Пепел жизни

      Любимая музыка в наушниках. Необходимое оборудование в рюкзаке. Взволнованное сердцебиение.       Элизабет сидела у окошка в небольшом автобусе пригородного рейса. Водитель транспортного средства явно получал удовольствие от своей работы и гнал на довольно высокой скорости, что лишь веселило Лизу и добавляло всему действу некой эйфории.       Маршрут изучен девушкой за прошлый вечер вдоль и поперёк. Остановка «Строительный склад». Преодолеть небольшой путь до рощи, немного пройти через неё. Затем взгляду должна предстать просёлочная дорожка, открывающая зрителю обзор на небольшое поместье. Девушка не очень понимала, по какой причине на фразу «мне до поместья Хорни» водитель громко рассмеялся, если не сказать заржал; покачал головой и принял оплату за проезд. Пассажиров, желавших отправиться в столь раннее время тем же маршрутом, наличествовало не очень много: несколько угрюмых женщин преклонного возраста и мужчины, напоминавшие дальнобойщиков. Не нужно быть мастером дедукции, чтобы понять – Лиза ехала куда-то, где подобные ей личности появляются крайне редко.       «Кто поймёт, почему он рассмеялся? Ну и что, что я несколько не вписываюсь. В конце концов, не объяснять же мне ему, что я собралась собирать там образцы почв. Он рассмеялся бы вновь, ведь…», - глаза девушки округлились. Автобус весело подпрыгнул на кочке. До аспирантки вдруг дошел очевидный и довольно нелепый факт.       Середина февраля. Ледяная земля. Сбор почв.       Девушка покачала головой и прижала ладонь ко лбу.       «Какая идиотка… Да, профессор Райли. Вы поимели меня».       Это так мило со стороны декана - рассуждала девушка в своём внутреннем монологе - услужливо предоставить ей оплаченные выходные, задобрить сбором почвы, необходимым для её личной кандидатской работы, и как бы невзначай попросить попутно осмотреть поместье. По факту, в данных условиях осмотр поместья - единственное, что возможно осуществить. Лиза качала головой. Внезапно её воодушевление улетучилось, ибо быть вот так использованной не входило в её планы.       «Как сама я не заметила этого?» - недоумевала девушка, безэмоционально глядя, как автобус стремительно проносится мимо высоких сосен. Непрошенный ответ пришел в голову, уверенно и несколько нахально.       «Ты сама больше озабочена вопросом осмотра жилища Уильяма. И о сборе почв думала ровно столько же, сколько размышляла о том, как же там без тебя поживает любимая кафедра».       Лиза напряглась и её бросило в жар. Она опустила глаза и ощутила, как её щеки вспыхнули румянцем.       «Ничего, зато есть вероятность, что я узнаю многое о происхождении этого факультета».       Аспирантка кивнула собственным мыслям, но ощущение, будто она что-то упустила из внимания, не покидало её. По этой причине девушка просто слушала любимые композиции, стараясь насильно свернуть себя с тревожных размышлений.       Прошло приблизительно полтора часа и Лиза обеспокоенно убрала наушники. По времени уже пора бы прибыть, учитывая ретивую скорость автобуса. И, как только она подумала об этом, автобус резко затормозил посреди снежного пустыря.       - Девушка, - обернулся водитель и с усмешкой посмотрел на Лизу, - «Строительный склад».       Элизабет нахмурилась, будто это было сказано не ей, и возмущенно выпалила:       - Но это же пустырь. Здесь нет никакого склада.       Водитель раскатисто рассмеялся и вместе с ним ещё несколько мужчин прыснули от смеха.       - Послушай, красотка, я не знаю, на кой тебя понесло сюда, но ты сказала, что тебе в поместье Хорни, вот и вылезай. Склада тут уже лет десять как нету. Ну, что смотришь? До конечной хочешь поехать? – Смотрел на неё обросший щетиной, довольно неопрятный мужчина.       - Я вас поняла. – Лиза, покраснев до ушей, стараясь не споткнуться, быстрым шагом покинула автобус, который рванул с места даже не закрыв двери до конца.       - Чертовски мило. – Девушка стояла на обочине, по колено утонув в снегу, глядя в след удаляющемуся по неширокой дороге автобусу. От хорошего настроения аспирантки не осталось и тени. На той стороне, где стояла Элизабет, не было ровным счетом ничего – снежная пустыня и отдельные деревья вдалеке. На противоположной же, находился такой же пустырь, однако, завершавшийся тянувшимся в обе стороны лесом. Так же, она заметила на другой стороне, приблизительно пятидесяти метрах от дороги покосившийся и гнилой указатель.       Вспоминая всех родственников декана, девушка осторожно перебежала дорогу, пропустив несколько несущихся на полной скорости авто, и побрела сквозь сугробы к указателю. Ходьба затруднялась рыхлым свежим снегом, прикрывавшим заледеневшую почву. Собрав всё своё самообладание, Элизабет, флегматично оскальзываясь, продвигалась к указателю:       - Усадьба Хорни. Девять километров. – Прочла девушка надпись на стреле, устремлённой по направлению в видневшийся вдалеке лес, и ощутила себя человеком крайне скудным на ум. Злость и ярость, смешанные с неописуемой безысходностью, охватили девушку. Сердце беспокойно отбивало быстрый ритм, перед глазами мельтешили черные точки. – Приехали. Очень-очень смешно. Ха-ха. Это, значит, небольшая роща, я так понимаю, - приподняв одну бровь, посмотрела на лес девушка. – А это – «Преодолеть небольшой путь до рощи»? – Лиза окинула взглядом безграничную снежную пустыню, отделявшую её от «небольшой рощи».       Саркастичные выпады водителя стали казаться аспирантке совершенно логичными. Девушка немного помолчала, собираясь с мыслями. День был пасмурный, хмурый и безветренный. Только благодаря этому факту Элизабет не слепла от окружавшего её снега и не продрогла до нитки, хотя бы одета довольно тепло - по-походному. На данный момент, Лиза пыталась разрешить в голове всего один вопрос: идти ли ей до поместья, или же, плюнув на всё, остаться тут и ловить обратный транспорт.       - Черт, мистер Райли. Неужели так обязательно было засылать меня сюда в подобное время года? Это какое-то издевательство! – Девушку даже не смущал факт того, что она разговаривает сама с собой. Она изо всех сил пыталась прогнать навязчивое желание разгромного звонка на кафедру.       Оглядевшись ещё раз и реанимировав остатки самообладания, Элизабет направилась было в сторону дороги, разумно рассудив, что этот путь ей не под силу. Но, как-то совершенно неуместно, в её голове вновь всплыла та газетная вырезка со стены внутреннего кабинеты Джины. Строгий, жалобный, насмешливый взгляд профессора Хорни.       - Ха. Да пошло оно всё. Я дойду туда! Мистер Райли – не дурак. Если он отправил меня сюда в столь неподходящее время, вероятнее всего, от меня ожидалось именно отрицательное решение. – Девушка ощутила себя гениальной, будто сделала открытие мирового значения. Она уверенно развернулась в сторону леса, выдохнула, и начала своё длительное и неуклюжее путешествие.       «Немного пройтись через лес, говорили они. Чуть-чуть пройти до рощи, объясняли они» - звучал издевательский голосок в голове измотанной девушки, когда она, в конце концов, дошла до леса.       - Тут и идти-то негде! Что за бред? – она беспомощно стояла на разросшихся корнях каких-то толстостволых деревьев, предположительно дубов, и её взгляд был устремлён вглубь рощи. – Как тут идти? Куда? – Кажется, весь путь к усадьбе учёного зарос деревьями.       Некогда, как предполагала девушка, здесь была совершенно адекватная дорога. Или… Или же профессору Хорни было по душе, что до его жилища столь тяжело добираться, и это обеспечивало ему уединение? От этой мысли девушку почему-то передёрнуло и мурашки пробежали по спине.       «А еду он где доставал, в таком случае?» - промелькнул в голове совершенно закономерный вопрос. Лиза ровным счетом ничего не понимала и просто прыгала по сухим, коренастым корням дубов, продвигаясь в небольшом коридоре между деревьев. Вековые дубы разрослись весьма внушительно, и дорога была сокрыта под ними полностью, однако некий просвет между растениями сохранялся, тонко намекая, что он – и есть дорога. Лизу забавляло, как лихо она подошла к решению этой задачки – не сдалась и вопреки всему рвалась вперёд. Пожалуй, не важно, чем окончится эта поездка, девушка бесконечно гордилась собой.       