу. Она запрыгивает на аэроподъемник, жестом приглашая следовать за ней. На нем мы поднимаемся на средний ярус. Через металлический переход, идем к стеклянной двери, которая находится немного в углублении и ее не видно снизу. — Вот, эта дверь, ведет в коридор, а оттуда недалеко до выхода, если неожиданно пробежать, можно выбраться. — Да, давай, вперед. Я пропускаю ее вперед, потом резко закрываю дверь, блокирую электронный замок и двумя выстрелами привожу его в негодность. — Эрик! Зачем! Как ты можешь? Мы должны вместе уйти! — Эшли, ты уходи, тут остались Сэм и Райн, я должен с ними разобраться сам. Один. Ты будешь мне мешать. Убегай, быстро! Эшли бросается на стекло, разбитые ладошки оставляют на прозрачной поверхности красные пятна. — Я не могу уйти без тебя! — Ты обещала, что послушаешь меня! Я должен их убить, иначе эта война будет бесконечной. Пока жив твой отец, мы не сможем ничего восстановить! — Он мне не отец, он ебаный придурок! Но он очень сильный, Эрик! Я видела его на тренировках, и Райна тоже, они оба под сывороткой! Уйдем, пожалуйста, приведем подмогу, они их арестуют! — Они могут сбежать, пока мы ходим, нельзя упускать возможность. Если ты хочешь, чтобы все это закончилось, если ты не боишься, что я убью Сэма и Райна, если ты хочешь доказать, что ты не предатель, уходи отсюда, сейчас же! Эшли смотрит на меня, в глазах ее закипают слезы. — Ненавижу! Пораненные ладошки бьют по стеклянной двери, она разворачивается и убегает. Ненавидит? Опять?Эшли
Прежде, чем я, вообще начинаю воспринимать звуки, цвета, картинки, мои поцарапанные ладошки врезаются в стеклянную дверь, а из горла вырывается отчаянный крик: — Ненавижу! Ненавижу Эрудицию, проклятого Сэма, войну, ублюдочных Уебальников, сыворотку, гребанного Райна, блядскую дверь, ебаный пистолет, раскрошивший замок, все, что отделяет меня от него, что может его у меня отнять. Я не хочу отдавать его, он мой и только мой! Боже, ну сделай же что-нибудь, ну пожалуйста! Я не могу даже подумать, как жить без него, ненавижу этот воздух, которым придется дышать без него. Ох, как же сложно вздохнуть… в горле, словно моток колючей проволоки застрял. Страшно, паника окутывает тяжелым одеялом, бегу по коридору, ничего не вижу, не слышу, не ощущаю, только безумную ненависть ко всему и ко всем. Попадись мне кто-нибудь на пути, я просто порву голыми руками! Неожиданно коридор закончился, я выскакиваю на открытую площадку. Позабыв о камерах, патрульных, обо всем вообще, напролом, совершенно не скрываясь, я бегу на выход. Я уже вижу дверь, вижу улицу за ней, там прохладный зимний воздух и никто не встает у меня на пути. Пока бегу, что-то не больно, но неприятно бьет по ноге и мешает идти. Пытаюсь нащупать, что же это? Что-то плоское и довольно большое. Рука в кармане проваливается в пустоту, блин, ни хрена себе дырочка. Почти насквозь. Приходится просовывать руку до самой щиколотки, для того, чтобы вытащить мешающий мне предмет! Черт возьми, коммуникатор! Почему я раньше не почувствовала, что он провалился? И Гиля нет. Ладно, попробую сама разобраться. Наконец, приходит в голову, что надо оглянуться. Никого вообще, патрульные все были в оранжерее, Эрудиты попрятались, сидят по лабораториям, боятся нос высунуть. Ну отчего ж такая поганая жизнь? Я все-таки на всякий случай прячусь в слепую зону, тыкаю в экран, пытаясь соединиться с Фором. Потянулись мучительные секунды ожидания, будто вареные улитки, ну