Аваллон

Уже с первых шагов стало ясно, что там, где заканчивался живой лес, начиналось нечто совершенно иное. Может быть, так было не всегда, а только в те дни, за которыми следовали «туманные ночи». Но факт оставался фактом. Это место выглядело не просто недружелюбным: оно казалось куда более зловещим, чем Странраер, который тоже в своё время не впечатлил подруг уютом и гостеприимством. Листьев на деревьях здесь не было, а значит, солнца, по идее, должно было быть больше: ведь лучи ничто не загораживало. Но всё было в точности наоборот: солнце казалось далёким и каким-то тусклым, а ещё оно совершенно не грело. Гермиона в своём шифоновом наряде продрогла до костей за несколько минут пути. Да и Панси, пожалуй, было не лучше, хотя её платье из тонкой шерсти выглядело довольно тёплым. Гермиона несла фонарь, созданный Асторией, а Панси – корзинку, которую в последний момент впихнула ей в руки Маргарет. Обе девушки постоянно перекладывали свою ношу из одной руки в другую, чтобы свободную руку запихнуть в карман и хоть ненадолго её согреть. Минут через двадцать пути обнаружилась ещё одна проблема: кровь из пальца Панси так и не перестала течь. Она по-прежнему струилась тонкой струйкой, даже не думая останавливаться. На ходу (волк не собирался задерживаться), Панси обмотала палец носовым платком. На какое-то время это помогло, но потом ткань пропиталась кровью насквозь, и в пепел под ногами снова стали падать крупные красные капли. — У тебя, что, несвёртываемость крови? – с беспокойством спросила Гермиона. — Что? Можно без этих твоих маггловских словечек? — Порезы, говорю, у тебя всегда так кровоточат, если сразу их не залечишь? — Не знаю, — пожала плечами Панси. – Раньше я всегда залечивала всё сразу. — Тебе лучше вернуться, — решительно сказала Гермиона. – Чтобы Маргарет тебя вылечила. Я мало что знаю про несвёртываемость, но теоретически ты можешь истечь кровью! — Из такой ранки? Не смеши меня. — Панси! Я говорю серьёзно! Поверни назад и догоняй Маргарет с Асторией, пока не поздно. «Уже поздно» — чужая мысль в сознании. В этот раз, похоже, она пришла в головы и к Гермионе, и к Панси сразу, потому что обе они застыли, переглянувшись. — Это то, о чём ты рассказывала? – спросила Панси. – Это волк говорит? — Кажется, да. — А почему уже поздно? — Не знаю… Гермиона посмотрела назад, и на какое-то мгновение сердце её упало. Они шли не так долго. И гора, где располагался домик Маргарет, должна была быть видна так же хорошо, как и с места их привала. Ну по крайней мере, ПОЧТИ так же хорошо. Но её не было. Не было и зелёного леса вдали. Кругом, сколько хватало взгляда, простирался только мёртвый лес, засыпанный пеплом. Вдаль уходил чёткий след из красных капелек, мелких, но ярких. Почему-то они не погружались в пепел, а оставались на поверхности. Что ещё более странно, кроме этих капель, никаких следов на пепле не было. Можно было бы подумать, что они шли, не проваливаясь, как эльфы по снегу, но нет, каждый шаг девушки по колено утопали в пепле, что, кстати, немало затрудняло путь. Вот только следы их каким-то волшебным образом стирались, стоило убрать ногу. — Мда, — пробормотала Панси. – Потрясающе. — Брось, — попыталась приободрить её Гермиона. – Может, зато тут не будет тумана, как там? — Ты сама в это веришь? – скептически поинтересовалась слизеринка, кивнув на холм впереди, почти целиком укутанный покрывалом тумана. — Нет, — призналась Гермиона. Какое-то время они шли молча. Гриффиндорку беспокоил палец Панси. Она подумала, что может, если ранку прижечь, кровь остановится. Вот только чем её прижечь? У них было с собой вино, но учитывая, что оно не пьянило, было бы странно рассчитывать, что в нём содержится достаточно спирта. Да и вообще, прижигают