Впереди маячил свет – древесный «коридор» подходил к концу. Лиза была одержима очередным душевным подъёмом, накатившим на неё. Женское любопытство, предвкушение неизведанного (да и банальное желание узнать кроху правды) вновь взвинтили её пульс.       Роща была преодолена. Стоило девушке спрыгнуть с корня последнего дерева в глубокую снежную гору, завязнув в снегу практически по пояс, как её взгляду во всей красе открылось поместье.       - Ох… С ума сойти! – открыла рот от изумления Элизабет; её словно обволокло необъяснимой «аурой» чего-то личного, сокровенного, сокрытого. Небольшой, двухэтажный покосившийся домик находился буквально в ста метрах от девушки будто кусочек внутреннего мира колючего и нелюдимого человека. Усадьба старательно обнесённая каким-то смешным кривым и высоким забором заставляла Лизу внутренне трепетать. В паре сотен метров за поместьем высился сосновый лес.       - Сосны вытеснили бы дубы, расти они самостоятельно в такой близости, – пораженно покачала головой девушка, не могущая совладать с эмоциями, но пытавшаяся рассуждать логически.       - Роща – искусственное насаждение. Лес – природное… - бормотала она. До Элизабет дошел сакральный смысл. Уильям не просто «купил поместье вдалеке ото всех». Он сам построил и этот дом и этот забор и даже сам высадил целую рощу!       Элизабет чуть ли не теряла сознание, вяло воюя с глубоким снегом. Её нос, пальцы и ступни порядком заледенели. Она даже не осознавала, что только что прошла девять километров, и не думала, как пойдёт обратно.       «Вероятно, ему пришлось кого-то нанимать, чтобы отстроить это, высадить рощу... Не мог же он сам сделать это всё. Это абсурд какой-то…», - продолжала размышлять путница. На данный момент эта поездка лишь увеличивала в голове замёрзнувшей аспирантки количество вопросов, а не давала ответы на уже имевшиеся.       Девушка дошла до забавного забора, выполненного на совесть, очень плотно, качественно, но как-то криво и неумело. Доски отличались по длине, цвету, форме, некоторые даже были прибиты крест-накрест. Черная металлическая калитка венчала сие творение.       Лиза коснулась большого неприветливого кольца на двери и с гулким глубоким скрипом потащила дверь на себя, однако дверь вмёрзла в землю. Манёвр не удался.       - Ну, уж нет! – рыкнула девушка. – Я добиралась сюда почти четыре часа уж точно не для того чтобы поцеловать дверь и уйти!       Она судорожно соображала, как ей проникнуть внутрь, и решение пришло само собой. Девушка нашла на одном из участков ограждения перекрёстно скреплённые доски, и, с силой уцепившись за них, залезла на забор, который был крепким, внушительно толстым и массивным. Сидя на довольно высоком ограждении, Элизабет имела возможность оценить более полно скромный покосившийся домик профессора Хорни.       Во дворе не было ничего – ни беседок, ни скамеек. Лиза, ухмыльнувшись, сделала вывод об отсутствии у Уильяма весёлой тусовочной натуры. Небольшой, густо занесённый снегом светлый дворик. Ни деревьев, ни даже элементарного сарая. Лишь одинокий колодец и какой-то колышек возле него дополняли сию весьма оптимистичную картину.       - Хорошо, что сейчас только одиннадцать. Пожалуй, я имею достаточно времени, чтобы изучить это место, – хихикнула Элизабет, по-ребячески спрыгивая с забора в мягко принявший её сугроб.       Снег внутри поместья был немного другой, более чистый, мелкий и шелковистый. И само это место почему-то вызывало в душе бредущей к входной двери девушки трепет. Она словно ощущала мысли жившего здесь человека, будто дышала с ним одним воздухом. Её сердце, ни с того ни с сего, на мгновение болезненно кольнуло. Дом из когда-то светлого дерева, возможно, берёзы был не очень большим. Всего два этажа. Постройка, очевидно, отделана наспех, даже остроконечная крыша облицована серой черепицей невпопад, но явно очень старательно.       «Маленькое гнёздышко истинного любителя науки», - пронеслось в её голове, когда она входила в дверь, замки коей кто-то ранее вырвал. Дом обнесли ранее, это не вызывало у девушки сомнений. Вероятнее всего, калиточная дверь тоже уже не имела замка.       Лиза находилась в просторной прихожей. Ни мебели. Ни какой-либо отделки. Голые светлые деревянные стены.       «Нет. Не то. Здесь он бывал редко», - погнал её дальше жадный голосок в голове. Девушка сняла перчатку и ледяными пальцами коснулась досок, составлявших стены. Она направилась в гостиную, ведя рукой по стене, будто пытаясь на ощупь понять мысли некогда жившего здесь мужчины. Вырванная с петлями межкомнатная дверь лежала на полу, добавляя обстановке мрачности. Элизабет, покачав головой, оглядела гостиную.       «Нет, мистер Хорни. Тут вы тоже не проводили досуг».       Пустое, малоразличимое от предыдущего помещение. Лишь патефон, стоявший на маленьком черном столике в углу комнаты и лестница, ведущая на второй этаж являлись отличительными признаками. Лиза медленно поднялась по скрипучим деревянным, не очень ровным ступеням и сразу попала в спальную. Лестница вела не к новому коридору, а в огромную комнату отдыха.       Такие же голые светлые стены. Эта же безбрежная аура.       «Тут вы бывали, профессор. Но не слишком часто», - почувствовала Лиза. Здесь было также пусто, как и на нижнем этаже. Огромная дубовая постель у окна, заправленная кое-как посеревшим бельём; по его виду можно иметь безошибочную уверенность - простыни и наволочки рассыплются от любого прикосновения. Прикроватная грубая тумбочка, выеденный молью напольный ковёр неопределимого цвета. И… лестница? Лиза нахмурилась, ведь дом казался ей двухэтажным.       «Вероятнее всего, она ведёт на чердак…» - вспомнила девушка остроконечную крышу. Элизабет робко поднялась по этой очень сильно скрипевшей узкой деревянной лесенке.       «О... Тут вы часто проходили, господин» - сделала вывод девушка, ощущая разболтанные побитые временем ступени. Лестница привела взволнованную аспирантку к темной, угрюмой двери, на которой красовался огромный амбарный замок. Лиза уже была почти готова отчаяться, однако от малейшего её касания дверь легко открылась.       «Ожидаемо. Как и везде. Замок вырван».       Желудок девушки возвещал о довольно сильном голоде, но непередаваемая гамма чувств намертво переключала её внимание от этого факта. Элизабет стояла в крохотной комнатке, образованной треугольной крышей дома. В противоположной входу стене было маленькое круглое чердачное окно. Помещение выглядело неудобным, абсурдно маленьким и нелогично уютным.       Огромное количество нагромождённых полочек на уклонённых стенах. Столы, стулья, валяющиеся бесхозные запылившиеся от времени колбы, инструменты, разбросанные по полу.       Лиза, взволнованно дыша, подбежала к столу, стоявшему около окошка.       «Так вот где вы жили, профессор», девушка с трепетом медленно облокотилась на этот старый рабочий стол и будто физически ощутила все те бессонные ночи, которые были за ним проведены. Всю ту гамму эмоций, что лицезрел он: радость и огорчения, гнев от неудач лились на него рекой. Девушка заворожённо и очень внимательно разглядывала стол. Какие-то тёмные пятна («кажется, от неудачных экспериментов»), зарубки («он что-то отмечал, отрезал»), вмятины («возможно, механически что-то обрабатывал»). Залитый воском правый дальний угол стола говорил Лизе о двух вещах: профессор постоянно сидел здесь ночами и он был левшой. Девушка, зачарованно провела ладонью по неровностям стола, поднялась, встав в полный рост, распрямилась и… Больно ударилась головой об потолок.       - Ай! Вы либо карлик, профессор, либо мазохист! – выругалась Лиза. Присев на маленькую табуретку, безжизненно валявшуюся на полу, аспирантка извлекла из рюкзака бутерброд с сыром и со стеклянным взглядом в никуда принялась его разжевывать. Взгляд на часы немного испугал девушку: оказывается, она уже четвёртый час задумчиво ходила в светлых стенах этого завораживающего места. И, стоило признать, что изначально было очевидно, что обследование голых стен, открытие каждого ящичка, поглаживание колбочек не дадут ни единого ответа на вопросы о происхождении и подводных камнях факультета Алхимии. И Лиза уже была почти готова признать, что её с силой влекло сюда нечто иное.       Однако, девушке уже следовало бы бежать по дубовым корням, если ей хотелось застать последний автобус. Перспектива ночевать тут была, безусловно, привлекательна, если рассуждать с позиции, что профессор спал в той же самой постели, и даже местами эротична (хотя ещё чаще, как ей думалось, он спал просто упав лбом на стол, заработавшись). Но вот трескучий мороз, холод, темнота и гнилые простыни содержали совсем уж мало возвышенного и тем более эротического подсмысла. По сей причине, Элизабет была вынуждена прекратить бродить по дому, гладя стены, и выйти на улицу, где уже начинали ощущаться занимающиеся февральские сумерки.       Девушка ощущала невероятный душевный подъем и восхищение. Её сердце вновь болезненно ёкнуло, но она решительно поплелась искать прибитые крест-накрест доски, как вдруг вспомнила, что не набрала почвы. «Для галочки» она решила расковырять хоть где-то небольшой участок мёрзлой земли, извлекши из рюкзака металлическую лопату и контейнер для пробы почвы. Исследовательница отметила маркером погодные условия, посмеиваясь про себя, дату и глубину забора. «В 20 сантиметрах над землёй» - так и тянуло её написать. Она подошла к колодцу, попытавшись выдернуть колышек рядом с ним, дабы соскрести намёрзшую на кол почву.       «Это какой-то бред!» - колышек намертво вмёрз в землю. Девушка огорченно облокотилась на рычаг колодца. Тот поддался её манёвру и прокрутился. Элизабет, потеряв равновесие, плюхнулась в снег.       - Что? Он что, не замёрз? - Лиза поднялась на ноги, отряхнув снег с шапки и с интересом принялась выкручивать рычаг колодца, с целью увидеть, есть ли в нём вода. Небольшое черное, будто обугленное ведро, красовалось на конце цепи. Воды в нём девушка не обнаружила. Но на его дне лежала красивая довольно крупная шкатулка, сделанная из черного цельного камня, перевязанная в несколько раз обветшалой верёвкой.       Взволнованная аспирантка подняла шкатулку со дна ведра. Та оказалась куда тяжелее, чем можно было подумать. «...всё, что могло бы назваться подозрительным» - легким ветром пронеслись в голове слова декана, произнесённые басом. Пожалуй, идеальное описание данного объекта. Девушка нетерпеливо размотала веревку и открыла тугую, примороженную крышку. Ярко-оранжевый будто шелковистый порошок наполнял её до краёв. Он не блестел, не переливался, но при этом девушку переполняло желание прикоснуться к нему. Странный магнетизм - вот как можно было описать чувства Лизы по отношению к этому порошку.       Она стояла как загипнотизированная, разглядывая гладкую черную шкатулку, коя была вдвое больше её раскрытой ладони. Превозмогая себя, взволнованная девушка закрыла крышку, внутренне возмутившись, что не может больше лицезреть содержимое загадочной тары.       Элизабет даже не знала, чего можно ожидать от случайного рыжего порошка, найденного в поместье настоящего ученого. Резонно было предположить, что стоит Лизе тронуть порошок, как может произойти всё что угодно – у неё отвалится рука, девушка будет заражена смертельным заболеванием... или же это вообще страшная взрывчатая смесь. Элизабет не удивилась бы вообще ничему.       Покачав головой, она, дрожащими от холода пальцами, снова туго завязала шкатулку, положила её в технический пакет для почв, и осторожно уложила на дно рюкзака. Сбитая с толку аспирантка уже было рванула в сторону дома, как заметила беспомощно брошенный контейнер для забора почв.       - Ах, черт с тобой!- выдохнула она, и, набрав полный контейнер чистого белого снега, устремилась на поиск перекрёстных досок на ограждении.