же, давай, быстрее, черт тебя возьми, тупая железка, не понимаешь, как я волнуюсь? Ну же Фор, ответь, пожалуйста! Скорее! — Да, Эрик, что у тебя! — Господи, уверенный спокойный голос, как будто нет войны, никого не убивают… Увидела бы — расцеловала бы в обе щеки, вот ведь блядский Итон! — Фо-о-ор! — Эшли! Что у вас? Где Эрик? — Фор! Его Сэм убивает! Где ты? Нужно подкрепление, срочно! — Мы в одном квартале от вас, будем через полчаса, держитесь, Эшли! И без паники, Эрика не так просто убить, уж поверь мне! — Он еще и шутить пытается, вот поросенок! — Ты сама как? Где? Можешь выйти навстречу? — Да, я сейчас… — Здравствуйте, девушка! Далеко вы собрались? Надо мной нависает довольно объемная фигура. Медленно поднимаю глаза: синие отглаженные брюки, пиджак, застегнутый на одну пуговицу, вторая расслаблено и вольно распахнута, виднеется голубая, видно, что качественная, рубашка, не какая-нибудь синтетика, галстук в полосочку, гладкая, какая-то мальчишеская щека, изогнутые презрительные губы, прямой нос, глубоко посаженые синие глаза. Как только встречаются с моими, лицо оскаливается искусственной, гаденькой, улыбочкой. Девид, твою мать. Ах, блядь! Приемник, ученик и правая рука Сэма. Ублюдок, которому так же легко выдрать из-под сердца женщины ее растущего в ней ребенка, как выкурить папироску. За его спиной стоит охранник с автоматом. Один. Что-то новое, неизведанное зарождается в моей разбитой вдрызг душе. Что-то потайное, выталкивающее из нее отчаяние, слезы, и прочие бабские сопли. Во мне поднимает голову львица, защищающая своего детеныша, все инстинкты, все знания, когда-либо полученные за мою коротенькую жизнь обострились, осталась решимость, ярость и холодный расчет. Ну здравствуй, сволочь, пиздец, как приятно! Выдав одну из своих лучших улыбок, встаю и смотрю ублюдку в глаза. — Вы ведь Девид, да? Приятно познакомиться, Сэм не говорил о вас, но вы достаточно популярны, чтобы я о вас слышала. Я испугалась и немного заблудилась. Не проводите меня в мою комнату? — Эшли! — идиот расплывается в уже настоящей улыбке, что ни на секундочку не сделало его привлекательнее. — А мне как приятно! Меня не было в штаб-квартире все это время, но я наслышан, наслышан… Конечно, пойдем, я провожу. Ты как себя чувствуешь? У тебя все нормально, что у тебя с руками? — Ах это… Ничего особенного, обычное дело. Попала в заварушку, испугалась, побежала, закружилась голова… Ох… — Фальшиво покачнувшись, хватаюсь за стену. — Девид, не поможете мне, дайте руку, пожалуйста, что-то голова кружится, мне не хорошо… — О… Да, конечно, — придурок подставляет свою грабку. Я хватаю его, быстрая подсечка, он падает, одновременно с этим вытаскиваю из-за пояса пистолет, и пока охранник соображал, что к чему, пуля уже прочно поселилась у него в головенке. Девид пытается встать. Я, держа его на мушке, толкаю ногой обратно. — Ублюдочный сукин сын, гребаная свинья! Ребенок мой вам нужен? Хер вам на всю морду, ебаные экспериментаторы! Сдохните все! — Эшли, послушай, я вообще всегда был против таких методов… — Девид поднимается, я ему не мешаю больше. Пусть стоит, все равно, я его убью. Девид поднимает руки, глядя на пистолет. — Ну да, конечно, то-то вы с моим блядским папочкой пили за свою удачу, что к вам дочурка уже с икрой попалась. Что суки, порадовались за меня? Ненавижу вас, вы даже не монстры, вы просто… Тут Девид кидается на меня, вышибает из руки пистолет, наваливается всем телом. Раньше, может