Пепел жизни

      Лиза потянулась в своей постели и умиротворённо обмякла, перевернувшись на спину. Сегодня, по мнению девушки, просто чудесный зимний день. Её спальня была пронизана приятным белым свечением, которое появляется после обильного снегопада. Времени было приблизительно около одиннадцати часов утра. Утром субботы не приходилось ожидать никаких новостей, и Лиза спокойно выключила звук мобильного телефона с вечера, готовясь сладко выспаться.       Девушка настолько вымоталась за первые полгода на новой работе и от непривычного темпа обучения, что частенько даже не расплетала на ночь косу. Собственно, Лиза спала как убитая и её прическа почти всегда была безукоризненна при пробуждении. Как-то раз аспирантка так и пошла на работу, не «сменив» вчерашней косы.       - Интересно, сколько же я спала? – вновь потянувшись и издав протяжный стон, девушка нащупала на прикроватной тумбочке свой телефон и взглянула на него.       - Что? – глаза Лизы мгновенно округлились, и она подскочила на кровати, приняв сидячее положение. Дисплей констатировал наличие двенадцати пропущенных вызовов из деканата факультета Алхимии. Мгновенно набрав номер, девушка с разогнавшимся вдвое сердцебиением ожидала ответа.       - Алло? - в динамике раздался голос секретаря деканата.       - Элизабет Келли. Вы звонили мне? – Лиза моментально поднялась с постели, на ощупь ища ногами тапочки и свободной рукой накидывая шелковый халат.       - Да, Лиза, здравствуйте. У нас случился форс-мажор. Джина, работница кафедры алхимии, не смогла выйти на работу, вы не могли бы подменить её? Дело довольно срочное, сегодня очень много покупателей. Полагаю, вы понимаете, ведь грядёт день всех влюбленных, - бескомпромиссно констатировал такой знакомый голос Анны, секретарши.       Лиза испытала горькую досаду, злость и разочарование. Но, чёрт, она собственной рукой подписала договор, в котором значился пункт, что при форс-мажорных обстоятельствах девушка может быть вызвана на работу без выплаты сверхурочных. «Боже, но даже под новый год подобного не случалось!».       Элизабет горько выругалась про себя, однако ответила:       - Да, разумеется, никаких проблем. Прошу прощения, что не поднимала трубку. Буду в течение получаса.       - С вами всегда приятно иметь дело, - вежливо попрощалась секретарша своим прохладно-учтивым голосом и положила трубку.       Университет Лизы находился в пятнадцати минутах пешего хода от новой квартиры девушки, что было весьма удобно. Дополнительный комфорт создавал автобус, который подвозил буквально до дверей университета. Обычно Лиза никогда им не пользовалась, но, видимо, его час настал.       Девушка наспех собралась, надев уже заброшенные в стиральную машину вещи. Они не были неопрятны, однако Элизабет предпочитала регулярно стирать вещи. И не очень любила, когда её планы в выходные дни столь бесцеремонно нарушались.       «Ох уж эта Джина!» - пронеслось в голове у наспех собиравшейся девушке. Лиза впопыхах забыла в комнате ключи и прыгала на одной ноге в сторону спальной, ибо не желала полностью разуваться.       «Такое ощущение, что она бессмертный терминатор, но стоит тебе расслабиться, как ты тут же должен выйти подменить её!» - продолжала мысленно негодовать спешащая аспирантка, запирая входную дверь.       Джина Тёрн - довольно экстравагантная девушка, выпускница факультета Алхимии. Она была известна на весь университет как знаток алхимического мастерства. Как понимала Лиза – нумерологии, астрологии и прочих научных аппендиксов. Каждый ученик нет-нет да обращался к Джине за срочной помощью. И та охотно, на муниципальных основаниях, по умеренной цене продавала несчастному снадобья, амулеты и прочую чушь. И да - Лиза была одной из тех, кто высмеивал Джину, её стиль и её жизнь. Но сегодня Лизе предстояло подменять эту девушку. Какая ирония.       От университета Элизабет отделяли всего две остановки. Автобус подошёл практически сразу, девушке даже не понадобилось его ожидать. Лиза ненавидела опоздания. На её взгляд лучше придти грязной как чучело, но вовремя, нежели расфуфыренной и с опозданием на пару часов.       