ли раны вином? В нём же должны быть какие-то бактерии, которые и вызвали процесс брожения… Наверняка, такие бактерии не стоит заносить в рану, ведь так? Гермиона поняла, что окончательно запуталась. Волк никуда не спешил. Панси сказала, что по её мнению, до заката осталось не больше полутора часов. И по её же словам, за это время они обязаны были достичь туманного холма. Особенно, если поторопятся. И им оставалось рассчитывать только на то, что где-нибудь у холма обнаружится убежище. Иначе они на собственном опыте выяснят, таит в себе туман что-нибудь опасное, или Маргарет боялась его зря. Сейчас вершину было видно хуже, она совсем терялась в шапке тумана, медленно и неотвратимо ползущего вниз. Но подножье, насколько могла судить Гермиона, пока было свободно. — Нам надо зайти внутрь, вроде бы? – уточнила она. — Да, — согласилась Панси. – Маргарет так сказала. — Когда мы в первый раз это увидели, докуда примерно дополз туман? — Может быть, где-то на одну пятую, — призадумавшись, ответила слизеринка. — Вот и мне так показалось, — вздохнула Гермиона. – И было это часа три назад, да? — Да, — мрачно признала Панси. — Выходит, что за три часа он преодолел где-то три пятых расстояния, и за оставшиеся полтора точно накроет гору целиком. — Да поняла я, поняла, — раздражённо отозвалась Панси. – Только что делать-то теперь? — Не знаю, — грустно сказала Гермиона. — Волк никуда не спешит, — пробормотала слизеринка. – Будем надеяться, он знает, что делает. Нервозность становилась сильнее. Панси понемногу теряла кровь уже почти час, и Гермиона вспомнила, что читала в каком-то средневековом романе, что тогда людям после кровопускания давали красное вино для более быстрого восстановления. Ничего из более современных и достоверных источников она об этом не знала, так что озвучила свои соображения подруге и заставила её выпить вина. На ходу это делать было неудобно, но Панси старалась, опустошив бутылку примерно на половину. — Не могу больше, — сказала она, возвращая бутылку Гермионе. – Меня стошнит. Слизеринка и правда выглядела не слишком хорошо. Гермиона забрала у неё корзинку, вручив взамен фонарь. Это оказалось напрасным действием: корзинка была ничуть не тяжелее. Очевидно, её облегчали какие-то чары. В руках Панси фонарь вдруг замерцал, на какие-то мгновения становясь полупрозрачным. Девушки снова поменялись, и светильник успокоился. Гермиона уговорила слизеринку съесть ещё хотя бы яблоко. Увидев, что на щёки подруги понемногу стал возвращаться румянец, Гермиона и сама последовала её примеру. Фрукт, собранный Маргарет где-то в НОРМАЛЬНОЙ, волшебной и светлой части Аваллона, придал ей сил и бодрости. Идти теперь стало проще, как будто и не ходила она по лесу целый день, а только что встала с кровати, как следует выспавшись. Гора выросла перед девушками как-то внезапно, хоть они и держали её в поле своего зрения в течение всего пути. Волк остановился, и подойдя к нему, Панси и Гермиона поняли, что до скалы осталась какая-то сотня метров. Плохо было, что туман уже спустился на землю, и теперь клубился, складываясь в сплошную вертикальную стену, медленно расширяющуюся вправо и влево. Ничего, хотя бы отдалённо напоминающего пещеру, видно не было. Даже если в горе и был проход, сейчас его надёжно скрывал толстый слой непрозрачного белого тумана. — Ну, мы пришли, — сказала Панси. – Куда дальше? Она обращалась к волку. Однако зверь явно не собирался куда-то идти и что-то показывать. Он неотрывно смотрел на вершину туманного столба своими яркими зелёными глазами и тихо… мурчал. По крайней мере, Гермионе показалось, что звук, который он издавал, больше подошёл бы котёнку… или, скажем, тигрёнку. Затем он вскинул голову вверх и завыл. Это не был тослкивый и угрожающий