быть, я бы и побарахталась, создавая видимость, что я борюсь со взрослым мужиком и могу даже что-то с ним сделать. Но теперь все изменилось. Нет больше маленькой Кроши. Есть Эшли. Откуда в моем тщедушном теле взялись силы, я не могу сказать. Однако… С диким, оглушающим визгом, я вступаю в схватку. В руках чувствую просто неимоверный прилив энергии, его хватает, чтобы отвести от себя руки, изогнуться и сбросить Девида со своего тела. Как дьявол кидаюсь на него, кулаки лупят по уебищной морде, зубы сжаты, смотрю на него и так ненавижу, что хочется просто стереть его из бытия. Поддавшись какому-то неимоверному порыву, вцепляюсь зубами в его горло и начинаю рвать его кадык, под истошные вопли мудака. Голова затуманена, я почти ничего не соображаю. Звук разрываемой плоти, рот наполнился мерзкой, медной кровью, а зубы сжимаются все сильнее, рву все яростнее, пока, наконец, нечто не отделяется от Девида. Адреналин бушует в моей крови безумным вихрем, в висках вибивается приглушенная дробь. С отвращением выплюнув кусок мяса, отстранено смотрю на зияющую рану в горле ублюдка, текущую причудливыми узорами алую кровь, выталкиваемую из артерии небольшими фонтанчиками. Конечно, он и так умрет, но я хочу видеть, как это случится. Мужчина держится за горло, извивается, захлебывается. А я поднимаю пистолет, и направляя на него, не могу не сказать: — Будь ты проклят, ублюдок. Черти спляшут на твоих костях. — Выстрел разносит ему башку и прекращает его мучения. А жаль. Только теперь я себя полностью осознаю. Весь рот в крови, лицо, воротник, грудь, руки. Противно, фу-у. Во рту привкус чужой крови. Опять поднимается тошнота, я еле успеваю заскочить в первую попавшуюся дверь туалета. Немного придя в себя и кое как отмывшись, смотрю на себя в зеркало. Хороша, просто праздник какой-то. Глаза горят сумасшедшим огнем, на лице злоба и решимость. Вот это мне нравится. Не сдамся ни за что, живой вы меня не возьмете, ублюдки. Потихонечку выбираюсь из помещения, пробираюсь к выходу. Я в том самом коридоре, из которого убежала. Даже не помню, как мы сюда пришли, куда же меня вел Девид? Уж не обратно ли в оранжерею, к папочке на свидание. Прозрачная армированная на половину разрушенная стена лаборатории виднеется впереди. Вокруг нее тихо, будто не было там совсем недавно бойни. На мысочках, осторожненько, прохожу мимо нее, вглядываясь в ее нутро, стараясь рассмотреть, что там происходит. Внизу никого нет, только ровным слоем разбитое стекло, поломанные растения, покореженная мебель, прострелянная погодная установка. Задираю голову и сердце пропускает удар, и еще один, и снова пропускает, вижу, что на верхнем уровне стоит Эрик, перед ним Сэм, у Сэма пистолет, направленный в любимую грудь. Нет! Только не это! Рванувшись было вперед, я остановлена чьей-то рукой, поднимающей меня за шкирку. Пытаюсь вырваться, и у меня почти получается. Во всяком случае удалось вытащить пистолет из-за пояса. Стреляю в охранника, но кроме жалких щелчков пистолет не исторгает из себя ничего. Бесполезная железка! Подскачившая к горлу душенка скатывается в пятки. Ни слова не говоря, патрульный тащит меня наверх, а меня парализовало только что увиденное зрелище. Пистолет, направленный в грудь, выстрел, алый цветок медленно расползается, унося самую дорогую для меня жизнь. Руки и ноги превращаются в желе, тело сковывает судорогой. Хочу сейчас только одного, прижаться к теплому, большому телу, почувствовать родной запах… безумно хочу. Охранник вталкивает меня в проход и я больше не вижу никого, кроме Эрика. Бросаюсь к нему и попадаю в объятия тяжелых рук с упругими трассами вен. Самых теплых и сильных, таких необходимых. Вцепляюсь в мужчину, шепчу ему что-то, он отвечает мне, так нежно. Не отдам, ни за что я его вам не отдам. Никогда. Тем более, скоро Фор придет. Надо потянуть время.Эрик