Лиза держалась за поручень и задумчиво вспоминала Джину. Эта девушка была очень специфична. Сколько ей лет – никто не знал. По университету ходили слухи, что ей чуть ли не пятьдесят, но она тщательно маскирует это мазями и отварами.       «Какой бред», - Лиза фыркнула собственным мыслям и покачала головой. Одна остановка была преодолена. Автобус остановился на светофоре, а Лиза размышляла, сколь нелепо было бы со стороны Джины выглядеть настолько непотребно, будь она действительно так взросла. Ведь Джина носила короткую стрижку, один её висок был выбрит и выкрашен в черный, а более длинные волосы на темени и противоположном виске – в ярко-красный. Джина была обладателем устрашающе больших тоннелей в ушах и довольно неприятного вида пирсинга в обеих щеках.       «Пф-ф, с такой внешностью она едва ли старше меня», - подумала девушка, выходя из автобуса под лёгкий мелкий снежок.       На подходе к парадным дверям университета, Элизабет почувствовала вибрацию входящего вызова и извлекла телефон из сумочки. На его дисплей моментально начали падать снежинки, превращаясь в маленькие капли воды. Лиза уже приготовилась к обороне, ожидая звонок из деканата, но номер оказался совершенно незнакомым.       - Да? – подняла трубку девушка, добежав до козырька над входной дверью университета, чтобы спрятаться от усиливавшегося снегопада.       - Лиз, это ты? – она услышала незнакомый, но весьма приятный мужской голос в динамике.       - Да, это я, кто вы? – встревожилась девушка, настолько панибратски и неприятно звучало это обращение «Лиз».       - Лиз, это Мартин. Помнишь же? Учились вместе! – память девушки моментально воскресила приятного высокого голубоглазого блондина из её группы. Сколько Лиза себя помнит в университете, Мартин всегда находился в серьёзных отношениях, периодически бросая наскучивших ему дам и заменяя на новых «заенек».       - Ну, да, помню. А что случилось? – нахмурилась девушка, проходя в здание и предъявляя пропуск охраннику. Она развязала шарф перед зеркалом, а Мартин разразился в трубке приятным шелестящим смехом и продолжил разговор:       - А что, обязательно должно что-то случиться, чтобы я захотел тебе позвонить? – задал он внезапный вопрос, способный убить наповал любую легковерную девушку. Но только не Лизу.       - А по-твоему, не должно, да? То есть, тот факт, что мы с тобой вообще не общались, и тут ты «внезапно» звонишь мне субботним утром, накануне дня всех влюбленных – чистая случайность? – Лизу захлестнул гнев и она злобно расстегнула куртку, вручив её гардеробщице. Пока та ходила за номерком, Мартин явно пребывал в шоке. Безусловно, этот молодой человек являлся весьма популярным, привлекательным и общительным. Он был высок, статен, крепок, ибо регулярно занимался наращиванием мышечной массы. Лизу смешило, что он усердно осветлял волосы и посещал солярий, по причине чего и зимой и летом выглядел роскошно, словно только приехал с морского берега. Но, по какой-то фантастической причине, вся эта внешняя броскость не влекла Элизабет, а напротив - отталкивала. И девушка произнесла в трубку следующее:       - Знаешь, Мартин, я не вчера родилась. Не надо считать меня за одну из своих пустышек, которые растают от одного твоего голоса. Ты мне безразличен, как и всё, что связано с тобой. До свидания! – Лиза с силой нажала кнопку сброса, кинула телефон в сумочку и схватила номерок, который предусмотрительная гардеробщица положила на столик перед собой, дабы не передавать пластиковый кружочек лично в руки разгневанной аспирантке.       Лиза ощущала стыд от сказанного Мартину. И одновременно безудержную злобу.       «Да за кого он меня принял?!» - негодовала девушка, широкими шагами преодолевая ступеньки, ведущие на четвёртый этаж. Деканат факультета Алхимии располагался в самой глубине четвёртого этажа.       