вой. Переливаясь разными нотами, он больше напоминал песню. И эта песня явно что-то меняла вокруг. Пепел вдруг взмыл наверх, обнажив чёрную землю без единой травинки, а затем сложился в небольшое торнадо и полетел перед волком, как будто повинуясь ему. Впрочем, почему «как будто»? Так оно и было. За торнадо, всё расширявшимся и втягивавшим в себя новый и новый пепел, ступал волк, всё ещё поющий свою странную песню, а за ним шли ошалевшие Гермиона и Панси, слишком удивлённые, чтобы сказать хотя бы слово. Даже на холод они уже не обращали внимания, слишком странно и сюрреалистично выглядело всё вокруг. Столкнувшись с туманом, торнадо замерло, и как будто утонуло в нём. Сердце Гермионы пропустило пару ударов, но тут ошмётки тумана разметало в стороны, и эти клочки медленно поползли, втягиваясь в общий слой. Но за торнадо оставался узкий проход. При приближении волка этот проход расширился, туман как будто стремился отползти с его пути. — Всё это мило, — пробормотала Панси. – Но мы идём прямо в скалу! — Волк знает, что делает, — Гермионе хотелось бы, чтобы в её голосе было побольше уверенности. Девушкам показалось, что волк просто исчез, сразу за торнадо. Проход начал стягиваться, и девушки поспешили пройти. Оказалось, земля там уходила вниз крутым склоном. Прямо под гору. И торнадо со следующим за ним волком, направилось именно туда. Панси замешкалась, и левая рука её оказалась в сомкнувшемся за спиной тумане. Девушка замерла, а глаза её расширились. — Что? – спросила Гермиона. — Что-то пьёт мою кровь из пальца, — сказала Панси, на лице которой был написан самый живой ужас. Кажется, она так испугалась, что даже шевельнуться не могла. Гермионе тоже стало не по себе, но инстинкт заставил её схватить подругу за правую руку и потянуть на себя. Она не рассчитала сил, так что обе они упали. Волк оглянулся и остановился, видимо, чтобы подождать. Он больше не пел. Пораненный палец Панси выглядел ужасно. Он опух, став больше чуть ли не в два раза и налился нездоровым багрянцем с отливом в фиолетовый. Из ранки сочилась уже не кровь, а густой жёлто-коричневый гной. Хуже всего, что от пальца по ладони и внутренней части предплечья вздулись вены, очень яркие, почти чёрные. Пока девушки всё это разглядывали, стало опухать уже и предплечье. Гермиона не была уверена, в очередной раз пожалев, что в её медицинских познаниях хватает зияющих пробелов, но всё это очень напоминало гангрену, по крайней мере, из того, что она об этом читала, складывалось как раз такое впечатление. Своими соображениями она поделилась с Панси. Слизеринка к счастью, ещё меньше разбиралась в маггловской медицине, поэтому идея подруги её ничуть не напугала. — Гангрена, не гангрена, но выглядит не очень, — заметила она. Уже стало распухать и плечо. Девушки не заметили, как к ним приблизился волк. Он взглянул на Гермиону, и она поняла, что он хочет, чтобы она ушла с дороги. Так девушка и поступила, без слов доверяясь своему проводнику. В метре от Панси и волка, она прекрасно всё видела: фонарь, данный ей Асторией, светил просто замечательно, хоть Гермиона и не понимала, что там в нём светится: ни лампочки, ни свечки, ни керосина она внутри точно не видела. Волк посмотрел на Гермиону. «Её спасти. Но тогда потом сами» — Хорошо, хорошо! – заверила его гриффиндорка. – Спасай её! Волк сомкнул челюсти на распухшем предплечье слизеринки (для этого ему пришлось полностью распахнуть свою немаленькую пасть) и низко, угрожающе зарычал. Гермиона знала, что эта угроза направлена не на неё и не на Панси, но всё равно звучало это очень пугающе. По руке слизеринки прошла судорога, глаза закатились, а тело стало вдруг изгибаться, причём что руки, что ноги изгибались под совершенно немыслимыми углами. Даже