Спускаюсь на аэроподъемнике вниз. Сэма наверху не видно. Спустился? Прячется? Что ему еще остается делать без охраны? Откуда-то взвизгивает выстрел, блямкая о металл рядом с моей головой. Я стреляю в ответ. Вот это ему и остается. Стрелять мне в спину, из-за укрытия. Трус! — Ты боишься меня, Сэм? Почему не выйдешь поговорить открыто? Еще выстрел и снова мимо. Зато теперь я знаю откуда он палит, стреляю опять. — Что, Вольники больше не охраняют тебя? Теперь ты предпочитаешь прятаться? Следующий выстрел уже совсем близко. Смотрю по сторонам, стреляю в направлении, откуда слышал звук. Повернувшись, натыкаюсь на пистолет направленный мне в лоб, впрочем, мой пистолет так же смотрит в его лицо. Только это не Сэм. Это Райн, твою мать. Сэм куда-то съебнул, оставив разбираться с нами своего прихвостня. — Ты правильно делаешь, что боишься меня, Райн, у меня нет больше перед тобой долгов! — Я вообще-то спас Эшку из-под обстрела, если бы не я, она бы там сейчас лежала, погребенная под кучей бетона и раздавленная драгстерами после зачистки. Непривычное и такое неуместное сейчас прозвище моей любимой женщины резануло по ушам и вызвало ещё большую ненависть к этому ублюдку, если это возможно. — Спас для того, чтобы папочке отдать, мудозвон! Нажимаю на курок, но выстрела нет, есть только тихий и печальный «цик». Патроны кончились. Очень вовремя. — Тебе не изменить свою судьбу Эрик. Ты должен был умереть еще давно, такие, как ты, люди не живут. Слишком много смертей и боли ты принес. Ты монстр и сегодня ты умрешь. — Нажимает на курок, я приготовился, что пуля разорвет мне голову, но его пистолет тоже печально «цик»-нул. Райн бросает свой пистолет и дает мне по морде. Я отшатываюсь, но отвечаю ему не менее слабо. Он берет меня в захват, заламывая руки сзади, толкает вбивая головой в стену. Перехватывает за плечи, хочет ударить еще раз, но я уже успеваю повернуться, сбросить его руки и ребрами ладоней бью его по шее. Он немного ослабляет хватку, что позволило мне несколькими ударами в морду разбить ему нос. Его левый кулак бьет меня по корпусу снизу, правой пытается ударить в лицо, но я ставлю блок, и не давая ему очухаться, бью его в челюсть несколько раз, последний удар ногой. Райн отлетает, но быстро приходит в себя и снова атакует. Перехватываю и заламываю его руку, но он бьет меня по ноге, хватает другой рукой за плечо и валит меня на пол. Неплохо он тут форму держит, в Эрудиции. Небось, не пропускает тренировки. Пока я встаю, он успевает снять с установки какой-то толстый провод и намотать мне на шею. Блядь, вот урод мудацкий, никак не получается, даже палец просунуть между проводом и кожей. Чувствую, начинаю задыхаться, взгляд натыкается на баллон, я помню, что он под давлением. Рукой стараюсь расшатать его, чтобы вырвать из резьбы, воздуха не хватает, сознание начинает уходить. Наконец баллон отрывается, выпуская сжатый воздух прямо в лицо Райна. Он отшатывается, падает назад увлекая меня за собой. Я тяну на себя провод с той стороны, где он соединяется с конструкцией, и