Black Dream: Долгий и тёмный декабрь

Душа в огне, — и мысль в огне… Слова безлюбых непонятны… Ты, солнце, в пламенной мольбе Иным сияниям невнятно.*

      Ловко перевернувшись в метре от земли, я с лёгкостью опустилась на ноги и помчалась в неизвестном направлении. Миновала беседку, дуб и притаилась за конюшнями. Оттуда доносились странные звуки. Заглянув в первый загон, я в страхе отпрянула назад: стелет лошади в богатой сбруи мотал туда-сюда головой и ржал, переговариваясь с другими скелетообразными товарищами. Ещё я услышала вой и лай – это Призрачные Гончие рвались на «охоту». Укрылась я в неглубокой нише и тихо позвала призраков. Пришла только Симфония.       — Это он? — спросила её я.       Ещё больше бледнея, та кивнула.       — Да, это Чарльз ДаркХарт. Видно, он живёт не один век…       — Он предал много Богинь ради какой-то цели, только какой именно? — рассуждала я вслух.       — Он ищет Живую Мечту, то есть тебя. Ты повелеваешь снами и мечтами, а ему они нужны…       Симфония умолкла, а я продолжила за неё:       — Он питается мечтами. Тогда в Нью-Йорке Аглаопа собирала для него провизию, а я помешала. Как думаешь, на пустой желудок он сильно злится или нет?       Совсем близко послышались гончие.       — Судя по тому, что ты разбила Грааль, то, как минимум все его оставшееся время. — Ответила Симфония.       — Тогда почему он не превратился в старика? — прошептала я.       — Может, потому что время снова пошло именно с того момента, как он принял бессмертие и теперь отсчитывает то, что ему было отведено? — предположила Симфония и заглянула за стену. Точнее она просто прошла сквозь неё только головой. Потом высунулась и сказала. — Они уже близко. Ты должна бежать.       — Но куда? — развела я руками. — Я не знаю местность. Может, Бриттани поможет мне?       — Доверься Луне – она не подведёт тебя, как бы ни пыталась. — Ответила Симфония и растворилась.       Я усмехнулась: похоже, моя манера шутить в таких ситуациях действует заразительно даже на призраков. Сжав кулаки, я выглянула из укрытия и поспешила забежать в первую попавшуюся дверь, и оказалась в длинном и тёмном коридоре, освещаемом только факелами, да и те давали не ясную картину того, что находилась здесь. Осторожно ступив на каменный пол и вздрогнув от звука собственного шага, я дотронулась до холодной стены и на ощупь отправилась вперёд. Зрение, данное Мунлайт, подводило, поскольку рассчитывалось, что она будет поблизости. На расстояние наша связь слабела, и, пройдя ещё немного, я почувствовала лютый холод. Услышав поблизости голоса и шаги, мне пришлось свернуть в первую попавшуюся дверь. И провалиться. Мне казалось, что падаю вечность. Наконец-то, приземлившись на холодный каменный пол, я поняла, что свернула раньше времени в сторону, а там оказалась пропасть. Поднявшись, я осмотрелась. Факела вспыхнули один за другим на стенах. Вздрогнув и поморщившись от света, я увидела огромный маятник-лезвие, подвешенный к потолку, и каменный пьедестал под ним.       — Вау! — всё, что смогла сказать я. — У них «всё включено»!       Около небольшой клетки, утыканной лезвиями изнутри, какую использовали в некоторых графствах для казни ведьм, стоял монах. Он обернулся на голос, и я узнала его: это дядя Кэрроу! Да, он был священником, или кем-то там в церкви, но разве он не умер в шестнадцатом веке? Или это очередной призрак этого замка?       — Ещё одна грешная душа, — сказал он, расплываясь в улыбке. — Покаешься, дитя моё?       — Ага! Перед смертью! — съязвила я, прислонившись к стене. Меня осенило. — Вы когда-нибудь были влюблены, Себастьян?       Тот поднял голову – сальные длинные чёрные волосы колыхнулись – и впился глазами в меня.       — Был, и любовь несёт лишь боль и разочарование. Другое дело – это любовь к Богу, ведь он никогда не оставит тебя… — ответил призрак.       — А что стало с вашей возлюбленной? — спросила я снова.       — Она была не такой, как все, и её казнили, как еретичку, — сухо сказал он.       — Думаете, одной веры достаточно? — удивилась я. — А может, вы не достаточно любили её? Любовь заставляет людей любить даже за недостатки.       Призрак сорвался с места и подлетел так близко, что мне показалось, что он вот-вот пройдёт меня насквозь.       — Ваши мысли занимает это проклятое чувство! Жена моего брата твердила то же самое, но вы понятия не имеете, с чем сталкиваетесь, когда кого-то любите. — Высказался Себастьян, а я отвернулась от него и заметила рядом стоящую ту самую рыжую девушку.       — Почему вы не видите её? — удивилась я. — Она здесь, вам просто нужно отвернуться от…       — Отвернуться от Господа к тьме?! — перебил призрак. — Не смей меня искушать, помощница Сатаны!       — Это оскорбление? — я изогнула бровь. — В каждой тьме есть свет, в свете живёт тьма. Это же очевидно. Если вы этого не поймете, то не видать вам покой. Я не говорю, что вам нужно отвернуться от своих принципов, вам просто нужно увидеть тьму в том свете, в котором вы живёте. Нет ни хороших поступков, ни плохих. Просто некоторые вещи, вредя другим, остальным помогают. Вы, наверное, считали так же, когда приговорили жену вашего брата к смерти?       — Мой отступивший от веры брат проклял меня за это. — Признался Себастьян.       — Вот видите, не всегда добрые дела приносят счастье. Как звали вашу любимую? — спросила я.       Призрак задумался, опустил глаза.       — Катерина, — прошептал он и медленно отвернулся. Отвернулся в ту сторону, где стояла рыжая девушка. Она улыбнулась ему, протянула руку. — Катерина! — повторил он, увидев её и протянув к ней свою руку. Они рассыпались мельчайшими блёстками.       — Отлично! — вздохнула я с сожалением. — И кто теперь выведет меня отсюда?!       — Я! — сказал появившийся передо мной призрак дяди.       — Дядя! — воскликнула я. — Мне жаль! Мне очень-очень жаль!       — Богини просили тебе помочь, так что ничего страшного, — отмахнулся он.       — Ничего страшного?! Тебя убили, свернули тебе шею из-за меня, и ты мне ещё говоришь: «ничего страшного»?! Поражаюсь я мужской логике!       Долго пыхтя и размахивая руками от негодования, я отвернулась и зашагала вверх по лестнице. Призрак не отставал от меня. Я спешила наверх, перешла на бег.       — Мне, правда, очень жаль, — прошептала я.       Рядом с ними появился и призрак Бриттани. Она следовала за нами.       — Выведи меня отсюда, — попросила я.       Призрак хозяйки замка «прибавил» скорость и выбился в «лидеры». Я тоже прибавила ходу. Вскоре мы сумели покинуть подвал и очутились в тёмной галереи. Призрак Бриттани направился куда-то вдаль по коридору, и, наконец, остановился перед дверью. Она, бросив один-единственный взгляд на нас, шагнула и исчезла за дверью, которую я открыла с превеликим трудом, так как она жутко скрипела. Помещение оказалось главным и естественным «родным» главным залом, а не какой-нибудь поздней пристройкой в стиле рококо. Самые настоящие каменные стены с серой штукатуркой или чем-то похожим. Может, даже это и штукатурка. Факела на стенах остались, но теперь в них не горел огонь. Это всего лишь жалкое подобие – электрические светильники. Но деревянная мебель осталась, как и шикарное кресло у камина из черного дерева. Но то, что заставило я содрогнуться, так это картины на стенах. На них была я! Даже фотография Розенн Коридж и портрет Розетты Ричардсон. Среди