если она вылечится, там все кости должно было переломать, — подумала Гермиона, беспомощно наблюдавшая за происходящим. И тут вдруг из ранки на пальце Панси что-то полезло. Что-то чёрное, можно сказать, это было чем-то вроде сгустка тьмы, но больше оно напоминало сгустившуюся сверх всякой меры нефть или смолу. Вытекая, оно собиралось в омерзительную фигурку с кучей щупалец, отдалённо напоминающую паука. Но пожалуй, даже известный арахнофоб Рон Уизли предпочёл бы погладить гигантского огнебрюхого птицееда, чем это. Фигурка оглушительно визжала. Когда из пальца вылезли последние нити, волк, рыкнув, придавил её одной лапой и стал разрывать когтями другой. Было видно, что схватка даётся ему нелегко: чёрная пакость так и норовила уцепиться за морду волка, вползти ему в нос или глаза, но когти каждый раз оказывались проворнее. Длилось это долго, а может, Гермионе просто показалось. Когда всё закончилось, чёрная клякса рассыпалась пеплом, а волк без сил опустился на землю. Он глубоко и неровно дышал, его бока вздымались, и кажется, он похудел чуть ли не на десять килограммов за эти несколько минут. Девушка робко погладила серебристую шерсть, и волк открыл глаза. «Должен отдохнуть. Вы идти. Время течёт». Панси медленно приходила в себя. Выглядела она так, что пришлась бы по вкусу самому взыскательному некрофилу: на бледной до зелени коже выделялись только запавшие глаза и посеревшие губы. Но к счастью, двигалась слизеринка более-менее нормально, кажется, сумасшедшие акробатические трюки, которые она демонстрировала, пока из неё выбиралась тварь, не сломали и не вывихнули ей кости. Гермиона разложила перед мордой волка фрукты из их корзины, оставив только один персик для Панси, решив, что состояние подруги всё-таки стабильное, а вот волку точно нужно набраться сил. Сначала она подумала, что это глупо: волки ведь не едят фрукты. Но их проводник благодарно кивнул и принялся грызть веточку винограда. «Идти» — повторил он. – «Без меня». Панси, которой Гермиона почти насильно скормила персик, стала чувствовать себя получше. — Какая гадость, — только и сказала она. – Фу… А что, если весь этот пепел получился из таких тварей? — Даже не говори об этом, — Гермиону передёрнуло, когда она представила, что подобного могло быть много. Но она не могла не признать, что слизеринка, возможно, права. – Идём. Волк сказал, нам стоит поспешить. Гермионе очень не хотелось оставлять серебряного волка в темноте и одиночестве. Но фонарь у них был только один. А волки видят в темноте, определённо, куда лучше людей. — Мы скоро вернёмся, — пообещала она. Волк ничего не ответил. Гермиона и Панси прошли, по ощущениям, не больше пары сотен метров по узкому коридорчику пещеры, стены которого касались их плеч, когда Панси замерла так неожиданно, что Гермиона, шедшая позади, с ней столкнулась. — Мерлин и Моргана! – потрясённо выдохнула слизеринка. — Что там, что? – Гермиона пыталась пролезть и осветить фонарём то, что предстало глазам Панси. По дну пещеры, мерцая и переливаясь в свете фонаря, текла небольшая речка, скорее даже ручеёк. Но только это была не вода. Гермиона, целый год носившая на шее хроноворот, сразу поняла, что предстало её глазам. Панси, не раз бравшая этот артефакт для своего ненаглядного Майкрофта, тоже не могла ошибиться. — Эссенция времени, — констатировала Гермиона очевидный факт. – Мерлиновы панталоны… — Река времени, — завороженно произнесла Панси. – С ума можно сойти… — Может, мы и сошли? – совершенно серьёзно спросила гриффиндорка. – Это как-то чересчур… Панси не ответила, как загипнотизированная, разглядывая поток с его водоворотами и изгибами. — О, Мерлин! Гермиона, всмотрись-ка в этот водоворот! Гермиона послушалась, пристально вглядевшись туда, куда