его хватает, чтобы накинуть часть его на Райна. Оттолкнувшись от него, делаю кувырок назад, перекатываюсь и оказываюсь на нем сверху. Без промедления бью его в уже разбитый нос несколько раз, пока не очухался. Достаю нож. — Райн, у тебя есть предпочтения, как ты хочешь умереть? Что тебе отрезать в первую очередь? Ухо, нос или может тебе улыбочку от уха до уха прописать? Полоснул ножом по лицу, оставляя на нем глубокий разрез, так что стали видны зубы. Райн вскрикнул, кровь залила его воротник. Он хватает меня за запястье и отводит мою руку. Ну ясно, он под сывороткой, хватка железная, рукой не могу пошевелить. Он выворачивает мне ее, а во второй у него откуда-то взялся пустой баллон, который я оторвал, и он бьет меня им по голове. Сильно бьет, сука, как бы черепушку не проломил, уродец хуев. В голове мутится, перед глазами темнеет, я на миг ослабляю хватку и этого ему хватает, чтобы сбросить меня с себя. Пока я в помутненном сознании, он опять нацепляет на меня провод, концы берет в руку, встает на аэроподъемник. Поднимается на верхний ярус и сбрасывает на мостки. Пока летел, почти придушил меня. Тащил к своему хозяину на расправу, гребанный хуесос. Закашлявшись, поднимаюсь на ноги. Сэм, ухмыляясь, стоит на площадке верхнего яруса, ствол его пистолета смотрит прямо мне в грудь. — Что, Райн, испугался разобраться со мной сам? Как собачка, выслуживаешься перед хозяином? Какая же ты сука и предатель, продался гребанному уроду за химию в твоей крови, от которой ты сдохнешь быстрее, чем уговоришь какую-нибудь шлюху тебе отсосать. — Да кто бы уж говорил про ссученость и предательство. — Подбегает ко мне, с разбега валит меня на пол, уселся сверху. Его кулак впечатывается в мою челюсть раз, потом еще и еще. — Ты убийца и предатель сам, демонстрировал это все время и продолжаешь сейчас. Да ты же упиваешься слабостью и муками других, ты самый настоящий ублюдок и урод! Что Эшка в тебе нашла? Ты же гнилой весь, просто насквозь! Слегка прищурившись, ухмыляюсь, глядя на его потуги вывести меня из себя. Вставляю пальцы в его рану на лице, дергаю на себя, разрывая и увеличивая ее. Уродец верещит, хватаясь за лицо руками. — Может, она нашла во мне то, чего нет в тебе? — Мощным рывком сбрасываю его с себя. — Бесстрашие? — Довольно, Райн! — распоряжается Сэм, строго так. — Отойди от него. Теперь он не твоя забота. — Да! Ваше блядское Бесстрашие! — Отходя от меня и с ненавистью глядя на меня исподлобья, квакает Райн. — А это я рассказал все Сэму, я сказал, где вас искать, где Эшка и все остальные, я подсказал ему напасть и разбомбить там все. Вы все ублюдки, когда ты избивал меня, никто не заступился, не остановил тебя, садиста! Гореть им всем в аду, уродам! Это я запускал ракеты и слышал, как они орали и бегали, как муравьи в пылающем муравейнике. И ты сдохнешь сегодня наконец-то, поэтому срал я на ваше ебаное Бесстрашие. — Райн, все хватит! Закрой уже свой рот! — А Сэм не очень-то жалует ублюдка. Хе-хе. — Ты, сука гребанная, можешь со мной сделать все, что угодно, вот только Вольников ваших больше нет, а клоны еще не созрели. У тебя, Сэм, нет шансов, ты абсолютно беззащитен. А у нас есть люди, немного, но есть, и они захватили драгстеры с ракетами, так что уже сегодня они от Эрудиции камня на камне не оставят. Моя смерть ничего не изменит. По тому, как изменилось лицо урода, я понял, что попал в яблочко. Сэм проиграл и Райн вместе с ним. — Как бы там ни