Death live.

Whatever we had life? Giselle — Small People

Мы стоим у порога. Я тереблю рукава серого свитера. Что ж, с гордостью могу заявить, что мы с Джошем идём на прогулку по берегу. За этот месяц я смогла снова привыкнуть к дому, прочувствовать его и, наконец-то, наладить какую-то связь. Странно звучит, правда? Но всё же я сделала это. Я просто смогла сделать это, и теперь остаётся лишь вспомнить старые места. Да, вспомнить. Я не боюсь сделать этого. Мне страшно лишь из-за того, что воспоминания могут принести боль, а я боюсь боли... Джош открывает передо мной дверь, и я смотрю на небо. Какое прекрасное, изливающее потоки чисто-голубого утра. Белые облака плывут куда-то, не спеша, похожие на чьи-то силуэты. Делаю шаг, тем самым выйдя из дома, я медленно спускаюсь по лестнице. Слегка запотевшие ладони всё ещё теребят рукава свитера. Есть лёгкое волнение, но это не страшно, потому что я смогу побороть страх, как смогла побороть его, вновь зайдя в этот дом спустя девять лет. Мы идём к морю. Я смотрю вокруг, и начинает казаться, будто тысяча игл вдруг вонзаются в меня со всех сторон, как только начинаю вспоминать такие знакомые места. Эти деревья, которые мы оббегали, играя в салочки. Кусты, за которыми мы прятались со старыми друзьями, играя в прятки. Каждая травинка, каждая ветка дерева о чём-то да напоминают мне. Эти моменты, когда мама была с нами, когда она догоняла меня, щекоча, и мы смеялись, смеялись от радости. Наша семья была самым дорогим. А теперь мне страшно, но я пытаюсь бороться. — Я так рад, что ты наконец-то вышла на небольшую прогулку, — Джош смотрит на меня, улыбаясь, всё продолжая идти вперёд. — Да... Я должна была это сделать, — смотрю на него и снова вспоминаю эти фотографии. В коробке были не только они, но ещё и письма, которые мать, вероятно, отсылала обратно. Это слишком жестоко. Я не могу не думать о том, как страдал Джош. Нет, мы все страдали. Джош поднимает голову, смотря наверх, на то, как высоко пролетают птицы. — Странная у нас погода, но бывают и такие светлые деньки, как сегодняшний. — Да, н-но ветер есть, — я обнимаю себя руками, делая вид, что замёрзла, но всё совсем наоборот. И, посмотрев на то, как одет Джош, становится немного неловко. На нём джинсы и лёгкая рубашка. Здесь действительно странная погода: вчера люди надевали на себя куртки, а сегодня спокойно разгуливают в летней одежде. Да, конечно, нежарко, но для жителей, скорее всего, выдался-таки тёплый день. — Смотри... Красиво, правда? — он указывает на море. Мы пришли. Дети бегают по песку, собирая маленькие камешки. Некоторые заходят в воду по голень, но тут же выбегают на песок со словами о том, какая холодная нынче вода. Людей почти нет, всего лишь человек семь, может, восемь, не больше. Это мне и нравится. Джош садится на большой камень, и я присаживаюсь рядом. Довольно-таки сильно волны разбушевались поначалу, но потом море стихло. Я закрыла глаза, и вдруг стало так неожиданно