указывала подруга. Это было очень странное чувство. Одна половина её сознания осталась на месте, осознавая происходящее, прекрасно видя пещеру и Панси, и реку. А другую подхватило и куда-то понесло, словно в Омуте Памяти. Она видела оживлённый проспект незнакомого ей города, на котором носились туда и сюда машины. Вот какая-то женщина, крепко держащая за руку ребёнка, стала переходить улицу, когда зажёгся зелёный свет. Вот из-за угла на полной скорости вылетела серая машина – Гермиона не знала её марку. Женщина и ребёнок не видели её, она была за ними. Но на перекрёстке автомобиль вдруг занесло. Ребёнок отлетел к столбу, и его голова от удара словно взорвалась. Женщина не пострадала, рыдая, она побежала к ребёнку. Гермиону утянуло куда-то вверх, и она вернулась в пещеру. — Ты тоже видела? – спросила Панси. – Женщина с ребёнком и серая тойота? Гермиона, потрясённая зрелищем, могла только кивнуть. — Тут все водовороты такие, — прошептала Панси. – Смотри, сколько их! Они с Панси наугад заглядывали в водовороты, видя там автокатастрофы, крушения самолётов, тихие смерти в больницах, пожары, в которых кто-то задыхался или горел заживо, землетрясения и много чего ещё. — Зачем мы всё это смотрим? – спросила Гермиона. – Нам ведь нужен Шерлок… — Так его и ищем, — Панси отозвалась рассеянно, и гриффиндорка поняла, что слизеринка просматривает очередной водоворот. — Их тут миллионы, Панси! — Больше, — возразила слизеринка. – Если на каждую смерть по водовороту. — Мы так его НИКОГДА не найдём! — Хорошо, какие у тебя идеи? — Нужно как-то обозначить, что мы ищем… — Попробуй думать о нём, — посоветовала слизеринка. Гермиона старалась. Она изо всех сил сконцентрировалась, представив себе Зал с Аркой, Долохова и то, как с его палочки срывается зелёный луч. И в первое мгновение ей показалось, что следующий водоворот привёл её туда, куда надо. Но вскоре, холодея, поняла, что видит события шестилетней давности. Бой между Пожирателями Смерти и Орденом Феникса. Безумный смех Беллатрикс, и Сириус Блэк медленно, ужасно медленно падает за Арку. Кричит Гарри… Её снова утаскивает вверх. — Тут водоворот Сириуса! – воскликнула Гермиона. — Ты не можешь его спасти, — Панси, похоже, узнавала мысли своей напарницы ещё раньше, чем они приходили в голову ей самой. — Могу! — В одну реку нельзя войти дважды… — Такая поговорка есть, и что?! — А ты готова проверить, что она не об этой реке, а? Рискнёшь Шерлоком? — С чего ты вообще о ней вспомнила? — Всплыла вдруг в голове, — неохотно ответила слизеринка. Гермиона вынуждена была промолчать. В последнее время «всплыло вдруг в голове» было самым достоверным источником сведений, тем более, она и сама чувствовала, что Панси права. Она снова попыталась сосредоточиться на Шерлоке, но ничего не удавалось: водоворот показал ей симпатичную рыжеволосую парашютистку, у которой не раскрылся парашют. А в следующий раз – наркомана, сделавшего последний в своей жизни укол. — Не получается! – гриффиндорка чуть не плакала, разглядывая бесчисленное множество водоворотов в реке. — Может, нужна кровь? — Зачем? — Старая Магия вся замешана на крови… И клятвы, и талисманы. Не удивлюсь, если и тут она поможет. — Что, всплыло вдруг в голове? — Вроде того, — криво улыбнулась Панси. – Только чем ты порежешься? Это и вправду было проблемой. Стены пещеры были ровными и гладкими, как и пол. На потолке виднелись гроздья сталактитов, но попасть туда не представлялось возможным. Гермиона прикусила губу, а потом ощутила вдруг тяжесть на своей шее. Да быть того не может! Она ведь давно его сняла… Не веря собственным глазам, девушка достала из-под платья кулон, который подарил ей Долохов перед битвой в Министерстве. Перевёрнутый крест, а на нём восседает крылатая