было, — вальяжно растягивая слова, говорит Сэм, — ты этого уже не увидишь. Он вытягивает руку с пистолетом, взводит курок. Рефлекторно отхожу, натыкаюсь на перила, обхожу их, по решетчатому полу продвигаюсь назад, на какой-то узкий переход. И тут я оглянувшись, понимаю, что это то самое место, которое я видел, общаясь со скримменом. Тот самый мост, Сэм, вещающий всякую хуйню, лианы свисающие с потолка. Значит, он и мне будущее показал. Вот сука, блядь, не мог что-нибудь приятное показать, зачем, обязательно, как я сдохну. В углу дверь открывается и патрульный втаскивает Эшли. Толкает ее ко мне. Весь воротник и грудь у нее в крови. Эшли подбегает, старается загородить собой. Я обнимаю ее, пытаясь выяснить откуда кровь. Вроде целая. Ну зачем ты попалась?! Не могла убежать, дурочка?! — Я хотела, правда, я уже почти убежала, но меня перехватил Девид. Я его убила, а потом у меня закончились патроны. — Все, тише, девочка, тш-ш-ш, все хорошо, ты молодец. — Зачем ты ее сюда притащил, идиот? — заорал Сэм. — Я же сказал, пылинки с нее сдувать! А она теперь в этого урода вцепилась! — Ты сказал найти ее и доставить к тебе. Мне сказали, что ты здесь, я ее и привел. Скажи куда и я ее уведу. — Патрульный уже направляется к нам. — Даже не думай подходить. — Эшли цепляется за меня так, что я не позавидую тому, кто захочет ее оторвать от меня. — Потому что, если ты ко мне подойдешь, я вырвусь и прыгну с моста. И хрен вам потом всем, а не сыворотка! — Отойди от нее, придурок. Чего ты хочешь, Эшли? — Отпусти Эрика, и я останусь тут. Пусть даже во сне. — Эшли ты в своем уме? Ты что говоришь такое? — Я ушам не могу поверить! — Тихо, я знаю что говорю. — Правильно. — Опять вмешивается Райн. — Чем послушнее ты будешь, Эшка, тем лучше с тобой тут будут обращаться. Только вы все равно уже проиграли, а у Сэма на подходе целая армия неуязвимых… — Райн, заткнись ты уже наконец! Я ведь ждал тебя, Эрик. Как тебе мои детища? Впечатляет? — Ебановрот, неужели все это затеяно ради демонстрации мне своих уродливых копий? — Что меня должно было впечатлить, Сэм? Твоя мания величия? — Зачем ты так, Эрик? Если хочешь, можем тебя клонировать. Мне просто было легче взять материал у себя для этого опыта. Образцы почти готовы, сыворотка тоже. Так что тупые, долбанные изгои мне больше не нужны. Я просто отдал их тебе. В качестве подарка. — Я смотрю, ты неплохо устроился тут, Сэм. Армия, сыворотка, дочь. Как тебе роль нежного родителя? — Зачем ты пришел сюда, Эрик? Только честно? Ты ведь пришел сюда за тем, что тебе всегда было нужно, ты пришел вернуть себе свое лидерство, не так ли? Только ошибся ты, Эрик. Тебе не выиграть в этой войне, потому что изначально твои идеи ущербны. Обществом можно управлять только держа его в страхе, потому я бился так долго над сывороткой и созданием армии. Идеи Джанин были мне близки, я даже помогал ей программировать моделирования, но беда в том, что она была очень эмоциональна и импульсивна, хотела всего и сразу. При малейшей неудаче, злилась, топала ногами… Я хочу предложить тебе сделку. Возвращайся под мое начало, перестань дурить. Все это сопротивление — это не твое. Ты оказался не на той стороне, а надо всегда выбирать сторону сильного. Ты думал, сила в Бесстрашии или в Эрудиции? Истина, мой мальчик, состоит в том, что сила во всех фракциях сразу. Если ты будешь и умным, и сильным, и добрым, и самоотверженным и сможешь себе во всем этом честно признаться, только