Уже завернув в нужный коридор и увидев толпящуюся у дверей лаборатории Джины кучку подростков, Лиза могла оценить объём предстоящих работ. Внушительно большая группа девчушек и мальчишек, которых Элизабет признала как первокурсников, сгруппировалась у дверей кабинета, в коем аспирантке суждено было провести весь этот рабочий день. Девочки смущенно мялись, сжимая в руках какие-то кулёчки, валентинки, или просто свои вещи; мальчишки старались сохранять каменные лица. Несколько девчушек оживлённо шептались, недоверчиво косясь в сторону Лизы.       «Надо было накраситься зелёной помадой», - усмехнулась про себя девушка. Как ей казалось, она не очень вписывается в типаж работающей тут девушки и не вызывает особенного восторга у учеников - в отличии от самой Джины. Лиза уверенным шагом прошла мимо лаборатории красноволосой девушки в сторону деканата, располагавшегося парой дверей далее. Мысли о Мартине были мгновенно вытеснены предстоящей работёнкой.       - Лиза, это вы, как хорошо. Так, вот, держите ключи, – Анна поднялась из кресла и достала из ящика стола большую связку ключей. – Они подписаны, каждый соответствует отсеку во внутренней лаборатории Джины. Работа совсем несложная, вам нужно просто находиться в основном кабинете, принимать заказы детей и продавать им то, что они попросят. Прайс я вам сейчас отдам. Некоторые будут просить вас обработать их вещи снадобьями. Все снадобья подписаны… Что? – секретарь нахмурилась, заметив, как вытянулось лицо Лизы, из последних сил подавлявшей смех. «Надеюсь, кадилами размахивать мне не придётся?» - так и подмывало сказать Лизу.       - Нет, нет. Просто звучит… Та-а-ак непросто. – Лиза изобразила очень серьёзное Лицо, и от этого действия ей ещё сильнее хотелось рассмеяться.       - Не беспокойтесь, в этом нет ничего трудного. Отсеки вы однозначно не перепутаете. В этом журнале, - Анна протянула девушке толстую папку со множеством листов внутри, - подробно описаны цены на снадобья, их место в шкафу. Соответственно, каков отсек, таков и номер на ключе, несложно ведь, правда? Я поговорила с деканом, он согласен заплатить вам сверхурочные за сегодняшнюю работу.       Лиза приняла от секретарши ключи, папку и, приподняв брови, кивнула. Теперь смех удерживать у неё получалось гораздо удачнее.       Девушка вышла из деканата, прошла мимо кафедры алхимии и направилась в сторону стайки взволнованных детей. Отстранив нескольких девушек от двери, Лиза констатировала:       - Сегодня заменяю Джину. Сейчас я подготовлюсь и, пожалуйста, заходите по одному, как только я позову первого. Далее, не спрашивая, заходите один за другим. И ещё: если вы пришли по несколько человек, то всем вместе заходить нельзя. Понятно? – Лиза задумчиво провернула ключ в замке входной двери лаборатории и услышала за спиной неуверенное «понятно», произнесённое вразнобой испуганными детьми.       «Неужели я выгляжу такой устрашающей?» - подумала она и вошла в кабинет, включила свет и плотно закрыла за собой дверь.       Аспирантке уже доводилось бывать в этом месте, правда, не по собственной воле, ибо Джина была ей весьма неприятна. Лизе всегда казалось, будто эксцентричная красноволосая девушка оглядывает её с презрением и насмешкой. Но, отчасти она чувствовала себя виноватой, ведь Лиза насмехалась над ней за глаза. На самом деле, Джина смотрела с презрением совершенно на всех. Но Лизе от этого не было легче и она предпочитала избегать встреч с этой необычной личностью.       Лаборатория Джины состояла из двух отсеков. Первый, который она сама ласково именовала «предбанник» - был обычной, тёмной, без окон, квадратной комнаткой, с выкрашенными невзрачной бежевой краской стенами. В противоположной входу стене была очень узкая чёрная дверь с двумя замками. На ней красовался желтый треугольник «Не влезай! Убьёт!». Чёрные ржавые ключи из связки, данной Лизе, как догадалась она сама, принадлежали замкам именно от этой двери.       Девушка неспешно надела халат Джины, висевший на крючке у входа. «Тесноват в плечах, но сильно велик в бёдрах», - констатировала Лиза. От халата пахло довольно странной помесью хлора, талька и чего-то довольно едкого.       «Джина не пользуется парфюмом», - сделала вывод догадливая девушка.       «Предбанник» был очень тесен и узок. Несмотря на тот факт, что из мебели в нём имелся лишь стол, на который Лиза бросила папку с прейскурантом, и тяжёлый дубовый стул, этот кабинет ощущался до безобразия маленьким.       «Непонятно, для чего вообще подобная планировка», - негодовала аспирантка, напряженно воюя со ржавым замком.       - Да уж! – злилась девушка, с трудом открыв первый, и принимаясь за второй замок. Когда взмыленная и изрядно разгневанная Элизабет наконец справилась со всеми замками и смогла войти, отворив дверь, она просто открыла рот от шока.       Помещение, обычно скрытое от посторонних взглядов, было просто невероятным. Большая, вытянутая в стороны комната. На стенах по правую и по левую руку от Лизы висели огромные абстрактные, очень яркие и впечатляющие картины. Большое окно, находящееся впереди девушки, заливало и без того светлую комнату лучами яркого снежного зимнего дня. Все стены со стороны двери были уставлены большим количеством стеклянных стеллажей, упиравшихся в потолок. Анна не солгала: каждый стеллаж имел свой численный код. За прозрачными дверцами располагались какие-то просто невероятные колбы, пузырьки, порошки, коробочки, статуэтки, медальоны.       - Пусть это всё и бестолковщина… Но какая красивая! – поражённо выдохнула Лиза, проходя по паркетному полу и оглядываясь. На левой стене кабинета висела большая светлая картина без рамы, выполненная крупными мазками. Лиза увидела закорючку в левом нижнем углу картины.       «Интересно, кто автор? Чья это подпись? Как красиво…», - Лизе было немного стыдно, что столь несуразная девушка, как Джина, была куда более утончённой личностью, нежели сама Элизабет. Отчасти девушке стало неуютно. Она поняла, что, возможно, всю свою жизнь напрасно высмеивала всех этих людей.       На противоположной - правой - стене висела картина, чем-то созвучная с первой, но более, как показалось Лизе, агрессивная. Она была заточена в огромную тёмную раму и исполнена очень маленькими острыми мазками, что делало её абстрактную композицию то ли пушистой, то ли колючей.       «Какая кропотливая работа… Такой огромный и внимательный рисунок», - подумала Лиза.       Было и ещё кое-что, привлёкшее внимание девушки - какая-то газетная вырезка, вставленная в тонкую чёрную рамку и подвешенная на стене, чуть левее окна. Этот предмет декора совершенно не вписывался в антураж данного помещения и девушка, нахмурившись, подошла ближе. Статья оказалась некрологом.       «Вчера, 12 декабря 1910 года, успешный ученый тридцатипятилетнего возраста, основатель факультета «Алхимия и тонкие элементы» Торннотского Университета, Уильям Хорни, был найден мёртвым во дворе своего поместья...» - по непонятной причине, Лиза испытала прилив непрошенного волнения неизвестной природы. Её взгляд приковало к себе лицо ученого на пожелтевшей газетной бумаге. Ветхая вырезка была сильно потрёпана, а само изображение отпечатано в довольно плохом качестве. Едва ли можно было нормально разобрать, как же на самом деле выглядел изображенный на маленьком портрете человек. Но Лиза не могла отвести от него взгляда: худое лицо, впалые глаза с синяками под ними, белый воротник рубашки, острый короткий нос и узкие губы; обрамлявшие лицо черные волнистые пряди, неаккуратно зачесанные назад, но самое главное - его выражение лица, взгляд. Девушку одолевали противоречивые эмоции: она не могла понять, беспомощно-жалобный ли он или вызывающе-нахальный. И так же для неё оставалось неизвестным, почему же она вдруг так заволновалась.       «Причины смерти выясняются. По предварительной оценке, мужчина погиб от ядовитых газов, выделившихся в ходе экспериментов ученого в его домашней лаборатории. Опыт вышел из под контроля и привёл к обильному выделению химических реагентов в воздух, от которого профессор пытался спастись, выбежав на воздух, но не успел вовремя. Напомним об основных крупных открытиях этого уважаемого человека и значимых моментах его жизни…»       В реальность Лизу вернул стук в дверь маленького внешнего кабинета. Девушка опешила и вылетела из этой странной и немного пугающей комнаты и крикнула в сторону входа:       - Да-да?       - Лиза, вы работаете? – в дверном проёме показалась голова Анны, – ученики сказали, что вы пятнадцать минут назад зашли в кабинет и до сих пор никого не позвали.       «Боже, они даже боялись сами меня окликнуть. Наверное, я невероятно устрашающая», - заключила про себя Лиза, и придав своему лицу адекватное выражение, промямлила:       - Да, конечно, пусть заходят первые посетители. Я прошу прощения за задержку, – Лиза неуклюже улыбнулась и поспешно присела за стол, доставая из папки листы с расценками.       - Лиза, возьмите чистый лист и пожалуйста, записывайте каждую покупку. Затем деньги и отчёт принесите мне, хорошо? – Анна улыбнулась своей типичной фальшиво-ласковой улыбкой милой секретарши-блондинки и удалилась после уверенного кивка Элизабет.       «Хорошо, что за это мне хотя бы заплатят», - пронеслось в голове Лизы.       В кабинет вошел первый посетитель - юная рыжеволосая девочка, лицо которой было обсыпано крупными ржавыми веснушками. Она подошла к столу угрюмой аспирантки и неуверенно замялась. Ситуацию, когда Лиза сидела и принимала кого-то у себя, а этот человек - стоял, казалась ей неловкой и неприятной.       «Неужели так сложно принести ещё один стул?», - подумалось сбитой с толку девушке.       - М-мне бы что-нибудь, чтобы быть симпатичной для парня… - девочка смущённо отвела взгляд в сторону. Лиза, пребывая в шоке, мгновенно вспомнила хамку-Джину, которая никогда ни с кем не церемонилась, грубила, да и всем своим видом давала понять, что презирает род людской. И тут перед Элизабет предстает совершенно очаровательная смущённая девочка. Разве Джина способна на тактичный диалог с вот такими личностями?..       Лиза выдохнула и открыла прайс.       «Что-нибудь, чтобы нравиться…»       - Приворотное зелье, что ли? – как-то не подумав брякнула Лиза.       - Д-да, нет, что вы, полегче что-нибудь. Ну, просто чтобы понравилась. Но не приворот, у меня столько денег нет, – густо краснела девочка, становясь темнее собственных веснушек.       Элизабет поняла всю глупость сказанного ею, увидев цену за один пузырёк так называемого «Приворотного зелья».       «Так вот ты где, черный рынок», - аспирантке захотелось присвистнуть.       - Эм. Я могу обрызгать тебя снадобьем для привлекательности, – Лиза хмурясь вчитывалась в столбец таблицы, озаглавленный словом «Для любви»       - Ну и нелепость же… - едва слышным шепотом произнесла она, яростно пролистывая страницы журнала и пытаясь оценить весь объём предстоящего позора.       - Д-да. Это именно то, что нужно, – стараясь сохранить хладнокровие выражения лица, отозвалась девочка.       Лиза кивнула и вышла в соседнюю комнату, чтобы найти нужный пузырёк. «Снадобье для повышения привлекательности. Шкаф четыре, полка восемь, отсек сто двадцать пять. Код…» - совершенно логично, что девушка не уместила в памяти код, она быстро вернулась за журналом и вновь вошла в комнату, продолжая поиски. Найдя необходимый круглый прозрачный пузырёк с дозатором, заполненный густой, мутной желтой жидкостью, Лиза направилась к девочке, ещё один раз случайно встретившись со странным взглядом учёного, смотревшего на неё со страницы старой газеты. Почему-то ей померещился укор в его тёмных глазах, словно она сейчас позорит его кафедру, его детище. «М-да. Сколько раз ещё сегодня мне предстоит столкнуться с вашим немым укором, профессор?». Элизабет покачала головой, прогоняя поток тревожных мыслей и вернулась к девчушке.       - Одно опрыскивание? – задала вопрос девушка, подавляя очередной смешок и сохраняя внешнюю суровость.       - Да, конечно, одно, куда мне два-то… - закивала рыжеволосая леди, всё ещё смущаясь и стараясь не выдавать своего волнения.       Лиза явно ощущала себя не на своём месте. Всё происходящее казалось ей каким-то бредом, и более того - бредом нелепым. Ей было как-то до абсурда смешно поливать детей мутными жидкостями и брать за это деньги. День обещал быть бесконечно длинным и несуразным. Но, на данный момент с этим уже ничего нельзя было поделать.