суккуб… с парой прекрасных, острых рожек. Гермиона легко расцарапала кожу на своём запястье, и сдавила края ранки, чтобы кровь потекла обильнее. Как только струйка крови достигла поверхности воды, то есть, конечно, не воды, а эссенции памяти, Гермиона как можно яснее представила себе Шерлока, а потом в глазах ненадолго потемнело, и она без сил опустилась на пол. — Эй! – тормошила её Панси. – Чего ты тут расселась! Идём скорее! — Что? — Идём, идём! Панси почти насильно перевела свою подругу в вертикальное положение. Теперь Гермиона и сама увидела. Из того места, где её кровь коснулась реки, бежала вперёд тонкая золотая ниточка. И она становилась всё тоньше и тоньше, так что поторопиться действительно стоило. Как назло, девушки постоянно поскальзывались и падали. Второй раз подряд расшибив левое колено, Гермиона меланхолично подумала, что жаль, кровь нельзя было отдать позднее. Не пришлось бы возиться с кулоном. И всё-таки они успели. Когда ниточка истаяла окончательно, Гермиона всё-таки успела разглядеть, к какому из водоворотов она вела. — Дай мне руку, — зачем-то попросила она Панси, и слизеринка не стала спорить. — Вон тот водоворот… В этот раз всё было совсем иначе. И несло их дольше, и сознание не двоилось – девушки целиком и полностью погрузились в прошлое. Когда их выкинуло в круглый Зал с Аркой (внизу, у самой Арки), девушки не сразу сориентировались: кругом мелькали вспышки заклятий. Гермиона машинально достала палочку и делюминировала их обеих, опять, только сейчас осознав, что их магия снова работает. Панси в это время успела поставить щит, и очень вовремя: по нему тут же чиркнули несколько заклятий. — Шерлок уже здесь! – крикнула Гермиона. – Там, наверху! — Так не стой на месте! Панси умудрялась прикрывать их чарами даже в движении, даже в творящемся хаосе. Гермиона была сосредоточена на том, чтобы расталкивать с их пути волшебников, не обнаруживая при этом себя. К кому-то прилетала подножка, кто-то вдруг поскальзывался и падал на превратившемся в лёд полу... С некоторым ужасом Гермиона поняла, что не кто-то, а она сама сильно портила аврорам ту битву: действительно не так уж просто одновременно сражаться с врагами и с неведомой силой, постоянно сбивающей тебя с ног. Наконец, девушки добрались до ступенек. Шерлок уже выделил в толпе Волдеморта, и теперь неотрывно смотрел на него, но пистолет пока не доставал. Панси, кажется, была рядом, но Гермиона не могла быть уверена, ведь она не видела свою подругу из-за делюминирующих чар. В детектива полетела вспышка, не Авада, это был какой-то красный луч. Гермиона машинально отбила его щитовыми чарами. Всё-таки это волшебство давалось ей очень избирательно. То никак, а то вдруг даже на расстоянии десяти метров запросто всё получалось. Шерлок залез в карман и стал вытаскивать пистолет. Всё вдруг замедлилось, Гермиона услышала, как кричит Белла, заметившая угрозу Лорду. Видела, как обернулся Долохов, и как в Шерлока полетела зелёная вспышка. Сначала Гермиона машинально выставила щитовые чары… прекрасные, мощные, лучшие, какие когда-либо делала в своей жизни… И когда она осознала свою глупость (Аваду нельзя, нельзя отбить никаким щитом!), луч был уже в десятке сантиметров от Шерлока. Гермиона не успевала сотворить нового колдовства… Но к счастью, она была не одна. И Панси сориентировалась очень быстро. Ступефай ударил Шерлока за секунду до Авады, и смертоносный зелёный луч скользнул сверху, уйдя в стену. — Сомнио Максима, — торопливо сказала Панси над ухом Гермионы. — Что?! — Усиленные чары сна. Кома. Знаешь ведь их?! — А… да. — Быстро, Гермиона, быстро! Я скоро вернусь! Прикрывайся щитом сама. Послушав совета подруги, Гермиона прикрылась, но напрасно. Там внизу её собственная Авада уже влетела