них были так же и другие. Кое-где стояла плита с иероглифами и моим профилем, в другой стороне и статуя. Здесь, как показалось мне, собраны страны: Персия, Египет, Греция, Рим, Испания, Италия, Уэльс, Шотландия и Англия. А рядом был ОН. Фотография улыбающегося лётчика из «кукурузника». Глаза такие живые, что вот-вот он подмигнёт и улыбнётся ещё более ласково. Но это ОН! Это он и точка. Это фотография Аллена Фаинголда. Почему-то я поняла, что это именно он. На соседней картине изображён граф. И снова Эрик! Перед моим глазами пронеслось воспоминание. Вот я бегу по взлётной полосе за удаляющимся самолётом. Кругом взрывы, запах огня, пороха и горящего металла вызывают приступы тошноты. Но я бегу, и когда самолёт поднимается в небо, падаю на асфальт, прямо как сейчас и реву. Кто-то хватает меня за плечи и кричит в ухо:       «Их рейс обречён, Розенн, пойми ты, наконец!»       Но я вырываюсь из рук и надрывно реву. Перед глазами все расплывается. Я не вижу ничего, даже самолёт превратился в размытое пятно, а потом и вовсе исчез. А я все так же плачу.       «Предатель…» – шепчу я. – «Ты видел нас в ангаре!»       «Сама виновата, раз решила изменить мне…»       «Я не выйду за тебя замуж! Ты был готов запереть меня, а он… Он показал мне весь этот чертов мир. Я никогда не видела этого. Он мне показал все с другой стороны. Я люблю его. Мне очень жаль, но я никогда не изменю своё решение…» – говорю фразу, которую когда-то уже произносила. Я говорила это раньше.       Все остальное оглушает страшный шум. Что-то взорвалось совсем рядом. Я обхватила себя руками, пытаясь придти в себя, но это плохо получалось. Меня сжигала ненависть к этому человеку. Он виновен в гибели любимого. Только ОН. Я даже не знаю, что теперь и делать. Внутри все клокочет. Я злюсь. И плачу. В самом деле, плачу. Как никогда. Меня отвлекает шум. Я утираю слёзы, оборачиваюсь и вижу лицо ненавистного человека. Его лицо, такое чистое и беззаботное с портретов на другой стороне смотрит на меня и улыбается легкой улыбкой. Он словно говорит мне, что я опять проиграю. Я умру и никогда не буду с тем, кого люблю, к кому стремлюсь. Бросив один только взгляд на него, я ужаснулась. И тогда полотна с Белым Демоном охватило светлое пламя. Все вокруг горело. Даже моё горло.       С трудом я поднялась на ноги и стала смотреть на то, как ОН горит. Все рушится и гибнет. И тут меня охватывает ужас: я вот-вот погибну в огне! Призраки исчезли, оставив меня совершенно одну. Нет выхода. Как же так получилось, что всё вокруг в огне? Это пламя не Эрика и не отца. Оно имело странный оттенок тёмно-розового цвета. Скорее малинового. Меня душила не только ярость и ненависть, я задыхалась от дыма. Я всем сердцем презирала человека, погубившего мою любовь.       Лунное Кольцо засияло ярче, не смотря на то, что я не звала на помощь. Я теряла сознание. Вдруг из обжигающего и удушающего пламени меня вытащили холодные руки. Меня несли. Кто-то кричал, звал на помощь, суетился, но не тот, кто нес меня. Холодный воздух заставил меня содрогнуться, но я так и не предприняла ни одной попытки ухватиться за холодные руки. Меня просто вырвали из того ада, который по неосторожности устроила я сама. Запах дыма и огня преследовал. Позади что-то сияло. Двери заскрипели и открылись. Шаги стали слышны на мраморном полу. Скорей всего это тот самый бальный зал, из которого я убежала.       — Что произошло? — по залу эхом прокатился властный голос Дерека.       — Понятия не имею. — Ответил тот, кто держал меня на руках. Им оказался Торн. — Она оказалась в главном зале, где ты вывесил картины с перерождениями. Там начался пожар. Она едва не сгорела.       — Судя по вашему виду, кто из вас едва не сгорел, так это ты. — Заметил Дерек.       Одно движение – Торн развернулся к зеркалам – и я, приоткрыв глаза, увидела себя на руках у этого монстра. Самое страшное, что из нас двоих, явился прямиком из адского пламени именно Торнтон. Перепачканный сажей в прожженном пиджаке пахнущий гарью он держал на руках меня, а на мне – ни пятнышка. Свидетельством того, что я побывала в том зале, оставались мои красные от слёз глаза.       — Дерек, немедленно опусти щит! — донёсся голос Эрика. — Она ранена, ей нужна помощь. Позволь мне исцелить её…       — Ну, нет! — отрезал Дерек. — Не позволю тебе проникнуть на мою территорию.       — Она испытала потрясение. Она не понимает, что может натворить! — прокричал Эрик.       — Роза! — крик Мунлайт развеял все сомнения. Я дернулась, выпала из рук Торна и ловко приземлилась на пол. Сила Баст снова в действии. Я успела отскочить от Торна и Дерека на безопасное расстояние и приготовиться к нападению. Прикусив губу, решилась на отчаянный шаг.       — Мунлайт! — закричала я. — Ты готова?       — Нет, не смей! Только не львица!       Но я уже не слушала, а пустила в ход ярость, призвав Меч Богинь. Теперь я не имею права проиграть в этом сражении. Я билась изо всех сил и, подойдя ближе к барьеру, ударила по нему мечом. Барьер затрещал точно лёд. Появились трещины. На другой стороне кроме Эрика, мистера Картера, мистера Мейдона, Тима, Джастина и Дориме больше никого не осталось.       Эрик призвал свой меч и ударил по тому же месту, что и я, но меня снова оттеснили. Мне не хватало сил. Особенно отбиваться от огромных чёрных псов с горящими красными глазами. Я теряла силы, больше не могла сражаться, просто устала. Кое-как подобравшись к барьеру, я снова ударила по нему мечом. Посыпалось нечто похожее на стекло. Прикрыв руками голову, я забыла о защите. Схватив меня за талию, Торн с такой силой отбросил в сторону, что я проехалась на спине до самой дальней стены и крепко врезалась в неё. Торн, подлетев ко мне, поднял мой подбородок и усмехнулся мне в лицо.       — И где же вся ваша… — но договорить ему я не дала, лягнув его ногой. Поднявшись, я успела отразить несколько атак и сбить с толку Торна, так же как и с ног. Теперь я мчалась к прорехе, а за мной – целая свора призрачных гончих. И надо было на таком важном марафоне споткнуться да вспахать носом мраморный пол! Вокруг меня уже столпились адские псы.       — Роза! — со всех сторон ко мне плыли призраки. Среди них Бриттани и Гордон Картер. — Беги! Немедленно беги!       Поднявшись, я бросилась бежать. Мой отец исчез в пламени, так что остался один Эрик. Он ждал меня! Протянул мне руку.       — Быстрее!       Я схватила его за руку, вцепилась мертвой хваткой и бросилась на шею. Такого Эрик не ожидал и рухнул на пол. Странно, что обстановка переменилась. Мы оказались в «Хрустальной розе».       — Может, слезешь с меня? — как бы невзначай спросил Эрик.       В растерянности я принялась осматриваться по сторонам, понимая, что сижу на нем в присутствие всех гостей. Притом в облике Воровки Баст. Но облик рассыпается лепестками, и на мне все тоже бальное длинное платье. Несколько раз запутавшись в подоле и споткнувшись об него, я кое-как поднялась с Эрика и протянула ему руку. Тот только усмехнулся.       — А если бы я был иллюзией? — спросил он, все ещё лежа на полу, но приподнявшись на локтях.       — Тогда бы ты жил не долго, — бросила я, все ещё протягивая руку.       Посмотрев на мою руку как-то странно, Эрик накрыл её своей широкой ладонью и резко дёрнул на себя, но я была готова к этому и приставила к его шее кинжал.       — Нет, ты настоящий: «копия» до такого бы не додумалась, — фыркнула я и горько усмехнулась. — Поднимайся, Кот Чеширский! Нечего тут валяться…       Все вокруг обсуждают случившееся. Некоторые приносят соболезнования. Бой часов оповещает всех о трех часах утра, и я почувствовала себя разбитой и уничтоженной. Механический жест – я дотронулась рукой до ключицы – но пустота. Медальон Богинь испорчен и сломан. А ведь когда-то Эрик застегнул его. Сам Эрик подошел ближе и обнял меня за замерзшие плечи.       — Для одного дня слишком много потрясений, — озвучил он мысли.       — И речи быть не может о соединении компаний, — устало кивнула головой я, тогда как рука Эрика медленно переместилась с моего плеча на спину и подтолкнула вперёд. Мы шли к главам семейств.       — Мистер Картер, — быстро сказал Эрик, — я забираю Розу с собой.       Этих слов оказалось достаточно для того, чтобы я вырвалась из его «объятий», развернулась к нему лицом и замахнулась для пощечины. Даже осмелевшая Катрина пребывала в ужасе.       — Прекрати ты, наконец, все решать за меня! — бушевала я.       — Прекрати вести себя как капризный ребёнок! — не выдержал Эрик, сильнее сжав моё запястье. Как всегда успел перехватить удар.       — Я никуда не пойду! Особенно с тобой. — Продолжала я упираться. — Мне надо проститься с дядей Гордоном, придумать план и хоть что-нибудь предпринять. Я устала от смертей!       Наши взгляды встретились, сошлись в яростном поединке. Мы прожигали друг друга глазами. Вновь янтарь и неземной сапфир. Я пришла в себя, но в горле все так же стоял ком. Меня опять разрывали слёзы.       — Ты плакала? — удивился он, но спросил полушепотом.       Я отрицательно покачала головой и опустила глаза. Как показалось, зря это сделала. Его рубашка была перепачкана в крови, развязанный наспех пластрон болтался на шее, забрызганный алыми пятнами, жилетка расстёгнута. А сначала я даже внимание на это не обратила.       — Это что? Кровь?! — воскликнула я с ужасом.       Теперь Эрик отбивался от меня.       — Не важно. Гораздо важнее, почему ты плакала, — не отставал он от меня, подходя ближе.       — Странная логика: почему ты в крови я не имею права знать, а почему я в слезах, так ещё должна отчитываться перед тобой! Замечательно! — довольно расстроено выдала я.       — Тебя успокоит, если я скажу, что это не моя кровь?       Я с ещё большим ужасом уставилась на него, возмутилась и фыркнула:       — Утешил!       Эрик обратился к моему отцу.       — Сэр, как вы видите, здесь может быть опасно: вампиры уже однажды вошли сюда, да и Дерек приглашён. Я могу забрать Розалитту с собой. — Говорил он.       — Выбора у нас и, правда, нет, — печально вздохнул мистер Картер. — Роза, только постарайся не разнести его квартиру за какие-то две недели. Я тебя очень прошу.       Глаза у меня полезли на лоб, а рот ловил воздух. Я задыхалась от возмущения. Как так можно?       — Папа! — воскликнула я с негодованием, но в этот миг раздался грохот, и огромная хрустальная люстра рухнула вниз. Эрик едва успел оттащить меня в сторону. Грохот и звон бьющегося стекла разносится по всему главному залу поместья. Я почувствовала, как Эрик теснее прижал меня к себе и вспыхнул. Снова огонь. Ярко-алый огонь. Пламя, которое охватило картинную галерею в «Чёрной Розе», было темнее, даже имело малиновый оттенок. А это пламя, этот огонь не стоило бояться. Но я в ужасе закричала, помнила, как задыхалась ранее. Вырывалась. Вдруг упала на что-то не очень мягкое и покрытое шерстью. Как оказалось – это ковёр перед электрическим камином. В растерянности я мотала головой из стороны в сторону, пытаясь сообразить, где мы находимся. Но тщетно. Осторожно Эрик опустился передо мной на колени и дотронулся до плеча.       — Успокойся. — Тихо прошептал он. — Теперь ты в безопасности.       — Где я? — в голосе звучала паника.       — У меня дома. — Ответил Эрик.       Я осмотрелась. Огромные окна, как и в его пентхаусе в Нью-Йорке, от потолка до деревянного пола. Все тёмное, кожаное и печальное. В квартире не было ничего светлого. Только тьма.       — Почему здесь так темно? — спросила я первое, что пришло на ум.       — Потому что я всегда в поисках света.       — Легче свет включить, — грустно улыбнулась я.       Усмехнулся и Эрик.       — Да, пожалуй, ты права.       — Чья это кровь? — наконец, найдя силы, спросила я.       — Моя. Я начал истекать кровью незадолго до того, как Торн принёс тебя на руках. Все раны вскрылись. Что произошло там?       Мне было нелегко это вспоминать, но, сделав глубокий вдох, решилась.       — Я увидела нас. Увидела твою фотографию. Ты был в самолете и улыбался. А ещё граф! Граф Бэнкрофт – это тоже ты! Сколько раз мы уже перерождались? Эразмус, Эндрю, Аден, Аллен – это все ты! — Я больше не могла сдерживать ком в горле и дала волю слезам, которые полились ручьями из глаз. — Я так больше не могу!       Зачарованно и долго Эрик смотрел на то, как я плакала. Потом прижал к груди и положил мою голову себе на плечо. Он нежно поглаживал меня по волосам и спине, по плечам. Что-то ласково шептал. Но я впервые за долгое время плакала. И слушала его голос, не разбирая того, что он говорил. Мне нужен его голос. Одно лишь звучание. Только он один мне нужен сейчас.       — Я ненавижу его! — сквозь рыдания в сердцах сказала я. — Что он сотворил с ними?! Почему каждый раз я узнаю о твоей гибели? Я так не могу. Я больше не хочу видеть ЕГО лицо! Эрик отстранился.       — Ты это о ком? — тихо спросил он.       — Я о… — я громко всхлипнула, — как там его?.. Двэйн, Дилан, Дуан, Дуглас… Белый Демон! Я больше не хочу видеть ЕГО.       — Ты видела его лицо? — удивился Эрик.       — Да…       — Кто он?       — Я…— и я всхлипнула ещё громче и замерла. — Я не помню его лица! Я… как же так… случилось?.. почему? Я же видела его…       Эрик только сильнее прижал меня к себе.       — Не переживай, мы найдем другой способ выяснить о нем. — Прошептал он.       — Но почему огонь? Почему все вокруг заполыхало? — меня охватила дрожь.       — Ты главное не переживай. Просто плачь. Тебе станет легче, поверь мне, — шептал Эрик, поглаживая по голове. Я продолжала захлёбываться в рыданиях. Не могла остановиться. Сколько лет я не давала волю слезам? Достаточно, чтобы показать их Эрику. Когда я устала, то стала прислушиваться к биению его сердца. Оно так же, как и голос, успокаивало.       Я пригрелась в его руках и задремала. Теперь меня беспокоил сон. Я куда-то бегу, падаю, спотыкаюсь, но бегу. Меня окружали деревья, кругом сплошные деревья, но я пробираюсь сквозь ветви дальше к своей цели. Остановилась я только возле обрыва. Но и тогда только для того, чтоб отдышаться. С разбегу я бросилась вниз, будто падение в пропасть меня не пугало. Я знала, что не разобьюсь. Вдруг у меня выросли крылья. Нет, не такие, какие были раньше. Это были крылья бабочки. Тонкие лепестки. Я парила над целым миром, наслаждаясь свободой и лёгкостью. Вот бы и наяву было так же. Я не упаду, ведь крылья даны, чтоб летать. Превознестись над людскими заботами и тревогами. И я плакала. От счастья.       