спокойно и беззаботно на душе, что казалось, будто всё теперь возможно, что я смогу взлететь высоко-высоко и парить в воздухе, как свободная пташка. Что могу лететь далеко-далеко, то стремительно спускаясь вниз, то вновь поднимаясь до самых облаков. Мысли совсем не мучили меня в этот момент. Тихий смех детей был слышен неподалёку, было слышно и то, как гоготали птицы, как ветер шелестит листьями деревьев... Неописуемо чудесная и спокойная обстановка, как гармония души с внешним миром. — Тебе нравится здесь? — Да... Возможно только чуть-чуть я чувствую какой-то дискомфорт, вспоминая о маме... Но, знаешь, всё хорошо, — и это было правдой. Не открывая глаз, я ощущала, как лучи солнца ласкают мою кожу. — Майли, я хотел поговорить с тобой насчёт... — он вздыхает, — насчёт обучения, — смотрю на Джоша, сузив брови, прежде чем вскрикнуть: — Нет! — поднимаюсь на ноги. Школа — это место, где каждый думает только о себе, популярные люди пытаются выглядеть как можно пафоснее, издеваясь над теми, у кого нет защиты. Там нет настоящих, есть лишь мерзкие подделки, выдающие себя за тех, кем они не являются. Это же ужасно. — Тебе нужно подумать о будущем, Майли, — он вздыхает. — А тебе хоть чуть-чуть нужно подумать обо мне. Пинаю песок и, скрестив руки на груди, подхожу ближе к морю и только сейчас начинаю понимать, что ляпнула секунду назад. Не стоило мне вообще открывать свой рот на эту тему, но Джош и правда не должен делать этого. — Я прошу тебя, подумай над этим, Майли, — и, проведя рукой по моим волосам, он уходит. — Буду ждать дома, — Джош улыбается, и я не могу сдержать лёгкой улыбки в ответ, которая тут же улетучивается. Теперь он даёт мне напоминание о том, что я не одинока, что меня кто-то ждёт, что я всё ещё живу... Живу, как все остальные люди, не позабыв о том, что можно улыбаться без причины. Джош смог помочь мне, но всё же в душе ещё осталось незаполненное место, и этого уже не изменить... Но я улыбаюсь, потому что он держит меня, не дав упасть. Я улыбаюсь, смотрю на море, на тусклое солнце. Ветер дует мне в лицо, волны снова подымаются. Я стою на мокром песке, где дети и даже взрослые выстраивают что-то, ощущаю эту лёгкость. Оборачиваюсь, и мой взгляд привлекает лес. Я снова заинтересована им. Такой большой, и, кажется, что ему никто не нужен. Поднимаюсь по небольшому склону, иду наверх. Мне правда хочется побывать там, узнать, какой лес на самом деле, какой он внутри. Я подхожу к деревьям, провожу рукой по стволу, и листья на самой вершине начинают шелестеть, будто танцуя, как прекрасные зелёные бабочки. Продолжаю идти, осматривая деревья и цветы. Ветер качает ветки из стороны в сторону, будто лес приветствует меня так, и я, разведя руки в стороны, кружусь с ними в такт. И ветер завывает между деревьями. Я улыбаюсь и продолжаю кружиться. Это самое чудесное место, которое я когда-либо видела. Это самый чудесный лес. И на миг мне кажется, что этот лес — частица чего-то важного.