в Хроноворот, а трио самых страшных чёрных магов современности уже окутала сияющая сфера. Битва прекратилась сама собой, и Гермиона безо всяких проблем добралась до бесчувственного детектива. Сомнио Максима! – прошептала Гермиона. Ей совсем не нравилось видеть, как с лица детектива сбегают все краски, а губы начинают медленно сереть. Но она знала каким-то глубоким знанием, что менять прошлое, вернувшись туда с помощью Реки Времени – категорически нельзя. Для всех в прошлом всё должно остаться точно таким, как они это видели. Иначе… Даже не стоит думать, что будет иначе. Одно дело – заигрывать с Хроноворотами, но Река Времени, если сравнивать с ними, была чем-то вроде Венгерской Хвостороги рядом с безобидной саламандрой, которая может обжечь или ужалить, но уж точно не испепелит лёгким чихом. Добавив все защитные и поддерживающие заклятия, какие она только знала (Гермиона полагала, что даже под Сомнио Максимой криокамера – не самое полезное для здоровья место), гриффиндорка огляделась в поисках Панси. И в это время Панси внизу как раз крикнула: — Это была не Авада, Грейнджер! Через пару минут её руку сжала рука невидимой настоящей Панси. Как только это случилось, их снова подхватил водоворот, и вскоре обе подруги, тяжело дыша, уже стояли на берегу Реки Времени. На Аваллоне чары спали, так что обе они теперь снова были видимы. Лицо Панси заливала кровь, и Гермиона увидела разрез у неё на лбу, не слишком глубокий, но длинный. — Чем тебя ранили?! – воскликнула гриффиндорка. – Сектумсемпрой?! Раны от сектумсемпры трудно заживали даже с использованием чар. А уж без них… — Нет, нет, — отмахнулась Панси. – Какое-то другое режущее. Это всё Тони… Вот вернусь домой, никаких ему сказок на ночь! Неделю! — Бедный Тони, — фыркнула Гермиона. – А куда ты отходила? — Не поверишь, — задумчиво сказала Панси. – Только когда я там оказалась, я вспомнила, почему мне приспичило кричать, что это не Авада! Я же сама себе это сказала! То есть, я тогда услышала свой собственный голос, и… ну, я же знаю про Хроновороты. Решила послушаться, и сделать, как он сказал. А потом это как-то даже вылетело из головы. Серьёзно, только сейчас вспомнила. — Да уж, — покачала головой Гермиона. – Выходит, мы могли никуда не идти, и просто сходить в криокамеру, сказать Фините Инкантатем?! — Нет, — серьёзно ответила Панси. – Просто заранее было предопределено, уже когда я услышала свой голос, что мы окажемся здесь, и всё… исправим. — Не могу про это думать, — пожаловалась Гермиона. – Голова кругом. — У меня тоже, — вздохнула слизеринка. – Пойдём к выходу? Ох, надеюсь, наш волк пришёл в себя. Обратно мы, я так понимаю, идём через сплошной туман? Гермиона только тяжело вздохнула. Эта часть предстоящего путешествия совсем вылетела из её головы. Волк действительно уже пришёл в себя. Он даже как будто вернул потерянный вес. Впрочем, и все фрукты он успел съесть, и Гермиона невольно восхитилась: в корзине их было много. Первым делом волк недовольно осмотрел подруг. «Кровь. Плохо. Неосторожные. Плохо». Затем он поднялся на задние лапы, поставив передние Панси на плечи и наклонившись (так он был выше слизеринки чуть ли не на метр, облизал её лоб огромным шершавым языком. Панси вскрикнула, но Гермиона видела, что рана исчезла, сменившись тонким светло-розовым шрамом. Та же процедура была проделана с разбитыми коленями подруг и расцарапанным запястьем Гермионы, хотя оно, по мнению гриффиндорки, и так уже успело затянуться. «Идти быстро. Не отставать. Отставать – плохо» Убедившись, что обе девушки кивнули, волк снова запел, и пепел, опавший, когда они вошли под гору, снова взмыл вихрем. В этот вихрь втянулись и останки чёрной масляной твари, вытащенной из Пансиного пальца, добавив правдоподобности