Когда я проснулась, на часах было восемь утра. Я спала на огромной кровати в своём бальном платье, укутанная в шёлковые простыни. Хорошо, что не раздетая. Горько усмехнувшись, я вспомнила, как Эрик просил Клер переодеть меня и найти подходящую одежду. Создалось чувство, будто бы произошло это столетия назад, а не на прошлой неделе. Сплошное окно доходило до самого потолка и «заворачивало» за крышу, а над самой кроватью находился самый обычный натяжной потолок глянцевого покрытия тёмно-синего цвета. Подсветка оказалась довольно странной: все складывалось в какой-то узор созвездий. Оно оказалось очень похожим на плафон в моей спальне. Позади кровати стена была отделана чёрным деревом, а на прикроватных тумбочках стояли чёрные светильники. В левом углу стоял одинокий стул – и на этом мебель в спальне заканчивалась. Так же, как и в нью-йоркском пентхаусе, без излишеств.       Огромные окна открывали чудесный вид-панораму на Темзу и на противоположный берег. Стоял утренний туман, было не так темно, но огни города горели, точно пламя, привлекая к себе заблудших мотыльков. Спустив ноги с тёплой кровати, я была готова опустить босые стопы на холодный пол, но ступни очутились на небольшом возвышении, на котором стояла кровать с тумбочками. Тоже из тёмного дерева. Я оказалась на маленьком островке, где царил покой. Но стоит мне только переступить эту черту, то я окажусь в руках сомнений и терзаний. Но я сделала этот шаг. Поднялась и направилась к выходу из спальни. Когда я оказалась в коридоре, то тут же ахнула, увидев довольно необычный коридор: с одной стороны была чёрная стена, как видно за ней находилась ванная, а с другой стороны находилась стена из стекла, открывающая вид на гостиную и на Темзу. Но в этой квартире, в этом пентхаусе присутствовал исключительно чёрный цвет. Всё чёрное.       Пройдя коридор до конца, я спустилась по стеклянной лестнице, которая в конце сворачивала немного в сторону, так что полностью винтовой её назвать нельзя. Огляделась, но Эрика так и не нашла. Где бы он мог быть? Это его дом, так что где угодно. Нашла его на кухонном островке. Он сидел за барной стойкой, как две капли воды похожей на ту, что в Нью-Йорке. В руках он крутил стакан с красно-янтарной жидкостью, время от времени деля глотки.       Осторожно подойдя босиком к барной стойке, я остановилась, не отрывая глаз от Эрика. Его пиджак беспощадно брошен на соседний стул, пластрон лежал на столе с дорогой булавкой, испачканная рубашка расстёгнута до середины. Запонки лежали с другой стороны от булавки. Заметив меня, Эрик убрал пиджак со стула и положил себе на колени. Затем развернул табурет в другую сторону, чтобы я могла сесть.       — Спасибо, — прошептала я, взбираясь на стул. Мне было неловко начать разговор, никак не могла собраться с духом, так что принялась разглаживать своё помятое и испачканное платье.       — Вчера ты сказала, что я поступаю нечестно. — Начал Эрик, допив из стакана алкоголь и налив себе ещё из бутылки «Реми Марта»**. — Да, ты права, и я слишком многое от тебя скрывал…       — Да, — кивнула я в знак соглашения, но довольно неубедительно. — Скрыл своё происхождение, работу, титул, семью и брата вампира-психопата, который год назад меня похитил и пытался нас убить. Я ещё что-то не знаю? — и я вопросительно наклонила голову в бок. Эрик пожал губы, затем залпом выпил стакан коньяка, закрыл глаза, а когда открыл, то обернулся ко мне лицом.       — Я ещё слишком пьяный для таких разговоров… — заметил он.       — Ничего страшного, — с дружелюбием отмахнулась от этого факта я, потянувшись за бутылкой, — но только так я узнаю правду.       И наполнила его стакан.

Тогда он предал брата и убил отца, Предал он веру, родину, Творца, И жить хотел он без конца. У него, как дёготь, черна мечта.

*Отрывок из стихотворения Эмиля Верхарна «Душа в огне» (перевод В. П. Федорова). **Rémy Martin (рус. Реми Марта) — один из трех известнейших и крупнейших французских коньячных домов.