такой человек имеет право управлять и вообще быть. — А я вижу, что из всех фракций, ты смог собрать только уродства и с упоением в себе их культивируешь. Ты был Бесстрашным, стал трусом; был Эрудитом — стал психованным наркоманом, который без сыворотки дня прожить не может. Взять Искренних, они говорят правду, но жестокие и самовлюбленные. Отреченные — трусы, боятся лишний раз глаза поднять, Дружелюбные, — я слегка покосился на Эшли, но она, стоя на мысочках, смотрит куда-то мне за спину, — те вообще блаженные. Недостатки в природе человека, Сэм, и развивая одни достоинства, недостатки будут замещать собой другие. Мы сделали ошибку не в том, что стали развивать какое-то одно достоинство за счет других, а что перестали бороться с нашими недостатками. Ты и твои предшественники, Джанин и Макс, взяли на себя роли вершителей судеб, хотели решать, кому каким быть, кому быть смелым, а кому умным, хотели все контролировать. Однако, не учли одной важной вещи — человек не машина, есть способы сопротивляться практически всему. Потому все ваши эксперименты провалились. — С чего ты взял, что они провалились, Эрик! Ты вот, например, самый удачный эксперимент Джанин, только она этого не поняла. Она понимала все слишком буквально, если контроль, то значит, все должно случаться по ее щелчку. Она даже не понимала, что значит управлять. Она считала, что управление — это отдавать приказы и смотреть, как все кидаются их выполнять. Она совершенно не владела таким нежным методом, как манипулирование. Даже ее программы модуляции, и те были основаны на тупом, бездумном исполнении приказов. Ведь это я подсказал ей идею с пролонгированным моделированием. Я даже программу для него написал, ведь если человек сам, лично хочет и жаждет убивать, это гораздо лучше, чем если он убьет в моделировании, а потому будет мучиться чувством вины и непонимания, что же он сделал. Но она быстро сдулась, объявила эксперимент над тобой неудачным и решила убить тебя. И этим все испортила! Чуть не погубила весь план! Тупая идиотка! Но ты не волнуйся, от моделирования невозможно избавиться. Ты идеальный убийца, потому я предлагаю тебе — оставайся. Тебя все равно убьют твои, так называемые, друзья, когда поймут, что ты такое есть. Так что… — Ты так жалок, Сэм. От моделирования меня избавил человек по имени Мартин Корби. Ты слышал о таком? — Мартин? Он же умер! — Нет, он всего лишь ушел к изгоям. Но для таких, как ты, Сэм, это все равно что умер, да? Для тебя изгои — это всего лишь безграничное поле для экспериментов, так ведь? — Этого не может быть! Он умер! Я лично видел его труп, я лично его сжег… — Однако это не так, он избавил меня от моделирования, помог мне это понять. Может, я придурок, садист и псих, но теперь я такой по собственной доброй воле, а не потому, что мне приказывает это передатчик. — Ты ебаный ублюдок, твоя личность, все равно подверглась необратимым изменениям, ты все равно никогда не сможешь стать человеком, не сможешь жить не убивая и не принося страдания… Бу-бу-бу, бла-бла-бла… Интересно, чего он ждет? Эшли все еще нужна ему, ее он не убьет. Но, в любом случае, он убьет меня. Да, не все ли равно? Мы уже победили. — Эшли, ты с Итоном связалась? Он пришел уже? — нагибаясь к ее уху, тихонько спрашиваю. Она встает на мысочки, отвечает, слегка дуя мне в ухо. — Да, он сейчас на подходе, будет тут через четверть часа. Так что, я тяну время и тебе советую. — Тогда, я хочу поцелуй.