гипотезе слизеринки о том, что весь этот пепел получился как раз из таких. Никакого желания отставать от волка не было ни у одной из девушек. Они шли совсем рядом, пытаясь осветить дорогу фонарём. И это им удавалось: Гермиона заметила, что от фонаря в её руке туман тоже шарахается. Не так здорово, как от вихря, но всё же… Очень быстро они набрели на след из капелек крови Панси. Волк периодически принюхивался, но уверенно шёл от капельки к капельке, не теряя след. Это было очень удачно, что такой путеводный знак был: ведь в тумане они не видели ничего перед собой. И хорошо, что не видели, — подумала гриффиндорка. Зловещих завываний, стонов и отвратительного чавкающего хруста, навевающего мысли о ломающихся в чьи-то чудовищных пастях костях хватало, чтобы природное любопытство девушки сделало исключение относительно того, что можно увидеть в тумане. Не так уж это и интересно, в самом-то деле. Впрочем, иногда мелькали и какие-то силуэты. Но к их маленькой группке приблизиться они не решались. Обратная дорога, как ни странно, была легче, и проходила она куда быстрее. По мнению Гермионы они прошли только около половины пути до места сегодняшнего привала, когда Панси споткнулась о каменный столик. — Ты видишь гору? – спросила она волка. «Чую», — поправил он. – «Мало сил. Идти быстрей. Иначе плохо. Не хватит до горы» И девушки старались идти быстрее, только даже максимальной их скорости, очевидно, было недостаточно. Волк уставал, и торнадо впереди становилось всё слабее и слабее. Теперь Гермионе приходилось фонарём отгонять языки тумана, нахально лезущие то к ней, то к Панси. Волка они не трогали. «До чего же нелепо», — размышляла Гермиона, — «будет умереть вот так. Не в битве в Министерстве. Не в иллюзии той (а, чёрт, надо было в ней и оставаться…) А вот так. Из-за злобного кровожадного тумана, кому сказать – не поверят…» Панси терзали похожие мысли. — Мы же уже почти пришли, — воскликнула она. – Да не можем же мы умереть вот так! Здесь! «Не дойдём», — коротко ответил волк, удерживающий хиленькое торнадо впереди себя изо всех сил. И когда девушки окончательно попрощались со своими жизнями и друг с другом, тишину вдруг разорвал угрожающий волчий рык. Он шёл спереди, со стороны горы. И он приближался. Если бы Гермионе когда-нибудь сказали, что волчий вой покажется ей самой прекрасной музыкой на свете, она точно бы не поверила. Но жизнь иногда преподносит сюрпризы. Рычание становилось громче, и вскоре чёрный волк оказался так близко, что и Гермиона, и Панси различали его силуэт с горящими огненными глазами. Он разъярённо рычал, и туман в ужасе шарахался от него. Серебряный волк и девушки перешли на бег, и вскоре оказались рядом со своим пушистым спасителем. Волки шли по краям девушек, Панси держала руку на загривке чёрного волка, а Гермиона – серебряного. Чёрный волк подхватил песню своего брата, и опавшее было торнадо, снова взвилось, расчищая путь впереди. Безо всяких проблем они дошли до горы и поднялись на вершину. Там их встречали обеспокоенные Астория и Маргарет, над которыми кружил ворон, злобно каркая, как только туман пытался подползти ближе. У него не так хорошо получалось отгонять туман, как у волков, но помогала и Маргарет. Гермиона не сразу поняла, что она делает, а потом заметила: Хозяйка Аваллона, набрав в чашу воды из родника под корнями дуба, брызгала ею в туман, и он опадал пеплом с противным шипением. У Гермионы не было никаких сил рассказывать, как и у Панси. Но когда вся компания зашла в дом (волки в этот раз решили переночевать внутри, как и ворон), Маргарет и Астория не отстали, пока не заставили девушек поужинать и рассказать свою историю. Потом Гермиона легла спать, и никогда в жизни ей не спалось так хорошо и спокойно.