***

Уже вечер. Солнце садится, вокруг темнеет, а я стою у обрыва в море, готовая улететь прямо сейчас. Люди уходят по домам, так как под вечером становится всё холоднее. А мне не хочется отсюда уходить. Море блестит при лунном свете, а вдали переливается тёмно-синими цветами. На первый взгляд, казалось бы, это просто тусклое место, но на самом деле здесь волшебно. Почти ничего не изменилось... Чувствую резкий толчок, я соскальзываю, земля исчезает из-под ног. Не успеваю сообразить, что происходит, как оказываюсь в воде. Она адско ледяная. Мне становится трудно дышать. Я тону. Какого чёрта? Глаза заслоняет вода. Я не умею плавать! Бултыхаюсь в воде, пытаясь хоть на пару сантиметров оказаться ближе к берегу, но ничего не выходит. Ботинки. Мои ботинки слишком тяжёлые, они тянут вниз. Мне кажется, что я умру — либо пойду ко дну и захлебнусь, либо мне отморозит внутренние органы, и я всё же утону. Поднимаю лицо вверх, пытаясь как можно больше набрать воздуха в лёгкие, и вижу человека, силуэт. Вода наливается в глаза, и у меня больше нет сил бороться. Я умру. Я точно умру. Уже не чувствую ни ног, ни рук, не хватает воздуха, и, кажется, я вот-вот захлебнусь. Чувствую, как что-то касается руки, но сначала я резко одёргиваю её, испугавшись того, что это какая-то огромная рыба, которая могла бы сожрать меня целиком или того хуже, но потом меня подхватывают за талию, тянут на берег и выносят на песок. Я всё ещё не могу открыть глаза, откашливаясь. Приподнимаюсь, продолжая прыскать водой. — Как холодно, — открываю глаза. — Вот, возьми, — слышу совершенно незнакомый голос и, обернувшись, ощущаю, как на меня накидывают куртку, но нет, она тут не поможет. Мокрая одежда прилипает к телу, в ботинках воды не меньше, чем впитала моя кофта. Я смотрю на парня, сидящего рядом, всё ещё чувствуя, как вода льётся с моих губ. До сих пор не могу понять, какого чёрта это было? Кто, скажите мне, кто столкнул меня в воду? Как я уже поняла, помог тот, кто сейчас дрожит не меньше меня. — Какого хрена это было? — я готова убить любого из этой компании, состоящей из трёх человек, но, возможно, они и не были причастны к этому. — Да, знаешь, — ухмыляется тот кареглазый, — мы тут с другом дурака валяли, нечаянно задели тебя, — он улыбается уголком рта. — По-твоему, это смешно? — мои зубы начинают клацать, я поднимаюсь на ноги, парень поднимается со мной. — Ты, что, сумасшедший? — А, по-моему, это ты сумасшедшая, раз стояла на краю, на самом, чёрт его побери, краю. — Это я ещё виновата? Он осторожно пожимает плечами, почти незаметно. Я смотрю на парочку его друзей, которые в это время насмешливо улыбаются. — Да пошли вы к чёрту, — швыряю кофту в парня, который находился ближе всего и быстрым шагом ухожу домой. Какими же надо быть ублюдками, чтобы в такой ситуации не то что не извиниться, а ещё и обвинить меня? Я подхожу к дому, поднимаюсь на крыльцо и захожу внутрь. — Боже, Майли, ты решила искупаться в одежде? — Нет, за меня всё решили. Какие-то ублюдки столкнули меня в воду. — Господи, кто же тебе помог? — Один из тех ублюдков, который столкнул меня туда. Мне становится ещё хуже, снова кашляю, и создаётся ощущение, будто скоро я не смогу двигаться от того, что мне всё отморозило. — Так, всё, держи, — Джош накидывает на меня плед с дивана, — и иди в ванную. — Х-хорошо... Как только у меня всё налаживается, кому-то обязательно надо это испортить. Вот, почему я ненавижу людей. А что бы случилось, если бы я не боролась, или же тот парень не нырнул бы меня спасать? Возможно, я была даже ему благодарна до тех пор, пока он не начал ухмыляться и пытаться выставить меня сумасшедшей, которая сама виновата в том, что чуть не лишилась жизни. И всё же, не уметь плавать в моём возрасте — очень-таки дерьмово, знаете ли.

***

Укутавшись в сотню одеял, я лежала в кровати. Тёплый душ успокоил моё тело, и теперь я действительно испытываю облегчение, лёжа в тёплой постели. На данный момент мои мысли состояли из «я хочу кого-нибудь убить» и «мне кажется, что всё-таки этот день был хорош». Наверное, как-то пятьдесят на пятьдесят. Но на этом вечер не заканчивался. Я приняла душ два часа назад, час назад Джош сидел в моей комнате, и мы разговаривали обо всём. Знаю, что последнее время мы слишком часто начали беседовать на разные темы, но это правда увлекательно, мне нравится это. Так вот, я рассказала Джошу про тех парней, описала их внешность, и он вспомнил того парня, который вытащил меня из воды. По существу это был какой-то Джастин, который жил здесь всё это время. Они познакомились с Джошем, когда все жители сидели у костра. Так вот, у этого Джастина была гитара, Джош рассказывал, что он играл довольно-таки неплохо, и с ним были его друзья: одного звали Майк, а другого... Впрочем, ладно, не так важно, это можно пропустить, потому что всё это выслушивать мне было, честно сказать, неинтересно. Главное то, что Джош рассказал про старые традиции, которые никто уже не воспринимал всерьёз. Это меня заинтересовало, так как оказалось, что традиции были очень славные, но люди, жившие здесь раньше, переехали в город, и больше никто не вспоминал о том, как повелось раньше. Оказалось, что раньше в самые знатные праздники люди устраивали посиделки у костра, напевая старые песни под гитару и наслаждаясь вечерами. Так ненормально, что все, кто здесь жил, были одной большой семьёй, а теперь просто позабыли друг друга. Так же нельзя, верно? В общем, вот такая у них была свободная жизнь, когда никто никому ничего не должен. По сути я тоже присутствовала на этих посиделках до утра, но мне такого не припомнить, так как была-то я там всего один раз очень давно, вот так. Как-то это всё, честно сказать, несправедливо... Я долго думала, а что же было бы, если бы мы с мамой не уехали? Какая бы была у нас жизнь? А, может быть, мама не попала бы в эту аварию, и всё было бы хорошо... Было бы.